Майкл Резник
Вальпургия III

   Как и всегда, посвящается Кэрол, а также Барри Мальзбергу — самому оклеветанному и самому непонятому писателю своего поколения, и — как это всегда бывает — толковому и славному.

ПРОЛОГ

   И в зле есть капля доброты.
   Шекспир
 
   Каждое зло, которому мы даем отпор, благодетельно.
   Эмерсон
 
   Все наши величайшие беды проистекают от нас самих.
   Руссо
 
   Но они все оказались не правы.
 
   Нет достойного объяснения злу. Надо рассматривать его как необходимую часть порядка Вселенной. Игнорировать зло — глупо, проклинать его — бессмысленно.
   Моэм
 
   Вот он ближе прочих подошел к истине.
 
   Зло — само себе судья, оно же лишает смысла такие понятия, как власть, удовольствия, богатство.
   Конрад Бланд
 
   Этот действительно знал, что говорит, но, впрочем, как же иначе… Ведь он сгноил одиннадцать миллионов в концентрационных лагерях Пилора IX в период краткого правления императора Юстасия-Безумного.
   Он уничтожил семнадцать миллионов на планете Борига II с такой изощренной жестокостью, в сравнении с которой газовые камеры «третьего рейха» могли показаться невинными детскими забавами.
   Он вырезал пять миллионов женщин и детей на Новой Родезии.
   Он убил три тысячи семнадцать человек на Кембрии III, и для каждой своей жертвы находил все новые и новые способы умерщвления, проявляя невероятную извращенность и изобретательность.
   Он изобрел пытки, от которых отказалась даже орошенная кровью Спика VI, восставшая против Республики.
   Никто и никогда не видел его портрета — ни на голограммах, ни на видеодисках, ни на даже самых обычных фотографиях. Компьютерные банки данных не располагали ни отпечатками его пальцев, ни рисунком радужной оболочки глаз. И, несмотря на многочисленные попытки, так и не удалось выявить ни размеров его финансовой империи, ни принадлежавшей ему собственности. Даже планета, на которой он родился, была неизвестна. Тысячи служили ему, но выжили только семеро, и никто из этих семерых ни разу не видел его.
   Этого беглеца от закона звали Конрад Бланд, и в данный момент он находился в относительной безопасности.

Глава 1

   Если убили одного — вы убийца, если убили миллионы — вы завоеватель, если убиваете всех — вы бог.
Конрад Бланд

   Орест Мела проходил мимо змей, скорпионов, слонов и лемуров, мимо восьминогих регилианских антилоп, желеобразных веганских хищников и бронированных монстров, завезенных сюда со Спики. Он мельком глянул на это многообразие и искренне позавидовал тому, с какой легкостью вся эта живность приспосабливается к парниковому климату Серенгети — зоологической достопримечательности Терразанского сектора галактики.
   Он поднял было руку, собираясь стереть пот, градом кативший по полному рыхлому лицу, но вовремя опомнился. Ему вовсе не хотелось лишний раз привлекать внимание к маленькому дипломату, прикованному прочной цепочкой к запястью.
   Мела тщательно сверился с картой зоопарка. Необходимый ему птичий заповедник находился в восьми километрах отсюда. В другое время он бы наверняка решил немного прогуляться, но только не сейчас. В такую жару даже красоты Серенгети не могли соблазнить Мелу на подобный марш-бросок. И уж тем более не хотелось являться на деловую встречу мокрым и запыхавшимся. Он огляделся по сторонам и, заметив кибер-такси, взмахом руки остановил машину.
   Уже через несколько минут такси высадило его у заповедника — места проживания многих тысяч пернатых, собранных со всех концов Галактики. Предъявив билет Мела вступил под купол защитной сетки, натянутой над извилистой узкой дорожкой, которая петляла между вольерами, предоставляя любопытным возможность наблюдать за жизнью птиц в их естественной среде обитания. И все полтора километра недолгого путешествия он тщетно пытался притерпеться к резким непривычным запахам.
   Вскоре он вышел к маленькому летнему кафе, несколько неуместному и слишком будничному среди этого буйства растительности, пестрых красок, резких птичьих голосов. Круглая площадка, огороженная невысоким барьером, и ничего лишнего: деревянные столы, скамьи и бар-автомат. Да и народу немного: всего лишь четыре посетителя и дряхлый старик в засаленной униформе уборщика, медлительно копошившийся за дальним столиком.
   «Кто же из них?» — гадал про себя Мела, опускаясь за свободный столик. Двух парней он отвел сразу — слишком молоды. Женщина тоже мало подходила на эту роль, хотя окончательно сбрасывать ее со счетов не стоило. Оставался последний — высокий атлет с холодными серыми глазами и глубоким шрамом на левой щеке. На нем-то Мела и остановил свой выбор. Наблюдая за парнями, он краем глаза успел заметить, как порыв ветра сорвал со стола атлета пустой бумажный стаканчик. Расплескивая капельки сока, он закувыркался в воздухе, но коснуться земли так и не успел: скупым, расчетливым движением, не переставая вытирать губы салфеткой, гигант подхватил его на лету и снова поставил на стол.
   «Ну что ж, — подумал Мела, довольный собой, — кажется, я не ошибся». Он поколебался, прикидывая, как лучше затеять разговор с атлетом, но тот вдруг поднялся, потянулся с грацией дикой кошки и удалился, оставив Мелу в полном замешательстве. Усилием воли Мела подавил первый порыв кинуться за ним вдогонку и остался сидеть, терпеливо выжидая, что произойдет дальше. Через несколько минут двое юношей поднялись с мест и ушли, о чем-то весело болтая, а следом скрылась и женщина. Недоумевая, Мела огляделся по сторонам. Неужели его встреча срывается?
   И тут к столику подковылял старый уборщик.
   — Не возражаете, если я на минутку присяду здесь перевести дух, сэр? — продребезжал старикан. — От этой проклятой поденной работенки, сэр, в горле то и дело першит.
   — А не могли бы вы пересесть за другой столик? — раздраженно бросил Мела, даже не удостоив уборщика взглядом. — Я жду приятеля.
   — Положим, уже не ждете, — придвигая без спроса стул, уверенно заметил уборщик, и старческая хрипотца неожиданно исчезла, словно ее никогда и не было.
   Мела ошеломленно уставился на морщинистое лицо.
   — Джерико?! — выдавил он наконец. Уборщик кивнул.
   — Черт меня побери! — ошарашенно воскликнул Мела.
   — Ну что, перейдем к делу? — осведомился старик.
   — Как, прямо здесь? — хмуро спросил Мела, оглядываясь по сторонам.
   — Нам здесь никто не помешает, — заверил Джерико. — Я об этом позаботился.
   Мела с деланным равнодушием пожал плечами.
   — Вы что, специально выбрали для встречи этот мир? — поинтересовался он, кладя дипломат на стол и набирая кодовую комбинацию.
   — Просто мне еще не доводилось бывать в Серенгети.
   — Странно, — сказал Мела. — Ведь чтобы, так сказать, набить руку, лучшего места не найти. Здесь пока еще торгуют охотничьими лицензиями.
   — Я никогда не убиваю ради удовольствия, мистер Мела, — сухо заметил Джерико, пристально оглядывая собеседника.
   — Что ж, тогда к делу. — И Мела положил на стол несколько пухлых пакетов. — Вот это, — пояснил он, взяв упаковку с дискетами, — то, что он совершил. А это, — он положил руку на одиночную дискету, — содержит все, что мы знаем о нем лично. Здесь сведений набирается всего на две минуты чтения, и это за восемнадцать лет деятельности, — добавил он, многозначительно взглянув на Джерико. — Фактически мы до сих пор не имеем даже представления, мужчина это или женщина. В конце концов Конрад Бланд — всего лишь одно из его имен, но у него, несомненно, есть и другие.
   — Наверняка, — откликнулся Джерико, складывая руки на груди.
   — Вам, без сомнения, потребуется их все изучить, — сказал Мела, пододвигая дискеты через стол. — Я получил на вас временный допуск к этим документам, так что забирайте с собой.
   — Не надо, — отозвался Джерико, не делая ни малейшего движения.
   — Не надо? — изумился Мела. — Но здесь ведь все подробности о Новой Родезии, вся необходимая информация о Бориге, Квантосе, Пилоре и…
   — Мне совершенно безразлично, что там делал Бланд на Бориге и в других мирах, — равнодушно заметил Джерико.
   — Но позвольте, разве вас не интересует, что представляет собой человек, с которым вам придется иметь дело? — упорствовал Мела. Тяжело отдуваясь, он наконец сдался и позволил себе роскошь расслабиться. Он достал из кармана платок и тщательно отер потное лицо.
   — Судить — не мое дело, — возразил Джерико. — Вы хотите видеть его мертвым и платите мне гонорар. Для меня этого вполне достаточно. Я всего лишь послушный исполнитель.
   — Уточняю: вы профессиональный наемник, — холодно вставил Мела. — И мы наняли вас для ликвидации преступника, которого местные власти по тем или иным причинам не желают выдать Республике.
   Порыв ветерка принес резкий запах птичьего помета, и Мела брезгливо поморщился, прикрыв платком нос.
   — Кстати, о вас нам известно даже меньше, чем о нем, — намекнул он многозначительно.
   — Вполне достаточно того, что я на вашей стороне. — Джерико по-прежнему оставался невозмутимым.
   — Страшно представить, скольких из нас вы убили за прошедшие годы, — бросил Мела с горечью. — Мне лично отвратительна сама постановка вопроса: нанимать одного убийцу для казни другого.
   — Однако же вы здесь, — констатировал Джерико.
   — Не забывайте: я подчиненное лицо. У меня нет выбора — приказ есть приказ. Между прочим, Джерико — это ведь не настоящее ваше имя? — Хотя Мела и понимал, что спрашивать бесполезно, но просто не мог не полюбопытствовать.
   — Это имеет какое-нибудь значение?
   — В общем-то, нет, — признался Мела. — Хотя сдается, это просто кодовая кличка. Да и на самом деле вы гораздо моложе, чем кажетесь.
   Джерико молчал, бесстрастно глядя на собеседника. В его темных глазах, спрятавшихся под козырьком форменной кепки, невозможно было заметить каких-либо эмоций.
   С минуту Мела выжидал, затем озадаченно тряхнул головой.
   — Черт! — сказал он. — Признаться, я ожидал встретить кого-то более похожего на убийцу.
   — И на кого же, по-вашему, должен походить убийца? — тихо поинтересовался Джерико, вопросительно вскидывая бровь.
   — Вы прямо-таки сливаетесь с обстановкой, — продолжал настаивать Мела, поражаясь собственной горячности. — Средний рост, средний вес, никакого акцента. Сними с вас этот грим, и вы, наверно, окажетесь образцовым средним гражданином Республики из числа потомков земных колонистов.
   — Я настоятельно рекомендую вам перестать интересоваться моей внешностью, — довольно жестко предупредил Джерико. — Вы меня видите сегодня в первый и последний раз.
   — Но мне же необходимо знать ваш предполагаемый облик, чтобы предупредить наших людей на местах, — озадаченно пояснил Мела.
   — Поверьте, в этом нет необходимости, — мягко осадил его Джерико.
   — Но ведь планета окружена военным кордоном, — возразил Мела — Как же вы туда попадете?
   — Так же, как попал сюда, — сухо заметил Джерико — Кстати, вы напомнили мне, мистер Мела. На орбите вокруг Серенгети я засек семнадцать военных звездолетов Республики, и на поверхности планеты находится никак не меньше трехсот агентов. Совершенно очевидно, что они здесь не для вашей безопасности и уж тем более не для отражения реального или воображаемого нападения. — Какую-то секунду Джерико молчал, в упор глядя на Мелу. — Таким образом, мне остается предполагать, что они здесь для сбора информации обо мне, на тот случай, если вы вздумаете арестовать либо физически устранить меня по завершении нашей сделки. Должен предупредить: стоит кому-нибудь из граждан Республики вторгнуться в мои частные дела после этой нашей встречи, я буду рассматривать это как нарушение конфиденциальности. В таком случае я буду считать себя вправе расторгнуть контракт в одностороннем порядке. Сами понимаете, тогда ни о каком возврате гонорара и речи не может быть. Кстати, я надеюсь, вы не забыли принести его с собой?
   Мела торопливо кивнул, вынул из дипломата титановый цилиндрик и передал его Джерико. Тот отвинтил крышку, высыпал драгоценности на ладонь, мельком взглянул на переливчатые огоньки камней и снова спрятал в контейнер.
   — Почему бы вам не осмотреть камни повнимательнее? — с раздражением заметил Мела.
   — Мистер Мела, я не новичок и не собираюсь приступать к делу до тех пор, пока их не оценят эксперты и не переведут в валюту.
   — И сколько времени на это уйдет? — требовательно спросил Мела, стараясь перекрыть внезапно поднявшийся птичий гомон.
   — Гораздо меньше, чем вы предполагаете, — ответил Джерико уклончиво. — А теперь к делу. Мне надо кое-что знать о Бланде.
   — А у меня уже создалось впечатление, что вы не нуждаетесь в нашей информации, — колко заметил Мела.
   — Вся эта резня на планетах мне абсолютно безразлична, — сказал Джерико, переводя рассеянный взгляд с раскрасневшегося потного лица Мелы на ястреба, уносившего в когтях бившегося тукана. — Логика диктует, что, если бы Республика не потеряла огромное количество агентов, вы бы никогда не прибегли к моим услугам. Итак, сколько человек пытались убить Конрада Бланда и почему все они провалились?
   — Всего мы забросили двадцать три агента: пятнадцать одиночек и четыре группы по двое, — нехотя признал Мела. — И все исчезли без следа.
   — Кого конкретно?
   — Гордость нашей Республики, — не без самодовольства заметил Мела. — Включая и Райнхарда Гюнтерманна.
   — Прекрасная идея, — не без сарказма прокомментировал Джерико, — поручить Бланда старому, заезженному боевому коню.
   — Прошу прощения, — резко оборвал Мела, едва сдерживая возмущение. — Не забывайте, Гюнтерманн — герой битвы за Канфор VII.
   — В которой он принимал участие на флагмане огромной армады, — сухо вставил Джерико. — И ребенку ясно, мистер Мела: сумей флот добраться до Бланда, вы не обратились бы ко мне, а я бы не позволил вам себя разыскать.
   — Вы не позволили бы?.. — ошарашенно повторил Мела, так и не закончив фразы, и тут же невольно поморщился, когда порыв зловонного ветра напомнил ему, в каком месте приходится вести эти злосчастные переговоры.
   — Разумеется, — поддакнул Джерико. — Вот уже почти год, как я наблюдаю за вашими неуклюжими попытками выйти на меня. Надо заметить, в них больше упрямства, чем профессионализма. Ваша настойчивость и отчаяние, с которым вы хватаетесь за малейшую возможность контакта, убедили меня, что дело наверняка касается Конрада Бланда.
   — И вы были уверены, что мы обратимся за этим именно к вам? — было видно, насколько раздражает Мела подобная мысль.
   — Рано или поздно, — невозмутимо подтвердил Джерико.
   — И вам, конечно, просто не терпится проявить себя, — попытался уколоть его Мела.
   — Ничего подобного, — ответил Джерико. — Мне не терпится получить награду за соответствующий труд.
   — Двадцать три прекрасных человека отправились на задание, не помышляя ни о какой награде вообще, — с горечью констатировал Мела.
   — И кому от этого польза? — равнодушно заметил Джерико. — Вы мне лучше скажите, эти ваши агенты, они погибли на той планете, где сейчас находится Бланд?
   — Нет, — сказал Мела. — Мы преследуем его по пятам уже пятый год. Первую попытку мы предприняли на Лодине, последние две — на Бареймусе II, еще одну — на Белсанидоре, три — на Нимбусе VIII и так далее.
   — Мне потребуется досье на всех агентов, — заявил Джерико. — Я хочу знать их специальности, навыки, предыдущие достижения в подобных операциях, если они были…
   — Это все здесь. — Мела демонстративно указал на упаковку с дискетами. Только теперь Джерико небрежным движением руки придвинул ее к себе.
   — Не стоит так нервничать, мистер Мела, — проговорил Джерико. — Аванс вы в любом случае обратно не получите. Независимо от ваших чувств ко мне в наших общих интересах, чтобы я успешно завершил свою миссию.
   — Я здесь по приказу, — холодно ответил Мела. — Я готов сотрудничать с вами во всем, но вовсе не считаю, что это должно мне нравиться.
   — Довольно честно, — признал Джерико, кидая несколько крошек птице, терпеливо дожидавшейся на другой стороне вольера. — А теперь, пожалуй, самое время поговорить о планете.
   — Название — Вальпургия, — начал Мела. — Вальпургия III, если говорить точно.
   — Ну, об этом мне уже сообщили, — прокомментировал Джерико. — Но мне не удалось найти ее в звездных атласах. Ее что, недавно открыли?
   — Ее заселили за последнее столетие. А в атласах она значится как Зета Тау III, — охотно пояснил Мела, чувствуя, как раздражение отступает.
   — Вальпургия, — задумчиво повторил Джерико. — Любопытное название.
   — Сам мир тоже весьма любопытен, — вставил Мела. — Настоящий рай для психологов.
   — В каком смысле? — спросил Джерико. И хотя выражение его лица не изменилось. Мела впервые за все время разговора ощутил некий интерес, пусть мимолетный, едва заметный, но все-таки интерес.
   — Во времена великих звездных открытий, — начал объяснять посланец Республики, углубляясь в привычную для него информацию, — любая организация, вплоть до клубов по интересам, могла свободно заселять планету-другую. «Дженерал комбайн» застолбил четыре, «Юнайтед силикон» — парочку планет, и даже «Иисус Чистейший» выцарапал себе маленький мирок.
   — »Иисус Чистейший»?
   — Церковь Чистоты Иисуса Христа, — пояснил Мела. — Было найдено такое невообразимое количество миров, пригодных для обитания, что даже мелкие религиозные секты принялись делать заявки.
   — И кто же подал заявку на Вальпургию? — спросил Джерико.
   — Колдуны.
   — Да вы шутите! — Уголки рта Джерико слегка дрогнули.
   — Уверяю вас, и не думал, — ответил Мела, снова повышая голос из-за громкого щебета растревоженных птиц.
   — Но ведь колдовство — нонсенс.
   — Такой же нонсенс, как вера в чистоту Иисуса Христа, — ответил Мела невозмутимо. — Но факт остается фактом. — Он демонстративно пожал плечами. — Всевозможные ковеныnote 1 и сатанинские культы, объединившись, решили заселить Вальпургию, и заявку одобрили.
   — Ну хорошо, — кивнул Джерико. — Пускай верят в колдовство. Затруднение-то в чем?
   — Да в том, что Конрад Бланд бежал на Вальпургию и попросил там политическое убежище. — Мела вновь отер рыхлое лицо, ставшее красным, как помидор. — Бог мой, ну и духота!
   — Я по-прежнему не вижу проблемы, — заметил Джерико, возвращая собеседника к теме разговора. — Планета входит в состав Республики, разве не так?
   Все гораздо сложнее, — возразил Мела, отдуваясь. — Колонисты на Вальпургии поклоняются злу, если не на практике, то по крайней мере в принципе. У них есть законно избранное светское правительство, но на деле всем заправляют теократы-сатанисты. Они-то и не хотят выдавать Конрада Бланда. Возможно, нам бы следовало применить силу, но после памятного вторжения на Радиллекс IV в настоящее время у нас просто связаны руки. — Мела аккуратно сложил платок и спрятал в нагрудный карман костюма.
 
   Джерико задумчиво кивнул. Он хорошо помнил все, что было связано с событиями на Радиллексе IV. Этот мир дал приют двум бежавшим преступникам. Когда Республика потребовала их выдачи, планета наотрез отказалась. Тогда вмешался флот. И когда наконец пыль осела, три миллиона колонистов были перебиты, а сама Республика пережила невиданный социальный взрыв, погасить который удалось, только сменив правительство. И теперь новое руководство весьма болезненно относилось к демонстрациям силы против любой из планет своего сектора. Тем более что хватало чуждых миров, действительно нуждавшихся в применении военной силы.
   — Вальпургии объявлено эмбарго, даже установлен военный кордон, — продолжал Мела со вздохом. — Впрочем, пользы от этих мер пока никакой. Особой интенсивностью торговли с Республикой Вальпургия никогда не отличалась.
   — И вы убеждены, что он по-прежнему там? — спросил Джерико.
   — Сквозь наши патрули и мышь не проскочит, — сказал Мела не без гордости. — Он там. В частности, совсем недавно по этому поводу состоялись секретные переговоры со светским правительством.
   — И?..
   — Они просили… буквально умоляли нас покончить с ним.
   — А почему? Они дали объяснения? — Мела лишь отрицательно покачал головой. — Тогда мне понадобится информация: туристические проспекты, путеводители, исторические учебники, словом, все, что у вас есть по Вальпургии, — сказал Джерико после паузы.
   — Ничем таким мы не располагаем.
   — Что, даже карт нет?
   — Топографические есть, а вот дорожных атласов нет, — уточнил Мела. — Насколько я понимаю, первые колонисты считали себя угнетенным меньшинством и полностью порвали всякие отношения с Республикой. Иммиграция и эмиграция все это время строго ограничивались, никакой торговли с планетами Республики, да и с инопланетянами, если на то пошло. Добровольно пошли на высокие налоги взамен воинской повинности, повсеместный государственный контроль обмена видеоинформацией. Да что там, на Вальпургии до сих пор не признают универсальных кредитных карточек — по-прежнему пользуются архаичной валютой из долларов, фунтов, иен и рублей.
   — Понятно, — сказал Джерико. — В настоящий момент у вас там есть кто-нибудь?
   — Только один, если он еще жив, — ответил Мела. — Резидент по имени Ибо Убусуку.
   — Где его штаб-квартира и как с ним войти в контакт, если возникнет необходимость?
   — Он выходил на связь лишь раз, — отозвался Мела. — Убусуку закрепился в городе Амаймоне, что в Южном полушарии. С ним можно связаться через страничку рекламных объявлений, там, на дискете, указано. Со времени заброски он не выходил в эфир и, надо думать, лег на дно, поскольку нынешняя политика Республики не слишком популярна на Вальпургии.
   — Устно найдется что-нибудь добавить, мистер Мела? — спросил Джерико.
   — Возможно, — ответил Мела, — но, к сожалению, я не вправе.
   — Тогда, — заключил Джерико, вставая, — полагаю, можно считать нашу встречу оконченной. И прошу вас, не делайте попыток проследить за мной.
   — Погодите, осталось последнее, — торопливо вставил Мела, поднимаясь. — Я уполномочен предоставить в ваше распоряжение любое оружие, имеющееся в наших лабораториях.
   — Я уверен, что все необходимое отыщется на планете.
   — Но ведь у нас богатейший выбор, — запротестовал Мела.
   — Мистер Мела, — глядя на него в упор, с расстановкой произнес Джерико, словно взвешивая каждое слово. — Может, вас это удивит и даже разочарует, но существует множество людей, которые стреляют или владеют приемами рукопашного боя лучше меня. Вы ведь нанимаете не снайпера и не заурядного боевика. Вы нанимаете исполнителя вашей воли. Благодарю вас, но я найду все, что мне необходимо, на самой планете.
   Орел с алым оперением бесшумно спикировал на траву и, злобно заверещав, подцепил когтями какую-то зверушку. Мела невольно оглянулся на шум, и, когда вновь обернулся к собеседнику, человек, называвший себя Джерико, уже исчез.

Глава 2

   Убийство одного человека — это лишь проявление страсти, массовая резня — уже целое искусство.
Конрад Бланд

   На первый взгляд этот мир ничем не отличался от остальных, но к выполнению задания Джерико подготовился на совесть. Техническая сторона оказалась самым легким пунктом программы. Он без труда подрегулировал корабельную систему, чтобы снизить гравитацию и поднять содержание кислорода в атмосфере, воссоздав точные условия Вальпургии. Теперь он мог не опасаться выдать себя нежелательным проявлением избыточной силы или легким состоянием опьянения, вызванным высокой концентрацией кислорода.
   Три недели полета Джерико провел, скрупулезно прорабатывая весь материал, который ему удалось обнаружить в литературе по различным сатанинским культам Земли, вплоть до того момента, когда сто двадцать три года назад они были полностью переселены на Вальпургию III. Но поскольку всякое общество было живым, развивающимся организмом, Джерико не без оснований полагал, что эта разрозненная информация вполне могла оказаться устаревшей и архаичной, и потому придется импровизировать, полагаясь на собственную интуицию.
   Сочтя предварительную подготовку законченной, он перешел к следующему этапу плана. Состав республиканских кораблей, блокировавших Вальпургию, постоянно менялся. Спустя три дня один из вновь прибывших звездолетов стал медленно сходить с орбиты из-за неполадок в навигационной системе, и для устранения неисправности ему пришлось осуществить посадку на поверхность планеты. Никто из членов экипажа не подозревал о присутствии Джерико на борту звездолета, никому и в голову не пришло, что неисправность была тщательно рассчитана так, чтобы они приземлились именно в Южном полушарии, и тем более ни одна живая душа не видела, как он покинул звездолет после наступления темноты.
   Под покровом ночи Джерико обследовал город, раскинувшийся за пределами космопорта. В первую очередь его интересовали магазины. Благодаря основательному осмотру витрин он довольно быстро выяснил, что местные жители не носят никаких видимых знаков отличия, и это несколько упрощало его пребывание на Вальпургии. Немного оглядевшись, и приспособившись к обстановке, Джерико принялся методично вскрывать двери лавчонок, прихватывая где рубашку, где брюки и куртку, где носки или деньги. Несмотря на уверенность, что никто не видел его на территории космопорта, он на всякий случай изменил внешность и превратился из пухленького блондина лет тридцати в худощавого мужчину лет пятидесяти. Он представления не имел о местных прическах — манекены в витринах наверняка отставали от моды — и поэтому остановил свой выбор на вполне обыденных, ничем не примечательных редеющих каштановых волосах с проплешиной на затылке и сединой на висках. Он решил обойтись без усов и бороды, но зато не поленился изобразить себе шрам от верхней губы до нижней челюсти.