— Вы росли в такой семье? — неожиданно вырвалось у нее.
   — Эту тему мы не станем обсуждать за ланчем. — Он помолчал немного. — Да, я узнал это на собственном опыте, — нехотя признался он. А теперь давайте лучше пить шампанское и есть это вкусное манговое мороженое, — сказал он, глядя на подходящего к их столику официанта, который принес на подносе красиво украшенные вазочки с мороженым.
   Господи, зачем она задала ему такой бестактный вопрос?! Щеки Айрин горели от стыда, когда она механически начала есть мороженое, не чувствуя его вкуса.
   — Айрин, — окликнул ее он, — успокойтесь, все в порядке. Не переживайте.
   Тихий красивый голос заставил Айрин поднять на него виноватый взгляд. Его лицо было серьезным, но взгляд светился странной нежностью.
   — Я не имела права задавать вам вопрос, касающийся вашей личной жизни. В конце концов, мы с вами совершенно чужие друг другу люди.
   — Предпочитаю думать, что это не совсем так. Если бы я не хотел отвечать на ваш вопрос, я бы не ответил.
   Айрин снова опустила глаза в вазочку с мороженым, но теперь она почувствовала его восхитительный вкус. Однако разговор с Фростом приобретает опасный для нее характер, решила она. Надо быстрее выбираться из сложившейся неловкой ситуации. Она доела мороженое и сказала:
   — Извините, Эдвард, мне нужно отлучиться на минуту попудрить нос.
   — Конечно.
   Айрин взяла висевшую на спинке стула сумочку и встала. Фрост тоже встал, поразив ее своими старомодными манерами.
   — Туалетная комната в дальнем конце зала направо, — тихо произнес он.
   — Благодарю вас.
   Айрин улыбнулась ему и, сдерживая шаг, пошла в том направлении, которое он ей указал. Прежде чем скрыться за портьерами, она оглянулась. Эдвард Фрост уже снова сидел, держал в руке бокал шампанского и смотрел ей вслед. После секундного колебания она скрылась за дверью дамской комнаты. Благоуханное облако окутало ее. Все вокруг блестело, облицовка из черного гранита в сочетании с белым мрамором и золотом на стенах поражала воображение. К счастью, в кабинках никого не было, и Айрин решительно подошла к окну. Осмотрев запоры, она толкнула раму вверх и вздохнула с облегчением, когда ей удалось открыть окно, выходившее во внутренний дворик. Снаружи никого не было видно. Айрин залезла на подоконник и, пригнувшись, посмотрела вниз.
   Высота равнялась человеческому росту, может чуть-чуть выше. Если бы не узкая юбка и туфли на высоких каблуках, она прыгнула бы не раздумывая. Что же делать? Вернуться за столик, где ее дожидается Эдвард Фрост? Оставить безнаказанным его обман? Нет, ей следует его проучить. Тем более что его нежные взгляды и другие попытки сближения ей совершенно ни к чему. Она не даст себя одурачить еще раз. Кевин тоже был обаятельным до свадьбы, а потом стал семейным диктатором.
   Айрин скинула с ног туфли, посмотрела, где они приземлились, подняла выше колен юбку и спрыгнула. Видел бы кто-нибудь сейчас эту деловую женщину, успела подумать она и тихо вскрикнула, когда в ее колени вонзились колючки какого-то растения, росшего возле стены. Сверху она приняла эти растения за траву. Превозмогая боль, Айрин встала с земли, оправила юбку, подобрала сумочку. Потом отыскала и надела туфли и поспешила к воротам, которые вывели ее на боковую улицу, где она сразу остановила такси. В сумочке нашелся пластырь, которым она залепила самую глубокую царапину на колене. Мимолетный стыд за свой поступок сменился чувством глубокого удовлетворения.

3

   В прихожей Айрин сняла туфли, тихо прошмыгнула к лестнице, чтобы не заметила мать, и закрылась в ванной комнате. Ее немного лихорадило, вероятно нервная реакция, подумала она. Давно ей не приходилось совершать такие героические поступки, как прыжок из окна.
   Со времен своего далекого детства. Она быстро разделась и приняла душ. Потом обработала царапины на коленях, сжимая зубы от боли, и залепила их большим пластырем. Об Эдварде Фросте и его реакции на ее исчезновение из ресторана думать не хотелось. Только перед глазами стояло его лицо, когда он смотрел ей вслед, и нетронутый бокал с розовым шампанским, в котором лопались пузырьки газа.
   Она высушила феном волосы, натянула на себя джинсы и светлый пуловер. Глядя на себя в зеркале, Айрин улыбнулась. Давно уже она не чувствовала себя такой молодой. Сейчас ей точно можно было дать не больше шестнадцати. Приключение, кажется, пошло ей на пользу.
   Айрин вздохнула, подумав о том, что придется все рассказать матери.
   — Боже мой, детка, что еще ты способна выкинуть?!
   Айрин вспомнила, что так обычно мать говорила с ней в детстве, когда она совершала какую-нибудь провинность.
   Она выложила матери все, что произошло с ней днем, чем поразила Джун настолько, что та от волнения схватилась за сердце.
   — Он заслужил это! — крикнула дочь, защищаясь.
   — Я не спорю, хотя заманить женщину в ресторан не самое худшее преступление.
   Изумленное выражение так и застыло на лице Джун.
   — Представляешь, он сказал то же самое почти слово в слово. — Айрин виновато посмотрела на мать. — Но, согласись, я имела право уйти, когда мне захочется, после того как меня обманом принудили сопровождать кого-то на ланч. Ведь я отказывалась.
   — Ну, это я понять могу. Только зачем нужно было уходить таким экстравагантным способом? Ладно, давай выпьем кофе. Ты вернешься на работу?
   — Нет, Ларри и Джим справятся сегодня без меня. Я поеду в школу за детьми. Они будут довольны.
   Джун кивнула.
   — Они будут в восторге.
   Мать догадывалась, почему Айрин решила устроить себе выходной до конца рабочего дня, и решила не лезть к ней со своими советами.
   Если Эдварду Фросту вздумается поискать Айрин на работе, то лучше пусть она едет за детьми. Из рассказа Айрин она представила себе его гордый и жестокий характер. Такой человек, скорее всего, просто сделает вид, что этого не было, и забудет о существовании Айрин.
   Во всяком случае, Джун именно на это надеялась. Поглядывая на дочь, пока они сидели за столом и пили кофе, она никак не могла прийти в себя, вспоминая ее неслыханный поступок.
   По дороге в школу Айрин вдруг пришло в голову, что с Фростом она поступила просто жестоко. Неважно, что сам он повел себя с ней не лучше. О черт!.. Айрин тихо застонала сквозь зубы, продолжая вспоминать задумчивое лицо Эдварда, каким она увидела его в последний момент. Вот тебе и сладкая месть!
   Голова болела, на душе было мрачно. У нее хоть дети есть и мать, а у него никого, кроме любовниц. Тяжело, наверное, чувствовать себя одиноким. Но что сделано, то сделано. И незачем напрасно жалеть о своем поступке. Ей стало легче, когда она заставила себя думать о близнецах. Какое это великое счастье, что они есть у нее. Собственно, она могла считать свою жизнь удавшейся. По ночам иногда бывает плохо, но это такие пустяки. Айрин тряхнула головой. Хорошо, что решила дойти до школы пешком, вот уже и голова не так болит.
   Холодный воздух и энергичная ходьба благотворно подействовали на нее.
   У ворот школы она встретила соседа, который приехал на машине за своим сыном. Вместе они пошли на игровую площадку. Мальчики действительно пришли в восторг, когда увидели ее. Айрин испытала чувство вины, что не может чаще забирать их после занятий. Но что делать? Частное предпринимательство капризная штука, здесь нужен глаз да глаз. Можешь выиграть, а можешь в момент потерять все. Пока что ее фирма только доказала свою жизнеспособность, на следующем этапе надо будет постепенно расширять ассортимент услуг, нанимать дополнительно служащих. Всем известны случаи, когда фирмы быстро возникали и так же быстро исчезали. Она рисковать не может, ведь на ее плечах лежит ответственность за благополучие не только близнецов и матери, но и семей брата и Джима.
   Ей вспомнились слова Фроста: добросовестная работа, воля — и как результат благополучие и успех. Правда, нужна еще удача. Она неторопливо шла по дороге, держа детей за руки, и едва прислушивалась к их спору о том, какая машина лучше. Вот только об одном Фрост забыл. В отличие от нее у него был начальный капитал. К тому же он не обременен семьей. Он может позволить себе вступать в рискованные сделки. Ну, потеряет парочку миллионов. А она не может себе этого позволить, потому что потеряет все в случае неудачи.
 
   — Мы пришли! — крикнула, открыв входную дверь, Айрин и пропустила вперед детей. — Мама, мы дома, — громко сказала она в сторону кухни.
   Странное дело, мальчики, которые успели забежать на кухню, на ее глазах выбежали оттуда и застыли возле приоткрытой двери в гостиную. Оттуда донесся возбужденный голос Джун, которой вторил приглушенный мужской баритон. И Айрин поняла...
   К тому моменту, когда она вошла в гостиную, ей удалось взять себя в руки. Только побледневшее лицо выдавало ее сильный испуг.
   Эдвард Фрост и ее мать сидели за овальным столом, пили кофе и беседовали. Айрин увидела, что Джун угощает Фроста своим фирменным яблочным пирогом. Она уставилась на гостя, понимая, что должна произнести какие-то соответствующие случаю слова, но ничего не приходило в голову. Эдвард бросил на нее загадочный взгляд и.., положил в рот кусок пирога.
   — Айрин, дорогая, вы уже вернулись! — Джун вскочила с места, щеки ее разрумянились от волнения. — Эдвард заехал на минуточку. Вы поговорите, а я заберу детей на кухню.
   Мальчики робко вошли в гостиную вслед за матерью и теперь застенчиво прижимались к ней с двух сторон, во все глаза глядя на незнакомого мужчину.
   — Если из-за меня, то, пожалуйста, не уводите их, Джун, — попросил Эдвард и перевел взгляд на детей. — Ваша бабушка рассказала мне о вас. А теперь признавайтесь, кто из вас кто?
   Стоило ей отлучиться на полтора часа, как за это время ее мать и Эдвард Фрост явно подружились, если Джун называет его запросто по имени! О детях уже успела рассказать. Интересно, что еще она ему наговорила?
   — Меня зовут Майкл, или Мики, а он Николае, или Ники. — Майкл всегда отличался большей активностью. — А вас как зовут?
   — Эдвард. — Он улыбнулся, глядя на малышей, которые были похожи друг на друга как горошины в стручке. — Можете звать меня Эдди.
   Майкл важно кивнул, его светлые волосы были взъерошены. Он решительно направился к Фросту и, приблизившись, доверительно произнес:
   — Хочешь, скажу, как нас с братом можно различать?
   Эдвард внимательно пригляделся к малышу и по его серьезному выражению догадался, что ему оказывается высочайшее доверие.
   — Очень хочу, Мики!
   — Я выше ростом почти на целый палец. Он показал свой пальчик. — Потом у нас разные глаза, — конфиденциальным тоном продолжал Майкл. — У Ники зеленые глаза, а у меня серо-зеленые, как у мамы. Запомнил? — строго спросил мальчик.
   — Запомнил, — серьезно ответил Эдвард. — Спасибо, теперь я не буду вас путать.
   Ники к тому времени тоже присоединился к брату. Он притронулся к ноге Фроста, чтобы привлечь его внимание.
   — У меня такие же глаза, как у бабушки. У нее тоже зеленые. И у моего дяди Ларри тоже зеленые глаза.
   — Зато я сильнее тебя, — сдвинув брови, попытался затеять спор с братом Майкл.
   — Неужели это правда? — удивился Эдвард и посмотрел на лица двух женщин и снова на детей.
   Теперь он сам убедился, насколько они все похожи друг на друга. Все светловолосые, с почти одинаковым цветом глаз. Различия в чертах лиц были настолько незначительными, что Эдвард улыбнулся: ему еще не приходилось видеть семью, члены которой были бы так похожи друг на друга.
   — Да, хорошо, что вы мальчики, а то бы я стал путать вас с мамой и бабушкой, — пошутил он.
   Мальчики засмеялись, им понравилась его шутка.
   Айрин поняла, что пора вмешаться.
   — Мики, Ники, отправляйтесь умываться и переодеваться. Потом спускайтесь вниз и бабушка напоит вас молоком с печеньем. Хорошо?
   — Ты еще побудешь здесь? — заговорщическим тоном спросил Майкл у Эдварда.
   — Не знаю. — Он посмотрел на Айрин. — Об этом тебе лучше спросить у мамы.
   — Мамочка! — бросился к матери Майкл.
   — Майкл, ты слышал, что я сказала?
   Близнецы, хорошо зная этот тон, мгновенно вышли следом за Джун из гостиной.
   — Чудесные ребята, — сказал Эдвард и потянулся за новым куском пирога с непосредственностью старого друга семьи, завсегдатая дома.
   Бледность на лице Айрин уступила место яркому румянцу, вызванному подыхавшим в ней гневом.
   — Мистер Фрост, зачем вы приехали?
   — Зовите меня просто Эдвард, — сказал он, прожевав. — Можно еще проще, Эдди. Как вам больше нравится.
   — Мне все не нравится.
   Он кивнул с пониманием, откусил пирог и с видимым удовольствием принялся жевать, поглядывая на Айрин. Было ясно, что он здорово зол на нее, хотя внешне это никак не проявлялось. Просто Айрин это чувствовала и решила не тянуть резину.
   — Вы сердитесь на меня, и я могу вас понять. Тем не менее вы не имеете права являться в мой дом вот так, запросто.
   — Я не согласен, — вежливо ответил Эдвард, продолжая уничтожать яблочный пирог.
   Айрин посчитала, что его поведение носит издевательский характер. Сдерживаться становилось все труднее.
   — Откуда у вас мой адрес? — запальчиво спросила она, стараясь сохранить внешнее достоинство, хотя сердце в груди дрожало как заячий хвост.
   Она не знала, что ее выдают глаза, в которых застыли растерянность и тревога. Смотрит на меня, как на чудовище, подумал Эдвард, и его снова охватила гневная обида на ее поведение в ресторане.
   — Узнать ваш адрес труда не составляет, если знаешь имя и номер телефона.
   — Я не желаю вас видеть у себя дома. Незачем расстраивать мою мать и пугать детей!
   Произнеся это, Айрин удивилась, что она могла сказать такую чушь. Мать была приятно возбуждена появлением в их доме гостя, а детей ей с трудом удалось оттащить от него. Видимо, страх перед неизбежным возмездием за поступок в ресторане лишил ее способности мыслить разумно.
   — Не надо было сбегать от меня словно испуганный кролик. Возможно, вас это удивит, но вы поставили меня в идиотское положение во время ланча, а я Не люблю, когда меня ставят в идиотское положение, — холодно сказал он. — К тому же из-за вашего исчезновения я потерял массу времени, пытаясь выяснить, что могло произойти с вами в дамской комнате. Я опоздал на деловую встречу. О прождавшем вас шампанском я уж и не говорю.
   — Вы не оставили мне другого выхода, — начала защищаться Айрин, продолжая стоять перед ним.
   — Извините меня, но я так не считаю, — решительно возразил Эдвард.
   — Терпеть не могу, когда меня надувают! — воскликнула Айрин.
   — Я тоже этого не терплю, — спокойно согласился с ней он.
   Айрин заморгала от растерянности, не понимая, почему этот человек вызывает в ней такой сильный дух противоречия. Для нее это не характерно. Она умеет ладить и договариваться с мужчинами. Опыт руководства фирмой доказывает это. В основе отношений с мужчинами у Айрин всегда лежит доверие и уважение.
   Эдвард доел последний кусок пирога, вытер губы и сказал:
   — Ваша мама превосходный кулинар. Давно не пробовал такого вкусного домашнего яблочного пирога. Дорвался, называется!
   Айрин не хотелось переходить с Эдвардом на милую беседу, тон которой он явно пытался навязать ей. Нужно как можно скорее выдворить его из дома. Если он приехал к ней, чтобы услышать от нее извинение, то, пожалуй, это будет недорогой ценой за то, чтобы покончить с этим делом раз и навсегда. Однако слова извинения не шли на язык. Мысленно она пыталась найти свой собственный тон. Главное, сохранить достоинство, решила она и перевела взгляд на Эдварда. На его губах играла насмешливая ухмылка, словно он читал ее мысли. Желание извиняться перед ним у нее тут же пропало.
   — Я бы предпочла, чтобы вы ушли прямо сейчас, мистер Фрост, — сказала она, сжимая челюсти. — Сердце билось так часто, что больно было дышать, тем не менее она выдержала взгляд его насмешливых голубых глаз.
   Эдвард скрестил на груди руки, удобнее расположился на стуле и стал с откровенным интересом рассматривать ее.
   — Готов вам поверить, миссис Лэнгтон.
   По его тону можно было понять, что ее просьба услышана, но удовлетворена не будет.
   — Расскажите мне, как вам удалось покинуть ресторан не замеченной никем? Точно знаю, что через кухню вы уйти не могли.
   О Господи! Значит, он опрашивал служащих ресторана. Щеки Айрин раскраснелись еще сильнее, на этот раз от стыда. Она сделала над собой усилие и пожала плечами.
   — Разве это важно?
   — Для меня? Да, важно. — Айрин услышала стальные нотки в его голосе. — Расскажете?
   Имейте в виду, я не уйду, пока не услышу от вас правдивый ответ.
   Черт с ним, решила Айрин.
   — Я выбралась через окно в туалетной комнате, — скороговоркой ответила она.
   Минутное молчание сменилось громовым хохотом Эдварда. Он смеялся искренне, от души, что удивило Айрин. Наконец она поддалась заразительности его смеха и позволила себе улыбнуться.
   — Думаю, в этом ресторане такого случая еще не было. Да еще в той узкой юбке, что была на вас. — Он перестал смеяться и нахмурился. — Но там же довольно высоко, вы могли получить травму.
   Айрин вспомнила про свои кровоточащие колени.
   — Возможно.
   — Но вы предпочли рисковать своим здоровьем, лишь бы не сидеть дольше со мной за одним столом? — Эдвард недоверчиво покачал головой, словно не в силах был это осмыслить.
   — Я не люблю, когда со мной.., хитрят, — запинаясь сказала Айрин, с тревогой наблюдая, как Эдвард встает и медленно направляется к ней.
   — А если без всяких хитростей? Тогда что?
   Голос Эдварда звучал так ласково, что по спине Айрин пробежал озноб. Теперь он стоял в непосредственной близости от нее, высокий, широкоплечий, отчего Айрин вновь почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной.
   — Я уже говорила, что не собираюсь с вами встречаться, — пробормотала она. Велико было желание сделать несколько шагов назад, но это могло выглядеть глупо и претенциозно, ведь Эдвард не делал попытки дотронуться до нее.
   — Никогда?
   — Никогда, — твердо сказала Айрин. — Мне нужно заниматься детьми.
   — Разве ваша мама откажется присмотреть вечером за детьми, если вы отправитесь немного развлечься? — мягко спросил он. — Трудно в это поверить. По-моему, она очень милая.
   — Мама у меня очень милая, это правда, горячо заговорила Айрин, — и, конечно, она присмотрит вечером за детьми, если ее попросить, но я обычно этого не делаю. Потому что предпочитаю не связывать себя... — Голос ее ослаб, и она замолчала. Флюиды, исходящие от Эдварда, возбудили ее до головокружения.
   Как странно, думала она, пытаясь преодолеть оцепенение, ведь он даже не притронулся ко мне. Неужели на меня так действует его голос?
   Ему бы гипнотизером работать, а не президентом банка. Может, он так же действует на клиентов банка? Или только на клиенток? Айрин поморщилась, возмущенная глупостью, которая лезла ей в голову.
   — Я тоже предпочитаю не связывать себя. Он смотрел на нее сверху вниз загадочным мерцающим взглядом. — Мы уже выяснили с вами, что относимся к одной породе людей, для которых важнее всего свобода воли и независимость.
   Айрин вгляделась в черты его мужественного лица. Мужчинам доверять нельзя, это она усвоила твердо после первого опыта. Они говорят одно, подразумевают совершенно другое, а цель одна — овладеть женщиной, полностью подчинить ее себе, уничтожить ее индивидуальность. Даже отец, который любил Джун, скрыл от нее, что занимается финансовыми авантюрами, и в результате оставил ее после своей смерти нищей. Нет, мужчины относятся к другой породе людей.
   — Мне нравятся женщины, — сказал Эдвард, — но это не значит, что я готов позволить окольцевать себя кому-нибудь из них. Любовь до гроба — это детская сказка.
   — Я не сплю с кем попало! — выпалила она.
   Щеки ее горели.
   — Правильно. Я тоже не сплю с кем попало.
   — Я имела в виду...
   — Я знаю, что вы имели в виду, Айрин. — Он нежно, едва касаясь, провел пальцами по ее щеке.
   Его прикосновение отозвалось в ее теле сладостным томлением.
   — У меня нет определенной цели, понятно?
   Давно вышел из того возраста, когда каждый вечер в обществе женщины обязательно должен закончиться примитивным соитием. Хорошо, когда физическая близость сочетается и с духовной и между людьми возникает взаимное понимание и доверие.
   Айрин зачарованно слушала Эдварда и ничего не понимала. За всю свою жизнь она спала только с одним мужчиной, своим бывшим мужем. Ему она отдала свое тело, потому что раньше отдала свое сердце. Рассуждения Эдварда Фроста были ей чужды.
   — Извините, мне не нужны никакие отношения. — Айрин наконец решилась отступить на шаг от Фроста, чтобы вывести себя из опасной зоны. — Я не готова к новым встречам.
   Эдвард заключил ее в свои объятия так неожиданно, что Айрин не сразу поняла, что он делает, и поцеловал. В его движениях не было грубой торопливости. Он сделал это так естественно, как будто имел на это право. Возможно, поэтому она не стала ни протестовать, ни вырываться. Только замерла на секунду — ощущения, которые вызывала в ней его близость, были новыми для нее. Но сколько в них таилось наслаждения! Поцелуи Эдварда становились все более глубокими, пробуждавшими в ней неосознанные желания. Айрин льнула к нему всем телом, разум ее погружался в дремотное состояние, высвобождая энергию другого рода. Она не заметила, как стала активно отвечать на его поцелуи. Никогда ей не доводилось целоваться так, как она целовалась с Эдвардом. Она закрыла глаза, целиком отдавшись наслаждению. Прошлое и настоящее перестали существовать для нее, время остановилось.
   — Айрин, — тихо позвал ее Эдвард, медленно отстранившись, и она распахнула затуманенные желанием глаза. — Я слышу, как дети спускаются по лестнице.
   Айрин рванулась из его рук, отвернулась, поправила волосы и свитер. Осознание того, что она увлеклась поцелуями и забыла о детях, потрясло ее. Не глядя на Эдварда, она быстро пошла на кухню. Он выждал несколько минут и последовал за нею.
   На кухонном столе перед каждым из мальчиков уже стояла кружка с молоком и блюдце с печеньем. В поведении Айрин ничто не напоминало о том, что произошло между ними в гостиной, она успела мгновенно овладеть собой. Правда, губы были ярче обычного.
   — Я рад, что ты не ушел, — сказал Майкл, увидев Эдварда. — Ты уже закончил разговор с мамой?
   — Да, мы уже поговорили, Мики, — ответила за Эдварда Айрин. — А теперь пей молоко.
   — Бабушка сказала, что вы с мамой друзья, — сказал осмелевший Николае. — Значит, ты придешь к нам еще?
   — А ты хочешь, чтобы я приходил к вам? — спросил его Эдвард, с улыбкой поглядывая на два маленьких личика, так похожих на лицо их матери.
   — Да! — ответили хором близнецы.
   — Значит, мы еще увидимся, — пообещал Эдвард.
   Только через мой труп, решила про себя Айрин.
   Она вежливо улыбнулась ему и сказала детям:
   — Попрощайтесь с мистером Фростом, я выйду на минуту, чтобы проводить его. Допивайте молоко и не шалите без меня. — Она быстро направилась в прихожую.
   Эдвард помахал детям рукой и пошел за ней.
   Джун в это время спускалась по лестнице.
   Увидев напряженное лицо Айрин, она быстро посмотрела на Эдварда и снова перевела взгляд на дочь.
   — Мама, ты не присмотришь за ребятами на кухне, пока я провожаю мистера Фроста?
   — Обязательно присмотрю. — Джун воздержалась от замечания, что мальчики достаточно большие, чтобы самостоятельно выпить молоко и съесть домашнее печенье. — Рада была познакомиться с вами, Эдди.
   — Я тоже, Джун. Ваш пирог просто сказка!
   — Спасибо!
   Джун засияла от удовольствия, что вызвало у дочери сильное раздражение, которое не укрылось от глаз матери. Когда Эдвард отворил входную дверь, Айрин услышала, как громко мать закрыла за собой кухонную дверь, давая понять таким образом, что не одобряет ее поведения. Айрин сжала зубы и, как только Эдвард обернулся к ней, быстро сказала:
   — Прощайте.
   — Между прочим, я заеду за вами в восемь вечера, — сообщил он и, спустившись по ступеням, пошел по садовой дорожке к калитке, когда за спиной послышался вопль Айрин:
   — Я никуда сегодня с вами не собираюсь!
   Эдвард поморщился и обернулся к ней.
   — Не получится.
   Кто из них сошел с ума: он или она?
   — Мне кажется, я достаточно ясно дала понять...
   — Айрин, вы достаточно ясно дали мне понять, что вам не хватает мужских поцелуев, — перебил ее Эдвард.
   — Не нужны мне ваши поцелуи, — прошипела Айрин, следуя за ним по дорожке.
   — Тогда мне придется проверить это еще раз, — задумчиво пробормотал Эдвард. — Я всегда считал, что каждой женщине просто необходимо, чтобы ее целовали.
   — Типичное мужское заблуждение, — возразила Айрин.
   — Я не типичен, Айрин, и собираюсь вам это доказать. Но торопиться мы не будем. Всему свое время. А сегодня предлагаю вам освободить вечер от домашних забот, поужинать со мной и немного развлечься. Ничего страшного в моем предложении нет, и я не хитрю с вами. Судя по всему, вы просто забыли, что иногда можно и нужно развлекаться. К счастью, я знаю, как вам помочь. — Он улыбнулся. — Кстати, вы можете остаться в этих джинсах и в свитере. Они очень вам идут. — Он окинул ее жадным взглядом, вспомнив, как она трепетала в его объятиях минут пятнадцать назад. — А теперь дайте мне пройти. Вряд ли вам понравится, если дети увидят, как их мать размахивает руками и брыкается, когда я понесу ее на руках в дом.