– В чем дело? – К ней подбежала Джинни, за которой следовала Дженел, а сзади ни на шаг не отставала Люси.
   – Вдовствующая графиня… Пенелопа, леди Росс… моя свекровь! – лепетала охваченная паникой Эдвина. Вот уже больше года Эдвина не виделась с этой женщиной, и надо же было графине пожаловать к ней с визитом именно сейчас, когда приехал Прескотт Дивейн! – Мне срочно нужно спуститься! – Эдвина подхватила юбки и стремглав выбежала из библиотеки.
   – Она никогда мне не нравилась, – призналась Джинни, глядя на то, как Дивейн вежливо раскланивался с высокопоставленной особой, в то время как престарелая дама в бешенстве размахивала тростью прямо перед его носом. Ее гневную тираду заглушал шум, доносившийся с улицы, но можно было догадаться, что вдовствующая графиня кипит праведным гневом. – Эта леди и раньше не слишком жаловала Эдвину, – заметила Джинни.
   – Что-то мне подсказывает, что Эдвина тоже была не в восторге от своей свекрови, – пробормотала себе под нос Дженел и встала у окна рядом с Джинни. Глядя вниз на улицу с высоты четвертого этажа, она ехидно заметила: – Может быть, Эдвина сама виновата в том, что у них с вдовствующей графиней неважные отношения. Невестки часто недолюбливают свекровь.
   Джинни укоризненно посмотрела на подругу:
   – Иногда ты бываешь несносна.
   Дженел пожала плечами и припала к стеклу.
   – Крики вдовствующей графини похожи на душераздирающие вопли кошки, которой прищемили хвост.
   – Ну разве это не ужасно? – воскликнула Джинни, нервно кусая губы. – Как ты думаешь, что нашло на эту даму? Похоже, она разошлась не на шутку.
   – О, наверное, из-за того, что авантюрист Дивейн – настоящий змей-искуситель, охотник за богатыми вдовушками. Хотя старухе лучше приберечь ругательства для своей сумасбродной невестки, из-за которой и начался весь этот сыр-бор.
   – Но как вдовствующая графиня могла узнать о помолвке Эдвины? Непонятно… – Джинни, округлив глаза, пристально посмотрела на подругу. – Неужели это ты ей обо всем сообщила? Дженел, как ты могла?
   – Ну и что из этого? Рано или поздно старуха графиня все равно бы узнала. По крайней мере так она услышала об этом раньше всех.
   Потянув Джинни за рукав, Люси показала на окно.
   Они увидели, как Эдвина сбежала вниз по ступенькам крыльца – без шляпы, без перчаток, и даже не успев набросить на плечи шаль, – и встала между свекровью и Дивейном.
   – Словно она хочет его защитить, заслонив своим телом, – ехидно заметила Дженел. – Как трогательно и как забавно!
   Джинни стиснула пальцы в замок, не зная, что ей делать. Она была наслышана о крутом нраве вдовствующей графини и беспокоилась за свою подругу. Эдвину надо было срочно выручать.
   – Пойдем поможем ей.
   – Ну уж нет, дудки! – твердо заявила Дженел и прищурилась, продолжая наблюдать эту сцену, казавшуюся ей комичной. – Это семейное дело. Кроме того, похоже, Эдвина и одна неплохо справляется… Ай-ай! – Дженел поморщилась. – Наверное, это неприятно и больно.
   Джинни ахнула.
   – Неужели эта женщина посмела ударить Эдвину? Она настоящее чудовище! Я должна пойти к ним! – Джинни решительно повернулась и поспешила на помощь Эдвине.
   Люси тронула Дженел за руку и указала на пожилую пару, которая стояла, откровенно пялясь на эту возмутительную сцену.
   Дженел сделала недовольную гримасу.
   – Эдвина умеет из всего устраивать спектакль. – Люси показала жестом, что им следует выйти на улицу. – Ну что ж, пошли, Люси. Эдвина, как всегда, заварила кашу, а нам приходится ее расхлебывать.
 
   Прескотт обнял Эдвину за плечи и встал между ней и пожилой женщиной. Повернувшись к лакею гостьи, он приказал:
   – Забирайте свою хозяйку и уезжайте. Сию же минуту!
   – Я еще не разделалась с тобой! Я еще не закончила! – шипела вдовствующая графиня, грозно размахивая тростью.
   – А с нас уже достаточно! – Не обращая внимания на разъяренную гарпию, Прескотт вместе с Эдвиной поднялись вверх по ступенькам парадного крыльца и подошли к красной двери с номером 183. Дворецкий открыл дверь и впустил их в дом.
   От перенесенного нервного потрясения Эдвину била дрожь. После того как вдовствующая графиня дала ей пощечину, Эдвина не могла прийти в себя. Что касается Прескотта, это маленькое происшествие его ничуть не удивило. Пожилая дама относилась к тому типу людей, которые, руководствуясь ложным мнением о том, что им и их самолюбию принесен непоправимый вред, способны на все.
   – Заприте за нами дверь, – приказал Прескотт мрачному дворецкому.
   Слуга был одет в фиолетовую униформу с оранжевыми лацканами. Он немедленно запер входную дверь на ключ, потом прошел в соседний холл и запер соседнюю дверь.
   «Как странно, – подумал Прескотт. – Два холла, находящиеся рядом, с общей дверью, которая их соединяет». Это возбудило его любопытство, но сейчас Прескотта занимали более важные дела.
   – Как… – выдохнула Эдвина, – как вам удается сохранять ледяное спокойствие, когда с вами обращаются так… так отвратительно?
   – Обычно в таких случаях я использую маску.
   – Маску? Какую маску?
   – Люди видят только фасад.
   – А что находится за этим фасадом?
   – Это мое личное дело, – уверенно сказал Прескотт.
   В вестибюле появилась седовласая румяная матрона.
   – Ты цела, дорогая? Я все видела. Проклятая злая бестия! Так бы и убила это чудовище!
   Эдвина захлопала ресницами, и ее взгляд потеплел.
   – Джинни!
   В глазах у Джинни была тревога. Женщина подлетела к Эдвине и, взяв ее руку, сжала в своих ладонях.
   – Я еще с ней поквитаюсь, вот увидишь, – искренне пообещала она Эдвине. – Она свое получит. Ее предадут публичной анафеме. Вымажут в дегте и обваляют в перьях.
   В ответ Эдвина пожала руку подруги.
   – Вдовствующая графиня собирается написать письмо моему отцу. Будет настаивать, чтобы он как можно скорее приехал в Лондон.
   – Ты же сама всегда говорила мне, что мы найдем способ преодолеть все трудности, – напомнила ей Джинни. – Не волнуйся, дорогая, мы что-нибудь придумаем. Мы справимся с этим.
   В комнату важно вплыла похожая на цаплю дама с седеющими светлыми волосами и с зеленовато-голубыми глазами.
   – Ну и чем же мы сейчас недовольны?
   Эдвина напряглась всем телом и обиженно поджала губы.
   Позади высокой дамы семенила молодая женщина с бледным, как белый мрамор, лицом. Она была одета в черное, и ее печальные очи напоминали глаза мадонн на полотнах Рафаэля.
   – Ты сама хотела, чтобы граф Вуттон-Баррет обо всем узнал, – торжествующим тоном проговорила похожая на цаплю дама. – Однако было бы наивно с твоей стороны предполагать, что граф узнает о твоей помолвке после того, как она будет расторгнута.
   – Давай обсудим это позже, когда поднимемся в библиотеку, Дженел, – сквозь зубы процедила Эдвина.
   – Зачем? – Дженел улыбнулась и развела руками. – Ты же так любишь выставлять себя напоказ.
   Эдвина сжала кулаки.
   Рассчитывая немного разрядить обстановку, Прескотт поклонился дамам.
   – Не помню, имел ли я честь быть представленным вам…
   Дженел гордо вскинула голову и демонстративно отвернулась, пропустив слова Прескотта мимо ушей, а после долгой паузы надменно заявила:
   – Знакомиться с таким человеком, как вы, ниже моего достоинства!
   – Дженел! – прикрикнула на нее Джинни и сделала страшные глаза.
   Дама в черном молча положила свою руку на плечо Дженел, но та резко ее убрала.
   – Нет, Люси! Я все равно выскажу все, что об этом думаю, и буду вести себя так, как считаю нужным. Занимаясь этим делом, Эдвина утратила чувство благоразумия, а я, слава Богу, – еще нет.
   – Ты же обещала, Дженел! – воскликнула Джинни, глядя на нее умоляющими глазами.
   – Я сделаю так, как решила. Мне жаль, но я не могу сидеть сложа руки и молча наблюдать за тем, как Эдвина губит нас всех.
   – Ничего подобного! Она нас не губит! Напротив…
   – Когда речь заходит об Эдвине, ты становишься слишком благодушной и не замечаешь очевидного. Эдвина – недостаточно зрелая личность и не в состоянии принимать трезвые, взвешенные решения.
   – Следи за своими словами, Дженел, – предупредила Эдвина дрожащим голосом. – Я моложе тебя, но это вовсе не значит, что я неразумное дитя. А также это не означает, что я позволю тебе обращаться со мной без должного уважения.
   – Прошу вас, перестаньте спорить! – крикнула Джинни, сжимая перед собой руки в замок и глядя на своих подруг испуганными глазами. – Может быть, нам лучше подняться в библиотеку и выпить по чашечке превосходного чая?
   – Я не допущу, чтобы этот человек переступил порог нашего Общества образования и развития женщин! – непримиримо заявила Дженел. – Это просто возмутительно! И если бы Эдвина действительно хорошо выполняла обязанности президента общества, она бы разделяла мое чувство негодования!
   «Президента? Это какое-то общество?»
   Эдвина бросила на Дженел выразительный взгляд:
   – Тебе прекрасно известно, в какой роли здесь выступает мистер Дивейн и почему его присутствие здесь…
   – Это вопиющее безобразие! – вскричала Дженел, поднимая вверх указательный палец. – Вся твоя затея – абсолютный бред! Только мои врожденные доброжелательность и великодушие удерживали меня все это время от того, чтобы резко не выступить против твоего безумного плана.
   – Доброжелательность и великодушие! – презрительно фыркнула Эдвина. – Хорошо сказано!
   – Даже из бурной встречи со своей свекровью ты не сделала никаких выводов для себя!
   – Ну почему же? Один вывод я все-таки сделала: кто-то ей все разболтал, – резко бросила Эдвина, гневно сверкая глазами. – И преподнес ей ситуацию в самом невыгодном для меня свете – совсем не так, как мы договаривались.
   Дженел вплотную подошла к Эдвине и наклонилась, глядя на нее свысока.
   – Согласно твоему хваленому плану, помолвка должна была получить широкую огласку. Ну что ж, теперь ты добилась того, чего хотела. И не говори, что тебе это не по вкусу.
   Эдвина гордо вскинула голову.
   – Оставим в стороне этот неприятный эпизод. Даже ты не сможешь помешать мне принять мистера Дивейна у себя дома.
   Дженел прищурилась:
   – Я всегда выступала против того, чтобы наше Общество образования и развития женщин размещалось в твоем доме. Теперь я начинаю понимать, почему ты так упорно настаивала на этом.
   Не обращая никакого внимания на Дженел, Эдвина повернулась к Прескотту и взяла его за руку.
   – Пойдемте наверх, мистер Дивейн.
   Мгновение Прескотт размышлял. Дама в черном по имени Люси, кусая губы, с несчастным видом смотрела на своих ссорящихся подруг. Джинни в ужасе заламывала руки. Казалось, она, того и гляди, расплачется от досады.
   Дженел готова была разразиться еще одной гневной тирадой. Было видно, что нервы у Эдвины натянуты как струна. Судя по тому, что дамы общались друг с другом без особых церемоний, несмотря на нешуточную словесную перепалку, они, вероятий, были очень близки и даже, может быть, по-своему любили друг друга.
   Прескотт счел разумным не вмешиваться в их взаимоотношения. Кивнув Эдвине, он предложил ей руку, и они вместе направились к лестнице.
   Дженел, расправив плечи, с грозным видом загородила им дорогу.
   – Я костьми лягу, но помешаю вашему плану!

Глава 9

   За всю свою жизнь Эдвина ни разу никого не ударила. Однако в этот миг ее охватила такая злость на Дженел, что у нее просто руки чесались.
   Поймав себя на этой мысли, Эдвина ужаснулась. Как она может даже думать о подобных вещах?! Ведь она совсем не такая, как ее свекровь. От воспоминания о пощечине Эдвина залилась краской стыда.
   Продолжая тяжело дышать, она то сжимала, то разжимала кулаки. У нее появилось ощущение, что она находится на боксерском ринге и противник наносит ей удар за ударом, швыряя ее то на сетку, то в угол.
   Она должна действовать решительно и положить этому конец. Прощание подруг и без того затянулось.
   Эдвина повернулась к Джинни и, качая головой, сказала:
   – Знаю, что тебе неприятно видеть, как мы ссоримся, Джинни, но даже ради тебя я не намерена сносить нападки Дженел и ее змеиный язык. – Сказав это, Эдвина снова повернулась к Дженел и со спокойным достоинством заявила: – Учитывая все это, мне не остается ничего другого, как воспользоваться своим правом президента и исключить леди Дженел Бланкетт из членов общества.
   Ошеломленная Дженел попятилась назад.
   – Ты не посмеешь!
   – К сожалению, ты не оставила мне выбора. – Переведя взгляд на Джинни и Люси, Эдвина спросила: – Вы поддерживаете данное предложение?
   Наступила гробовая тишина.
   Прескотт пододвинулся к Эдвине и, наклонившись, прошептал ей на ухо:
   – Часто приходится жалеть о том, что сделано сгоряча. Поверьте мне на слово: я знаю это из собственного опыта.
   Эдвина опустила глаза.
   – Вы не понимаете.
   – Я только хочу напомнить вам, что, вне всяких сомнений, это очень серьезное решение, которое следует принимать только в спокойном состоянии, после долгих размышлений, а не сразу после того, как вас вывела из себя старая карга, слишком много о себе возомнившая.
   – Вы не знаете, Прескотт, это не единичный случай… – Эдвина не могла ему всего объяснить и только покачала головой.
   Прескотт обвел взглядом присутствующих дам и проникновенно сказал:
   – Мне больно видеть, что самое жгучее желание свекрови Эдвины сбывается.
   – О чем вы? – с интересом спросила Джинни, ближе подходя к мистеру Дивейну.
   Эдвина подняла на него удивленные глаза. Прескотт шумно вздохнул.
   – Слышали бы вы, какие нелицеприятные вещи она говорит о вашем уважаемом обществе. Она утверждает, что его члены и организаторы – «синие чулки», чванливые, лишенные изящества женщины, чья заурядность толкнула их на создание общества, ставящего своей целью повсеместно насаждать вульгарность и вопиющую безвкусицу.
   – О нет! Она не могла такое сказать про нас! – ахнула Джинни.
   Ошеломленная услышанным, Эдвина заткнула уши.
   – Прошу вас, не повторяйте за ней эти ужасные вещи!
   Но Прескотт не унимался и, не обращая внимания на слова Эдвины, вдохновенно продолжал:
   – Вдовствующая графиня называла вас идиотками с искаженным понятием о милосердии, прикрываясь которым вы общаетесь с отбросами общества и всякими подонками.
   Лицо Дженел вспыхнуло от негодования.
   – Она смела поносить мою программу преобразования тюрем? Да известно ли ей, сколько женщин с нашей помощью прошли обучение различным профессиям, с тем чтобы после выхода на свободу честно зарабатывать себе на жизнь?
   Подняв глаза, Эдвина горячо прошептала:
   – Это был камень в мой огород. Ни к одной из вас это совершенно не относится…
   – А еще она заявила, что женщины, которые основали это общество – она говорила во множественном числе, – невоспитанные, самонадеянные нахалки.
   – Это мы-то невоспитанные нахалки! – подбоченясь, воскликнула Дженел. – Ну попадись мне эта толстозадая старуха!
   Качая головой, Прескотт заметил:
   – Вне всяких сомнений, любой разброд в рядах вашего общества вдовствующая графиня встретит со злорадством. – Он вздохнул. – А разлад между вами ей только на руку. Это – как бальзам на ее душу. Неужели вы доставите ей такое удовольствие?
   – Нет. Ни в коем случае! Мы не можем этого допустить, – твердо заявила Джинни. – Это было бы просто ужасно.
   Люси подняла руку и стала трясти кулаком, выражая необходимость сплотить ряды и не дать злопыхателям одержать над ними моральную победу.
   Поджав губы, Дженел пробормотала:
   – Это, несомненно, было бы предательством идеалов, ради которых мы столько трудились.
   – Знаете, – проговорил Прескотт, обращаясь к Дженел, – вы напоминаете мне одну из тех женщин, которыми я восхищаюсь больше всего на свете. – Бросив на Эдвину многозначительный взгляд через плечо, Прескотт спокойно указал рукой на Дженел: – Леди Бланкетт похожа на миссис Найджел из Андерсен-Холла. Я знаю, сегодня утром вы виделись с ней только мельком, но разве их сходство не очевидно?
   Эдвина округлила глаза. Она оценила усилия Прескотта помирить подруг и разрядить обстановку. Но считала, что сравнение Дженел с чопорной наставницей сиротского приюта принесет скорее вред, чем пользу. На Дженел едва ли произведет благоприятное впечатление тот факт, что миссис Найджел настолько сильно заботилась о своем бывшем подопечном, что настояла на личном знакомстве с невестой Прескотта. Дженел будет оскорблена до глубины души подобным сравнением.
   Прескотт снова повернулся к Дженел:
   – Миссис Найджел всегда нам твердила, что чувствует, будто все ее увещевания словно глас вопиющего в пустыне. Мы неизменно оставались глухи к слову мудрости, которое она неустанно несла нам, своим воспитанникам.
   Дженел прищурилась, взглянув на Прескотта оценивающе.
   – И даже вы, мистер Дивейн?
   Ни секунды не сомневаясь, что Дженел сейчас задаст жару бедному Прескотту, так что только пух и перья полетят, Эдвина осторожно положила руку ему на плечо.
   – Да будет вам, Прескотт… – Но молодой человек остановил ее взглядом, который выражал уверенность и непреклонность.
   – Я понимаю, как близко к сердцу принимала миссис Найджел пренебрежение ее советами, – продолжал он. – В то время как она точно знала, что будет лучше для тех, кому она искренне желает помочь.
   – Похоже, эта ваша миссис Найджел – настоящий кладезь мудрости и женщина, заслуживающая всяческой похвалы и доверия, – нехотя пробормотала Дженел.
   Эдвина не могла поверить своим ушам. Что это? Неужели Дженел, вместо того чтобы разорвать Прескотта на куски, прислушивается к нему?
   Дженел опустила очи долу. Ни на кого не глядя, она проговорила задумчиво:
   – Безусловно, я могу понять, что чувствовала эта бедная женщина!
   Прескотт сокрушенно покачал головой:
   – Теперь-то я понимаю, как она намучилась с нами, проклятыми неудачниками! А мы никогда по-настоящему не ценили ее усилий, направленных на то, чтобы нам помочь.
   Дженел кивнула:
   – Я тоже часто чувствую, что все мои старания остаются неоцененными. – Все ее возмущение как рукой сняло. В голосе Дженел слышались грусть и сожаление.
   Ошеломленная Эдвина стояла затаив дыхание.
   – Взять хотя бы моих детей… – проговорила Дженел, как бы размышляя вслух. – Я пытаюсь говорить с сыном, пишу дочери письма, однако у меня создается впечатление, – тут она горько вздохнула, – что каждое мое слово воспринимается ими в штыки. А я только хочу… Я только хочу им помочь – и все! Мне хочется быть частью их жизни…
   Эдвина неожиданно вспомнила, как ее впервые представили вдовствующей графине. Девушка мечтала поскорее обнять новых родственников, но грузная дама с кислой физиономией обвела ее недобрым взглядом и холодно сообщила ей, что для их семьи Эдвина является лишь источником увеличения дохода, средством для расширения связей – и ничем больше. Девушка была так потрясена, что в ответ не могла вымолвить ни слова. Вскоре она убедилась, что престарелая аристократка не шутила. Эдвина старалась убедить себя, что горькая правда лучше, чем сладкая ложь, и чем радужнее ожидания, тем более сильное разочарование тебя ждет. Однако горечь от того, что ее не приняли в новой семье, у нее осталась навсегда.
   Сердце у Эдвины защемило. Ее гнев на Дженел мгновенно испарился. Прескотт увидел и показал ей то, чего Эдвина не замечала: Дженел ощущала свою ненужность и страдала от этого. Дети не ценили ее усилий. Мужа не заботило ничего, кроме скачек и призовых скакунов. Единственным островком радости для нее было Общество образования и развития женщин, которое основала она. Но Эдвина взяла за привычку игнорировать Дженел, которая, в свою очередь, утверждала, что Эдвина жаждет быть в центре внимания. Возможно, на самом деле она говорила о себе самой. Прескотт кивнул:
   – Как все остальные дети-сироты в Андерсен-Холле, я никогда по-настоящему не дорожил миссис Найджел, пока мы не лишились ее.
   Дженел вскинула на него грустные глаза:
   – Она умерла?
   – Нет, слава Богу. Я имел в виду то время, когда однажды зимой миссис Найджел захворала. Когда она слегла, мы нежданно-негаданно освободились от женщины, которую считали проклятием всей нашей жизни.
   Прескотт сокрушенно покачал головой и погрузился в воспоминания.
   – Конечно же, мы не могли открыто радоваться ее болезни. Но некоторые из нас по своей глупости думали, что, если миссис Найджел не будет нас ругать за проступки, наша жизнь станет лучше. К своему удивлению, мы обнаружили, что миссис Найджел была человеком, связующим, скрепляющим вместе наши жалкие жизни. Мы никогда не замечали усилий, которые она предпринимала изо дня в день, чтобы мы были сыты, одеты и здоровы. – Он тихо рассмеялся. – Когда она в первый раз после болезни поднялась с постели, мы ужасно развеселились! Не могу описать своей радости, когда она стала прежней строгой воспитательницей. – Прескотт скривил губы в улыбке. – Я чуть не расцеловал ее.
   Слушая его рассказ, Эдвина мысленно представила, каким был Прескотт в детстве – милым, игривым мальчиком-непоседой с озорной смешинкой в зеленых глазах.
   – Директор Данн всегда советовал учиться на своих ошибках. – Прескотт приложил руку к сердцу и слегка поклонился Дженел. – Если вы позволите, я бы с удовольствием выслушал вашу точку зрения и ваши мудрые замечания. Могу только выразить надежду, что это поможет избежать ненужных осложнений.
   В наступившей тишине Дженел произнесла:
   – По-моему, я недооценила степень влияния на вас директора Данна, мистер Дивейн. – Повернувшись к дворецкому, она сказала: – Мы будем пить чай в библиотеке.
   У Эдвины, которая все это время затаив дыхание наблюдала за происходящим, отлегло от сердца.
   Прескотт вышел вперед и галантно предложил руку Дженел:
   – Я – к вашим услугам…
   – Леди Бланкетт, – подсказала Дженел, принимая руку Прескотта. Вглядываясь в его красивое лицо, она добавила: – Я не предполагала, что вы такой проницательный человек, мистер Дивейн. Может быть, замысел Эдвины не такой безрассудный, как мне показалось на первый взгляд.
   Эдвина округлила глаза и открыла рот от удивления. Прескотт кивнул:
   – Я стараюсь, леди Бланкетт. Но зачастую я страдаю из-за своего невежества и недостатка воспитания.
   – Чепуха, мистер Дивейн, – махнув рукой, проворковала Дженел. – Здравомыслие – это врожденное качество ума. Никакое воспитание не заменит остроту ума и трезвый взгляд на вещи.
   Джинни и Люси поспешно отошли в сторону, и странная парочка направилась к лестнице, ведущей в библиотеку.
   Джинни схватила Эдвину за руку и горячо прошептала ей на ухо:
   – Видит Бог, это самый неотразимый мужчина из всех, кого я встречала за всю свою жизнь. Я сражена наповал. Не представляла, что у него такая тонкая и глубокая натура.
   Эдвина, которая все еще находилась под впечатлением всего произошедшего, завороженно провожая взглядом Дженел и мистера Дивейна, только покачала головой в ответ:
   – Кажется, в этой ситуации мистер Дивейн дал мне сто очков вперед.
   Джинни обняла подругу за плечи:
   – Не будь слишком строга к себе. Поведение Дженел было просто ужасно. Нет ничего удивительного, что гнев застилал тебе глаза. Нужно поистине ангельское терпение, чтобы за непроницаемой броней, которую она носит, увидеть несчастную, страдающую женщину.
   Эдвина еще раз убедилась в том, что поступает правильно, решив во что бы то ни стало спасти Джинни – эту поистине святую женщину.
   – Мне нужно забрать назад предложение об исключении Дженел из нашего общества.
   – Не беспокойся об этом. Лучше оставить все, как есть.
   – Думаешь, лучше сделать вид, что ничего не было, и навсегда забыть об этом предложении?
   – Дженел не собирается больше бороться против тебя. Ты – тоже. – Джинни потянула Эдвина за руку к двери, ведущей на лестницу в библиотеку. – Мне не терпится послушать, что Дженел собирается рассказать мистеру Дивейну.
   Послушавшись подругу, Эдвина поймала себя на мысли, что ей, как это ни странно, хочется того же самого.

Глава 10

   – О, леди Росс, вам нужно нечто большее, чем просто пара новых платьев, – уверенно заявила мисс Фигботтом, когда Эдвина приехала к ней на следующий день. Ее звонкий мелодичный голосок напоминал Эдвине зазывную песнь весенней пташки.
   Вдобавок ко всему мисс Фигботтом и выглядела как диковинная заморская птица. У нее были вызывающе рыжие волосы, крашенные ярко-алой помадой губы и белое напудренное лицо. Впечатление усиливали оливково-зеленый костюм и ярко-зеленые перья в волосах.
   – Вам, несомненно, необходимо сделать новую прическу. – Покачивая роскошными бедрами, мисс Фигботтом порхала по богато украшенному красно-золотому будуару, пол которого покрывал пушистый ковер в багровых тонах. Ее оливково-зеленое платье было расцвечено причудливыми фиолетовыми завитками, которые приковывали к себе взгляд. Эдвина не могла отделаться от ощущения, что попала в мастерскую художника, который сам по себе является произведением искусства. – Затем, разумеется, следует подумать о перчатках и обуви – словом, нужно проделать очень большую работу. Эдвина кусала губы.
   – О, я не большая поклонница походов по магазинам, мисс Фигботтом.
   – Моя портниха прибудет сюда примерно через час. Она всегда приезжает с парой-тройкой новых платьев, почти готовых.