— Я жил в месте, называвшемся Бринер.
   — Звучит красиво.
   — Это было красивое место — в Северной Шотландии, недалеко от моря и окруженное горами.
   — Было? — переспросила она.
   — Его захватили англичане, вместе со всем имуществом и землями, которые должны принадлежать моему сыну. Мне нечего предложить ни тебе, ни детям, ни даже моей сестре.
   — О, нет… — Фэнси подошла к нему. — У тебя есть многое.
   Йэн усмехнулся.
   — Возможно, ты и права. Похоже, я становлюсь заправским фермером, наездником и учителем.
   — Как ты… — Она запнулась. — Должно быть, к этому трудно привыкнуть. Ведь ты был лордом. Он пожал плечами:
   — Титул был мне безразличен, но мне действительно жаль, что его отняли у моей семьи, моих… наследников. Он принадлежал нашему клану веками. — Поколебавшись, Йэн добавил: — Я никогда не хотел быть лордом. Я любил книги. Годы, проведенные в Эдинбургском университете, были лучшей порой моей жизни.
   Его взгляд остановился на ней, и он продолжил:
   — Фэнси, ты знаешь, почему я должен уехать. Не потому, что я скучаю по Шотландии. Да, мне не хватает моря, гор, водопадов. Я тоскую по семье и друзьям. Думаю, что так будет всегда. Но здесь, в Мэриленде, я встретил нечто прекрасное. И уехав, буду очень скучать по этой земле.
   Фэнси с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. Между ними, казалось, разверзлась пропасть. Он решил остаться здесь на год потому, что так велела его честь, потому, что — ради собственной выгоды — Фэнси женила его на себе. Он никогда не говорил, что любит ее и хотел бы остаться. Он признался лишь, что будет скучать по этой земле, и, несмотря на его уверения, она слышала боль в его голосе, когда он говорил о Шотландии.
   — Фэнси?
   Наверное, ее мысли отразились на ее лице, потому что Йэн шагнул к ней и заключил в объятия. Несколько секунд он стоял, прижав ее к себе и гладя шелковистые волосы. Затем он резко отстранился.
   — Не знаю, сколько я смогу это выдержать. Я хочу быть с тобой, но мое будущее неясно. Англичане убьют меня, если найдут в Шотландии.
   Фэнси постоянно спрашивала себя, не посылает ли его на верную смерть. Она не вынесла бы этого. Узнает ли она когда-нибудь, что с ним случится? Права ли она, заставляя его вернуться? Она была бессильна против владевшего им рока.
   — Ты согласишься уйти со мной к индейцам? — внезапно спросила она, хватаясь за эту возможность, как утопающий за соломинку. — Там мы будем жить в безопасности.
   — И всю жизнь скрываться, как твой отец? — мягко спросил он. — Твой муж хотел, чтобы эта земля досталась тебе и твоим детям. А я всегда буду думать о Кэти.
   Фэнси задрожала. Она хотела слишком многого, больше, чем он мог дать ей. Она хотела владеть его сердцем. Она выпрямилась.
   — Тебе лучше идти, — сказала она, отвернувшись. Ей не хотелось, чтобы он видел ее слезы.
   Она услышала звук его шагов и стук захлопнувшейся двери. Подойдя к окну, она проводила его взглядом. Он не оглядывался.
   Но она знала, что Йэн оглядывается в прошлое, оставшееся в Шотландии. Он жил ради того момента, когда сможет вернуться на родину. Она не могла обвинять его в этом. Его сестра была беспомощным ребенком, как Эми или Ноэль. Если бы у нее отняли одного из ее детей, она бы искала их всю жизнь.
   А если бы кто-то попытался остановить ее, независимо от причины такого поступка, она бы возненавидела его. Фэнси не хотела однажды увидеть ненависть в его глазах — ненависть за то, что она удерживает его здесь.
   Отвернувшись от окна, Фэнси пошла в свою комнату. Однако она знала, что не уснет до утра.

20.

   Йэн кормил лошадей в одном из паддоков, когда ноздри его уловили легкий цветочный аромат и он понял, что пришла Фэнси. Возможно, он почувствовал ее присутствие не из-за ее духов, а благодаря инстинкту.
   После визита Роберта прошло два дня, и все это время она сохраняла холодность по отношению к нему и избегала оставаться с ним наедине. Хотя он и тосковал по ней, но понимал, что Фэнси права.
   Но сейчас ему потребовалось все его самообладание, чтобы не сжать ее в объятиях и не увлечь в свою комнату.
   Он не хотел отпускать ее одну в Честертон, хотя понимал, что она должна ехать. Отца Уинфри необходимо было предупредить.
   Йэн медленно обернулся и увидел, что Фэнси наблюдает за ним. Интересно, сколько времени она здесь слушает, как он мелет всякую чепуху лошадям, насыпая овса в их стойла. Он почувствовал, что краснеет под ее взглядом.
   На Фэнси была поношенная, но красивая амазонка цвета янтаря, которая удивительно шла к ее светло-карим глазам. Платье было простым, но великолепно сидело на стройной фигуре. В платье и шляпке, завязанной лентами под подбородком, Фэнси была необыкновенно хороша.
   Увидев, как пристально он изучает ее, она смутилась.
   — У меня всего одно дорожное платье.
   — Мне оно нравится, — заключил он. Оно ему слишком нравилось.
   Йэн вновь повернулся к лошади, с ненужной тщательностью проводя щеткой по ее гриве. Он опасался, что его глаза выдадут глубину его влечения к ней. Он не спал всю ночь, мечтая о ней, и боялся, что не сможет сдержаться, когда она была так близко.
   — Ты оседлаешь ее для меня? — ровным голосом спросила Фэнси.
   Он вновь посмотрел на нее, намеренно остановив взгляд на платье.
   — Я не хочу отпускать тебя в Честертон одну, — вырвалось у него, и в тот же миг он понял, что все испортил. Ее подбородок решительно вскинулся, в глазах сверкнули искры, а спина выпрямилась, словно в ней был стальной стержень.
   Она со спокойным достоинством взирала на него, и он спросил себя, куда пропала ее обычная мягкость. Она выглядела потрясающе, готовая вступить в борьбу с любым, кто осмелится встать у нее на пути.
   — Тогда я оседлаю ее сама, — сказала Фэнси, направляясь за седлом.
   — Я оседлаю, — откликнулся Йэн, — и Принца тоже. Я поеду с тобой.
   — Нет, — ответила она. — Ты обещал научить Ноэля стрелять, и вчера он расстроился, когда у тебя не нашлось на это времени. Кроме того, нужно закончить посадку табака и объездить лошадей.
   Он почувствовал, как в нем закипает гнев. Впервые Фэнси обращалась с ним, как… со своей собственностью.
   — Я попрошу Тима остаться, — настаивал он. Фэнси покачала головой:
   — Он сказал, что должен помочь отцу, и потом… — Она немного нахмурилась. — Я боюсь, что Роберт может подослать еще кого-нибудь, чтобы навредить ферме. Я беспокоюсь о лошадях.
   Он не мог спорить с ней, признавая ее правоту, но все же…
   — Я не хочу, чтобы ты ехала одна, — упрямо повторил он.
   — Йэн… — Ее взгляд смягчился, но голос оставался серьезным. — Когда ты уедешь, я буду ездить в город и на аукционы одна. Мне лучше начать самой заботиться о себе.
   Йэн замолчал, застигнутый врасплох. Она была права. Какой смысл оберегать ее от остального мира, когда он уедет через несколько дней? Однако желание — нет, потребность защитить ее росла в нем с каждой минутой.
   — Со мной все будет в порядке, правда, — пообещала Фэнси. — И к вечеру я вернусь.
   — По крайней мере возьми коляску. Я не хочу, чтобы ты весь путь провела в седле.
   Она посмотрела на него долгим, задумчивым взглядом и спокойно ответила:
   — Она лишь задержит меня.
   Йэн понял, что проиграл. Его словно ударили. Конечно, он не мог указывать ей, что делать. Несмотря на формальный брак, он был для нее каторжником, которого купил ее муж. Он не был ее настоящим мужем и не мог настаивать на своем.
   — Как хочешь, — сухо сказал Йэн и прошел мимо нее за седлом для лошади.
   Седлая кобылу, он убеждал себя, что с Фэнси ничего не случится. Она была прекрасной наездницей, а дорога в Честертон достаточно оживленная. Однако его не покидало беспокойство, причины которого он не мог объяснить. Конечно, он отпускал ее одну не в трущобы Эдинбурга темной ночью, а Марш, вероятно, все еще зализывает раны. Кроме того, ее деверь никогда не угрожал Фэнси физической расправой.
   — Йэн, — позвала она, нарушая молчание. Он повернулся, надеясь, что она передумала.
   — Когда ты возьмешь Ноэля на охоту…
   — Да? — Он постарался скрыть разочарование в голосе.
   — Он любит животных, но он так хочет походить на тебя во всем. Возможность научиться у тебя стрелять воодушевляет его, но реальность…
   Он понял, что она пыталась сказать. Охота была необходимостью; мужчина учился охотиться, чтобы добывать пищу для своей семьи и защищать свои владения. Но он помнил свою первую охоту, помнил, как радостное возбуждение сменилось грустью, когда пролилась первая кровь. Охота была обычаем, хотя и кровавым.
   — Сегодня мы попробуем стрелять в цель, — заверил он ее. — Ноэль должен уметь держать в руках мушкет.
   Ее лицо осветила искренняя улыбка, словно он сказал нечто чрезвычайно приятное.
   Йэн неохотно помог Фэнси сесть в седло и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.
* * *
   После завтрака Йэн оседлал двух лошадей, Принца и мерина по кличке Тукаху, названного в честь ручья, протекающего в лесу неподалеку. Ноэль ловил каждое его движение. Йэн помог мальчику взобраться в седло, с одобрением подмечая прирожденную ловкость и уверенность, с которыми Ноэль взял поводья и устроился на спине животного.
   Они направились в тихое место в лесу, где Ноэль сам спрыгнул на землю. Держа в руке мушкет, Йэн тоже спешился. Он взял с собой несколько кусков бумаги, один из которых прикрепил к дереву.
   — Твой отец показывал тебе, как заряжать мушкет?
   — Нет, но я видел, как он это делает.
   — Во-первых, запомни, что нужно быть очень осторожным. Мушкет должен быть чистым, а порох — сухим.
   Он отдал оружие Ноэлю и показал, как нужно его держать.
   — Когда ты делаешь выстрел, — объяснил он, — оружие сильно отдает назад, как молодой жеребец, которого седлают в первый раз.
   Ноэль серьезно кивнул, и Йэн показал, как заряжать мушкет.
   Мушкет был ростом с Ноэля, и мальчику было нелегко управляться с ним. Йэн мысленно улыбнулся, видя, как серьезно и старательно он выполняет каждое его указание, стремясь научиться тому, что должен уметь каждый мужчина.
   Он передал Ноэлю заряд пороха.
   — Держи его и открывай зубами.
   Ноэль все выполнил, но немного пороха попало ему в нос, и он громко чихнул. Весь оставшийся порох взмыл легким облачком и осел на траве.
   Мальчик покраснел от смущения и собственной неловкости.
   — В первый раз со мной случилось то же самое, — успокоил его Йэн. Он протянул Ноэлю другой заряд. — Надкусывай не так сильно.
   На этот раз Ноэль был гораздо осторожнее и под наблюдением Йэна зарядил оружие.
   — Прижми мушкет крепче, тогда отдача будет не такой сильной. Лучше всего лечь и положить мушкет на плечо. Ноэль нахмурился.
   — Как можно стрелять по цели, лежа на земле?
   — Ты уверен, что хочешь стрелять по цели? — Настал момент задать этот вопрос.
   Ноэль посерьезнел и задумался. Йэн был глубоко тронут, когда семилетний мальчуган поднял на него глаза и сказал слова, которые сделали бы честь любому взрослому мужчине:
   — Не думаю, что мне когда-нибудь захочется выстрелить по цели. Но я знаю, что однажды мне придется это сделать, и я хочу сделать это правильно. Я не хочу причинять животным страдания.
   Йэн почувствовал такую гордость, словно Ноэль был его сыном. Ему пришло в голову, что за последние недели у него было много поводов гордиться Ноэлем и Эми.
   Однако Ноэлю было присуще инстинктивное сострадание ко всему живому, которое заставило Йэна пересмотреть свое отношение к жизни и растопило его сердце. Сегодня Ноэль не искал приключения, а стремился познать то, что он считал необходимым, несмотря на боль, которую это познание может принести.
   Ноэль Марш вырастет прекрасным человеком.
   Однако сейчас он был маленьким мальчиком, и в его глазах Йэн читал сотни вопросов, на которые был не в состоянии ответить.
   Вместо этого он подвел Ноэля к поваленному дереву.
   — Ложись и целься.
   Ноэль послушно лег на живот и приподнялся на локтях. Йэн положил мушкет на его плечо и сказал Ноэлю целиться в лист бумаги, раскачивающийся на дереве.
   — Запомни, — предостерег он, — после выстрела будет отдача. Будь готов к этому.
   Ноэль нажал на курок и тотчас перекатился на бок от сильного удара в плечо. Но он сразу вскочил на ноги и поднял мушкет.
   Йэн молча дал ему другой заряд, и Ноэль надкусил его, высыпал порох в ствол, вложил пулю в дуло и вновь лег на землю.
   — Хорошо, — кивнул Йэн и вдруг осекся. Мысленно он вновь оказался в Каллодене, увидел гарь и дым, свои обожженные черные пальцы. Он стрелял и стрелял, вновь и вновь заряжая мушкет, а вокруг него падали его родственники и друзья, орошая кровью поле битвы. Картина сражения предстала перед его глазами словно наяву.
   — Йэн?
   Очнувшись, Йэн посмотрел на озадаченного мальчика.
   — Попробуй снова, — сказал он, отгоняя воспоминания туда, где им и следовало быть: в самый темный уголок души.
   Ноэль оперся о бревно, аккуратно прицелился и спустил курок. Воздух наполнил запах серы, а над стволом мушкета поднялась белая струйка дыма. Мальчик остался лежать в том же положении, хотя мушкет снова сильно ударил его в плечо.
   Йэн смотрел, как Ноэль три раза перезарядил мушкет, прицелился, выстрелил и, наконец попав в бумажную мишень, торжествующе вскрикнул.
   — У тебя меткий глаз, Ноэль, — похвалил его Йэн. — Мы вернемся сюда через несколько дней и потренируемся снова.
   Ноэль кивнул и передал оружие Йэну.
   — Спасибо, — просто сказал он.
   Наклонившись, Йэн убрал с загорелого лба мальчика непокорную прядь каштановых волос. Ноэль улыбнулся, и вместе они вернулись к лошадям.
* * *
   Фэнси не собиралась задерживаться в Честертоне дольше, чем необходимо. Она заехала в мэрию и обнаружила, что отец Уинфри еще не зарегистрировал брак. Затем она нанесла короткий визит жене священника и была разочарована, когда добрая женщина сообщила, что не знает, где преподобный отец и как с ним можно связаться. Он должен был вернуться на следующий день, но приходские дела могли задержать его.
   Направляясь к конторе Дугласа Тернера, Фэнси с некоторым удовлетворением подумала, что раз она не может найти отца Уинфри, то это не удастся и Роберту. Эта мысль немного утешила ее.
   Тернер сердечно встретил ее.
   — Миссис Марш! Как я рад видеть вас в добром здравии. — Проводив ее в свой кабинет, он галантно усадил ее в кресло с высокой спинкой, затем занял свое место за письменным столом. — Что я могу сделать для вас сегодня?
   — Эти бумаги, которые вы дали мне, — начала Фэнси. — Закладная. Она пропала. Улыбка исчезла с его губ.
   — У вас неприятности с этим парнем?
   — Нет, нет, — она покачала головой. — По правде говоря, он выкупил свою свободу и согласился остаться с нами по своей воле.
   Глубокие складки на лбу усилили выражение озабоченности на лице юриста.
   — Было ли это обдуманно?
   — Так хотел Джон, — сказала Фэнси. — Йэн уже начал учить нас читать. Он прекрасный наездник и работал не покладая рук в поле, чтобы вовремя посадить табак, и…
   Тернер выжидающе поднял брови:
   —И?..
   — Я вышла за него замуж.
   Почтенный джентльмен вскочил и тут же рухнул обратно в кресло. От удивления он не сразу смог заговорить:
   — Вы… вышли за него замуж?!
   Она кивнула, сделав глубокий вдох.
   — Я… мы… Мы подумали, что Роберт может причинить нам неприятности. Мой деверь хочет отобрать у меня ферму, считая, что земли и лошади должны принадлежать ему. Он угрожал мне распустить слухи о том, что я распутница, если я не продам ему закладную Йэна. Он даже подослал ко мне шерифа с угрозами, что общество не потерпит присутствия Йэна на ферме.
   — Понимаю. — Тернер помолчал, взвешивая услышанное. — Когда состоялась свадьба?
   — Около двух недель назад. Службу провел Руфус Уинфри, приходский методистский священник. При церемонии присутствовали двое свидетелей.
   — Понятно, — еще не придя в себя, повторил адвокат.
   Фэнси сознавала, что ему нелегко свыкнуться с этой мыслью. Знала она также, что его беспокоило то, что Йэн был каторжником, осужденным за измену, а не сам факт скоропалительного повторного замужества. В колониальном обществе женщины зависели от мужчин. Если у них не было взрослых детей, которые бы им помогали, они вынуждены были как можно скорее находить новых мужей.
   Фэнси возмущал такой порядок вещей, но она была вынуждена подчиняться ему. С тех пор как ей исполнилось пятнадцать лет, о ней заботился Джон, отгородив от остального мира. Потом Джон умер и оставил ее наедине с серьезными проблемами, включая и каторжника-чужестранца. Даже если бы Йэн хотел остаться с ней, ей все равно пришлось бы бороться за свою независимость. Она не хотела снова стать уязвимой. Никогда.
   Фэнси стиснула руки на коленях.
   Тернер, казалось, медленно приходил в себя. С озадаченным видом он спросил:
   — О чем вы тогда беспокоитесь? Если ваш… м-м… новый муж такой способный…
   — Вчера наше табачное поле сгорело дотла. Удивление Тернера сменилось шоком. Он широко раскрыл глаза.
   — Пожар был неслучайным, — добавила она. — Огонь занялся сразу в двух местах, далеко от дома. После пожара я обнаружила, что бумаги Йэна, подписанные мной, пропали.
   Она знала, что ответит Тернер, к какому выводу он немедленно придет.
   — Рассматривали ли вы возможность того, что табак был подожжен… вашим мужем? — осторожно спросил он.
   — Нет, — ограничилась она лаконичным ответом. К его чести, он не стал упрекать или предостерегать ее, а просто спросил:
   — Тогда кто, по вашему мнению, устроил пожар?
   — Роберт, — уверенно ответила она. Брови Тернера сошлись на переносице. Он напряженно размышлял.
   — Это серьезное обвинение против такого человека, как Роберт Марш.
   Сердце Фэнси упало. Если Роберт подкупил и Тернера… Однако она не собиралась сдаваться.
   — Роберт говорит, что Джон хотел отдать ферму ему, — продолжала она. — Я знаю, что Джон никогда бы так не поступил. Он не доверял брату.
   Поколебавшись, Тернер кивнул:
   — Я знаю, что это так. Джон говорил об этом несколько раз. И он тревожился за вас.
   — Можете ли вы помочь мне?
   Она видела, как чувство долга борется в нем с нежеланием ввязываться в войну с таким могущественным человеком, как Роберт Марш. Фэнси должна была признать, что просила у него слишком многого. Если он возьмет сторону неизвестного шотландского каторжника, его положению в обществе угрожает серьезная опасность.
   Наконец Тернер решился. Задумчиво глядя на нее, он сказал:
   — Я бы хотел встретиться с вашим шотландцем.
   — Уверена, что он с радостью познакомится с вами, — заверила Фэнси адвоката. — Он хотел поехать со мной сегодня, но мы не могли оставить ферму без присмотра — после этого пожара. Но не могли бы вы сделать что-нибудь для меня… для нас сейчас?
   Подумав с минуту, Тернер кивнул.
   — Я напишу заявление, в котором вы клянетесь, что ваш муж выкупил у вас свою закладную. Что касается вашего брака… Я бы посоветовал вам получить копию брачного свидетельства или пожениться снова. Если вы абсолютно уверены… — Он запнулся. Очевидно, он все еще сомневался в обдуманности подобного шага.
   — Спасибо, — поблагодарила она. — Сколько времени вам потребуется, чтобы подготовить заявление?
   — Я напишу его прямо сейчас. — Юрист открыл ящик стола и вынул лист бумаги. Обмакнув перо в чернила, он начал писать.
   Фэнси с трудом сдерживала нетерпение, ожидая, когда документ будет готов. Закончив, адвокат слегка подул на бумагу, чтобы высохли чернила, и пробежал текст глазами.
   — Я прочитаю его вам, — предложил он.
   — Благодарю вас, но я умею читать, — гордо заявила Фэнси.
   Тернер без возражений протянул ей письмо. Фэнси взглянула на него, и уверенности у нее поубавилось. Она увидела несколько знакомых слов, однако смысл большинства был ей неведом. Сколько же времени пройдет, прежде чем она сможет читать документы, подобные тому, что держит в руках?
   Тернер, казалось, понял, в чем загвоздка. Он встал позади нее и громко прочитал весь текст, и Фэнси внимательно водила глазами по строчкам, выхватывая знакомые слова. Длинные слова она не разобрала, но поняла достаточно и убедилась, что он выполнил ее просьбу.
   Взяв у него перо, она подписала заявление там, где он показал. Закончив, она подержала документ в руках и вернула Тернеру.
   — Я прослежу за регистрацией брака, — любезно пообещал адвокат, вернувшись за свой стол. — И привезите ко мне шотландца.
   Фэнси посмотрела ему прямо в глаза, но увидела в них лишь заботу о ее судьбе.
   — Обязательно, — сказала она. — Спасибо вам.
   Идя сюда, она беспокоилась, поможет ли прошлая дружба Дугласа Тернера с Джоном и преданность ей преодолеть страх перед Робертом. Но Фэнси покидала контору юриста с легким сердцем, уверенная, что этому человеку можно доверять.
   Тернер помог ей взобраться в седло, и Фэнси направилась домой. Ее переполняла гордость за себя. Она съездила в Честертон одна. Она выполнила намеченные дела, ее серьезно воспринял Дуглас Тернер, почтенный и уважаемый юрист, и, что более важно, она чувствовала, что теперь у нее есть союзник в борьбе против Роберта.
   Фэнси спешила домой, чтобы поделиться радостной новостью с Йэном. Она уже забыла о своем намерении держать дистанцию в их отношениях.
* * *
   Объезжая в загоне Грея, Йэн чувствовал мощь, исходящую от жеребца. Он пригнулся к шее скакуна, прося увеличить скорость бега, и тот мгновенно откликнулся. Жеребец был быстрым, как ветер, и Йэну казалось, что они летят, не касаясь земли.
   Довольный достигнутым результатом, он начал понемногу натягивать поводья, и жеребец перешел с галопа на аллюр, на рысь и наконец на шаг. Йэн ласково потрепал его по шее.
   — Хороший мальчик, — похвалил его он. Жеребец помотал головой, словно воспринимая похвалу как должное.
   Йэн не останавливал скакуна, давая ему время остыть после быстрого бега. Минутная радость от быстрой езды прошла, уступая напряженному ожиданию. Он хотел, чтобы Фэнси быстрее приехала, хотя и понимал, что она вернется не раньше заката. После ее отъезда он не находил себе места от тревоги. Его снедало беспокойство, когда он учил Ноэля стрелять, когда сажал табак с Тимом Уоллесом, когда кормил лошадей. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не вскочить на коня и не броситься вслед за ней. Его останавливало лишь понимание правоты Фэнси. Он покинет ее, и ей придется самой заботиться о себе. До сих пор он не осознавал, как тяжело ему будет уехать, насколько важное место она и вся ее семья занимали в его сердце. Отъезд разобьет ему сердце, но в ночных кошмарах он все еще слышал голос сестры, зовущий на помощь. Она нуждалась в нем, и Йэн не мог не откликнуться на ее зов.
   Йэн собрался спешиться, когда услышал стук копыт на дороге. Повернувшись, он увидел восьмерых всадников, приближающихся к дому.
   Когда они подъехали ближе, он узнал среди них человека, приезжавшего на ферму несколько недель назад. Шериф Вон. А рядом с ним скакал Роберт Марш.
   Сердце кольнуло недоброе предчувствие. Йэн направил лошадь к воротам загона и выехал навстречу всадникам. Он не думал о побеге, хотя и знал, что никому из них не под силу будет догнать Грея. Йэн стиснул зубы. Он не станет убегать от негодяев, подобных Роберту Маршу.
   Он ни за что не оставит свою семью… да, свою семью перед лицом грозящей им опасности.
   Они были уже достаточно близко, и Йэн увидел, как шериф повернулся к своим людям и показал на него.
   Один из его помощников вытащил пистолет и прицелился прямо в Йена.
   Сохраняя самообладание, Йэн спросил:
   — Чего вы хотите?
   В этот момент Марш, пришпорив лошадь, выехал вперед. Йэн усмехнулся, увидев его лицо — в ссадинах и кровоподтеках от его кулаков.
   — Тебя, — ответил Марш.
   — Ты не имеешь права здесь находиться, Марш.
   — Для тебя я мистер Марш, — огрызнулся Роберт.
   Уголком глаза Йэн заметил Фортуну, выглянувшую на крыльцо. За ней стоял Ноэль… Черт возьми, в руках у него был отцовский мушкет. Стараясь не привлекать внимания вооруженных всадников, Йэн сделал Ноэлю знак опустить мушкет.
   Но Ноэль или не увидел поданного знака, или поднял мушкет, стремясь защитить Йэна.
   О боже, нет…
   Один из всадников заметил оружие в руках мальчика и что-то крикнул остальным. Все повернулись в его сторону. Кто-то вскинул ружье и выстрелил, прежде чем Йэн успел закричать.
   Он с ужасом увидел, как Ноэль уронил мушкет и упал на колени. На его рубашке расплывалось кровавое пятно.
   — Мерзавец!
   Йэн спрыгнул с лошади и бросился к мальчику. Он не обратил внимания на пса, стремглав кинувшегося на обидчика Ноэля. Но тот ударом ружья отбросил бедолагу. От сильного удара Счастливчик взвизгнул и затих.
   — Взять его! — услышал Йэн команду шерифа, но продолжал бежать к Ноэлю.
   Раздался выстрел, и пуля поразила его в бок. Он покачнулся, и в следующий момент его пронзила острая, обжигающая боль. Он пытался бежать дальше, но ноги не слушались его. Глаза застилал туман, скрывший от него истекающего кровью мальчика и бледные, злые лица, склонившиеся над ним. Тьма поглотила его.

21.

   По мере приближения к ферме Фэнси все сильнее чувствовала усталость лошади. Она тоже была крайне утомлена. Ее недавнее упоение успешной поездкой сменилось безмерной усталостью. Она плохо спала несколько ночей, и сейчас то и дело клевала носом, просыпаясь в последний момент, едва удерживаясь в седле.