Дули, раздобывший где-то полотенце, бросился на ринг, набросил полотенце Томасу на плечи и похлопал его по спине. Потом посмотрел на сэра Ральфа:
   — Вы это видели? Точный удар в челюсть, второй в брюхо — и противник в нокауте. Мог бы выиграть гинею-другую, поставив на тебя, Томми, но я не был уверен. Что ж, это послужит мне уроком. Никогда больше не буду в тебе сомневаться. Прекрасная работа. Действительно прекрасная. Если только ты не убил графа. Это было бы не по-дружески.
   Глубоко вздохнув, Томас оглядел комнату. Лорд Мэпплтон кусал костяшки пальцев с каким-то испуганным видом, а многие джентльмены, наблюдавшие за поединком, стали потихоньку расходиться, словно не желая, чтобы кто-нибудь запомнил, что они стали свидетелями поражения графа. Сэр Ральф опустился на колени рядом с Вильямом Ренфру и, перевернув его на спину, принялся обмахивать полотенцем.
   — При помощи кувшина холодной воды вы быстрее достигнете цели, Хервуд, если конечно осмелитесь прибегнуть к подобной мере, — тихо посоветовал Томас сэру Ральфу.
   Он совершенно успокоился, убедившись, что не нанес графу каких-то неизлечимых увечий, поскольку тот стал подавать признаки жизни, задвигав руками и ногами. К тому же до Томаса начало доходить, что он и сам получил травмы, причем не совсем пустяковые — правая рука у него начала невыносимо болеть. Вслух, однако, он весело сказал:
   — Ну, мне пора. Я только что вспомнил, что у меня назначена встреча с ювелиром здесь же, на Бонд-стрит. Как вы знаете, всегда имеет смысл порадовать даму, за которой вы ухаживаете, побрякушками. Пожалуйста, поблагодарите графа Лейлхема от моего имени, когда он придет в себя, и передайте ему, что при следующей нашей встрече я с удовольствием поставлю ему выпивку. Его наставления оказались весьма поучительными. Возможно, мне даже захочется повторить опыт на днях. Очень, очень поучительно. Спасибо вам всем за приглашение. Всего доброго. Пэдди, будь добр, подай мою одежду.
   Томас не спеша оделся, не глядя на свою правую руку, а наблюдая за графом, который тем временем пришел в сознание, и сэр Ральф с лордом Мэпплтоном помогли ему сесть на ближайший стул. Сэр Ральф по-прежнему обмахивал его полотенцем. Небрежно повязав шейный платок, Томас жестом предложил Дули следовать за ним, и оба вышли из комнаты, не обращая внимания на взгляды, которыми провожали их остальные.
   — Бежишь от собственной славы, малыш? — нахмурившись спросил Дули. — А я-то думал, ты захочешь остаться и принять несколько поздравлений.
   — Нет времени предаваться ликованию, Пэдди. Сегодня здесь произошло нечто странное, не имеющее никакого отношения к боксу. Существует какая-то связь между Маргаритой Бальфур и джентльменами, с которыми мы имели дело, и я ненароком влез в их интриги. Но даже если я ошибся и никаких интриг нет, меня-то все равно предупредили, чтобы я держался от нее подальше, Пэдди, дружище, а я, как ты знаешь, не большой любитель подобных предупреждений. Пошли, надо вернуться в отель и привести себя в порядок для следующего выхода.
   — Но у тебя же не назначено больше встреч на сегодня, Томми, — возразил Дули, изо всех сил стараясь не отставать от своего длинноногого друга, стремительно шагавшего по Бонд-стрит.
   — Ошибаешься, Пэдди. Не только мне, но и тебе предстоит заняться еще кое-чем сегодня вечером. Но сначала мне нужно принять ванну. Затем мы подкрепимся какой-нибудь дичью, распив при этом бутылочку, поскольку у меня что-то разыгрался аппетит, а после этого отправимся в Ковент-гарден. Подозреваю, мне будет небезынтересно узнать, что там произойдет. Ах, да, еще мне нужно зайти к ювелиру. Черт, как же у меня рука болит.
   — Может, ты ее повредил? — Дули взял Томаса за запястье и, подняв его руку, принялся внимательно ее рассматривать. — Этот сустав выглядит подозрительно. Думаешь, дело стоило того? — Он стал перевязывать руку собственным носовом платком.
   Томас ухмыльнулся.
   — Стоило того? Ах, Пэдди, как ты можешь спрашивать. Ты разве не рассмотрел внимательно его светлость после боя? Хорошо, что он не слишком разговорчив, — челюсть у него наверняка сломана. Да-да, я уверен в этом так же, как и в том, что сегодня вечером буду целовать мисс Маргариту Бальфур в ее сладкие губки.
   — Ты порочный человек, Томас Джозеф Донован. — Дули хлопнул Томаса по спине с такой силой, что тот чуть не упал. — Нехороший и коварный. Для меня большая честь и удовольствие быть с тобой знакомым. — Его ухмылка несколько увяла. — Только не говори об этом моей жене!

ГЛАВА 6

   Рыбак рыбака видит издалека.
Пословица

   — Ну, вот мы и на месте, Маргарита. Ложа номер семь, и я, кстати, заплатил за нее в этом сезоне уйму денег, — проворчал сэр Гилберт, опуская свое грузное тело в кресло, стоявшее в глубине ложи. Это позволило ему поспать во время представления, не опасаясь, что на него станут пялиться другие зрители, пришедшие в Королевский оперный театр.
   — Сколько лестничных пролетов нам пришлось преодолеть? — продолжал он. — Двенадцать? Я, Маргарита, до сих пор не знаю, зачем я здесь. С тобой миссис Биллингз, кроме того, ты встречаешься здесь сегодня с этой девицей Джорджианой. Не могу представить, зачем я тебе понадобился, тем более что я терпеть не могу кошачьи концерты, которыми нас мучают в этом месте.
   Маргарита жестом предложила миссис Биллингз сесть, потом наклонилась и поцеловала деда в лоб.
   — Ну-ну, успокойся, старый любимый ты мой ворчун, а то тебе станет плохо, — шутливо заметила она, перед тем как сесть самой в кресло в первом ряду.
   И почему бы ей, собственно, было не сесть впереди? Она знала, что выглядит великолепно в шелковом платье розовато-лилового цвета, с высокой прической, украшенной нитями жемчуга. У нее был вид — по крайней мере, так сказала Мейзи меньше часа назад — примерной и скромной молодой леди, каковой она на самом деле не являлась.
   — Возможно, дедушка, тебе сегодня повезет, и в партере возникнут какие-нибудь беспорядки. Может, мне купить апельсинов? Мы станем швырять их на сцену, когда кошачий концерт слишком уж тебе надоест.
   Миссис Биллингз широко раскрыла водянистые голубые глаза и, наклонившись вперед, прошептала:
   — Маргарита, дорогая моя, вы не должны делать ничего подобного, хотя я и так убеждена, что вы просто подшучиваете над сэром Гилбертом и наверняка не захотите принять участие в подобном безобразии, если таковое вдруг начнется, что, с точки зрения любой воспитанной молодой девушки, можно рассматривать лишь как достойное сожаления свидетельство плачевного недостатка воспитания в нынешних молодых людях.
   — Конечно, конечно, Билли, — ответила Маргарита, горя желанием задушить компаньонку, которая, наверное, за всю свою жизнь не совершила ни одного легкомысленного поступка.
   Но поскольку миссис Биллингз вдобавок к полному отсутствию чувства юмора отличалась еще и тупостью, она вполне устраивала Маргариту в качестве компаньонки: ее можно было легко перехитрить, не тратя на это много времени, которого Маргарите и так не хватало. Во всяком случае, сейчас, когда все ее мысли были заняты разработкой четырех отдельных, хотя и связанных друг с другом планов, и еще одним чертовски привлекательным американцем.
   — Я просто пошутила. Дедушка, я говорила тебе, что лорд Мэпплтон составит нам компанию сегодня вечером?
   Сэр Гилберт мгновенно выпрямился, чуть не упав с кресла.
   — Этот несносный Артур? Боже мой, девочка, зачем он тебе? Я думал, ты покончила со стариками, хотя он, конечно, не будет приставать ко мне, прося твоей руки. Артур ищет богатую невесту. Искал ее так долго, что стал никому не нужен. Ну, а что случилось с этим Донованом? Согласен, он американец и вдобавок на подошвы ему налипло немало ирландской грязи, но он, по крайней мере, не впал в старческое слабоумие и не стоит одной ногой в могиле. Вы, миссис Биллингз, или как там вас зовут, за что я плачу вам? Разве я не просил вас поговорить с девочкой?
   Миссис Биллингз тоже выпрямилась и наклонилась к сэру Гилберту.
   — Уверяю вас, я обсуждала с мисс Бальфур ее склонность принимать ухаживания старых джентльменов, — ответила она тихо и с некоторой обидой в голосе. — Однако ваша внучка заявила, что она спросит у меня совета, когда он ей понадобится, и что если я буду упорствовать в своих попытках наставить ее на путь истинный, мне не поздоровится. Больше я к этой теме не возвращалась.
   Сэр Гилберт хмыкнул.
   — Что ты ей сказала, девочка? Пригрозила подложить в постель жабу? Помнишь, как ты проделала это когда-то с одной из своих гувернанток?
   Маргарита, смотревшая вниз на галерею под седьмой ложей, улыбнулась и проговорила наигранно оскорбленным тоном:
   — Дедушка, ты меня обижаешь. Я теперь взрослая и уже целую вечность не совершала подобных детских поступков.
   — Она угрожала поместить в газетах объявление о том, что я, якобы, обвенчалась со вторым махараджи Рампура и вскоре уеду в Индию, чтобы приступить к исполнению обязанностей его четвертой жены, — вставила миссис Биллингз тоненьким голоском, в котором промелькнуло что-то похожее на злорадство. — Она не всегда бывает хорошей, ваша внучка. Я бы умерла от смущения.
   — Чепуха, Билли. — Маргарита открыла веер и принялась им обмахиваться: в театре было удушающе жарко. — Такого счастья мне не видать. Ты будешь жить вечно и будешь рядом со мной, пока мы обе не состаримся.
   — Вы скоро выйдете замуж, — заметила миссис Биллингз с надеждой в голосе и снова откинулась в кресле. — Я рассчитываю на весьма положительное рекомендательное письмо: ведь мне надо будет искать себе новое место. Я заслужила подобную рекомендацию даже в большей степени, чем когда я вывозила эту несчастную миссис Линквист в прошлом сезоне. Она чуть было не вышла замуж за третьего сына, но что еще можно ожидать от девушки с косоглазием?
   — Решено! Вы получите ваши рекомендации, если таким образом мы сможем от вас избавиться, — подвел итог сэр Гилберт. — Но только после того, как Маргарита будет надежно устроена. Я обещал ее матери. Маргарита, любовь моя, я и понятия не имел, что эта особа так тебе надоела. Напомни мне, чтобы я купил тебе какую-нибудь приятную мелочь в ближайшее время. — И он стукнул тростью об пол, словно подчеркивая свои слова. — Ну, а теперь, когда это улажено, скажи мне, где же эта самая Джорджиана, о которой ты мне рассказывала? Ты сказала, что я знаю ее, но я напрягал память все утро, а так и не вспомнил, кто это.
   Маргарита тут же растянула губы в широкую улыбку.
   — Как я тебе уже говорила, дедушка, Джорджиана Роллингз — дочь старой школьной подруги мамы, по крайней мере, так было написано в записке, которую она нам на днях прислала. Насколько я знаю, ты с ней никогда не встречался, и я тоже, вот почему я предложила встретиться в театре. Если она нам не понравится, мы сможем быстро от нее отделаться после спектакля. Но мне казалось, что в память о маме мы должны отнестись к девушке с вниманием. Кто знает? Может, увидев ее, ты вспомнишь ее мать или даже саму мисс Роллингз. Но, главное, дедушка, будь, пожалуйста, повежливее и не задавай никаких бестактных вопросов.
   — Я всегда веду себя как положено, чего не скажешь кое о ком из присутствующих здесь сегодня. Но, Маргарита, я хочу сказать тебе, что не вижу смысла в том, чтобы встречаться с людьми, которых я когда-то знал, но не сумел запомнить. В то же время я уже слишком стар, и у меня нет терпения встречаться с новыми людьми, которых мне, возможно, и запоминать-то не захочется. А, да ладно. Должно быть, это она.
   Маргарита осознала, что теперь, когда ей предстояло сделать следующий шаг в осуществлении своего плана мести, она начинает нервничать. Постаравшись взять себя в руки, чтобы, не дай Бог, не переиграть, Маргарита поднялась навстречу молодой женщине, вошедшей в этот момент в ложу. За ней, как тень, скользнула ее компаньонка, которая сразу же уселась рядом с миссис Биллингз во втором ряду.
   Молодая женщина, ростом немного выше Маргариты, была одета в скромное закрытое платье цвета слоновой кости с длинными рукавами. Юбка доходила до ее атласных туфелек, а у ворота платье было отделано кружевным рюшем и шелковой вышивкой. Длинную изящную шею женщины украшало бриллиантовое ожерелье изумительной красоты. Волосы у нее были белокурыми — этот цвет волос считался самым модным в нынешнем сезоне. Ее бледное лицо едва ли можно было назвать хорошеньким — причиной тому были слишком прямые и густые брови и слишком волевая, без единой мягкой линии челюсть, — но, по-своему, она была довольно привлекательна. Это было странно.
   — Должно быть, вы и есть Джорджиана! — воскликнула Маргарита, делая шаг ей навстречу и заключая ее в объятия. — Приятно познакомиться с вами. Как хорошо, что вы без всяких затруднений нашли нас в этом огромном здании. Какая вы молодец.
   — Нет. В глаза не видел ни курицы, ни цыпленка, — пробормотал за спиной Маргариты сэр Гилберт. — Я, может, и стар, но я бы не забыл такие брови. Ну-ну, Маргарита, отпусти бедную девушку, пока ты ее не задушила. В ложе и так нечем дышать, особенно теперь, когда лорд Мэпплтон стоит здесь, загораживая собой вход. Кроме того, я не желаю с ним разговаривать.
   — Что-что? О, вы, должно быть, шутите, сэр Гилберт, — заговорил лорд Мэпплтон, протискиваясь в ложу, в которой становилось чересчур людно. — Всегда любили пошутить, насколько я помню по встречам с вами в Лейлхем-хаусе, где мы все собирались. Хорошее было время, не правда ли, вплоть до прошлого года, когда ваша дочь… гм… ну… — Голос его прервался, когда он, закашлявшись, поднес руку ко рту.
   Приступ кашля, решила Маргарита, был вызван тем, что он едва не подавился своим болтливым языком.
   — Ревень и каломель, — объявила миссис Биллингз, заслужив одобрительный кивок компаньонки мисс Роллингз. — Единственное средство от такого кашля как у вас.
   — Билли, пожалуйста, — Маргарита бросила на нее яростный взгляд, потом принялась представлять всех друг другу. По окончании этой церемонии лорд Мэпплтон оказался сидящим слева от Джорджианы, а сама Маргарита заняла свое место по другую сторону узкого прохода в центре.
   — Джорджиана, — начала она, увидев, каким взглядом уставился лорд Мэпплтон на бедро мисс Роллингз, доверчиво прижавшееся к его бедру. — Как вам нравится пребывание в столице? Ознакомились уже с нашими достопримечательностями?
   Джорджиана улыбнулась, но не Маргарите, а лорду Мэпплтону.
   — Господи, — проговорила она высоким слегка жеманным голосом, хлопая ресницами на его светлость, — да я не отходила еще дальше, чем на несколько кварталов, от дома, который мы снимаем на Брук-стрит. А мне бы так хотелось осмотреть город перед тем, как я уеду домой на будущей неделе. Мой дядя, с которым я живу после того, как мои родители погибли в этой ужасной дорожной катастрофе, очень плохо себя чувствует. Я не могу оставлять его одного надолго, и вовсе не потому, что я единственная наследница его значительного состояния. Я и сюда-то приехала лишь по его настоянию. Добрый благородный человек. Понимаете, он сказал, что я должна увидеть свет, прежде чем надену домашний чепец старой девы.
   — Что-что? Чепец старой девы? Вы слишком молоды и хороши собой, чтобы думать про такой вздор, — запротестовал лорд Мэпплтон, каким-то образом завладевший левой рукой мисс Роллингз, которую он ласкал с чувством более глубоким, нежели дружеский интерес, играя в то же время жемчужным с бриллиантами кольцом на ее указательном пальце. — Я почту за честь сопровождать вас завтра, покажу вам достопримечательности города и все такое прочее. Что-что? Неужели я увидел в ваших глазах слезы, мисс Роллингз? Нет-нет, я и слышать об этом не хочу. Я совершенно раскисаю от женских слез. Не могу выносить их, у самого сердце начинает разрываться на части. Вы должны быть счастливы, дорогая, ведь ваша улыбка похожа на улыбку ангела, и нам, простым смертным, просто невозможно без нее жить.
   Маргарита вытаращила глаза, услышав подобный комплимент. Лорд Мэпплтон являл собой классический пример «старого дурака». Ее отец был бы доволен, хотя даже он не сумел бы, наверное, предсказать, что на порогё старости его светлость станет столь горячим поклонником молодых — и особенно богатых — особ женского пола. Да что там говорить, лорд Мэпплтон был близок к тому, чтобы упасть на колени тут же в ложе и возблагодарить Всемилостивого Бога за то, что богатая мисс Роллингз, судя по всему, нашла его привлекательным. В любом случае, было ясно, что Джорджиана уже сейчас могла бы кормить из рук этого кавалера, почуявшего богатство.
   — О, лорд Мэпплтон, какое же это чудо — встретить джентльмена подобного вам, — зачирикала Джорджиана, одаряя лорда ослепительной улыбкой, отчего его и без того красное лицо стало густо-багровым. — Такого любезного и красивого. У меня нет слов, чтобы выразить переполняющие меня чувства.
   Приподняв брови, Маргарита в восхищении наклонила голову к плечу. Она и представить не могла, что мисс Роллингз сумеет сказать нечто еще более напыщенное и глупое, чем лорд Мэпплтон, однако ей это удалось. Маргарита словно наяву услышала оглашение помолвки.
   — Ну-ну, — лорд Мэпплтон вытер мокрые щеки мисс Роллингз собственным носовым платком, довольный, судя по всему, тем, что оценка, данная этой молодой леди его характеру и наружности, совпала с его собственной. — Не нужно так официально. Зовите меня Артур.
   — О, я не смогу… я не должна… о, как это любезно с вашей стороны, ваша светлость, я хочу сказать, Артур. — Мисс Роллингз снова усердно захлопала ресницами. — А вы, в свою очередь, просто обязаны звать меня Джорджианой.
   — О Боже, ты когда-нибудь слышала такой тошнотворный вздор? — тихонько проговорил сзади сэр Гилберт, повторяя невысказанные мысли Маргариты. — Никто не предупредил меня, что в нашей ложе будет разыгран подобный фарс. Маргарита, девочка, надеюсь, ты будешь довольна: я начисто лишился аппетита, и наверное, не меньше, чем на неделю.
   Бедный дедушка. Вынужден быть свидетелем происходящего, не понимая, что происходит. Мне нужно будет что-то для него сделать, чтобы вознаградить за эти мучения. У Маргариты запершило вдруг в горле. Подумав, что это, должно быть, передалось ей от лорда Мэпплтона, она, отвернувшись, закашлялась как раз тогда, когда первый акт должен был вот-вот начаться. Справившись наконец с приступом кашля, она расслабилась и молча поздравила себя с успешным осуществлением первого этапа плана мести лорду Мэпплтону, потом сосредоточила внимание на сцене.
   Но это ее расслабленное состояние продлилось только до конца первого акта, до появления в ложе Томаса Джозефа Донована, которого она специально просила держаться от нее подальше до завтрашнего вечера. Неужели никому больше нельзя доверять? Он как чертик, выскакивающий из табакерки, появлялся без предупреждения и в самый неподходящий момент там, где его вовсе не ждали. Она яростно на него уставилась, когда он без приглашения вошел в ложу, надеясь одним лишь этим взглядом, без слов, поставить его на место. Сейчас ей было совсем не нужно присутствие этого чересчур проницательного человека.
   — Сэр Гилберт! — воскликнул Томас, поклонившись ее деду и умудрившись одновременно подмигнуть ей самой.
   Попробуй оскорби такого человека. Он был слишком толстокож и едва ли его можно было пронять таким безобидным, в общем-то оружием, как пристальный взгляд.
   — Мой друг Патрик Дули и я увидели вас с наших мест в партере, — продолжал он, выпрямляясь. — Рад снова встретиться с вами, сэр. И с вами, тоже, Мэпплтон. Вижу, вы верны своей репутации дамского угодника. Каждый раз, когда мы с вами встречаемся, на вашу руку опирается прелестная молодая леди, и каждый раз новая… а какие на ней изумительные драгоценности. Да они просто глаза слепят. Завидую вам, ваша светлость. Добрый вечер, мисс… Ах, нас еще не представили друг другу. Мисс Бальфур, у вас, по-моему, в последние дни была столь обширная практика, что вы стали экспертом в этой области.
   Маргарита заскрежетала зубами. Очевидно, Томас не собирался уходить, и ей не оставалось ничего другого, как представить его всем, что она и сделала вежливо, хотя и не слишком приветливо, стараясь не смотреть на него. В вечернем костюме он был неотразим.
   И его руки, вспомнила Маргарита, глядя, как он берет понюшку табаку. Дыхание вдруг перестало быть для нее естественным актом, и ей пришлось прилагать усилия, чтобы не дышать слишком громко. Да, у него были красивые руки — хорошей формы, сильные, с длинными пальцами, натруженные, но не узловатые. Сумеет ли она когда-нибудь забыть прикосновение этих мозолистых рук к нежной коже на своих бедрах? Захочет ли она забыть это? Избавится ли когда-либо от желания снова ощутить его прикосновение? Прикосновение и кое-что еще, о чем она имела пока смутное представление.
   — Лорд Мэпплтон, мне пришла в голову удачная мысль. Давайте ненадолго выйдем вместе с дамами из этой переполненной ложи, разомнем немного ноги и поищем, где бы раздобыть прохладительные напитки, — предложил Томас.
   Маргарита услышала его слова словно издалека, и они не сразу дошли до ее сознания, поскольку ее внимание было приковано к его губам, а не к тому, что он говорил.
   — Какая чудная идея! — прощебетала Джорджиана, прежде чем Маргарита успела придумать отрицательный ответ, который показал бы Томасу всю несуразность его предложения. — Мне бы доставило величайшее удовольствие побродить по театру рядом с дорогим Артуром. Ах, я бы стала объектом зависти любой присутствующей здесь сегодня женщины! — Она вскочила на ноги и, потянув за собой лорда Мэпплтона, направилась к выходу. — Маргарита? — Она взмахнула ресницами. — Вы присоединитесь к нам? Боюсь, я не смогу пройтись с дорогим Артуром, если у нас не будет надлежащего сопровождения.
   — Я бы предпочла остаться с дедушкой, — пробормотала Маргарита сквозь стиснутые зубы, задаваясь в то же время про себя вопросом, не слишком ли усердствует мисс Джорджиана Роллингз в своем стремлении продемонстрировать лорду Мэпплтону свое растущее им восхищение. Но она быстро выкинула эту мысль из головы: его светлость, как ей было известно, был способен с легкостью поверить, что восхищение является естественной и неизбежной реакцией на него любой женщины в мире.
   — Пойди с ними, Маргарита, — посоветовал сэр Гилберт, поудобнее устраиваясь в не слишком-то удобном кресле. — Пусть они кокетничают и обхаживают друг друга где-нибудь в другом месте. Наблюдать за ними просто неловко. Я удивляюсь, как это он до сих пор не достал лорнет и не проинспектировал эти камни у нее на шее. Он ведь так и вынюхивает богатство. Но нет, я не скажу этого. Думать — да, но никогда не надо говорить это вслух. Ха! Миссис Биллингз, подайте мне вон ту подушку, а потом можете продолжать болтовню с вашей новой приятельницей. Я собираюсь поспать, будьте вы все прокляты!
   — Хорошая идея, сэр Гилберт, — бодро поддакнул Дули, усаживаясь рядом. — Я и сам был бы не против немного соснуть. Сегодня у меня был такой длинный день. Иди, Томми. Я останусь здесь с этими милыми дамами, — закончил он, наклоняя голову в сторону миссис Биллингз и второй компаньонки. — Вы ведь не будете возражать, если я всхрапну разок-другой, правда, леди? Можете толкнуть меня, как делает моя дорогая Бриджет, если я буду храпеть слишком громко.
   Сэр Гилберт расхохотался и, выпрямившись, внимательно посмотрел на Дули.
   — Может, я все-таки не стану спать. Ирландец, да? Я так и подумал. Знаете какие-нибудь забавные истории, вроде тех, что рассказал мне ваш друг Донован? Маргарита, что ты сидишь, как восковая кукла? Только не говори, что я смутил тебя своими откровенными высказываниями, этим ты все равно ничего не добьешься. Это ты привела меня сюда, ты этого не забыла? Тебе следовало бы знать, что мне это не понравится. Иди, погуляй немного, дай старикам поговорить.
   Маргарита в этот момент размышляла о том, что идея, высказанная Джорджианой, могла бы прийти в голову и ей самой, представляя в то же самое время, как торжествующее выражение сразу же исчезнет с ухмыляющегося лица Томаса Джозефа Донована, если она потянет его немного вперед и столкнет этого несносного человека через перила в партер. Потому она только кивнула и поднялась без чьей-либо помощи по ступенькам, ведущим в коридор, проскользнув мимо Томаса так, словно он был какой-то отвратительной тварью, мысль о прикосновении к которой была ей невыносима.
   Она сделала не больше трех шагов по покрывавшему пол ковру с ярким рисунком, как Томас взял ее за локоть.
   — Разве вы не собираетесь сказать, что рады меня видеть, ангел? Я мечтал о том, чтобы снова увидеть ваше прекрасное лицо, с той самой минуты, как мы расстались утром.
   Маргарита улыбнулась проходившему мимо знакомому, затем безуспешно попыталась вырвать у Томаса руку.
   — Я же сказала, что не хочу видеть вас до завтрашнего вечера. У меня есть гончие, которые лучше слушаются команд, чем вы, Донован.
   — Но ни одна из них не обожает вас так, как я, уверен, — ответил он медовым голосом, и Маргарите захотелось отколошматить его ридикюлем по голове и спине. — А теперь перестаньте хмуриться, а то кто-нибудь подумает, что у нас любовная ссора. Кроме того, вы не хотите спросить меня о моей весьма болезненной ране, полученной после нашего расставания?
   Маргарита видела повязку на его правой руке, но решила не обращать на нее внимания.
   — Нет, если она не смертельна. В этом случае мне нужно будет начать подготовку к устройству праздничного фейерверка. Так она представляет опасность для жизни? — продолжала она с ослепительной улыбкой. — И, пожалуйста, Донован, не шутите со мной и не вселяйте в меня несбыточные надежды.