– Вот, держите, – буркнула Эмили и вручила ему корзинку. Холидей невзначай коснулся ее руки, и женщину словно пронзило током. Все-таки здорово, когда кто-нибудь предлагает помощь.
   Мэтт вытер пот со лба.
   – Фу! Слава Богу, с этим разобрались… Несколько минут назад мне показалось, что мы обменялись ударами, как соперники на ринге.
   Миссис Торн усмехнулась. Что ж, вполне возможно, их дружба перерастает в нечто большее.
   В лифте она старалась не смотреть на спутника, ощущая его близость. Эмили питала слабость к людям в форме. Она вспомнила белые халаты Яна, его белые рубашки, затем подумала о Бене и спортивных костюмах, ставших ее второй кожей. Черт побери, не следует размышлять о Джексоне, если находишься в компании другого мужчины.
   – Я куплю вам мороженое, только признайтесь, о чем сейчас думаете, – пообещал Холидей.
   – О ваших довольно помятых брюках, – солгала она. – А вы о чем?
   – Я… Я хотел бы поцеловать вас прямо здесь, в лифте.
   – Порой надо не думать, а действовать, – дерзнула ответить Эмили.
   – Угу, – согласился мужчина, ставя корзину на пол. Он обнял ее, прижал к себе, возвышаясь над ней, словно башня. Приподняв голову женщины за подбородок, Мэтт заглянул ей в глаза. Его губы, мягко касаясь ее рта, умоляли ответить. Рука, обнимавшая Эмили, казалась сильной и твердой, а пальцы, касающиеся лица, – мягкими. Итак, начало их более тесным отношениям положено.
   Холидей сделал шаг назад, не отрывая от нее глаз.
   – Я слишком стар, чтобы играть на чувствах, – произнес он. – Этим занимаются семнадцатилетние юнцы, а мне далеко за… Кроме того, очень часто такие игры причиняют боль, нежели доставляют удовольствие. Вы мне нравитесь, Эмили, и я хочу узнать о вас побольше.
   Сердце женщины бешено застучало в груди.
   – Я тоже хотела бы получше вас узнать, поэтому давайте перейдем на «ты». Возможно, когда вы… ты увидишь, как я поглощаю спагетти, тебе не захочется знаться со мной. Обычно они падают мне за вырез блузки. Собираясь в итальянский ресторан или намереваясь съесть что-либо из итальянской кухни, я надеваю красное.
   – Ну… я дам тебе салфетку… или рубашку, чтобы переодеться. Мне пятьдесят пять лет, Эмили… – Совершенно неожиданно мужчина замолчал.
   Миссис Торн рассмеялась.
   – Если это намек, чтобы я призналась в своем возрасте, то весьма и весьма непрозрачный. Все знают, что вторая половина жизни человека самая лучшая.
   – Я тоже это слышал. Сия теорема требует доказательств. Кстати, твой возраст – не секрет. Дело в том, что я упросил сестру Филли показать мне твою карту гостя. Так что дата рождения и тому подобное…
   Эмили покраснела: сказав о карте, он выдал себя. Значит, она на самом деле сильно привлекает Мэтта. Хотя… Миссис Торн сама частенько задавала вопросы, касающиеся этого рейнджера, а это говорит о многом.
   – Дверь лифта уже открылась, – подсказала женщина. – Может, нам все-таки выйти?
   – Да вижу, вижу, – рассмеялся Холидей. – Но ведь мы можем покататься вверх-вниз. Хочешь?
   Его руки обняли ее еще до того, как успели захлопнуться створки. На этот раз поцелуй длился долго, но по-прежнему оставался нежным и чувственным. Когда лифт остановился на четвертом этаже, мужчина отстранился:
   – Эта чертова штука остановилась вовремя, а то я начал серьезно подумывать о сексе в кабине лифта.
   Миссис Торн расхохоталась.
   – Я тоже.
   – О-о-о! – едва не задохнулся от восторга Мэтт.
* * *
   Вслед за Холидеем Эмили вошла в палату, где лежала Роузи. Когда Мэтт отвернулся, она подмигнула подруге и едва заметно кивнула. Миссис Финнеран широко улыбнулась в ответ.
   – Знаете, а ведь вы разминулись с Айвэном.
   – Это хорошо, – заметил рейнджер. – В противном случае в корзине ничего бы не осталось. Сестры положили туда все, что вам больше всего нравится. Как здесь кормят?
   – Ужасно. Эмили, как ты? – спросила подруга с таким участием, что у миссис Торн на глаза набежали слезы.
   – Наверное, я ужасно выгляжу, зато чувствую себя великолепно. Синяки и опухоль проходят, царапины затягиваются, так что имею полное право заявить: «Я выздоравливаю». А вот ты выглядишь просто отлично. Как чувствуешь себя?
   – Превосходно. Даже хорошо хожу. Знаешь, думала, аппендицит – пустяковая операция, но ошиблась. Кроме того, поднялась небольшая температура, и меня задержали еще на день. Айвэн сказал, что отвезет меня. Он приезжает каждый день, говоря, что несет за меня персональную ответственность, потому что собственноручно снял с холма… Ты спасла мне жизнь, Эмили, я даже не знаю, как выразить свою благодарность.
   – Извини, что так долго шла. Боже, Роузи, когда стемнело, мне показалось, нам обоим пришел конец. Мы обязаны своим спасением Айвену… и… еще одному человеку. Давай не вспоминать о плохом… Кстати, забудь и о том, что обязана мне. Все происходит по воле Божьей. Не говори больше об этом, Роузи, прошу тебя.
   – Хорошо. А теперь признавайтесь, что вы задумали? – усмехнулась Финнеран.
   – Задумали? – с усмешкой переспросил Мэтт. – О чем ты?
   – Ты сегодня выходной? Что творится в Убежище? Что делают сестры? Айвэн рассказал мне парочку ужасных историй.
   – Не верь. Эти монахини – самые лучшие люди в мире. Они, кстати, помогают этой больнице. Знали об этом?
   Женщины покачали головами.
   – Сестры также оказывают помощь дому престарелых и сиротскому приюту. Деньгами и участием… Немногие поступают подобным образом, – укоризненно произнес Холидей.
   – Да мы не критикуем их, – заметила Роузи. – Хотела бы разделять их убеждения и исследовать философию монахинь… Да, представьте себе, я похудела на двенадцать фунтов.
   – Не может быть! – расхохоталась миссис Торн.
   – Да, да. Теперь мне намного легче подвергнуться экзекуции, обещанной тобой.
   – Только при одном условии: если врач даст «добро», – строго предупредила подруга.
   В палату вошла медсестра.
   – Доктор делает обход, – предупредила она. – Посетители могут либо подождать в приемной, либо уйти.
   – О, это надолго, – с сожалением произнесла Финнеран, – поэтому не ждите. Спасибо за посещение. Думаю, увидимся завтра. А вы принесли что-нибудь почитать?
   Эмили кивнула:
   – «Убийство дровосека» и «Кровная месть»… Я же читаю сейчас «Ночи в Байоу», где рассказывается об аллигаторах, пожирающих гостей в религиозном приюте. – Мэтт расхохотался. К нему присоединилась миссис Торн. Роузи, не выдержав, запустила вслед удаляющейся парочке коробкой конфет, а затем упала на подушку и зашлась от смеха.
* * *
   Сев в машину Холидея, Эмили почувствовала, что с ней происходит нечто странное: она вновь научилась испытывать чувства, что походило на возрождение птицы Феникс из пепла. Женщина украдкой взглянула на профиль спутника и на его фигуру – стройный, мускулистый, матерый… Итак, она вновь обрела способность чувствовать.
   «Я, Эмили Торн, разведенная вдова, желающая обрести покой и счастье, удачлива и богата. Всего этого я добилась сама. Впрочем, это неважно. Нельзя любить человека за то, что тот богат и ему везет во всем. Любите меня, люди, за мою жизнь на земле, за мои дела, за все мои глупости… Я, Эмили Торн…»
   С тех пор, как она приехала в Убежище, с ней начали происходить удивительные превращения: вернулись считавшиеся безвозвратно утерянными чувства, изменилось мировоззрение.
   – Ну, вот мы и приехали, моя скромная спутница, – тихо произнес мужчина. – Снаружи дом кажется маленьким. – Он вылез из джипа, обошел машину, открыл дверцу и помог гостье выйти. – Вообще-то это летний домик, но мне удалось утеплить его и приспособить для зимы… Я родился в миле отсюда… Тебе нравится?
   – Красиво, – призналась миссис Торн. – Какое красивое крыльцо! Ты когда-нибудь сидишь здесь?
   – Когда есть время… Обычно по ночам, если есть над чем подумать. Я засыпаю в кресле и просыпаюсь от боли в спине и шее…
   Эмили принюхалась, сморщив носик.
   – О, пахнет просто замечательно!
   – Чеснок и лук… А вот и гостиная, – пояснил мужчина, пропуская гостью вперед.
   Эмили огляделась. В квадратной комнате стояла удобная мебель, покрытая чехлами, хорошо гармонирующими со шторами. На полу лежал ковер с затейливыми узорами. Ей показалось, что он ручной работы. Повсюду находились фотографии улыбающейся молодой женщины. Миссис Торн почувствовала, как пересохло во рту. Слишком много снимков. Интересно, как она смотрится в сравнении с этой красавицей с хвостиком на голове и смеющимися глазами?
   – Это столовая, но мы ею не пользуемся и едим прямо на кухне. А еще вернее будет сказать, что мы живем на кухне. Она очень большая, потому что я расширил помещение, когда пристраивал дополнительную комнату и ванную. Мои ребятишки проводят здесь по нескольку часов.
   Кухня гостье понравилась – солнечная и уютная, на подоконниках и в углах стоят горшки с цветами. На стене – медная посуда, которую не мешало бы начистить до блеска. Скатерть на столе и накидки на стульях – ярко-красного цвета.
   Под раковиной и у плиты лежали коврики, на дверце холодильника прикреплены записки и памятки, на стенах – натюрморты, изображающие ярко-красные яблоки в вазе и лимоны рядом с бутылкой минеральной воды.
   В гостиной висели картины и фотографии иного рода: семья Мэтта на фоне яхты, мальчик и девочка, играющие во дворе… У Эмили перехватило дыхание. Холидей, оказывается, жил воспоминаниями, как и она, и тень прошлого нависала над его домом.
   – В спальнях беспорядок… Как тебе понравилось мое крыльцо? Я его еще называю палубой. Вот только никак навес над ним не дострою.
   – Великолепно. Какой чудесный вид! Прямо дыхание перехватывает. Ты, наверное, любишь бывать здесь?
   – Да. Скорее всего, я не смог бы жить в другом месте.
   «Ага, он предупреждает меня, что никуда отсюда не уедет», – глубокомысленно заключила миссис Торн.
   – Когда тебя нашел Айвэн, ты бормотала о каком-то человеке…
   – Зачем тебе это знать? – Эмили покраснела.
   – Он сказал, ты приняла его за Эла Рокера. Кто это такой?
   Миссис Торн нервно рассмеялась.
   – Я думала, что у меня начались галлюцинации. Увидев Айвэна, я решила: пришел Эл Рокер… Дома приходилось смотреть пятичасовые новости и прогноз погоды… Эл – метеоролог и постоянно говорит о радаре Доплера. Даже понятия не имею, что это за штуковина… И вот, увидев Айвэна, я приняла его за Рокера со своим радаром за плечами. Мне казалось… Нет, не помню… Страх поглотил меня полностью.
   – Угу.
   – Что означает твое «угу», Мэтт? По-моему, тебе хочется знать, есть ли мужчина в моей жизни?
   – Что-то вроде этого. Итак…
   – И да, и нет. Дома остался очень хороший друг. Мы прекрасно ладим и понимаем друг друга. Он свободен в своих поступках так же, как и я. Но у него нет на душе такого тяжелого груза, который давит на меня. Ему приходилось видеть и наблюдать самый трудный период моей жизни, переживать его вместе со мной, он сочувствовал и помогал мне. Поэтому я считаю этого мужчину самым настоящим другом. А как у тебя?
   – У меня никого нет, сам не знаю почему, – признался Холидей.
   – Можно высказать предположение?
   – Ну, говори.
   – Твоя гостиная похожа на мемориал твоей жены. Я насчитала двадцать четыре фотографии…
   Девять на каминной полке, две или три на каждом столе, несколько на стене… В кухне то же самое. Представляю, какое впечатление это производит на женщин, которые приходят к тебе в гости.
   – Это угнетает тебя, Эмили?
   – Очень. Я бы не решилась целоваться здесь… Да и любовью не стала бы заниматься в этом доме.
   – Но дети…
   – У них должны быть снимки в их комнате, да и у тебя тоже. Наступает время, когда нужно расстаться с прошлым раз и навсегда, если хочешь продолжать жить. Если же ты счастлив со своими воспоминаниями, испытываешь радость, рассматривая фотографии, тогда не стоит ничего менять. Это, конечно, мое мнение… Я все еще считаюсь приглашенной на ужин?
   – Да. Как ты могла подумать… Я не привожу сюда женщин, Эмили. Ну, может, одну-две… Но они только мои друзья.
   – Я могу накрыть на стол?
   – Ага… Конец дискуссии, да?
   – Вот именно, – улыбнулась миссис Торн.
   На кухне Мэтт чувствовал себя вполне уверенно, хотя делал все по-мужски неуклюже. Эмили присела за стол, подавив желание помочь, потому что вовремя догадалась – он хочет выполнить все самостоятельно.
   – Да, поваром мне не быть, – заметил Холидей, опуская спагетти в кипящую воду.
   – А мне не стать спасателем и не ходить в походы. С некоторыми вещами приходится мириться.
   – О, да у тебя есть чувство юмора. Мне это нравится. Немногие могут похвастаться подобным даром.
   – Раньше я и сама не замечала его присутствия, но за последние несколько лет жизнь научила относиться ко всему происходящему с юмором. Отрезок времени, отпущенный нам на этом свете, слишком короток, чтобы жить прошлым. Как там говорится? Прошлое – это пролог? Кем ты хочешь стать, Мэтт?
   – Хорошим человеком. Спорим, ты подумала, что я скажу пожарным. А сама?
   – Понимаешь, я достигла поставленных перед собой целей, теперь хочется сделать что-нибудь… э… значительное, полезное для многих. К счастью, плохие времена остались далеко позади. Нынешняя часть жизни очень важна для меня. Я изменилась, и мои действия связаны с новой личностью… Одна из сестер натолкнула на интересную мысль, и – так я считаю – она права. По-моему, у Бога действительно имеются на меня виды. Он направил мою душу по этому пути, и теперь мне предстоит узнать, чего именно Господь ждет от меня. Скоро, очень скоро я пойму это.
   – Сколько ты еще пробудешь в Убежище?
   – Пока не знаю. Но не меньше, чем Роузи. Сестры сказали, что я могу жить там, пока не решу всех своих проблем. Можно даже совсем не уезжать.
   – Зимой здесь очень холодно.
   – В Нью-Джерси тоже, – заметила Эмили, стараясь казаться равнодушной. – Кстати, твой соус потому такой жидкий, что ты не даешь стечь воде из спагетти.
   – Правда?
   – Конечно. И уксус в салате тоже вносит свою лепту. Мне кажется, даже хорошие повара ценят критику.
   – Ну, я к их числу не отношусь. Отведай мою стряпню, Эмили.
   – Сейчас… А ты расскажи мне о своих детях.
   – Бенджамину исполнилось двенадцать… Он хороший парень, занимается спортом, хорошо учится. Конечно, под моим неусыпным контролем… Любит гулять, ходить в походы. Бенджи похож на мать. У него такой же характер. К сожалению, Молли унаследовала мои привычки… С ней легко общаться, она очень хорошенькая, хотя таковой себя не считает. Сейчас ей четырнадцать, и дочь начинает открывать для себя существование мальчиков. Порой мне кажется, что телефонная трубка приросла к ее уху. Она смирилась со смертью матери, а вот у Бенджи с этим проблемы. Они очень беспокоятся за меня… Раньше дети боялись, когда я уходил, думая, что не вернусь. Сын и дочь очень дружны… У меня никогда не возникало проблем из-за женщин, потому что они не входили в мою жизнь. Даже не представляю, как отреагируют на это дети… Гм, это похоже на предупреждение.
   Эмили кивнула.
   – Ничего… Предупрежденный вооружен заранее. Так, кажется, говорят мудрецы? Что, если… если мы начнем встречаться, а твои ребятишки не примут меня? Что тогда будет?
   – Не знаю.
   – Я тоже понятия не имею, смогу ли открыться другому человеку. Ты мне нравишься, нравятся твои поцелуи, но мне больше не хочется страдать и ранить свое сердце… Мэтт, я слишком долго зализывала свои раны… – Женщина разволновалась, кровь молоточками стучала в висках, грудь бурно вздымалась. – Может… останемся друзьями? Давай не будем ничего планировать. Мэтт наклонился над столом.
   – Эмили, послушай меня… Я серьезно отношусь к чувствам… Мое тело говорит, что хочет твоего, твое, уверен, желает того же. Это физическая сторона дела… Ты мне нравишься, я стараюсь держаться поближе к тебе. В ту ночь меня охватил страх, когда Айвэн принес тебя на руках, мне хотелось перевязать твои раны, успокоить и приласкать тебя. Я ни к кому не испытывал таких чувств, кроме жены, конечно. Мне хотелось сказать об этом, но боялся показаться навязчивым. Дети – это совершенно отдельный разговор. Я им отец, но сейчас речь идет о нас. Ты мне понравилась с первой минуты… Помнишь, я натолкнулся на тебя, спящую в кресле на крыльце? Ты сразу вошла в мое сердце, Эмили, и навечно поселилась в нем.
   Глаза женщины затуманились.
   – Ты ведь тоже завладел моим сердцем… Мэтт, мне кажется, я понравлюсь твоим детям.
   – Молли – да, но вот Бенджи… Впрочем, постараюсь как-то исправить положение…
   – Подожди, – перебила его Эмили. – Я ничего не знаю о детях и, возможно, только все испорчу: всегда говорю не то, что нужно.
   – Что ж, моя стряпня, а тебе мыть посуду, – оборвал Мэтт становившийся неприятным разговор.
   Миссис Торн поднялась, не зная, на что решиться. Когда она несла тарелки к мойке, то чувствовала, как по телу волнами прокатывается озноб. Мужчина обнял ее, и его объятия показались ей вполне естественными. Эмили ощутила, что начинает таять в крепких руках Холидея. Откуда-то пришло странное чувство: показалось, они знакомы и близки уже много-много лет. Больше не было сил обманывать себя – она хотела этого человека, но не здесь и не сейчас, о чем Эмили тут же откровенно сказала. Мэтт сразу же отстранился и подал ей полотенце.
   – Вытри руки, а тарелки пусть отмокают. Попозже я сам ими займусь.
   – Это хорошо, потому что, честно говоря, мне не хочется возиться с посудой. – Миссис Торн, опасаясь не сладить с обуревающей ее страстью, отошла в противоположный угол кухни. – Отвези меня домой.
   Мэтт кивнул:
   – Хорошо.
   – Ужин оказался довольно неплох. Спасибо.
   – Благодарю.
   – Может, отведаем десерт у меня?
   – С удовольствием, леди.
   Они побежали к джипу, словно дети. Ветер обдувал их разгоряченные лица. Когда они отъехали от дома, Эмили заметила:
   – Ты же не запер дверь.
   – Я ее никогда не закрываю.
   – Надеюсь, мы знаем, зачем едем ко мне, да?
   – Да, никаких игр. Собираемся заняться любовью… Боже, я чувствую себя мальчишкой! Давно уже не испытывал ничего подобного… Берегись, могу наброситься на тебя, как голодный волк на добычу. – Женщина радостно рассмеялась, запрокинув голову. Холидей присоединился к ней.
   Они побежали наперегонки к двери и, не желая уступать друг другу, попытались протиснуться в проем одновременно. Эмили, будучи потоньше, ухитрилась войти первой и включила свет.
   – Забудь об освещении и иди сюда, – тихо приказал мужчина.
   Их глаза встретились, и миссис Торн утонула в темном взоре Мэтта. Увидев, что ее нежные влажные губы приоткрылись, он наклонился, пробуя их сладость, и впился в них нежным, но страстным поцелуем. Огонь пробежал по телу женщины, сердце в груди застучало так отчаянно, что показалось, оно вот-вот вырвется на волю.
   Отстранившись, Холидей вопросительно заглянул в глаза своей спутницы. То, что он увидел в них, придало ему сил.
   Эмили, шагнув вперед, поцеловала его так, как никогда не целовала ни одного мужчину. От охватившего желания подогнулись ноги, в голове носились лихорадочные обрывки мыслей. Такого она давно уже не испытывала. В этот момент Эмили поняла, что полностью принадлежит этому человеку, как и он ей; молнией блеснуло в голове – они будут вместе. Наконец-то ей удалось найти мужчину, заставившего ее почувствовать себя настоящей женщиной.
   – Скажи, что ты хочешь заняться со мной любовью, – прошептал Мэтт.
   – Да, да! Люби меня! – хриплым незнакомым голосом выдавила из себя Эмили.
   Холидей сорвал с себя одежду, обнажая мускулистое тело. Перекатившись на спину, он ласкал женщину, вновь и вновь возвращаясь к округлой груди. Она в ответ проводила пальцами по его сильному телу, лаская упругую шелковистую кожу. Мэтт наблюдал за каждым ее движением, благо лунный свет позволял все видеть. Он хотел, чтобы Эмили насладилась им, поняла, что отдает себя в достойные руки. Женщина поцеловала грудь и соски Холидея, а затем опустилась вниз, оставляя влажную дорожку на плоском животе. По телу Мэтта пробежала дрожь, и он, глядя ей прямо в глаза, взял ее лицо в ладони и крепко поцеловал в губы.
   Перевернувшись на живот и подмяв Эмили под себя, мужчина осыпал поцелуями ее шею, глаза и лицо. Она выгнулась, отдавая грудь во власть его губ, и ласкала упругое тело, осознавая силу своего воздействия на него. Ей хотелось сказать Мэтту, что никогда не знала другого, что он для нее – единственный и неповторимый. Эмили жаждала дать и получить наслаждение, ее тело пело от удовольствия и жило ожиданием взрыва.
   Миссис Торн сжигал огонь страсти, она хотела ощутить его в себе, разделить с ним радость любви.
   – Мэтт, – прошептала женщина, умоляюще поглядывая на партнера и одновременно чувствуя, что если он не войдет в нее, она умрет.
   Холидей, дрожа от нетерпения, жадно разглядывал ее зовущее тело. Лунные блики отражались в мягких волосах женщины, придавали неземной оттенок ее коже, делали грудь и бедра Эмили еще более соблазнительными. Сев на пятки, он провел ладонью по телу партнерши, не отрывая взгляда от ее глаз, в которых горел огонь желания. Руки мужчины коснулись нежной плоти, и Эмили, вскрикнув, выгнулась, придвигаясь поближе к его пальцам.
   – О, какая ты красивая, – прошептал Мэтт, продолжая ласкать ее лоно. Женщина стонала, извивалась, отдавшись чувствам, переполнявшим ее. Внезапно мириады звезд рассыпались перед мысленным взором Эмили, и ее тело охватила сладкая истома, берущая начало в кончиках пальцев и волной прокатившаяся по ногам, животу, груди, достигнув мозга. Она исступленно вскрикнула и назвала его имя. Мужчина нежно провел ладонью по напрягшимся бедрам, по влажной плоти, по плоскому животу.
   Склонившись над распростертой женщиной, Мэтт вошел в нее, и Эмили вновь напряглась, желая разделить с ним наслаждение. Густая поросль на мускулистой груди соприкасалась с ее нежной кожей. Мужчина впился в ее губы страстным поцелуем. Он ритмично двигался, и она старалась помочь ему, лаская его спину, упругие ягодицы, ощущая его внутри себя. Мэтт ускорил темп, и Эмили вновь испытала неземное блаженство. Только тогда Холидей приподнялся, сжал женскую грудь и усиленно заработал ягодицами.
   Он видел перед собой роскошное тело отзывчивой страстной партнерши, созерцал ее восторженное лицо с горящими затуманенными глазами. Мэтт застонал, содрогнулся и сдавленным шепотом пробормотал ее имя.
   Потом они лежали, переплетя ноги. Голова женщины покоилась на плече мужчины. Холидей гладил грудь Эмили, шептал ласковые слова, зарывшись лицом в ее роскошные волосы.
   – Ты прекрасная любовница.
   – И ты.
   – Эмили, тебя, наверное, удивит то, что я влюбился в тебя?
   – Мэтт, а тебя не удивит, если я скажу то же самое?
   – Значит, мы любим друг друга.
   – Это хорошо. – Она прижалась к Холидею, и они погрузились в сон, мечтая о будущей совместной жизни.

ГЛАВА 19

   Эмили проснулась поздно и сразу же вспомнила все произошедшее ночью вплоть до мельчайших подробностей. Дрожащей рукой она коснулась подушки, на которой сладко спал Мэтт. Он уже ушел.
   Перевернувшись, миссис Торн зарылась лицом в углубление, оставленное его головой. От наволочки исходил слабый аромат лосьона после бритья. Вдохнув его, женщина потянулась, словно кошка.
   День обещал быть блистательным, небо – голубым, ветерок – легким. Бросив взгляд на часы на прикроватной тумбочке, Эмили поняла, что проспала завтрак и может пропустить обед, хотя это не имело никакого значения – голод не мучил ее, зато терзало желание увидеть Мэтта, вновь очутиться в его объятиях.
   Возможно ли такое? Она влюбилась в рейнджера? Причем за столь короткое время? В женских романах, в мыльных операх и модных журналах говорилось о мимолетных взглядах, мгновенно вспыхнувшем чувстве, любви на рассвете в красных лучах восходящего солнца и счастливой жизни после. Да, но такого, к сожалению, никогда не случалось с Эмили Торн, вдовой известного врача и преуспевающей деловой женщиной.
   Миссис Торн вскочила на ноги, словно влюбленная школьница, полная надежд, сил и энергии. Приняв душ и одевшись, она вышла на крыльцо покормить белок и кроликов. Закончив это довольно приятное дело, Эмили направилась к главному корпусу с твердым намерением позвонить Роузи и, возможно, забрать ее из больницы.
   – Миссис Финнеран выписалась час тому назад, – сообщила медсестра.
   Женщина радостно захлопала в ладоши. Теперь она может часами сидеть с подругой и рассказывать ей о Мэтте, если, конечно, та захочет слушать. Что делать дальше? Позвонить домой? Девочкам, Джексону… Тем более с Беном нужно обязательно поговорить. Кроме того, в ящике стола лежит непрочитанная почта.
   Держа кредитную карточку в руке, Эмили набрала номер Джексона, и хорошее настроение быстро нашло отражение в ее голосе, когда она, назвавшись, спросила:
   – Как дела, Бен?
   – Потихоньку. У тебя тоже все хорошо, потому что давно уже не слышал такого радостного голоса. Или ты захмелела от соснового аромата? Нет, неверно… Ты, должно быть, завела себе друзей среди четвероногих обитателей леса. Чем занимаешься целыми днями?
   – Да всем понемногу. Время летит незаметно. Конечно, я завела себе друзей… Сейчас я жду возвращения моей подруги из больницы. – Эмили рассказала о случае на маршруте и последующей операции. – Видел бы ты мое лицо, Бен! Оно одновременно напоминает и ореховое масло, и бутерброд с желе. Я несколько дней лежала, едва могла ходить, но теперь все в порядке.