— Ты их нашел?
   Акира проверил последний ящик.
   — Нет.
   — Я тоже.
   — Нашел что? — спросила Рэйчел.
   — Наши досье, — ответил Сэвэдж. — Они исчезли.
   — Псевдоним, который Грэм дал Камичи, нам неизвестен, точно так же, как псевдонимы твоей сестры и твоего мужа, — сказал Акира, — но так как здесь нет наших файлов, то думаю, что нет также и остальных. Вот недостающее доказательство. Тот, кто убил Грэма, унес наши файлы. Коронер о нас не знает и не знает наших псевдонимов — это понятно. Грэма убили, чтобы он не рассказал нам, почему мы видели друг друга мертвыми.
   — А вот и предсмертная записка, которую, как и полагал Акира, мы должны были обнаружить. Напечатана, конечно. Потому, что Грэм ее, разумеется, не писал.
   — Оставлена убийцами. Все ясно, — сказала Рэйчел. — Вы меня убедили. Но откуда вы знаете, что полиция обязательно отыщет этот потайной шкаф?
   — Оттуда, что полки не были задвинуты до самого конца.
   — Пора отсюда убираться, — сказал Акира. — Соседи Грэма могут поинтересоваться, почему из его гаража идет непрекращающееся гудение, и вызвать полицию.
   Они сгрузили файлы обратно в контейнеры и поставили их в нужном порядке.
   Сэвэдж задвинул полки на место, оставив — как сделали убийцы Грэма — небольшой зазор.
   Акира снова включил радио. Завыли гитары.
   — Комната достаточно проветрена. По-моему, газами больше не пахнет. — Рэйчел закрыла окна.
   — Все, как было до нашего прихода? Мы все в перчатках. Отпечатков не будет, О’кей.
   Акира вышел из дома, проверил, нет ли кого на улице, и подал знак Рэйчел.
   Сэвэдж включил в шкафу систему защиты, закрыл дверцу шкафа, вышел на улицу, закрыл за собой дверь и подождал, пока Акира не запер ее на оба “мертвых” замка.
   Ступая по вымощенной булыжником мостовой, Сэвэдж взял Рэйчел под руку. Ее трясло.
   — Не забудьте закрыть замок на воротах.
   — Не беспокойся. Мы бы не забыли. Но спасибо за напоминание, — сказал Акира. — Это впечатляет. Ты учишься не по дням, а по часам, Рэйчел.
   — Такими темпами я под конец стану, черт побери, настоящим мастером вашего дела.

6

   Они шли по вечерней Пятой авеню мимо фонарей, направляясь к затененной Вашингтон-Сквер. Холодный, сырой ветер продолжал налетать, выжимая из глаз Сэвэджа непроизвольные слезы.
   — Убийцы ушли?
   — Судя по всему, да. Свою работу они завершили, — сказал Акира.
   — А завершили ли? Если они хотели заставить Грэма замолчать навсегда, следовательно, должны были подозревать, что мы там появимся.
   — Как они могли о нас узнать?
   — Единственно, что приходит в голову…
   — Говори.
   — …то, что Грэм работал с… и, вполне возможно, на тех людей, которые его убили, — пробормотал Сэвэдж.
   — Но почему он стал им помогать? В деньгах Грэм не нуждался. Он очень ценил верность. Почему он пошел против нас?
   — Эй-эй, — встряла Рэйчел. — Дайте-ка сообразить. Вы хотите сказать, что убийцы Грэма сейчас наблюдают за нами? — Она оглянулась вокруг. — Они и нас попытаются убить?
   — Они будут следить, — ответил Акира. — Но убивать? Нет, не думаю. Кто-то нагородил порядочный огород, только лишь для того, чтобы убедить нас с Сэвэджем, что мы видели друг друга мертвыми. Зачем — не знаю. Но для кого-то мы, видимо, очень важны. Кем бы он не оказался, ему придется защищать свое капиталовложение.
   Сэвэдж остановил проезжавшее такси. Они забрались в салон.
   — Таймс-сквер.
   Весь следующий час они перескакивали с одного такси на другое, ездили в метро, снова в такси, и наконец пробежались по Сентрал-Парку.
   Рэйчел удивилась, увидев, сколько в парке любителей побегать трусцой.
   — А я-то считала, что ночью в парк лучше не соваться.
   — Бегают обычно компаниями. Видишь? Наркоты их не беспокоят.
   Удивление женщины возросло вдвое, когда она увидела, что Акиры рядом с ней нет и в помине.
   — А где?..
   — За деревьями, валунами, он прячется, возвращаясь по тому пути, которым мы сюда шли. Если за нами следили, он с ними разберется.
   — Но он не объяснил, что собирается делать.
   — В этом нет нужды.
   — Вы читаете мысли друг друга?
   — Просто знаем то, что должно быть сделано.
   Через десять минут Акира возник из темноты.
   — Если за нами и следили, то не стали глупить до конца и бегать по парку в полночь.
   Темная тропа раздвоилась.
   — Рэйчел, сюда, — позвал Сэвэдж, направляя ее вправо. — Так возвращаться в гостиницу безопаснее.

7

   Четвертый мужчина крутанул катаной. Лезвие свистнуло в воздухе и, попав на талию Камичи, продолжало движение, словно сквозь пустоту, разрубив его надвое. Верхняя и нижняя части туловища Камичи распались в разные стороны.
   Хлынула кровь. Изуродованные внутренности выпали на пол.
   Акира в ярости закричал, пытаясь ребром ладони перерубить человеку горло, пока убийца не замахнулся вторично.
   Слишком поздно. Убийца увидел новую жертву и взял катану обеими руками.
   Сэвэдж лежал на полу, и с его точки казалось, будто Акира успел отскочить вовремя и увернуться от сверкающего лезвия. Но человек с мечом не стал замахиваться в третий раз. Он просто безразлично наблюдал за тем, как голова Акиры падает с плеч.
   А кровь фонтаном бьет из изуродованной шеи.
   А тело японца, постояв на ногах три секунды, падает на пол.
   Голова Акиры с глухим стуком разбившейся тыквы брякнулась на пол, покатилась и встала прямо перед лицом Сэвэджа.
   Глаза мертвой головы были открыты и смотрели прямо на Сэвэджа.
   А потом подмигнули.
   Сэвэдж закричал.
   Он неистово старался превозмочь боль в перебитых руках и ногах, заставить их двигаться и подняться с пола. Ему не удалось защитить Камичи и помочь Акире. Но все-таки оставалось обязательство отомстить за них, прежде чем его убьют.
   Сэвэдж заставил неистово ноющие конечности отвечать, бросился вверх, почувствовал, как на него давят руки, и стал биться. Ладони стали руками, обхватившими и обнявшими его. Они захватили его собственные руки, завели их за спину и выдавили воздух из легких.
   — Нет, — произнес Акира. Сэвэдж забился.
   — Нет, — повторим японец.
   Сэвэдж моментально остановился. Заморгал. Несмотря на то, что по лбу катились горячие капли пота, кожа покрылась пупырышками и была холодной на ощупь. Сэвэдж содрогнулся.
   Акира…
   Не может быть!
   …крепко сжимал его в объятьях.
   Нет! Он же мертв!
   Лицо Акиры маячило всего в нескольких дюймах и глаза — печальнее которых Сэвэдж не видел — сверкали тревогой, глаза, подмигнувшие Сэвэджу, когда изуродованная голова остановилась на обрубке шеи перед его лицом.
   Акира вновь, на этот раз шепотом, повторил:
   — Нет.
   Сэвэдж медленно огляделся. Видение залитого кровью коридора в Мэдфорд Гэпском Горном Приюте стало размываться и исчезать, а вместо него появилась со вкусом обставленная гостиная, номер в гостинице на Пятой авеню.
   Комната была погружена в темноту, и только из-под двери пробивался тусклый луч света. Акира, спавший, пока Сэвэдж стоял на часах, сейчас занял его место.
   Сэвэдж вздохнул.
   — Порядок. — И расслабился.
   — Уверен? — спросил Акира, не отпуская его.
   — Кошмар.
   — Наверняка тот самый, что преследует и меня. Подбери ноги.
   Сэвэдж кивнул.
   Акира отпустил его.
   Сэвэдж рухнул на диван.
   Дверь в спальню распахнулась. В проеме возникла Рэйчел, глубоко вздохнула, увидев Сэвэджа и Акиру и быстро двинулась к ним. Она была одета в доходящую до бедер голубую ночную рубашку. Груди оттопыривали хлопчатобумажную ткань. От быстрых шагов края рубашки задирались вверх.
   Но Рэйчел не выказала ни малейшего смущения. Да и Сэвэдж с Акирой не придали этому значения. Теперь она была частью команды.
   — Ты кричал, — сказала она. — Что случилось?
   — Кошмар.
   — Тот самый?
   Сэвэдж кивнул, повернулся и взглянул на Акиру.
   — Меня он тоже мучает, — сказал японец, — Еженощно.
   Сэвэдж в болезненном смятении изучал лицо Акиры.
   — А я думал, что теперь, когда мы вторично встретились, это безумие уйдет в небытие.
   — Я тоже. Но этого не произошло.
   — Я старался не думать, — от расстройства Сэвэдж сделал неопределенный жест рукой. — Я все еще не могу избавиться от уверенности, что видел тебя мертвым. Я видел тебя перед собой! Слышал твой голос! Мог до тебя дотронуться. Но все бесполезно. Мы уже несколько дней вместе. И все-таки я уверен, что видел тебя мертвым.
   — А я видел мертвым тебя, — сказал Акира. — Каждый раз, когда я начинаю сомневаться в себе, я вспоминаю о шести пыточных месяцах выздоровления и смотрю на свои шрамы на руках и ногах: они не могут лгать.
   Сэвэдж расстегнул рубашку и продемонстрировал два операционных шрама: один ниже левой реберной клетки, второй возле правой тазовой кости.
   — Вот. Это от удаления аппендикса и селезенки. Они были разорваны в результате ударов деревянными мечами.
   — Мои тоже были удалены, — Акира обнажил мускулистую грудь и показал два шрама, идентичных сэвэджским.
   — Итак, мы знаем… можем доказать… что вы оба были изувечены, — сказала Рэйчел. — Но, судя по всему, ваши “смерти” — эта часть вашего кошмара — является именно тем, чем является: кошмаром.
   — Неужели ты не понимаешь, что это не имеет значения? — спросил Сэвэдж. — Тот факт, что Акира на самом деле жив, не может изменить того, что я знаю, что видел. Это хуже, чем де жа вю, чем то жутковатое ощущение, что со мной это когда-то происходило. Все с точностью до наоборот. Не знаю, как это чувство обозвать. Видимо, жамэ вю, ощущение, что то, что я видел, на самом деле никогда в действительности не происходило. И все-таки так было, а то, что я вижу сейчас — невозможно. И я должен выяснить, почему смотрю на стоящий передо мной призрак.
   — Мы оба должны это выяснить, — сказал Акира.
   — Но Грэм мертв. А кто еще может нам объяснить, что, черт побери, происходит? Как нам отыскать ответ? Откуда начать расследования?
   — А почему бы… — Голос Рэйчел затих.
   — Да? Продолжай, — повернулся к ней Сэвэдж.
   — Это просто предположение.
   — Пока все твои предположения были к месту, — сказал Акира.
   — Ну, это, конечно, очевидно. — Рэйчел пожала плечами. — Я знаю, что вы оба об этом думали и отвергли подобное начало.
   — Какое? — спросил Акира.
   — Начните оттуда, откуда все ваши неприятности. Эти шесть месяцев. С этого места, о котором вы продолжаете вспоминать.
   — С Мэдфорд Гэпского Горного Приюта.

8

   Они съели завтрак, принесенный в номер обслугой, и выписались из отеля в начале восьмого. С бесконечными предосторожностями пришли в агентство по прокату автомобилей через час после открытия. Вначале Сэвэдж хотел было взять автомашину у одного из своих сотрудников, но потом, издергавшись, решил, что чем меньше людей будет знать о том, что он в городе, тем лучше. Особенно теперь, когда Грэм мертв.
   Рэйчел призналась, что ее тоже измучил кошмар: ей привиделось, будто она увидела Грэма, сидящего за рулем своего “кадиллака”, окутанного бензиновыми выхлопами, и правящего прямо в вечность. У “кадиллака” вполне могло закончиться горючее, объяснила она свою тревогу. И если соседи не услышат приглушенного рокота мотора до того, как это произойдет, то возможно, что Грэм просидит за рулем несколько дней, распухая, разлагаясь, покрываясь мухами, откладывающими личинки, пока вонь из гаража не заставит кого-нибудь вызвать полицию. Так вот, забитые личинками ноздри Грэма и завершили очаровательный кошмар, с чем она и проснулась.
   — Не могли бы мы позвонить в полицию, притворившись, будто это соседи, и сказать, что озабочены тем, что творится в его гараже? — спросила Рэйчел.
   — Нет. Потому что полиция теперь компьютерно записывает и определяет все поступающие звонки. На тот случай, если кто-нибудь позвонит и сообщит о чем-нибудь срочном и не оставит номера своего телефона. Если бы мы позвонили из дома Грэма или уличной будки, полиция бы сразу поняла, что никакой это не сосед. Так как нам неизвестно, чего добиваются убийцы Грэма, то лучше оставить все, как есть, и пустить все по их сценарию.
   Сэвэдж вел арендованный “таурус” прочь из города.
   Рэйчел погрузилась в раздумчивое молчание. Акира спал на заднем сидении.
   Собираясь воссоздать предыдущее путешествие в Горный Приют, Сэвэдж выехал из Манхэттена по мосту Джорджа Вашингтона и, попав в Нью-Джерси, отправился вперед по шоссе “Интерстейт-80”. Через двадцать минут он начал разглядывать мотели, особенно пристально наблюдая за въездом.
   “Холидей Инн”. “Вест Уэстерн”.
   — Вот, — наконец произнес он. — “Ховард Джонсон”. Именно здесь Камичи попросил меня обменять чемоданчик. И это меня озадачило.
   Октябрьский день был на удивление чист, и солнце рассеяло холод прошедшей ночи. Выехав из Нью-Джерси в Пенсильванию, они увидели, что шоссе начинают обступать скалы. Через полчаса клифы сменились горами.
   Рэйчел стала успокаиваться.
   — Всегда любила осень. Листья меняют цвет.
   — Последний раз, когда я здесь проезжал, на деревьях даже почки не набухли. Везде лежали заплаты снега. Покрытого грязью снега. Стояли сумерки. Облака казались угольной пылью. Поднимайся, Акира. Просыпайся. Скоро свернем с шоссе.
   Сэвэдж повел “таурус” к выездному уклону. Он ехал точно так, как шесть месяцев назад, выискивая путь в лабиринте узеньких дорожек, и, наконец, обнаружил дорожный знак: МЭДФОРД ГЭП.
   Городок был маленький. Убогий. Движения на дорогах практически никакого. Несколько пешеходов. На большинстве витрин магазинов — ставни.
   — Акира, по-моему, мы ехали этим путем, а?
   — Мы приехали сюда после наступления темноты. Кроме горящих фонарей, я практически ничего не видел. После главного перекрестка мы свернули налево.
   — Вот этот знак. — Сэвэдж ударил по тормозам и свернул на трехполосную горную дорогу. Она завернула, выводя их обратно к Мэдфорд Гэпу.
   — Судя по всему, это не главный перекресток, — Сэвэдж проехал дальше. — Здесь. Ага. Вот он.
   Возле светофора он повернул налево и стал подниматься по пологой извилистой дороге. Шесть месяцев назад грязь и снег на обочинах испугали его: как бы не встретились едущие навстречу автомобили — свернуть было некуда. Дорога была настолько узкой, что он рисковал быть опрокинутым к придорожным деревьям.
   Но сейчас, как и тогда, сверху не спустилась ни одна машина. Слава богу, что, как и полгода назад, грязная дорога была суха и укатана. А в дневном свете он видел, куда свернуть, если бы кто-нибудь и поехал наперерез.
   Он проехал крутой поворот, вывернув к одиноким домишкам, опоясанным густым лесом.
   — Ну, Рэйчел, сейчас ты увидишь. Такое необычное здание… В нем намешано столько стилей. И тянется примерно на пятую часть мили.
   Он перевалил за гребень горы, завернул за скалу и нажал на тормоз, почувствовав, как ремень безопасности впился в грудь. “Таурус” занесло.
   Он смотрел, не веря глазам.
   Дорога закончилась. Дальше за ней ничего не было. Только валуны и яркие, как игрушки, деревья.
   — Что?
   — Ты снова поехал не по той дороге, — сказал Акира.
   — Нет. Это именно та дорога. — День против ночи. Ты не можешь быть уверен на сто процентов. Попробуй еще разок. Сэвэдж попробовал.
   А когда перепробовал все дороги, сворачивающие налево после Мэдфорд Гэпа, остановился у придорожной таверны.
   Возле входа стояла компания мужчин. Они поправляли шляпы и кепки и сплевывали на дорогу коричневую от жевательного табака слюну.
   — Эй, как добраться до Мэдфорд Гэпского Горного Приюта? — спросил у них Сэвэдж.
   — Горного Приюта? — Сухопарый мужик прищурился. — Никогда о такой хреновине не слышал.

9

   Сэвэдж гнал машину, чувствуя необходимость бежать отсюда как можно быстрее. Видя перед собой лишь щербатую белую полосу деревенской дороги, он не замечал ярких цветов — оранжевого, красного и желтого — деревьев на возвышающихся по бокам склонах.
   — Но ведь он был тут! — Сэвэдж прибавил скорость. — Мы с Акирой оба его видели. Мы ведь там спали. Ели. Проводили Камичи по всем коридорам! Жили там три дня и три ночи!
   — Такой старый, — произнес Акира. — Канделябры в виде фургонных колес. Древняя лестница. Я до сих пор чувствую залах плесени в вестибюле. И дыма в огромной гостиной на первом этаже.
   — Но его здесь нет, — сказала Рэйчел. “Таурус” проскрежетал шинами на повороте. Сражаясь с рулем, Сэвэдж внезапно понял, что выдает больше семидесяти миль в час. Он ослабил давление ноги на педаль газа. За голым склоном — на котором красовалась табличка: НЕ ПОПАДИТЕ ПОД ОБВАЛ — он увидел заброшенную бензоколонку со скрипящей на ветру вывеской, выбитыми стеклами и вывернул с дороги, остановившись на бетонных постаментах, на которых раньше находились колонки.
   — Мы расспросили дюжину самых разных людей. — Хотя Сэвэдж больше не вел автомобиль, он все еще крепко сжимал руками руль. — И ни один из них не понял, что за место мы имеем в виду.
   Он задыхался. Рывком распахнув дверцу, он выскочил из автомобиля, жадно втянув в легкие свежий воздух.
   Рядом моментально очутились Акира и Рэйчел.
   — И ведь это не какой-то там задрипанный отелишка, находящийся в миллионе километров от Мэдфорд Гэпа, так далеко, что старожилы могли о нем не знать. — Сэвэдж смотрел на обрывы за бензоколонкой, но его мозг был слишком занят другими мыслями, и он попросту их не замечал. — Это местная приманка для туристов, и Мэдфорд Гэп является частью его названия.
   — Мы проверили каждую из дорог, ведущих на вершину горы, — сказал Акира.
   — И даже прокатились назад по той дороге, по которой — ты в этом уверен — вы ехали шесть месяцев назад, — проговорила Рэйчел. — Обследовали деревья на тот случай, если в этих местах был пожар. Обгорелых останков не обнаружили. А полгода для леса — не срок, он бы не смог с такой скоростью вырасти.
   — Да, — сказал Сэвэдж. — Лес не мог бы замаскировать даже небольшую избушку, не говоря об огромном отеле. Да и пожар для местного населения стал бы притчей для чесания языками на многие годы. Но даже если бы пожар и произошел, он не смог бы высушить озеро возле гостиницы. Но ведь и озера никакого нет!
   — И все-таки мы уверены, что и отель, и озеро там находились, — произнес Акира.
   — Уверены? — переспросил Сэвэдж. — Так же, как и то, что видели друг друга мертвыми? Но мы ведь живы.
   — А… — Акира замялся. — Горного Приюта никогда не существовало в природе.
   Сэвэдж, кивнув, выдохнул воздух.
   — Я чувствую, словно… словно то, что описал ночью в отеле. Жамэ вю. Нет ничего настоящего. Я не могу доверять собственным ощущениям. Будто с ума схожу.
   — Что с нами происходит? — спросил Акира.
   — И произошло. И где? И почему? — Сэвэдж скривился.
   — Идите дальше по своим же следам, — сказала Рэйчел. — Куда вас отправили отсюда?
   — В больницу, — откликнулся Сэвэдж.
   — Моя находилась в Хэррисбурге, — сказал Акира. — В ста милях отсюда к югу. Везли на вертолете.
   — Хэррисбурге? — Сэвэдж почувствовал, как онемели его руки. — Ты никогда об этом не говорил…
   — Да мне просто в голову не приходило. Что ты так смотришь? Только не вздумай сказать, что тебя и туда тоже везли по воздуху…
   — А врач был, случайно, не блондином?
   — Блондином.
   — А веснушки?
   — А очки?
   — И звали его.?..
   — Хэмилтон.
   — Черт, — сказал Сэвэдж. Они снова сели в машину.

10

   — Что она там копается? — спросил Акира.
   — Всего десять минут. — Когда Сэвэдж не смог отыскать места для парковки, он выпустил Рэйчел из машины. А сам стал кружить, объезжая квартал по часовой стрелке. И, несмотря на заверения Акиры, что прошло не так много времени, потребность Сэвэджа в защите Рэйчел — спаянная с растущим к ней расположением — заставляла его нервничать по поводу ее отсутствия.
   Полдень. Машин становится все больше и больше. Сэвэдж доехал до перекрестка, повернул направо и выпрямился в водительском кресле, указывая пальцем.
   — Ага, — сказал Акира. — Вот и она. Отлично. Почувствовав облегчение, Сэвэдж смотрел, как Рэйчел выбежала их Хэррисбургского библиотечного фонда, заметила “таурус” и, быстро подскочив, забралась в салон. Он тут же снялся с места.
   — Проверила телефонную книгу, — сказала она. — Вот фотокопия карты города. И список больниц в данном районе. Просто времени понадобилось чуть больше, чем ты рассчитывал. Их оказалось несколько. Ты уверен, что не помнишь названия той, в которой лежал?
   — Никто его не упоминал, — покачал головой Акира.
   — Но оно должно было быть отпечатано на простынях и халатах.
   — От демерола я ничего не соображал, — Сэвэдж пожал плечами. — Если название там и было, я его попросту не заметил.
   Акира просмотрел список и зачитал его Сэвэджу.
   — Общественная остеопатическая больница, Хэррисбургская больница, Хэррисбургская государственная больница.
   — Остеопатическая? — переспросил Сэвэдж. — Это что-то типа хиропрактической, да?
   — Нет, остеопатическая медицинская теория базируется на том утверждении, что большинство болезней происходит от давления стоящих не на тех местах костей и поврежденных мышц, — пояснил Акира.
   Сэвэдж подумал над этим изречением и покачал головой.
   — Давайте попытаемся…

11

   — Прошу прощения, сэр, — сказала пожилая женщина в приемной Хэррисбургской больницы, — но у нас в штате нет доктора Хэмилтона.
   — Пожалуйста, — нервно проговорил Сэвэдж, — проверьте еще разок.
   — Но я уже трижды проверяла. Компьютер показывает, что у нас нет никакого Хэмилтона.
   — Может быть, он и не состоит в штате больницы, — произнес Акира, — а занимается частной практикой, присылая сюда своих пациентов.
   — Такое, конечно, возможно… — неуверенно произнесла женщина в окошке справочного.
   — Нет, — отрезала Рэйчел.
   Сэвэдж с Акирой повернулись к ней.
   — Когда я проверяла телефонную книгу, то просмотрела практикующих частных врачей. Его в списке не было.
   — Значит, он работает в другой больнице, — сказал Акира.
   И сквозь запруженный народом вестибюль они направились к выходу.
   — Что меня действительно беспокоит, — пробормотала Рэйчел, — так это то, что доктора Хэмилтона и на белых страницах нет.
   — Значит, у него незарегистрированный номер телефона.
   — А зачем практикующему врачу тайный номер телефона?
   Двери с шипением разъехались в разные стороны.

12

   Очень полный мужчина в справочном окошке Хэррисбургской государственной больницы покачал головой, быстро пробежался по клавиатуре компьютера, взглянул на экран и поджал губы.
   — Неа. Нет такого Хэмилтона. Извините.
   — Но ведь это невозможно, — прошептал Сэвэдж.
   — После Мэдфорд Гэпа нет ничего невозможного, — заявил Акира.
   — Должно быть хоть какое-нибудь объяснение. — Сэвэджу внезапно пришло в голову: — Это произошло шесть месяцев назад. Значит, он мог оставить работу здесь, переехать в другой город и начать практиковать в другой больнице.
   — А как отыскать такую информацию? — спросила Рэйчел толстяка за конторкой.
   — Вам нужно поговорить с начальником отдела кадров. В компьютер заложены только имена врачей, работающих на данный момент.
   — А где?..
   Мужчина показал, как пройти в отдел кадров.
   — Вам лучше поторопиться. Сейчас почти пять. Они скоро закрываются.
   — Я проверю, — быстро сказал Акира, — Сэвэдж, позвони в отделы кадров остальных больниц.
   Японец помчался по коридору.
   Стараясь не налететь на запрудивших вестибюль больных, Сэвэдж кинулся к платным телефонам-автоматам на другом конце зала.
   — Встретимся здесь! — крикнула ему вдогонку Рэйчел.
   — А где?..
   — Поняла!
   Продолжая бег к телефонам, Сэвэдж услышал, как она нетерпеливо задала вопрос толстяку в справочном:
   — Как мне попасть в бизнес-офис?
   Сэвэджу стало интересно, зачем это ей. Но его занимало лишь то, что на данный момент все телефоны оказались занятыми. Он взглянул на часы: без шести пять. Встревоженный, он вытащил из кармана пригоршню мелочи, просмотрел список адресов и телефонов, которые ему дала Рэйчел, увидел, что какая-то женщина повесила трубку, и кинулся к аппарату. Нажимая кнопки, он оглядел вестибюль. Рэйчел ушла.

13

   Они сидели в кафе Хэррисбургской госбольницы, уставясь в чашки.
   — В отделе кадров мне сообщили, что за последние пять лет не был зарегистрирован ни один доктор Хэмилтон, — сказал Акира.
   — Зато в другой больнице доктор Хэмилтон все-таки был, — сказал Сэвэдж. Акира выпрямился.
   — Три года назад, — продолжил Сэвэдж. — Женщина. Пожилая. Умерла от сердечного приступа.
   Акира снова рухнул на спинку стула.
   — Похоже, что доктор Хэмилтон существует не больше, чем Мэдфорд Гэпский Горный Приют, — мрачно подытожил Сэвэдж.
   — Это неполный список несуществующих вещей и людей, — внезапно вступила в разговор Рэйчел. — Вы, конечно, можете считать себя живыми, но на самом деле вас нет.
   — О чем это ты? — удивился Акира.
   — По крайней мере, если принимать во внимание Хэррисбургские больницы. Я зашла в бизнес-офис. Пока они проверяли мой запрос, я позвонила в другую больницу, чтобы не терять времени — до его закрытия, как вы помните, оставалось совсем немного. И там попросила выдать мне необходимую информацию.