Колесница Афродиты

ГЛАВА ПЕРВАЯ

   – Можешь меня поцеловать, сестричка. Перед тобой гений, только что подписавший наш первый контракт!
   – Наш первый контракт? Как я рада! И что, у нас действительно появился клиент? – Джозефина Аббот повесила ключи от «Эсмеральды» на белый керамический крючок около кухонной двери их старого дома и устало плюхнулась на ближайший стул. – Контракт! Если это шутка, то не смешно. Правило номер один, Энди: никогда не шути с усталой женщиной.
   – Ты и правда выглядишь ужасно, Джо, – заметил Энди с откровенностью, которую мог позволить себе только любящий брат. – Надеюсь, «Эсмеральда» не доставила тебе много хлопот? – спросил он, называя белый длинный автомобиль именем, которое придумала ему его сестра. Эта машина представляла собою все движимое имущество фирмы «Абботс Аристократ Лимузинс». – Отдохни, а я принесу тебе чего-нибудь холодненького.
   – Спасибо. С «Эсмеральдой» все в порядке. По крайней мере лучше, чем со мной, проведшей три часа в обществе мистера и миссис Реджинальд Путни – тех, которые из Нью-Йорка, дорогой, – и их агента по недвижимости, которым непременно нужно было посетить все пригодные для застройки участки в радиусе двадцати миль. Не то чтобы они были очень требовательны, ну, ты понимаешь: всего лишь особняк в стиле Тюдоров с пятью спальнями, отдельным помещением для прислуги, гаражом на шесть машин и парадной столовой, достаточно просторной, чтобы в ней мог разместиться огромный буфет красного дерева, да и военно-морская флотилия, я думаю. Ах, не забыть бы ещё о бассейне и теннисном корте… Энди протяжно присвистнул.
   – Ты хочешь сказать, они нашли такой дом у нас в округе? – недоверчиво спросил он, открывая небольшую бутылку апельсинового сока и ставя её перед сестрой. – У нас здесь есть неплохие дома, но запросы у покупателей слишком большие.
   Джо взяла сок, благодарным жестом отсалютовала им в сторону Энди и сделала долгий глоток.
   – Этот дом они собираются построить, Энди, – объяснила она. – Они искали «только подходящее место», чтобы превратить его потом в шедевр архитектурного искусства. – Она сбросила чёрные кожаные туфли на невысоком каблуке и положила ноги на стоящий напротив стул. – В общем, сейчас ты смотришь отнюдь не на счастливую туристку-бездельницу. Так что никаких больше розыгрышей, ладно?
   – О Господи! – Энди резко отодвинул стул, забыв, что сестра положила на него ноги, и забормотал извинения, когда она вынуждена, была схватиться за край стола, чтобы не упасть.
   – Да, я тоже тебя люблю, – проворчала Джо, скорчив гримасу и пытаясь снова сесть прямо.
   – Ну, я же извинился, сестричка. – Повернув к себе стул и оседлав его, Энди наклонился к ней, с трудом скрывая переполнявшее его возбуждение. – Джозефина, кроме шуток! Мы на самом деле подцепили контракт. – Он развёл руки в стороны, стараясь показать, какую огромную рыбу он поймал. – Настоящий, клянусь Богом, неподдельный, подписанный обеими сторонами контракт!
   Джо, прищурившись, посмотрела на брата. Он назвал её Джозефиной. Никто не называл её Джозефиной с тех пор, как ей исполнилось десять лет, и она научилась сокрушительному апперкоту. Должно быть, он запамятовал, находясь в слишком возбуждённом состоянии… Она наклонилась через стол в его сторону:
   – Ну, Эндрю, рассказывай, я вся внимание. И не пропускай ничего, в особенности того, каким образом мы подцепили этот самый подписанный контракт.
   Энди откинулся назад и, сдаваясь целиком, поднял руки.
   – Хорошо, хорошо, начну с самого начала. Помнишь, я работал в четверг, на следующий день после того, как ты обратилась в банк за ссудой и вернулась домой, жалуясь, что у нас нет настоящего клиента, с полноценным контрактом?
   – Я просила с начала, однако же, не со времён изобретения колеса, – прервала Джо брата, ставя на стол пустую бутылку из-под сока.
   – Но с чего-то мне надо было начать? Ты собираешься обсуждать мою манеру изложения или слушать?
   – Ладно, извини. Пожалуйста, не обращай на меня внимания, Энди. Как я уже говорила, сегодня был трудный день.
   – Извинения приняты. Короче говоря, тот парень, Дэниел Куинн, он переехал сюда в прошлом месяце, все ещё работает в Нью-Йорке в одном из небоскрёбов на Шестой авеню…
   – Как мило с его стороны, – сухо заметила Джо, начиная готовить обед. Энди отличный брат, но иногда ему требуется вечность, чтобы перейти к делу, а она проголодалась, и ей надо было занять чем-то руки, иначе она просто выйдет из себя в ожидании окончания рассказа. – Ты будешь китайское или итальянское блюдо? Есть лазанья. Я быстренько порежу к ней салат. Продолжай, я слушаю.
   – Бог ты мой, тебе трудно угодить, – сказал Энди, покачав головой. – Ну, так о чём я? Ах, да. Этот Куинн ездит в Нью-Йорк трижды в неделю, а всё остальное время работает дома. Сначала он сам водил машину туда и обратно, но потом решил воспользоваться услугами шофёра, чтобы выяснить, стоит ли овчинка выделки, если его будет возить кто-то другой. Тогда он сможет по дороге что-то поделать. Он всё время читал, когда я его вёз – а, как ты догадываешься, он предложил мне поработать у него водителем, – ну и, наверное, ему это понравилось, ибо сегодня мы подписали контракт.
   – Хорошо, что ты хочешь стать певцом, а не комиком, приятель: к тому времени, как ты закончишь остроту, публика уже забудет начало, и не будет знать, где же ей смеяться…
   Её брат поднялся и направился к двери.
   – Ты права, Джо, паршивый из меня рассказчик. Ничего страшного, это может подождать до конца обеда, пойду, пожалуй, посмотрю немного телевизор.
   – Эндрю Карлайл Аббот, немедленно вернись и закончи свой рассказ! – крикнула ему вслед Джо, смеясь. – Это Куинн хочет заключить с нами контракт? На три дня в неделю? На какой срок? За какую плату?
   Энди ухмыльнулся и склонил голову набок; его тёмные медно-рыжие волосы упали на лоб.
   – Ты слышала каждое моё слово, правда, сестричка? Я уж думал, ты не слушаешь. Трижды в неделю – по понедельникам, средам и пятницам, на шесть месяцев, и я содрал с него по нашему обычному тарифу для рабочих дней, без всяких скидок. Он и глазом не моргнул. Начинаем в понедельник.
   – А контракт? – спросила Джо, внезапно ощутив, что готова лопнуть от переполнявших её радостных чувств.
   – Я взял твою машину и сразу поехал к нему, пока он не передумал. Его адвокаты уже подготовили все бумаги, и мы вместе их заполнили.
   – Так, значит, контракт составлял он? Не уверена, что мне это по нраву. Надеюсь, я не обязана отдать ему своего первенца или ещё что-нибудь в этом роде?
   – Расслабься. Я твой партнёр, к тому же имею высшее образование, грамотный. Я в состоянии заключить обыкновенный контракт. Сейчас документ у его адвокатов и к пятнице будет у нас. Работать начинаем с понедельника. Наш клиент неплохой парень, Джо. Я хотел бы сам его повозить, хотя бы первые несколько дней, но я уже купил билет на самолёт и забронировал номер в гостинице на завтра. Мне не хочется подводить ребят – мы так давно планировали наш поход на плотах.
   – Ты сказал ему про меня?
   Джо приходилось не однажды сталкиваться с проявлением непонимания со стороны мужчин, когда они видели водителя-женщину. Энди об этом знал.
   – А как же, конечно, сказал, – беззаботно ответил он, голодными глазами следя за приготовлением салата. – Как будто я когда-нибудь чего-нибудь не говорил…
   Джо ловко управлялась с ножом, аккуратно очищая морковку.
   – И сколько старых шуточек о женщинах-шофёрах он отпустил, прежде чем успокоился по этому поводу?
   Энди осторожно потянулся через её плечо за зелёным перцем.
   – Ни одной. Он знает, что ты будешь его шофёром, и все в порядке. Ну а теперь – ты собираешься вечно тут стоять или положишь, наконец, своё холодное оружие и крепко поцелуешь меня за отлично проделанную работу?
   Джо закрыла глаза и целиком отдалась своей радости. Энди сделал это; он действительно это сделал! К чёрту этих Путни, испортивших ей настроение, нельзя быть такой пессимисткой, даже ненадолго. Она организовала «Абботс Аристократ Лимузинс» вовсе не ради каких-то там Путни. Она сделала это ради самой себя и ради Энди. И теперь они смогут получить ссуду для покупки второго лимузина. Они уже близки к этому, и ничто не сможет их остановить!
   Она бросила нож на стол, повернулась к брату и крепко обняла его.
   – Энди, милый, ты просто гений! Три дня в неделю в Нью-Йорке, ничего, кроме походов в музеи, прогулок в парке и дневных спектаклей в среду… Ты просто прелесть! Как мне тебя благодарить?
   – Одолжи пятьдесят баксов на новое весло, – нахально попросил он, не желая упускать подвернувшийся случай. – Моё старое почти сломалось, а ты ведь не хочешь, чтобы твой гениальный брат три недели болтался по Колорадо без весла, правда?
   – Считай, что оно у тебя уже есть! – Джо ещё раз чмокнула Энди в щеку и направилась к холодильнику. – Где-то тут должна быть бутылка вина, оставшаяся после Рождества… Энди, достань, пожалуйста, из бара «Эсмеральды» штопор. Мы должны это отметить!
 
   – Ты всё ещё работаешь? Уже шесть часов. Скука смертная, мне здесь совершенно нечем заняться.
   Дэниел Куинн поднял голову от рукописи и воззрился поверх своих очков в черепаховой оправе на мальчика, сидевшего перед ним и уныло упиравшегося подбородком в коленки.
   – Неужто тебе тут так плохо? – сочувственно покачал он головой. – А где миссис Хеммингс?
   – На кухне, – ответил Ричи Куинн и добавил: – Я пытался объяснить ей, как можно перевести её рецепты в десятичную систему, но ей это неинтересно.
   – Не верю: это же безумно интересно! – не совсем искренне возразил его отец. – Готов поклясться, она ловила каждое твоё слово.
   – На самом деле она меня выгнала, – сознался Ричи; пятна гневного румянца заалели на его бледных щеках.
   Дэниел задумчиво приподнял левую бровь, глядя на своего сына. Плечи Рики поникли, руки были засунуты глубоко в карманы, носком ноги, обутой в кеду, он вяло пинал завернувшуюся бахрому восточного ковра, морковно-рыжие волосы в беспорядке падали на глаза.
   Для своих десяти лет Ричи был высоким и слишком худым. А также слишком печальным. Дэниел не мог припомнить, когда в последний раз он видел улыбку на лице своего сына или слышал его по-настоящему весёлый смех. Ричи Куинн для своего возраста был чересчур умён. Учителя предпочитали называть Ричи «одарённым», хотя иногда Дэниэл думал, что незаурядный ум послан мальчику в наказание, и сердце его обливалось кровью при мысли о сыне.
   Дэниел попытался продолжить разговор на шутливой ноте.
   – Поймала тебя по локоть в вазе с печеньем? – предположил он, снимая очки и кладя их поверх рукописи. – Именно поэтому я всегда вылетал из кухни моей бабушки.
   Ричи поднял голову, на бледном личике городского ребёнка отчётливо проступали веснушки. Его голос был усталым, как будто ему приходилось делать над собой усилие, чтобы ответить:
   – Миссис Хеммингс не печёт домашнего печенья, папа. Она покупает его в супермаркете. Овсяное печенье. И ещё такие странные штучки, которые она называет «витаминные батончики». Ты можешь себе представить, сколько в них всякой химии и консервантов? Я к ним не притронусь. Кроме того, – тихо добавил он, – я хочу шоколадку.
   – А кто не хочет? Но овсяное печенье более полезно, – начал Дэниел, отодвигая рукопись в сторону – это была не самая многообещающая работа – и вставая. Он не упомянул «витаминные батончики», потому что никогда ни одного не пробовал, да и не собирался, независимо от того, хороши они были бы или плохи для него самого. – К тому же уже пора обедать, и ты перебьёшь себе аппетит.
   – Так или иначе, я есть не хочу. Просто скучно. Ненавижу это место! – Ричи засунул руки ещё глубже в карманы; наконец-то его слова прозвучали по-детски. – Здесь нечего делать. Не понимаю, почему нам надо было переезжать из Нью-Йорка в это болото. Я скучаю без Фредди.
   Дэниел подошёл к рядом стоявшему столу, поднял крышку ведёрка для льда и обнаружил, что миссис Хеммингс снова забыла его наполнить. С лёгким вздохом он вернул крышку на место. Он вовсе не хотел выпить – просто необходимо было занять руки, делать что-то, чтобы сын не увидел растерянного выражения на его лице.
   Отчасти ему это удалось.
   – Фредди? Никак не можешь забыть Фредди! – взорвался он, выходя из себя. – Фредди всего лишь швейцар в нашем старом доме, Рич, будем называть вещи своими именами, а я хочу, чтобы ты завёл себе новых друзей, твоего возраста.
   – Фредди мой лучший друг! – заявил Ричи.
   – Фредди таскал тебя по нелегальным букмекерским конторам и научил, как ставить на лошадей, – устало заметил его отец, так как этот спор возникал не в первый раз. – Я пытаюсь вырастить сына, а не завсегдатая ипподромов. Здесь в округе много детей, я часто вижу, как они катаются на велосипедах. Ты просто не пробовал с ними знакомиться, Рич.
   – Ох, ну конечно! Давай, начинай сначала. Да ты просто завидуешь тому, что я выиграл двести долларов на той комбинации с Аква-дактом! И нечестно, что ты заставил меня их все положить в банк! – выпалил Ричи, с размаху плюхнувшись в кресло, с которого поднялся его отец, и вытянув длинные ноги. – Кроме того, я не хочу пробовать. Почему ты не можешь этого понять, пап? Я просто хочу обратно в Нью-Йорк, хочу уехать из этого провинциального городишка, где все дети зануды. Всё, что их интересует, – это катание на велосипедах, футбол и бейсбол!
   Сам того, не подозревая, Ричи только что перечислил составляющие счастливого детства своего отца, с которым тот расстался слишком рано. Дэниел повернулся взглянуть на сына, на ту самую причину, что побудила его продать первоклассную квартиру в привилегированном районе на Парк-Авеню и переехать в Пенсильванию, причину, заставлявшую его терпеть утомительные поездки в город трижды в неделю. Неужели он ожидал благодарности? Ребёнок был в отчаянии!
   – Тебе одиноко, Ричи, и мне очень жаль, – начал он, в который раз повторяя мало, что значащие слова. – Но прошёл всего лишь месяц. Подожди немного. Может быть, осенью, когда ты пойдёшь в школу…
   Ричи прервал его едва ли не на полуслове:
   – В школу?! Я не собираюсь сидеть здесь до начала занятий! – горячо заявил он. – Я хочу вернуться в Нью-Йорк, нравится тебе это или нет! И ты знаешь, что я могу это сделать! – Он повернулся и побежал к лестнице в холле.
   – Рич! Ричард Куинн, немедленно вернись! Ричи, ты меня слышишь? О, чёрт возьми, – чертыхнулся Дэниел, видя, как сын поднимается по широким ступенькам на второй этаж. – Что пользы?…
   Он снова уселся в кресло, водрузил на нос очки и открыл рукопись, но сосредоточиться на чтении уже не мог. А он-то думал, что переезд – лучший способ вытащить Ричи из города на свежий воздух, подарить ему нормальное детство. Не сработало.
   – Это и есть проблема века, – громко сказал он, опять закрывая рукопись. «Лэнгли Букс» опубликовало, должно быть, с полдюжины пособий для матерей-одиночек, но Дэниел не мог вспомнить ни одного, обращённого к отцам, воспитывающим детей без матери. – Поговорим о последних бестселлерах, – пробормотал он. – Я и сам сгожусь на роль главного героя.
   – Что вы сказали, мистер Куинн? – (Дэниел бросил взгляд на миссис Хеммингс, входившую в комнату и вытиравшую руки о передник.) – Я пришла наполнить ведёрко для льда, если вдруг вам захочется выпить; не то чтобы я поощряла тягу к спиртному, вы понимаете. Мой дорогой Герберт, покойный муж, напился и умер двенадцать лет назад. Это довольно поучительно, вы не находите?
   Дэниел не стал утруждать себя ответом, поскольку давно понял, что, несмотря на то, что миссис Хеммингс задавала множество вопросов, её никогда не интересовали ответы на них. К тому же, зная странную логику своей домоправительницы, он решил, что её «дорогой Герберт» попал под колёса грузовика с пивом. Вместо этого он спросил:
   – Ричи беспокоит вас, миссис Хеммингс? Выражение лица домоправительницы тут же изменилось, она скорбно покачала головой.
   – Несчастный мальчик. Вы понимаете, что я имею в виду?…
   – Да, миссис Хеммингс, – со вздохом ответил Дэниел, зная, что Ричи огорчён не только и не столько переездом в Пенсильванию. Многое было также связано с его дедушкой, Уилбуром Лэнгли. – Я отлично понимаю, что вы имеете в виду.
 
   Джо уверенно шагала по булыжной мостовой вдоль Мемориала Гамильтона, сверкавшего плексигласовой крышей, – черноволосый сгусток энергии, надёжно заключённый в стройную фигурку. Продолжая мурлыкать себе под нос мелодию популярной песенки, она подошла к Памятнику солдатам и морякам, стоявшему прямо посередине улицы.
   Остановившись на зацементированном островке в центре перехода и ожидая, когда загорится зелёный свет, она весело отдала честь бронзовым статуям, охранявшим монумент. Этот ритуал с малых лет вошёл у неё в привычку, и она упрямо придерживалась его, не обращая внимания на полицейского, посмотревшего в её сторону с осуждающим видом. Традиция есть традиция.
   Ровные складки её чёрной плиссированной юбки заплясали вокруг колен, когда она продолжила свой путь и убыстрила шаг, взглянув на изящные золотые часы на левом запястье. Хотя Джо была небольшого роста, ноги у неё были длинные и стройные, а каблуки её чёрных кожаных туфель прибавляли ей почти четыре дюйма. Когда полицейский второй раз бросил на неё взгляд, его лицо выразило откровенное восхищение.
   Машинально расправив сбившийся галстук-шнурок, ниспадавший на чёрную жилетку, и поправив белоснежную накрахмаленную блузку с длинными рукавами, завершающую её униформу, Джо улыбнулась ему в ответ.
   У неё сегодня такое хорошее настроение, что расстроить её просто невозможно. Июнь, светит солнце, она – в полном порядке и только что вышла из банка после совещания по поводу её просьбы о ссуде, где получила достаточно обнадёживающее «посмотрим» от вице-президента. Это «посмотрим» от управляющего кредитами, с которым она встречалась ещё до того, как подписала договор с Куинном, звучало гораздо лучше, чем тогдашнее «вы, должно быть, шутите, мисс Аббот». Теперь Джо смела надеяться, что второй лимузин не за горами.
   До сих пор ей трудно было поверить в то, что у неё есть «собственное дело». Два года назад она вернулась домой в Аллентаун. Энди как раз с отличием закончил университет. Спустя считанные часы после своего приезда Джо уяснила для себя, что её финансы на исходе и ей придётся затронуть основной вклад в банке.
   Также она поняла, что Энди, с дипломом инженера-машиностроителя в кармане, вовсе не собирается работать по специальности ни в одном из тех мест, которые ему предлагали, а лелеет мечту любым способом стать пенсильванским преемником Брюса Спрингстина[1].
   «Малыш Энди», теперь возвышавшийся над Джо более чем на фут, естественно, ожидал, что беззаботно странствующая старшая сестра поймёт его устремления, и был весьма удивлён, когда она взглянула на него снизу вверх сквозь оранжевые стекла своих огромных солнцезащитных очков в металлической оправе и решительно объявила: «Об этом можешь только мечтать, Шерлок!»
   Энди использовал все доводы, какие только мог придумать, но напрасно. Джо была тверда, как кремень. Единственное, что хотелось Энди, – стать профессиональным певцом, но именно поэтому было совершенно ясно, что ему придётся искать себе выгодное место, чтобы дождаться подходящего случая пробиться на сцену.
   Наследства их отца, вкупе с тем, что оставила им мать, которая умерла, когда Энди исполнилось шесть лет, хватало на плату за жильё и на их учёбу в колледже. Однако оставшихся денег, даже учитывая собственные сбережения Джо и её зарплату, когда она работала в «Рэнсом Компьютерс», не было достаточно для беззаботной жизни даже одному из них.
   Так же сильно, как она хотела помочь брату, Джо хотела найти способ обеспечить им обоим жизнь не впроголодь. Накормить Энди было нелёгкой задачей! Поэтому Джо глубоко вздохнула и объявила, что и она, и Энди должны найти себе высокооплачиваемую работу, и как можно быстрее.
   Вариант возвращения обратно в «Рэнсом Компьютерс» Джо отмела тут же. За то время, что она провела там, она сделала для себя выводы. Первый: она хочет – ей необходимо – быть самой себе хозяином. Второй, к нему она пришла всего за пять секунд, – ни за что на свете, пока она жива, она не хотела бы вновь видеть компьютерные распечатки или сидеть на организационном собрании.
   Энди, жалуясь на то, что машиностроение вовсе не такое прекрасное дело, каким представлялось вначале, посоветовал ей поискать для них что-нибудь более подходящее тому образу жизни, какой они хотели вести.
   – Конечно, – добавил он насмешливо, – ты, скорее всего, захочешь водить трейлеры, битком набитые замороженными французскими полуфабрикатами или ещё чем-нибудь таким, учитывая, что последние два года только тем и занималась, что колесила по стране…
   Вождение. А почему бы и нет? Джо любила водить машину. Ей нравилось то чувство, с которым она каждый раз садилась за руль. Ей нравилось наблюдать, как за окном проносятся мимо пейзажи и прохожие… С той минуты, как она, десятилетняя, сидела на коленях у отца и «помогала» ему управлять их ветхим семейным фургоном на пустынной просёлочной дороге, Джо была очарована вождением.
   Она едва не сбила Энди с ног, заключив его в объятия и громко расцеловав в обе щеки. Вождение. Что за светлая голова у брата! Какая блестящая идея!
   Так и родилась на свет фирма «Абботс Аристократ Лимузинс», объяснила Джо только что вице-президенту в ответ на его нерешительное замечание, что он не совсем в курсе.
   – «Абботс Аристократ», а сокращённо мы называемся «АА Лимузинс» и стоим на первом месте в телефонных справочниках, – гордо заявила она ему. – Люди всегда смотрят в начало телефонной книги, когда ищут то, что им нужно. Мы собирались назвать фирму «Аббот Америкэн Аристократ», чтобы получилось «ААА», понимаете? Но чтобы стать первыми, нам хватило и двух «А».
   Сейчас, подумала Джо, входя на автостоянку, всё, что нам нужно, – это два лимузина. Она помахала сторожу, шествуя мимо рядов автомобилей, и остановилась возле своей гордости – длинного, мерцающего белизной лимузина, который она с нежностью нарекла «Эсмеральдой». Открыв дверцу, она надела чёрную шофёрскую кепку, небрежно сдвинула её набок, слегка примяв короткие мягкие чёрные кудри, прежде чем скользнуть на место водителя и пристегнуть ремень.
   На секунду она задержалась, чтобы любовно провести рукой по широкому мягкому тёмно-бордовому бархатному сиденью, затем повернулась окинуть взором остальной интерьер. Матовое стекло, разделяющее водителя и пассажира, было опущено, так что ей отлично была видна «клубная комната», как Энди называл пространство, включавшее два бархатных сиденья друг напротив друга, небольшой бар с напитками, телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр. «Все как дома, и даже более того», – сказал продавец, когда Джо впервые увидела машину и её салон. Она была полностью с ним согласна.
   Лимузин хоть и выглядел большим, длинным, но повиновался малейшему движению Джо, и она не боялась, что не справится с ним. А большей машины ей и не хотелось – она чувствовала бы себя так, будто сидит за рулём автобуса. «Эсмеральда» вмещала шестерых пассажиров, что было более чем достаточно. Клиенты – начиная с молодожёнов и рекламных агентов и кончая светскими львицами и бизнесменами – охотно прибегали к их услугам. В Аллентауне, казалось, начался бум на лимузины.
   Запросы продолжали расти, особенно после прокладки шоссе № 78, существенно приблизившего столицу штата к Нью-Йорку. Дэниел Куинн был не единственным, кто жил в Сокон-Валли, а работать ездил туда. Строительный бум, начавшийся двумя годами ранее, сейчас набирал обороты, новые дома вырастали здесь и там чуть ли не за одну ночь, и цены на недвижимость взвились в поднебесье.
   Джо не могла бы выбрать лучшего момента, чтобы открыть своё дело, и её фирма начинала процветать. Тем не менее, она не намеревалась слишком расширять предприятие – мысли о «Рэнсом» не шли у неё из головы, – но была бы дурой, если бы не воспользовалась возможностью, которая так и плыла к ней в руки.
   Музыкальная карьера Энди начала медленно идти вверх, но не настолько быстро, чтобы завтра же он оказался на обложке «Роллинг Стоунз». Поэтому, если они оба были водители, Джо не видела причин, мешающих приобрести им второй лимузин. Это было разумно.
   Заплатив сторожу, она выехала со стоянки. Маленькая морщинка прорезала её обычно гладкий лоб: если бы только у неё было что-нибудь более конкретное (сейчас – лишь оптимистические прогнозы на будущее увеличение прибыли), чтобы представить банку! Она знала, что спрос на её услуги растёт; в конце концов, не она ли недавно оказалась обеспечена работой в среднем три раза в неделю? Быть свободной – одно, однако деньги есть деньги!
   – Но сейчас у тебя есть контракт, спасибо мистеру Дэниелу Куинну, да благослови его Господь, и на следующей неделе ты получишь ссуду, – напомнила она себе, включая музыку и направляясь к дороге, ведущей домой, в Сокон-Валли.

ГЛАВА ВТОРАЯ

   Ранним утром в понедельник Джо Аббот сидела за рулём «Эсмеральды» и ехала по узкой петляющей каменистой дороге, которая ещё два года назад проходила по холмистой местности с многочисленными деревьями. Джо любовалась то и дело возникавшими небольшими поместьями, искусно вписывающимися в сельский пейзаж.