Когда пёс исчез и лай умолк, кошки спустились с дерева и отправились на охоту. Бесшумно двигаясь в ночной тишине, было несложно вспугнуть кролика в высокой траве, загнать и убить его. Еда на свадьбе была чудесной, но она ни в какое сравнение не шла с великолепной свежей крольчатиной. В три часа утра, судя по бою часов на башне, эхом разлетевшемуся по окрестным холмам, они уселись в траве, чтобы разделить между собой третьего кролика. И в этот момент тишину прорезали два далеких выстрела.
   Кошки прекратили есть.
   Этот звук мог быть просто автомобильным выхлопов но вряд ли. Они не слышали, чтобы какая-нибудь машина проезжала по улицам. А приподнявшись, чтобы выглянуть из высокой травы, они нигде не увидели отблеска фар. И звуки были резче — более отрывистые, чем приглушенный взрыв при выхлопе. Они слишком хорошо знали звуки выстрелов, потому что не раз слышали их возле тира в полицейском участке. Кроме того, Джо и Дульси знали их по собственному опыту — им самим довелось быть мишенями — и этот опыт повторять не хотелось.
   Эхо отразилось от склонов и затерялось среди домов. Даже чутким кошачьим ушам не удалось определить, откуда точно шел звук, но совершенно точно — из северной части городка. Они поглядели на редкие огни в той стороне, высматривая зажёгшийся или только что потушенный в доме свет, но не заметили никаких изменений.
   Больше выстрелов не последовало, и кошки направились вниз — к дому, к безопасности. Они, конечно, любили приключения, но глупыми не были. Однако, пересекая небольшой парк над шоссе № 1, они услышали где-то справа автомобиль. Звук мотора терялся среди домов.
   Взобравшись на сосну, они разглядели одинокую машину, огни фар мелькали между домами и среди листвы — прерывистые вспышки света появлялись и исчезали вновь. Судя по звуку, автомобиль замедлил ход — похоже, повернул за угол. Наступила тишина, и движущийся свет тоже исчез. Они подождали, но больше ничего не происходило.
   Автомобиль исчез примерно в десяти кварталах к северу, но на какой улице, они не поняли. Взобравшись по сосне повыше, они глядели на темные очертания коттеджей и расходящиеся улицы. Ни в одном из домов свет не появился. Машина тоже больше не двигалась, но они услышали, как открылась и за— крылась дверца: легкое эхо пролетело по тихим улицам.
   Они ждали долго, неловко расположившись на ветвях сосны. Тонкие и колючие, эти ветки были гораздо менее удобны, чем гладкие эвкалиптовые или лубовые. Вдобавок к шерсти липла сосновая смола, которую невозможно было ни содрать, ни слизать. Избавиться от неё можно было только с помощью Вильмы или Клайда, которые аккуратно срезали ножницами противные смолистые колтуны. Эту операцию кошки ненавидели. Темнота сейчас казалась бездонной и пугающей — и это для них, любивших ночь. Лежащий вдалеке Морской проспект, где только несколько часов назад горели свечи и звучали музыка и смех, был пустынным и тихим. В наступившем безмолвии ощущалась смутная угроза.
   Джо быстро полез вниз по шершавому стволу.
   — Эта машина останется там на всю ночь. Возможно, она ничего общего не имеет со стрельбой. Если это действительно были выстрелы. — Зевнув, он посмотрел на Кисулю, которая пыталась слезать головой вниз. — Эй, малыш, проснись! Смотри что делаешь! — Сколько же раз нужно говорить этой глупышке? — Кисуля, развернись. И цепляйся когтями.
   Тем не менее, Кисуля довольно неуклюже шмякнулась на землю, обдирая кору, и отскочила на дорожку. Может, она и выросла, но по-прежнему сваливалась с дерева как несмышлёный котёнок. Восстановив равновесие, она смущенно посмотрела на старших.
   Дульси подмигнула Джо и глянула в сторону переулка Джолли. Она намеревалась попрощаться с ним и отправиться домой вместе с Кисулей в мягкую постель к Вильме. Но, может быть, несколько минут у магазинчика деликатесов приободрят Кисулю и разгонят её страхи.
   Джо ухмыльнулся, дернув усом, и направился к магазинчику Джолли.
   Бесшумно ступая по улице и стараясь держаться поближе к Кисуле, Дульси то и дело вздрагивала, когда попадала в особенно тёмные участки. Сегодня ночью всё шло не так. И что всё-таки это были за выстрелы? Один преступник уже дал о себе знать, его попытка взрыва прошла неудачно. А теперь ещё и стрельба? Не исключено, что этот взрыв — всего лишь верхушка айсберга, одно звено в длинной преступной цепи. Маленький хвостик, который может принадлежать и безобидной ящерке, и гремучей змее.

Глава 7

   Райан проснулась ещё затемно. Однако это пробуждение было не таким, как обычно в последнее время, когда она охотно и радостно вскакивала с постели, включала кофеварку и отдёргивала шторы, чтобы встретить наступающий день. Напротив, странная и неприятная тяжесть давила её, заставляя снова искать спасения в сне. Гнетущая тьма наполняла душу. И необъяснимый страх. То же самое она много раз чувствовала прежде, просыпаясь на рассвете и видя, что Рупертова половина кровати всё ещё пуста. Тогда ей мучительно хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, в другой жизни.
   Но теперь она и была в другом месте. И жизнь её была другой. Свободной от Руперта.
   Что же не так?
   Её окружала уютная светлая комната, белые балки под высоким потолком были еле видны в полутьме. На западной стороне комнаты светлые портьеры, закрывающие огромное окно, слегка побледнели, предвещая скорый рассвет. У окна стояли её чертежный и письменный столы и компьютер, расположенные так, чтобы сделать работу приятной и эффективной. Она была дома, в своём собственном гнездышке. Всё должно быть в порядке. Крепко зажмурив глаза, она попыталась сосредоточиться, пытаясь определись причину завладевшего ею ужаса.
   Клубы дыма и летящие в воздух камни. Озлобленный взгляд чёрных глаз. Люди бегут и кричат. Одна стена церкви исчезла, с неба над головой сыплются обломки дерева и камня. Никчемные осколки, порожденные бессмысленной ненавистью. А белые лепестки кружат и кружат…
   Райан с содроганием вспомнила чёрные, полные ненависти глаза мальчика. Она даже села в кровати, пытаясь отогнать неприятное видение. Она старалась сосредоточиться на воспоминании о чудесной свадебной церемонии: вот невеста, ступая В ритме океанского прибоя, идет по узкому травяному ковру среди ночной прохлады, и сотни друзей держат волшебные свечи-призраки, освещая ей путь, и шелестят гигантские деревья, стоящие вокруг подобно могучим телохранителям.
   Именно эта церемония, простая и изысканная, лучше всего продемонстрировала упрямое сопротивление злу — как самих Чарли и Макса, так и остальных горожан. Как никогда раньше, люди получили возможность почувствовать радость единения, вызванного общей угрозой.
   Райан накинула халат и прошлепала босыми ногами на кухню, чтобы наполнить кофеварку, предварительно вытряхнув из неё гущу, которая осталась с прошлого вечера. Пока кофе закипал, она открыла портьеры, тянувшиеся во всю стену комнаты.
   Вдали, над океаном, поднимался хмурый рассвет. Нетерпеливо переступая в ожидании кофе, она воображала, как Чарли поднимется этим утром, чтобы впустить горничную или чтобы самой вкатить сервировочный столик с изысканным завтраком, деликатно оставленный за дверью номера для новобрачных. В «Святом Франциске» Чарли и Максу ничего не грозит. Они в безопасности.
   Райан налила себе утреннюю порцию дымящегося ароматного кофе не в стоящую на серебряном подносе чашку тонкого фарфора, как наверняка сегодня сделает Чарли, а в старую фаянсовую кружку. Уединение и покой тихого домика действовали на неё благотворно. А после двух недель на сорокаградусной жаре в предгорьях калифорнийских холмов она с удовольствием смотрела, как тяжелый туман наползает с океана, остужая наступающий день. Открыв окно, она вдохнула прохладный влажный бриз, пропахший отливом. И в этот момент ей почудилось, что в квартире кто-то есть.
   Это было нелепо. Она прошла через просторную студию, заглянула в ванную и гардеробную. Судя по отражениям в зеркалах, она была совершенно одна. Должно быть, вчерашние события повлияли на неё не лучшим образом. В голове всё ещё пульсировала какофония звуков: грохот взрыва, завывание сирен И испуганные крики её друзей, смещавшиеся со старыми мелодиями и смехом, которые звучали позже.
   Странно, как долго она помнила звуки. Пока она работала, её сны каждую ночь заполнялись бесконечным завыванием дисковой пилы или непрестанными ударами молотка; этот ритм был таким реальным, что порой она просыпалась среди ночи, чувствуя, как её рука напрягается, сжимая воображаемую рукоятку. А иногда во сне ей слышалось буханье строительного пистолета, похожее на настоящие выстрелы. Это размеренное «бум-бум» и сейчас было с ней — запоздалый, но странно навязчивый след прошедших дней, результат её многочасовой работы в Сан-Андреасе.
   Потягивая кофе, она решила позавтракать где-нибудь в городе, а потом уже приняться за почту и телефонные звонки. Неплохо было бы отправиться в гостиницу «Мирамар» — посидеть на террасе, глядя на океан и наслаждаясь пикантным вкусом испанского омлета с помидорами, луком и перцем. Имеет же она право устроить себе маленькое пиршество, чтобы отметить возвращение домой? Тем более что после семи недель в тесном фургоне бок о бок с двумя плотниками она безусловно заслужила право немного побаловать себя. Особенно по причине их чисто платонических ночей, столь же возбуждающих, как разглядывание семейного альбома. Скотти был для неё фактически вторым отцом. А юный Дэн Холл был счастлив в браке, его жена приезжала каждую неделю на выходные, от чего в трейлере с двумя узенькими спальнями, и без того тесном, становилось ещё теснее. В такие дни, когда Дэна уже не устраивала койка возле Скотти, она предоставляла ему свою каморку, а сама уходила спать в дом, устраиваясь среди штабелей пиломатериалов и ободранных стен. Дэн парень хоть куда, и жена у него красавица, изящная и с великолепным телом. Дэн жил от выходных до выходных словно в тумане, его желание было столь очевидным, что иногда это вызывало неловкость.
   Должно быть, это совсем другое дело — знать, что твой муж тебя не обманывает, быть абсолютно уверенной, что ты для него единственная и он не станет изменять или лгать тебе.
   Райан вздохнула. Она никогда не верила, что Руперт будет с ней честен. Слишком хорошо она его знала.
   Почему она оставалась с ним так долго, было такой же загадкой для неё самой, как и для всех остальных. И Скотти, и Даллас, и, разумеется, её отец были просто счастливы, когда она его бросила. Пока все эти годы она тянула с решением, они поддерживали её и большую часть времени помалкивали на эту тему.
   Рыжий здоровяк Скотти, брат её отца, унаследовал буйный нрав и силу, заложенные в гены рода Флэннери. Отец её был человеком спокойным и сдержанным, его чувство юмора — гораздо более тонким. Легкая лукавая улыбка и мелкие морщинки у глаз. Майкл Флэннери в полной мере наслаждался жизнью, однако относился к ней критически. А дядя Скотти хватал её и встряхивал, и хохотал, когда жизнь трещала и гремела.
   Что касается брата её матери, Далласа, то это был кремень. Нужно было хорошо знать этого сухого и молчаливого копа, чтобы обнаружить под внешней броней человеческое тепло и чувство юмора.
   Она подлила в кружку кофе и села за кухонный стол. Босым ногам было холодно. За окном сгустился туман, а небо приобрело цвет снятого молока; можно было слышать улары волн о берег и тявканье тюленей на скалах, но сам океан был скрыт в тумане. От странного беспокойства она не могла усидеть на месте, поэтому завернулась поплотнее в халат и спустилась за газетой.
   Деревянные ступени казались босым ногам шершавыми, влажная прохлада тумана ласкала щиколотки. Бетонная дорожка была ледяной. Воскресная газета, брошенная возле кустов, слегка отсырела.
   Взрыв в церкви занимал всю первую полосу. Фотомонтаж с изображением рваного пролома в стене. Наиболее пострадавшие — снимки сделаны в таких ракурсах, чтобы подчеркнуть серьезность ранений и размер повязок. Ей не нужно было смотреть на это. Сложив газету, она вернулась к дому.
   Однако, проходя мимо грузовика, который накануне обследовал Даллас в поисках улик, она остановилась и нахмурилась.
   Накануне — к немалому сожалению Далласа — машина была относительно чистой. Но теперь она была покрыта грязными пятнами и громадными следами лап.
   Этот пикап был у неё всего неделю. Она отдала свой старый автомобиль в счёт покупки этого надежного малыша, который доставлял ей столько радости в работе. В нем было всё, что только могло ей потребоваться. Эта сверкающая новая машина придавала ей самоуважения и чувства собственной значимости. В тот момент ни муж, ни любовник не смогли бы оказаться лучшим лекарством для её израненной души.
   И вот теперь какая-то здоровенная наглая псина заляпала грязью всю машину, оставив на блестящей красной краске шматки засохшей грязи и отпечатки лап. Обойдя вокруг грузовика, она направилась к двери гаража за тряпками и шлангом и даже поначалу не сообразила, что забыла на ночь запереть машину, поскольку увлеченно наблюдала за тем, как Даллас обследовал автомобиль.
   Включив свет, она полезла под раковину за ящиком с тряпками и вытащила оттуда охапку старых полотенец. Поднявшись, она повернулась в сторону хрупких старинных окон, которые привезла с собой, довольная тем, что неизвестная скотина не вторглась в гараж и не добралась до витражей.
   От того, что она увидела, у неё перехватило дыхание. Она отступила, ударившись о раковину.
   Окна стояли под наклоном, отделенные друг от друга, и каждый комплект из четырех штук подпирал тяжёлый ящик с сантехникой, образуя угол посередине. И вот в этом треугольном пространстве, отвернувшись, лежал мужчина.
   Видимая сторона его лица была совершенно белой, на шее и щеке запеклась темная кровь. Взъерошенные черные волосы, потемневшие от щетины подбородок и волосатая рука были усыпаны осколками стекла. На разбитом окне и рубашке виднелись следы крови.
   Руперт. Это был Руперт.
   Она непроизвольно вытянула руку, но тут же отдернула. Ещё не до конца веря, что перед ней её муж, что перед ней вообще кто-то лежит, она обошла вокруг витражей так, чтобы видеть его лицо, и остановилась.
   Его кожа была слишком белой даже для Руперта. Смерть не придала солидности его облику. Устремленный в никуда взгляд широко открытых глаз и сероватое лицо, напоминающее расплавленный парафин, которым когда-то пользовалась её мать для запечатывания баночек с желе.
   Рана в груди почернела по краям, во лбу зияла темная рваная дыра. Его явно застрелили.
   Когда он был убит? Выстрелов она не слышала. При виде торчащих осколков черепа её едва не стошнило.
   Кровь, которая стекла по лицу, заляпав голубую спортивную рубашку, была очень темной, вероятно, от примеси пороха. Прижатое к расколовшемуся стеклу ухо было покрыто мелкими синими осколками. Темные волосы так растрепались, что придавали Руперту мальчишеский вид, хотя при жизни он никогда не выглядел мальчишкой. Широкий золотой браслет сиял на бледном запястье, вжимаясь в побелевшую кожу, которая была покрыта густыми черными волосками. Райан вдруг вспомнила, как Руперт выглядел обнажённым: чёрные волосы на руках, груди и животе, покрывающие чересчур белую плоть. Она возненавидела волосатых мужиков. Райан наклонилась, чтобы схватить его за ногу и вытащить оттуда, убрать подальше от хрупких окон, прежде чем уцелевшие будут раздавлены его весом. Но коснувшись его, она осознала, что произошло, и в ужасе отступила.
   И всё-таки секунду спустя она опустилась на колени, чувствуя настоятельную потребность дотронуться до него, хотя и так знала, что он мертв. Она дотянулась до его бедра и снова отдернула руку, ощутив безжизненность — ледяной холод, который пронзал даже через ткань брюк.
   Склонившись над ним, она не замечала, что туман уже рассеялся и первые лучи солнца пробиваются через маленькое высокое окошко в задней стене гаража. Ручеек утреннего света бросил отсвет на её руки и, пройдя через цветное стекло, растёкся радугой по разбитому лицу Руперта. Она поднялась, ощущая тошноту.
   Пытаясь совладать со своим желудком, она стояла, разглядывая человека, с которым провела девять лет, то любя, то ненавидя, пока и конце концов ненависть не перевесила всё остальное. И вдруг поняла, что даже в смерти Руперт её переиграл.
   Даже своей смертью он ухитрился поставить её в невероятно компрометирующее положение.
   Свидетелей у неё нет. Труп в её гараже. Она будет первой и главной подозреваемой. Возможно, единственной.
   До часа ночи с ней был Даллас. Но после его ухода никто не сможет подтвердить её алиби. Она никого не видела, и в доме больше никого не было. В котором часу Руперт умер? Как могло получиться, что он застрелен в её гараже, всего в трёх метрах от неё, а она не услышала выстрелов?
   И что он делал в Молена-Пойнт? Зачем он вообще сюда явился из Сан-Франциско? Друзей у него здесь не было.
   Неужели он приехал, чтобы лично выступить против неё в судебном процессе, в котором она заявляла свои права на половину его фирмы? Но процесс начался пять месяцев назад. И кто был с ним, кто мог его убить? Даже если стрелявший использовал глушитель, почему она по крайней мере не слышала звона стекла при падении тела? Этот звук должен был бы разбудить её, поскольку её кровать находилась ровнехонько над тем местом, где стояли застекленные рамы.
   Она бросила взгляд на боковую дверь, пытаясь припомнить, действительно ли она заперла её вчера вечером. И поняла, что. повернув ручку, скорее всего уничтожила отпечатки пальцев или ладони.
   Надо звонить Далласу.
   Мысль о звонке в участок, вызове полиции и детектива Далласа Гарса, успокоила и в то же время раздосадовала её.
   Ей нужен был Даллас, или хоть кто-нибудь.
   Отца не будет в городе ещё больше двух недель. А Скотти… Он, конечно, мужик здоровый и сильный, но Райан боялась, что сейчас он всё равно поделать ничего не сможет, только разволнуется.
   Так что ей нужен Даллас. И ещё больше, чем его утешение, ей нужны сведения, которые он соберет. Отпечатки пальцев. Отчет патологоанатома. Сообщение баллистиков. Строгие полицейские факты, которые помогут ей понять, что произошло.
   Интересно, что могли видеть соседи? Тошнота сменилась ознобом, Райан чувствовала себя совершенно выбитой из колеи. Глядя на убитого, она поняла, что пытается подавить рвущийся из глубины организма крик. Это был инстинктивный ответ, порождённый не столько состраданием к погибшему, сколько примитивным животным страхом и потребностью в сопротивлении.
   Что же наделал неизвестный убийца! Что он сделал — не только с Рупертом, но с ней.
   Бросив взгляд в глубину гаража, она только теперь поняла, что убийца может всё ещё быть здесь. Возможно, он стоит сейчас в полумраке за водонагревателем и печкой и молча наблюдает за ней.
   Отступив, она всмотрелась в тёмные углы, куда не проникал свет, словно ожидала увидеть затаившуюся там фигуру. Возможно, он прячется за штабелем фанеры или опорных колонок лестниц, или же за одной из каминных досок, которых у неё была целая коллекция. Оружия у неё с собой не было, разве что лежащий поодаль молоток. Она осмотрела низкую дверь стенного шкафа под лестницей, ведущей в квартиру, и вздохнула с облегчением: задвижка была на месте.
   Она бы чувствовала себя гораздо увереннее, будь у неё с собой револьвер, но он остался наверху, в ящике её ночного столика. И действительно, часто ли человеку требуется оружие, когда он выходит за воскресной газетой? Тени в глубине гаража, позади всякой всячины, которую Даллас называл грудой хлама, наводили на неё страх. Она быстро повернулась к двери, открыла её, взявшись тряпкой за ручку, и выскочила на открытую дорожку.
   Если бы у неё с собой были ключи от грузовика, она бы запрыгнула в него и дала деру отсюда, — как есть, в одном халате, а потом вызвала бы полицию от кого-нибудь из соседей. Её сотовый, естественно, лежал в сумочке возле кровати, там же, где и револьвер. Ключи от машины остались на кухонном столе. Она чувствовала себя совершенно беззащитной. Она переступила босыми ногами через засохшую грязь, оставленную на цементном полу чумазым соседским псом, и поспешно направилась к лестнице, но, взявшись за дверную ручку, остановилась.
   Уходя, она оставила дверь в дом незапертой. А вдруг теперь убийца Руперта поджидает её там?
   Но, с другой стороны, зачем кому-то её подкарауливать, если неизвестный убийца просто хотел её подставить? Зачем же разрушать весь сценарий? В этом не было смысла.
   Райан могла вообразить бесчисленное множество брошенных и обиженных мужей, которые хотели бы смерти Руперта. Но зачем было делать козлом отпущения её? Единственное, чем можно было бы это объяснить, — чтобы остаться чистеньким самому. А почему бы нет? Кто может быть лучшей кандидатурой на роль убийцы, чем обманутая жена?
   Войдя в дом, она бросила взгляд на ночной столик, стоявший в дальнем конце комнаты, сунула ключи в карман халата, выдвинула ящичек, где хранились ножи, и бесшумно вытащила большой тесак для овощей. Затем подошла к столу и позвонила в полицию.
   Диспетчер сказал, что Далласа в участке нет. Райан назвала себя и сообщила, что у неё в гараже лежит мертвый мужчина. — Я проверю квартиру, если вы подождете у телефона, — сказала она и, не обращая внимания на выкрики диспетчера, просившей этого не делать и немедленно уходить из дома, пошла к ночному столику за пистолетом, по-прежнему крепко сжимая кухонный нож.
   Открыв ящик, она застыла.
   Пусто.
   Записная книжка, карандаши, салфетки, крем для лица. Револьвера нет.
   От мысли о собственной неосторожности она покраснела. Пистолет остался в машине, В бардачке. Она не забрала его — то ли вчера вечером, то ли днём раньше; он лежал там с самого отъезда из Сан-Андреаса. Она не прикасалась к нему с тех пор, как погрузила все вещи И уехала, а это было позавчера.
   Свадьба, а также всевозможные хлопоты, связанные с переездом и подготовкой к завтрашней работе у Клайда, полностью захватили её. А ведь она всегда говорила себе, что будет очень бдительна в отношении оружия, о чем ей неоднократно напоминал Даллас.
   Не раз он делал ей замечания, что хранить револьвер в машине противозаконно, а держать его в незапертом ящике ночного столика глупо.
   С ножом за спиной Райан опрометчиво принялась осматривать квартиру. Следовало проверить ванную и гардеробную, хотя большая часть этих помещений была видна ей в зеркало. Даже из гардеробной она слышала призывы диспетчера из телефонной трубки, но затем голос заглушило завывание полицейской сирены — очевидно, из участка, который находился в десяти кварталах от её дома, выехала патрульная машина. Подойдя к двери на внутреннюю лестницу, она увидела, что засов на месте, дверь закрыта. И пока вой сирены приближался, отмечая путь машины вверх по холму, Райан распахнула дверь встроенного шкафа, чтобы осмотреть его дальний угол.

Глава 8

   В глубине шкафа было пусто, если не считать одежды и обуви За окном взвыла вторая сирена. Сжимая нож, Райан подошла к ванной и резко отдёрнула штору душевой кабинки. Всё время, пока она упрямо вела свои нелепые и несвоевременные поиски, её отчаянно колотившееся сердце не унималось.
   В душе никого не было. Больше прятаться было негде. Выскользнув из халата, она быстро натянула трусики, джинсы и тонкий джемпер. В это время полицейская машина, приглушив сирену, подкатила к её дому, а ещё две, взвизгнув шинами, притормозили у тротуара. Райан схватила босоножки и бросилась к окну. Прижавшись лбом к стеклу, она ждала, что появится Даллас, но из двух машин вышли трое полицейских, а из третьей, «скорой помощи», двое медиков.
   Далласа с ними не было. Офицеры Грин и Боннер подошли с дальней стороны её пикапа. Грин был сухопарый бородатый ветеран, а Боннер — совсем юный, похожий на старшеклассника. Следователь Хуана Дэвис, одетая в джинсы и свитер, обогнула пикап с ближней к Райан стороны. Каждый из них держал руку на кобуре. Преодолевая дрожь, Райан обулась и вышла на балкон, где они могли её увидеть. Взглянув вниз, она встретилась глазами с Хуаной Дэвис, но не смогла понять, что у той на уме.
   — В гараже, — сказала Райан неожиданно севшим голосом. Медики замерли в ожидании, пока полицейские войдут в гараж и убедятся, что всё чисто. Райан не могла побороть страх, это была непроизвольная реакция, неподвластная разуму. Ведь она была главной подозреваемой, как и запланировал убийца. Ощущая холод внутри, она взглянула на полицейских в ожидании дальнейших распоряжений.
   — Мне тоже пойти туда?
   — Нет, — сказала Дэвис. — Стойте там. Нам надо осмотреться.
   — Можно мне пойти и забрать чашку с кофе?
   Дэвис кивнула. Райан вернулась на кухню, чтобы снова наполнить чашку, а затем опять вышла па балкон и поставила чашку на перила, стараясь унять дрожь в руках и испытывая чувство вины при мысли о Руперте.
   В тот год, когда они поженились, он с огромным энтузиазмом отнёсся к тому, что она будет работать вместе с ним в его строительной фирме. Всё складывалось чудесно: ей предоставлялась возможность воспользоваться своим дизайнерским образованием. Хотя у неё не было диплома архитектора, она могла поучиться основам инженерных наук у штатного архитектора компании. Так вышло с самого начала, что Руперт управлял коммерческой стороной деятельности фирмы — наймом сотрудников, заключением сделок и прочей бухгалтерией, а она помогала архитектору и всё больше и больше занималась чертежами и разработкой моделей. Когда архитектор ушёл из их фирмы, чтобы основать собственное дело, она уже была способна сама разрабатывать проекты, изредка прибегая к помощи инженера-консультанта. Клиентам её работа нравилась. Она также помогала плотникам, используя навыки ремесла, которому в детстве по выходным и в каникулы обучал её дядя Скотти.