– Не сомневаюсь, что Анне очень приятно вас видеть, но доктор говорит, что ей необходим покой.
   – Я ухожу, – заверил его Чарлз, хотя Анна запротестовала, попросив его побыть еще.
   В ответ на ее слова Джулиан всего лишь поднял бровь и обратился к Чарлзу:
   – Раз уж вы собрались уходить, я вас подожду. Мы только что получили новые саженцы чайных кустов, которые вы, возможно, захотите увидеть.
   – Хотел бы, благодарю вас.
   – В таком случае жду вас внизу. Пока, Анна!
   Он снова бросил на нее тревожный взгляд и вышел. Чарлз, оставшись с ней наедине на несколько драгоценных минут, печально улыбнулся.
   – Он заботливый малый, да? Ему явно не нравится, что я тут все вынюхиваю, – сказал Чарлз, внезапно мрачнея. – Не проявляет ли он к вам большего интереса, чем подобает питать к овдовевшей жене брата? Я хочу сказать, что вы ведь не кровные родственники?
   – Чарлз! На что вы намекаете? – перебила его Анна и густо покраснела.
   Если бы кто-нибудь заподозрил, какого рода интерес питает к ней Джулиан или насколько тесные отношения их связывают, разразился бы грандиозный скандал. Ее бы заклеймили позором как распутницу. Все ее друзья и знакомые были бы в ужасе. Ей не хотелось даже думать об этом.
   – Я вовсе не имел в виду ничего такого, – сказал смущенный Чарлз. – Конечно, ваш деверь весьма заинтересован в том, чтобы ваше доброе имя осталось незапятнанным. Это вполне естественно. К тому же в доме живет миссис Фишер. Разумеется, дело не в том, что в этом есть необходимость, просто так все выглядит пристойнее. И все же... он ведь не приходится вам кровным родственником. Но вижу, что я вас расстроил. Больше не буду ничего говорить. Анна, если вам вдруг потребуется защита, а Чейза по какой-то причине не окажется рядом, пожалуйста, обращайтесь ко мне.
   – Благодарю вас, Чарлз, но я думаю, что едва ли...
   – Нет, конечно, нет, – поспешил добавить Чарлз. – Ну, я ухожу. Я навещу вас на следующей неделе, если позволите.
   – Конечно, – ответила Анна.
   Он поцеловал ей руку и вышел, а Анна со страхом посмотрела ему вслед. Возможно, Джулиан и не хотел с ней серьезных отношений, но он не желал также, чтобы она досталась кому-нибудь другому.
   Его отношение к ней можно было сравнить с тем, как ведет себя собака на сене, и Чарлз это заметил. А если это заметил Чарлз, то мог заметить и кто-нибудь другой. Пойдет гулять сплетня, разразится отвратительный скандал, и Анна страшилась этого.
   Анне надо было бы попросить Джулиана уехать сейчас же, до того как произойдет скандал. Но ведь она уже просила его об этом! Просила несколько раз.
   Но уж если быть честной, она ведь не хотела, чтобы он уезжал.
   ... И тут Анна вдруг заметила коробку. «Неужели Джулиан и впрямь принес мне подарок?»
   Право же, всю неделю после этого несчастного случая он был необыкновенно добр к ней. Но подарок! Джулиан не производил впечатления человека, способного делать подарки какой бы то ни было женщине, а уж ей тем более.
   Анна нетерпеливо развязала ленту, подняла крышку коробки и увидела под несколькими слоями упаковочной бумаги нежно-зеленый шелк.
   «Платье!» Это было не просто платье, как заметила Анна, а прелестное изделие из мерцающего индийского шелка, щедро отделанное кружевами и скроенное по последней моде. Настоящая мечта, а не платье! Такого она никогда не носила, а потому не стала терять времени, спрыгнула с кровати и поспешила его примерить.

37

   Это платье шло ей, как ни одно другое. Анна стояла перед зеркалом, любуясь своим отражением. Необычный серебристо-зеленый оттенок шелка подчеркивал алебастровую белизну ее кожи, и глаза казались темными как изумруды. Поворачиваясь то так, то эдак, она восхищалась своей красотой. Корсаж с низким вырезом, отделанный кружевами, открывал значительную часть молочно-белой груди. Платье было роскошным и невероятно элегантным. Анна подумала, что Джулиан выбрал его и подарил ей неспроста. От этой догадки в ней все затрепетало.
   «Почему он это сделал?»
   Убеждая себя, что не стоит придавать его подарку слишком большого значения, она пыталась найти объяснение в том, что Джулиан, вероятно, не любит черный цвет. Анна даже улыбнулась от этой мысли. Джулиан во многих отношениях просто невыносим. Этот плут, бесчувственный и бесцеремонный, иногда доводил ее до такого состояния, что она хотела его убить. И все же... Она не захотела додумывать эту мысль до конца. Джулиан ранил ее сердце, и не раз. И она была бы Дурой, если бы снова поверила ему безоглядно.
   И все же... разглядывая свое отражение в зеркале, она разрумянилась, глаза ее заблестели.
   Анна бы сказала, что выглядит влюбленной. Неужели в Джулиана? Эта мысль ее испугала.
   Позволить себе влюбиться в него – значит обречь себя на страдания.
   Анна сняла и отложила прелестное платье в сторону, желая вернуться к реальности и траурной одежде. Она не могла позволить сильному физическому влечению к красивому мужчине взять верх над рассудком.
   Серебристые волны ее волос каскадом упали на спину и лицо, мешая справиться с застежками и крючками.
   – Ты прекрасна как русалка, – раздался от двери голос Джулиана.
   – Почему ты никогда не стучишься? – спросила Анна.
   – Меня иногда к этому вынуждают обстоятельства. Улыбка придавала смуглому лицу Джулиана некоторое очарование. От одного взгляда на него сердце Анны начинало биться сильнее. Он был таким высоким, таким красивым, таким мужественным...
   – Я думала, что ты хочешь показать Чарлзу саженцы чая. Губы Джулиана раздвинулись в усмешке.
   – Я солгал, – признался он, приближаясь к ней своей упругой походкой.
   Анна вдруг смутилась и повернулась к зеркалу. Он остановился у нее за спиной, и в зеркале она увидела контраст: по сравнению с ним она показалась себе такой крошечной! Их глаза в зеркале встретились.
   – Когда он спустился вниз, я вдруг вспомнил о неотложном деловом свидании. И, как я понимаю теперь, даже не солгал. Я очень хотел увидеть, как сидит на тебе это платье.
   Анна оглядела себя в зеркале, потом подняла на него глаза.
   – Оно прекрасно! Благодарю тебя. Но мне некуда его носить...
   – Надень на обед, надень, когда соберешься навестить друзей.
   Руки Джулиана опустились на ее обнаженные плечи. Анна попыталась не отвечать на эти прикосновения.
   – Ты забыл, что я в трауре.
   Его рот дернулся, в глазах появился дьявольский блеск.
   – Я ничего не забыл. Но с тех пор прошел год, даже больше. Не думаешь, что слишком затянула с трауром?
   – Я любила Пола.
   – Все это в прошлом. Или ты хочешь сказать, что все еще любишь его?
   – Я всегда буду его любить. Джулиан помрачнел.
   – Ты маленькая дурочка, – пробормотал Джулиан хрипло, прижимаясь ртом к ее губам.
   Анна и не пыталась уклониться от поцелуя. Ее чувственная суть жаждала этого, в то время как разум кричал об опасности. Но Анна была слишком слаба перед обаянием Джулиана.
   Она влюблена в него...
   «Господи! Неужели это правда?»
   Эта мысль испугала Анну. Она боялась его любить. Не могла же она полюбить этого шантажиста, мошенника, вора, так умевшего нравиться женщинам? Это было безумием, даже больше чем безумием! Но ей почему-то чертовски нравилось прикосновение его губ – таких теплых, хотя и требовательных. Казалось, так и должно быть. Она скользнула руками по его плечам, ощупывая сильные мускулы. Потом поднялась на цыпочки, чтобы было удобнее.
   Джулиан издал негромкий хриплый звук, обхватил ее талию и прижал к себе вплотную. Было заметно, как Анна таяла в его объятиях. Она обвила руками его шею, зарывшись пальцами в его густых черных волосах, и целовала Джулиана с такой жадной страстью и отрешенностью, будто изголодалась по его губам. Неужели она влюбилась? Анна старалась прогнать эту мысль. Но она хотела его. Больше всего на свете!
   Она была потрясена, когда Джулиан внезапно отстранил ее.
   – Джулиан... – начала было Анна, но тотчас же замолчала, видя угрюмое выражение его лица.
   – Джулиан, – передразнил он ее отвратительным фальцетом. – По крайней мере, на этот раз ты хоть имя назвала правильно.
   С этими словами он оттолкнул ее и повернулся к гардеробу. Изумленная Анна онемела, когда вдруг он распахнул дверцы шкафа и принялся срывать платья с вешалок, одно за другим, небрежно перебрасывая через руку.
   – Что, ради всего святого, ты делаешь? – задыхаясь, выговорила Анна, когда наконец вновь обрела дар речи.
   – Этот фарс зашел слишком далеко. Ты оплакивала мужа год. Теперь достаточно.
   Он сгреб из ее гардероба все черные платья! До единого! Анна хотела остановить его, но Джулиан грубо отпихнул ее руку.
   – Ты не смеешь забирать мои платья!
   – Не смею? Вот увидишь, маленькая лицемерка. – Он смерил ее презрительным взглядом.
   – Лицемерка?
   – А как еще это назвать? Ты ложишься со мной в постель, позволяешь мне любить тебя, любишь меня так страстно и горячо, как никакая другая женщина в моей жизни, и в то же время постоянно твердишь, что любишь своего покойного мужа и не снимаешь траур, пытаясь доказать это!
   – Я люблю... – начала Анна протестующе, но тотчас же умолкла. Джулиан повернулся к ней с искаженным от ярости лицом.
   – Если ты еще раз произнесешь его имя, клянусь, что задушу тебя, – пробормотал он сквозь зубы.
   В этот момент он выглядел таким свирепым, что испуганная Анна отступила на шаг.
   – Боишься меня? Я тебя не осуждаю. Для этого есть все основания, – удовлетворенно усмехнулся он.
   Его глаза, устремленные на нее, сверкали как два угля, извлеченные с самого дна преисподней.
   – Джулиан...
   Анна умолкла, посмотрев на него широко раскрытыми глазами.
   Не произнося больше ни слова, он повернулся к раскрытому шкафу и стал срывать с вешалок оставшиеся траурные платья. Потом, бросив на нее последний обжигающий взгляд, вышел из комнаты.
   Безмолвная Анна беспомощно смотрела ему вслед. Она даже не сразу поняла, что разом осталась без приличных нарядов, не считая этого зеленого платья, что было на ней. Анна была в такой ярости, что уже хотела растерзать его в клочья назло Джулиану, но что-то остановило ее. Наверное, несравненная красота этого платья. Кипя от ярости, она все же решила поменять его на другое, цвета лаванды, которое однажды уже надевала ради Джулиана. Воспоминание об этом еще больше рассердило ее. Анна решила все же найти Джулиана и вернуть свои мрачные траурные туалеты.
   – О, Анна, как приятно видеть тебя не в черном платье! – проворковала Руби, внезапно появившаяся откуда-то из недр дома. Отпустив этот комплимент, она была вознаграждена сердитым взглядом и неодобрительным бормотанием. Подруга раскрыла рот от удивления, но ее замешательство продолжалось недолго.
   – Господи, солнышко, куда ты так спешишь?
   – Он забрал все мои платья!
   – Что?
   – Ты меня слышала? Он забрал всю мою одежду!
   – Ты говоришь о Джулиане?
   Руби была заинтригована.
   – Конечно, о Джулиане!
   – Но почему?..
   – Почему-почему... Потому что он говорит... не важно что!
   – Потому что ему надоели твои черные платья, да? – понимающе кивнула Руби. – Я не удивляюсь.
   – Что ты хочешь этим сказать? – спросила Анна с раздражением. Руби недоуменно заморгала.
   – Ну, просто все это уж слишком очевидно! Он в тебя влюблен без памяти, а иначе зачем бы он стал разделываться с твоими траурными платьями. Я бы сказала, что он просто помешался от ревности.
   – От ревности?
   – К Полу.
   – Пол умер!
   – Не имеет значения, если для тебя он еще жив.
   – Это самое нелепое высказывание, какое я слышала в своей жизни!
   Руби пожала плечами.
   – Джулиан и я... Я же вижу, что его раздражаю. И как он может ревновать к Полу? Это абсурд!
   Руби снова пожала плечами.
   – Я... – Внезапно Анна замолчала и с яростью принялась оглядываться. – По какой бы причине он это ни сделал, факт остается фактом: он забрал все мои платья! Если я не найду его, пока он с ними чего-нибудь не сотворил, на мне не останется, фигурально выражаясь, и нитки.
   – Посмотри туда, – сказала вдруг Руби, указывая в сторону конюшни.
   Анна тоже заметила поднимающийся столб дыма.
   – Если он вдруг осмелился!..
   Она стиснула зубы и побежала туда, где дымил костер. Руби молча последовала за ней, стараясь скрыть живейший интерес к происходящему.
   – Мне нравится этот решительный джентльмен, – пробормотала она едва слышно.
   – Что? – спросила Анна, бросая взгляд через плечо. В этот момент они как раз приближались к конюшне.
   – Не важно, дорогая, это не имеет значения. Ну погляди на это!
   Анна замерла на месте. В огне полыхали ее платья.
   – Вы негодяй, надменный мерзавец! – закричала она.
   Джулиан повернулся от костра и спокойно ворошил граблями угли. Анна схватила грабли и с отчаянием попыталась вытащить хоть несколько своих платьев, оказавшихся наверху.
   – Неужели пристойно так выражаться дочери викария? Джулиан обхватил ее за талию и оттащил от костра. В этот момент платья разгорелись вовсю, пламя теперь жадно пожирало тонкий шелк, муслин и тафту.
   – Посмотрите только, что вы наделали! – завопила Анна, с ужасом глядя на то, как ее платья сворачиваются, будто сухие листья, моментально обугливаются и превращаются в пепел.
   Джулиан крепко держал ее за талию, не давая броситься к костру, но она отчаянно сопротивлялась. Когда стало ясно, что уже невозможно спасти хоть что-нибудь, он ее отпустил.
   Анна ловко вывернулась и принялась размахивать граблями перед его носом с такой яростью, что могла бы снести ему голову, но Джулиан успешно увертывался.
   – Хватит вам! – закричал Джим. Его присутствие Анна заметила только теперь. Он схватил ее сзади, прежде чем Анна снова успела размахнуться, а Джулиан, ухмыляясь, вырвал у нее из рук грабли.
   – Отпусти ее, Джим, – приказал он, как только опасность миновала.
   – Ну, если ты так хочешь... – неуверенно сказал Джим.
   Отпустив Анну, он поспешно отступил. Анна едва замечала его присутствие, еще меньше внимания она обратила на Джаму, стоявшего у двери конюшни и с безопасного расстояния наблюдавшего за этой сценой. Не заметила она и помощника Джамы, вынырнувшего из конюшни с уже оседланными лошадьми.
   Все внимание Анны было приковано к Джулиану.
   – Я сейчас же закажу новые, – шипела она, сжимая кулаки.
   Джулиан улыбнулся и подошел к Анне.
   – Бесполезно, моя радость. Я точно так же поступлю с новыми. Тоже сожгу их. Говоря откровенно, если я еще раз увижу тебя в черном платье, сорву его, где бы ты ни находилась. Даю тебе слово.
   Эта угроза была произнесена так тихо, чтобы ее могла расслышать только одна Анна.
   – Дотронься до меня еще раз, и я...
   – Ты – что, любовь моя?
   Она замолчала. Джулиан хмыкнул. Душившая ее ярость лишила Анну дара речи.
   – Вот так-то лучше, умница, – похвалил ее Джулиан. Анна с пылающими от гнева щеками все еще не могла говорить и тщетно искала подходящие слова. Слова достаточно язвительные, чтобы остановить Джулиана. Но он повернулся и пошел прочь – туда, где мальчик держал наготове двух лошадей. Джим следовал за ним как тень.
   – Увидимся за ужином! – крикнул Джулиан Анне и взял в руки поводья. Насмешливо улыбнувшись ей на прощание, он пришпорил лошадь, ударив ее каблуками в бока, и умчался. Джим рысью затрусил за ним.
   – Это... это... – Анна тщетно пыталась что-то сказать Руби. Та только глубоко втянула воздух.
   – Солнышко, если он тебе надоел, отдай его мне! Анна ответила ей таким испепеляющим взглядом, что та поспешила взять свои слова назад.

38

   Лишенная почти всего своего гардероба, мрачная Анна провела несколько дней в своей комнате.
   Руби сочувствовала ей, но в то же время эта ситуация ее забавляла.
   Вспоминая о Джулиане, этом ухмыляющемся дьяволе, Анна чувствовала, как ее душит гнев. Как ей хотелось стереть эту ухмылку с его лица пощечиной! Лягнуть его в голень, укусить в мускулистое плечо.
   Как он посмел поставить ее в такое положение? У нее возникло крайне неприятное чувство, что она стала посмешищем для всех своих слуг, если не всего сообщества.
   Если она не могла появиться в своем обычном траурном платье, то предпочла не появляться на людях вообще. Так она и объявила Руби, когда утром, на второй день после аутодафе, та пришла сообщить ей, что внизу ждет швея, чтобы начать работу над ее новым гардеробом. Конечно, это было любезностью Джулиана.
   – Я не собираюсь заказывать новые платья, – огрызнулась Анна. – Так и скажи ей. Хотя... – Она подумала и улыбнулась. – Пожалуй, можешь послать ее наверх. В конце концов, что-нибудь я закажу!
   Руби задумчиво посмотрела на Анну. У нее, конечно же, были кое-какие догадки насчет того, что на уме у подруги, но Руби не стала спорить.
   Анна все-таки заказала полдюжины новых платьев, и все – черного вдовьего цвета.
   Скоро она покажет Джулиану Чейзу, как ей угрожать!
   А до тех пор пока готовые платья не будут доставлены – их швея обещала сделать через пять дней, – она решила не покидать свою комнату.
   «Потом, – подумала Анна, – я появлюсь одетая как прежде. Если Джулиан осмелится дотронуться до меня хотя бы пальцем, я выцарапаю ему глаза».
   Многочисленные визитеры наводнили Сринагар, и Анна была рада оставаться в своей спальне. Единственной каплей дегтя было то, что ее гостьи (язык ее не поворачивался назвать их «леди»), должно быть, радовались счастливому случаю побыть с Джулианом без нее. Конечно, по большей части его не бывало дома, но у нее не оставалось сомнений, что те, кому он явно отдавал предпочтение, например Антуанетта Ноук, попытаются выследить его. Она, конечно же, сделает вид, что очень заинтересована процессом разведения чая, но только ради единственной цели – побыть с ним!
   Вместе с визитерами поступали приглашения на обеды, музыкальные и литературные вечера и другие увеселительные мероприятия. Эти приглашения, конечно же, были адресованы не одной только Анне, но и Джулиану. Хотя плантации находились довольно далеко друг от друга, соседи Анны были весьма общительными людьми.
   До болезни Пола Анна любила посещать разные вечера, и после своего возвращения на Цейлон она тоже побывала на нескольких. Теперь же старалась отклонять все приглашения, объясняя это тем, что еще не вполне здорова. Но на самом-то деле все было много сложнее... она и сама не совсем понимала свои чувства к Джулиану, чтобы оказаться вовлеченной в светскую жизнь вместе с ним, особенно если все вокруг станут перешептываться насчет ее траура! К тому же пока еще у нее не было подходящего туалета.
   Джулиан все-таки взял на себя смелость и принял приглашение, адресованное им обоим.
   – Подумай только! Он послал записку Антуанетте Ноук, в которой сообщил, что мы с радостью примем ее приглашение на ужин! Конечно, он волен ехать куда угодно, но только без меня, так ему и передай!
   – Нет, – ответила Руби, – скажи ему об этом сама.
   – Ладно, скажу.
   Взяв со стола бумагу и чернила, Анна принялась писать, потом позвала Раджу Сингху и попросила его как можно скорее передать записку Джулиану. Удовлетворенная, она надела ночную рубашку и легла в постель.
   Она и в самом деле слишком скверно себя чувствовала, чтобы посещать какие-либо светские вечеринки.
   Двумя часами позже Анна лежала в постели, опираясь на гору подушек, и чувствовала себя вполне уютно. Перед ней возвышалась куча тряпок, из которых она шила кукольные туалеты, готовя сюрприз ко дню рождения Челси, которой скоро должно было исполниться шесть лет.
   В этот момент в коридоре послышались знакомые шаги.
   – Ага! Вот и приближаются неприятности, – пробормотала Руби.
   – Ничего подобного, – ответила Анна надменно и снова склонила голову к шитью. Ее охватил знакомый трепет, но отнюдь не неприятного свойства.
   – В чем дело? – спросил Джулиан, входя в комнату без церемоний с ее скомканной запиской в руке.
   Он был без сюртука. В такую жару это было вполне разумно. Его рубашка и бриджи были засаленными, грязными и мокрыми от пота, а волосы на затылке собраны в хвост. Лицо блестело от испарины. Сейчас он казался еще смуглее, чем обычно.
   Он, по-видимому, только что вернулся с поля и был явно чем-то недоволен.
   – Вас никогда не учили стучать? – спросила Анна высокомерно, поднимая брови.
   – Нет, – ответил он, прищурившись под ее взглядом.
   Анна нахмурилась, почувствовав, что он выбивает почву у нее из-под ног, и с такой силой вонзила иглу в ткань, что та уколола большой палец ее другой руки. Вскрикнув от боли, Анна сердито посмотрела на него.
   – У вас ко мне дело?
   – Вы прекрасно знаете, зачем я пришел. Вы едете сегодня на этот вечер!
   – Если вы прочли мою записку, то должны знать, что я не могу. Я неважно себя чувствую.
   Джулиан произнес столь нелицеприятные слова по поводу ее объяснения, что уши Анны вспыхнули от такой непристойности, но она не дрогнула.
   – Нет нужды браниться.
   – Я буду браниться, когда мне вздумается. Я достаточно долго терпел вашу хмурую физиономию. Вы поедете со мной на этот вечер, даже если мне придется тащить вас за волосы.
   – Говорю вам, что я больна, – сжав губы, буркнула Анна.
   – Черта с два вы больны!
   – Вы же уничтожили мой гардероб! Скажу откровенно: мне не в чем ехать!
   – Зеленое платье вам очень к лицу.
   – Я не могу появиться сейчас в таком платье на людях. В лучшем случае, если в лиловом или сером.
   Казалось, что Джулиан потемнел до черноты, а голос стал просто скрипучим.
   – Моя дорогая, если вы появитесь в чем-либо другом, я сам надену на вас зеленое платье. Можете мне поверить.
   – Не смейте мне угрожать! – Анна совсем забыла об учтивости. Выпрямившись в постели, она сверкнула глазами.
   – О, я осмелюсь и на большее, чем угроза. Попробуйте меня испытать, тогда увидите.
   – Я вас не боюсь!
   – В таком случае у вас не больше мозгов, чем у курицы. – На мгновение он с силой сжал бахрому постельного белья. – Карету приготовят к шести, я буду вас ждать.
   – Можете ждать сколько угодно, я не приду, – бросила Анна ему вслед, когда он уже направлялся к двери.
   – В таком случае пеняйте на себя! – пригрозил Джулиан и вышел.

39

   Внизу часы пробили шесть. Анна, упрямо скрывавшаяся в своей спальне, услышала слабые отголоски этого боя. Ее охватило беспокойство. Она явно нервничала, ожидая в любой момент услышать в коридоре шаги Джулиана.
   И предчувствие не обмануло ее.
   Эти быстрые и решительные шаги невозможно было спутать ни с чем. Поняв, что он остановился перед дверью, Анна напряглась и мрачно улыбнулась. Дверная ручка задергалась под его рукой. Неужели он считал ее такой глупой? Конечно, дверь надежно заперта на ключ.
   Эта трусиха Руби отказалась поддержать ее, боясь, как она выразилась, «адского скандала». Поэтому Анна и была одна. Вытянувшись в струнку, она с тревогой смотрела на дверь. Ладони ее стали влажными. Она слишком нервничала, стоя спиной к окну и неосознанно сжимая руки перед грудью в молитвенном жесте. Еще раньше она переоделась, заменив ночную кофточку на батистовый пеньюар, перехваченный под грудью широким синим поясом. Волосы перевязала на затылке простой синей лентой, а на ноги надела атласные башмачки. Это был туалет леди, собиравшейся провести вечер в своей спальне, а именно это Анна и намеревалась сделать.
   Дверная ручка снова задергалась, но тщетно. Потом послышался властный стук.
   – Анна?
   – Уходите! – твердо и холодно заявила она, испытывая прилив гордости.
   – Если вы не откроете сейчас же, я вышибу дверь.
   – Вы не посмеете!
   – Ну что же! Сейчас увидим!
   Анна нахмурилась. Дверь была дубовая, замок тоже был мощным и прочным.
   Конечно, Джулиан не мог вышибить такую дверь. Или все-таки мог?
   Она не успела додумать эту мысль до конца. Дверь содрогнулась так, что на шум должен был сбежаться весь дом.
   Анне не хотелось, чтобы все стали свидетелями войны между ней и Джулианом.
   – Ладно, иду! – крикнула она, когда дверь снова содрогнулась от мощного удара.
   Анна повернула ключ в замке и широко распахнула дверь. Джулиан, ослепительно красивый в черном вечернем костюме, с мрачным лицом стоял на пороге.
   Анна ответила ему таким же мрачным взглядом.
   – Мэм-сахиб? – послышался голос Раджи Сингхи, появившегося в коридоре. – Я вам нужен, мэм-сахиб?
   На какую-то долю секунды Анна испытала искушение ответить утвердительно, но ей не хотелось причинять неприятности Радже Сингхе, а это непременно случилось бы, если бы он бросил вызов Джулиану.
   – Нет, со мной все в порядке, Раджа Сингха, – ответила она самым любезным тоном. – Благодарю тебя.
   Под внимательным взглядом Раджи Сингхи она не могла ссориться в коридоре с Джулианом. Прикусив язычок, Анна отступила, чтобы дать Джулиану войти. Он прошел мимо нее без единого слова, и Анна закрыла дверь.
   Пожалуй, ее враг успешно взял эту крепость, битва проиграна. Мысль о победе Джулиана не давала ей покоя. Огонь мести буквально разгорелся в ее глазах, когда она увидела, что Джулиан уже вынимает из гардероба зеленое платье.
   – Я сказала тебе, что не поеду! – заявила Анна решительно, стараясь держать свои чувства под контролем.
   – Ну и что? Поди сюда!
   Видя, что она все еще упрямится, он схватил ее за руку и потянул за пояс пеньюара.
   – Не смей!
   В панике Анна ударила его по рукам. Их глаза встретились...