«В самом деле?»
   «Видишь ли», говорит Пух. «Я еще мог бы задержаться ненадолго, если – если ты…», и он с большой надеждой смотрит в сторону буфета.
   «Честно говоря», говорит Кролик, «я сам собирался идти по делу».
   «О, ну тогда я пошел. До свиданья».
   «Ладно, до свиданья, если ты уверен, что ты больше ничего не хочешь».
   «А естьчто-нибудь еще?», быстро говорит Пух.
   Кролик заглядывает под крышки всех мисок и говорит:
   «Нет, ничего нет».
   «Так я и думал», сказал себе Пух, «ладно, до свиданья. Мне пора идти».
   Итак, он начал пролезать в дыру. Он проталкивался передними лапами и отталкивался задними лапами и вскоре, в то время как его нос был уже на открытом просторе, его уши… и его передние лапы… а затем плечи, а затем…
   «Ох, на помощь!», сказал Пух. «Я бы лучше вернулся бы назад».
   «Ах, зараза!», сказал Пух. «Лучше уж я полезу дальше».
   «Ничего не могу сделать!», сказал Пух. «Ох, на помощь, зараза!»
   Ладно, Кролик тем временем тоже захотел выйти и, обнаружив, что передняя дверь забита, вышел через заднюю, обошел вокруг Пуха и посмотрел на него.
   «Хэлло, ты что, застрял, что ли?», спрашивает Кролик.
   «Н-нет», говорит Пух небрежно, «просто отдыхаю и размышляю, хмыкаю вот наедине с собой».
   «Ну-ка, больной, дайте-ка вашу лапу».
   Пух-Медведь протянул лапу, и Кролик тащил, и тащил, и тащил.
   « Ой!», закричал Пух. «Оторвешь!»
   «Факт остается фактом», говорит Кролик, «ты застрял».
   «Это все из-за того», ворчливо сказал Пух, «когда строят слишком маленькие двери».
   «Это все из-за того», говорит Кролик неумолимо, «когда едят слишком много. Я все время думал», говорит, «только мне не хотелось произносить этого вслух», говорит. «И я знаю точно, что из нас двоих это был не я», говорит. «Ну ладно, пойду схожу за Кристофером Робином».
   Кристофер Робин жил на другом конце Леса, и, когда они с Кроликом пришли и увидели переднюю часть Пуха, Кристофер Робин и говорит: «Глупый старый Медведь», но таким любящим голосом, что все снова почувствовали себя счастливыми.
   «Я только что начал думать», говорит Пух, слегка сопя носом, «что Кролик теперь, возможно, никогда не будет в состоянии пользоваться своей парадной дверью. А мне бы не хотелось этого», говорит.
   «Мне бы тоже», говорит Кролик.
   «Пользоваться парадной дверью?», говорит Кристофер Робин. «Конечно, он будет ею пользоваться».
   «Хотелось бы», говорит Кролик.
   «Если мы не сможем вытолкнуть тебя наружу, Пух, то мы протолкнем тебя внутрь».
   Кролик встопорщил усы и говорит, что, мол, протолкни они Пуха внутрь, так он и останется внутри, и, разумеется, никто так не рад видеть Пуха, как он, но существует, дескать, естественный порядок вещей, в соответствии с которым одни живут на деревьях, другие – под землей, а третьи…
   «Ты имеешь в виду, что я никогда не выберусь оттуда?» [18], говорит Пух.
   «Я имею в виду», говорит Кролик, «что, зайдя так далеко, жалко останавливаться на полпути».
   «Тогда», говорит Кристофер Робин, «есть только одна вещь, которую мы можем сделать. Надо подождать, пока ты снова похудеешь».
   «А как же долго я буду худеть?», спрашивает Пух тревожно.
   «Да уж неделю, как минимум, придется».
   «Но я не могу здесь оставаться целую неделю!»
   «Ты прекрасно можешь оставаться здесь, глупый старый Медведь. Это поможет вытащить тебя отсюда, что довольно трудно».
   «Мы будем тебе читать», бодро сказал Кролик. «И надо надеяться, что не будет снега», добавил он. «И я скажу тебе, старина, ты занял большую часть моей комнаты – так ты не станешь возражать, если я буду использовать твои задние ноги в качестве вешалки для полотенца? Потому что они, я хочу сказать, висят там без дела, а вешать на них полотенца было бы вполне удобно».
   «Неделю!», мрачно говорит Пух. «А что я буду есть?»
   «Боюсь, ничего», говорит Кристофер Робин, «чтобы быстрее похудеть. Но мы ведь будемчитать тебе».
   Медведь попробовал вздохнуть, но понял, что и этого ему теперь не дано, настолько туго он здесь застрял, и из его глаза выкатилась слеза, когда он сказал: «Может, тогда читайте мне какую-нибудь калорийную книгу, которая могла бы поддержать Медведя, которого заклинило в Великой Тесноте».
   Итак, целую неделю Кристофер Робин читал такого рода книгу на Северном окончании Пуха, а Кролик вешал свое полотенце на его Южном окончании. Между тем Медведь чувствовал, что становится все тоньше и тоньше. И, наконец, Кристофер Робин говорит: «Теперь!»
   Итак, он схватил Пуха за передние лапы, а все друзья-и-родственники Кролика схватились за Кролика, и все вместе они потащили… [19]
   Долгое время Пух говорил только «Оу!»…
   И лишь «Ох!»…
   И потом неожиданно он говорит: «Оп!», совершенно как вылетающая из бутылки пробка.
   И Кристофер Робин, и Кролик, и друзья-и-родственники Кролика – все опрокинулась назад один на другого… а наверху этой кучи восседает Winnie Пух – освобожденный!
   Итак, благодарно кивнув своим друзьям, он продолжает свою прогулку по Лесу, гордо хмыкая про себя. А Кристофер Робин посмотрел на него с любовью и говорит: «Глупый старый Медведь!»

Глава III. Woozle [20]

   Поросенок жил в очень большом доме посередине букового дерева, а буковое дерево находилось посередине Леса, а Поросенок жил посередине своего дома. Прямо возле дома находился кусок сломанной доски, на котором значилось: «Нарушитель Г» [21]. Когда Кристофер Робин спросил Поросенка, что это значит, тот сказал, что это имя его дедушки и что оно хранится как семейная реликвия. Кристофер Робин сказал, что не может быть, чтобы тебя так звали – Нарушитель Г, а Поросенок сказал, что, мол, да, вполне может быть, чтобы тебя так звали, потому что так звали его дедушку, и что это сокращение для имени Нарушитель Гарри, которое, в свою очередь, является сокращением полного имени Генрих Нарушитель. И его дедушка был обладателем двух имен на тот случай, если бы одно потерялось.
   «У меня два имени», небрежно заметил Кристофер Робин.
   «Вот видишь, это только доказывает мою правоту», сказал Поросенок.
   Однажды в прекрасный зимний день, когда Поросенок расчищал снег возле своего дома, ему случилось посмотреть наверх, и он увидел Winnie Пуха.
   Пух ходил по кругу, думая о чем-то своем, и, когда Поросенок окликнул его, он даже не остановился.
   «Хэлло», сказал Поросенок, «что ты делаешь?»
   «Охочусь», говорит Пух.
   «За кем охотишься?»
   «Кое-за-кем слежу», говорит Пух, весьма таинственно.
   «За кем следишь?», сказал Поросенок, подходя поближе.
   «Вот об этом я сам себя все время спрашиваю. Кто это?»
   «И как ты думаешь, что ты себе ответишь?»
   «Я должен подождать, покуда я его не выслежу», говорит Пух. «Вот смотри». Он показал на заснеженную землю перед собой. «Что ты видишь?»
   «Следы», сказал Поросенок, «отметки лап». Он издал небольшой писк, выражавший возбуждение:
   «О! Пух! Ты думаешь, это Woozle?»
   «Возможно», говорит Пух, «иногда вроде он, а иногда вроде не он. По следам разве чего скажешь?»
   С этими словами он продолжал слежку, и Поросенок, последив за ним одну-две минуты, побежал следом. Winnie Пух вдруг остановился, и, нагнувшись, стал загадочным образом изучать следы.
   «В чем дело?», спросил Поросенок.
   «Весьма презабавная вещь», говорит Медведь, «но тут, кажется, теперь уже дваживотных. Этот Кто-бы-он-ни-был присоединился к другому Кому-бы-то-ни-былу, и теперь они разгуливают целой компанией. Чего бы тебе не пойти со мной, Поросенок, на тот случай, если это окажутся Враждебные Животные?»
   Поросенок весьма грациозно почесал в ухе и говорит, что до Пятницы он вполне свободен и будет рад присоединиться к слежке, особенно, если речь идет о настоящем Woozl'e.
   «То есть ты хочешь сказать, если речь идет о двух настоящих Woozl'ax», говорит Пух, а Поросенок говорит, что, дескать, Что-бы-там-ни-было, до Пятницы он абсолютно свободен.
   Короче говоря, они пошли вместе.
   Тут началась небольшая поросль ольховых деревьев, и стало казаться, что эти два Woozl'a, если это были именно Woozl'ы, обошли вокруг рощи; итак, Пух и Поросенок поплелись вокруг этой же рощи за ними. При этом Поросенок рассказывал Пуху о том, что предпринимал его Дедушка Нарушитель Г для того, чтобы избавиться от астмы после длительной слежки, и как его Дедушка Нарушитель Г страдал на склоне лет Сердечной Недостаточностью, а также о других не менее увлекательных материях, а Пух размышлял о том, как выглядел этот легендарный Дедушка, и что, если, предположим, там, впереди, оказались бы Два Дедушки, нельзя ли было бы в этом случае получить разрешение взять хотя бы одного домой и там его держать и что бы сказал по этому поводу Кристофер Робин. А следы все еще тянулись впереди них…
   Вдруг Winnie Пух останавливается и взволнованно показывает вперед: «Смотри!»
   «Чего?», говорит Поросенок, от неожиданности подпрыгивая, но тут же, чтобы показать, что он вовсе и не боится, подпрыгивает еще два раза, как будто это он упражняется в прыжках.
   «Следы!», говорит Пух, « третье животное присоединилось к двум первым!»
   «Пух!», закричал Поросенок. «Ты думаешь, это еще один Woozle?»
   «Нет», сказал Пух, «потому что он оставляет другие следы. Это либо Два Woozl'a и Один, возможно, Wizzle или Два, положим, Wizzl'a, и Один, если угодно, Woozle. Будем продолжать слежку».
   Итак, они пошли дальше, испытывая некоторое смятение, так как нельзя было исключить, что трое животных, преследуемых ими, были полны Враждебных Намерений. И Поросенок очень бы хотел, чтобы его Дедушка Нарушитель Гарри более, чем Кто-бы-то-ни-было другой, был сейчас здесь, а Пух думал, что как было бы славно, если бы они сейчас вдруг встретили Кристофера Робина, но, конечно, совершенно случайно и всего лишь потому, что он так сильно привязан к Кристоферу Робину.
   И тут совершенно уже неожиданно Winnie Пух остановился опять и хладнокровно облизал кончик носа, ибо чувствовал он жар и смятение больше, чем Когда-бы-то-ни-было в своей жизни. Впереди них тянулись следы четырех животных!
   «Ты только посмотри, Поросенок. Видишь их следы? Три Woozl'a, как облупленные, и один Wizzle. Еще один Woozle присоединился к ним!»
   И похоже, именно так обстояло дело. Уйма следов, пересекающихся и перекрещивающихся друг с другом. Но совершенно очевидно при этом было одно: что это следы четырех пар лап.
   «Я думаю», говорит Поросенок, облизывая кончик своего пятачка, но при этом обнаруживая, что это не приносит никакого облегчения, «я думаю, что я только что кое-что вспомнил. Я только что вспомнил, что я забыл кое-что сделать вчера, а завтра это делать будет уже поздно. Таким образом, я полагаю, что я на самом деле должен вернуться и покончить с этим делом немедленно».
   «Мы сделаем его днем, и я пойду с тобой», говорит Пух.
   «Это не такое дело, которое можно сделать днем», быстро сказал Поросенок, «это весьма специфическое утреннее дело сугубо личного свойства, которое должно быть сделано именно утром, между… сколько, ты говоришь, времени?»
   «Около двенадцати», сказал Winnie Пух, посмотрев на солнце.
   «Между, как я и сказал, двенадцатью и пятью минутами первого. Итак, в самом деле, старина Пух, если ты меня извинишь… Чтоэто?»
   Пух поглядел вверх на ветви большого дуба и там вдруг увидел своего хорошего знакомого.
   «Это Кристофер Робин», сказал он.
   «А, тогда с тобой все в порядке», говорит Поросенок. «С ним ты будешь в полной безопасности». И он пустился бежать так быстро, как только мог, очень довольный, что вновь оказывается Вдали от Всех Опасностей.
   Кристофер Робин медленно слез с дерева.
   «Глупый старый Медведь», говорит, «что вы там делали? Сначала ты один дважды обошел вокруг рощи по собственным следам, потом к тебе подбежал Поросенок и вы вместе пошли вокруг рощи, а когда вы собирались идти по четвертому кругу…»
   «Минутку-минутку», говорит Winnie Пух, поднимая лапу.
   Он сел и крепко задумался. Затем он вложил одну из своих лап в один из Следов, потом дважды потянул носом и встает.
   «Да», говорит Winnie Пух.
   «Теперь я вижу», говорит Winnie Пух.
   «Я был дурак и Введен в Заблуждение», говорит. «И я – Медведь, Вообще не Имеющий Мозгов».
   «Ты самый Лучший Медведь во Всем Мире», сказал Кристофер Робин успокаивающим тоном.
   «Правда? Да ну?», сказал Пух с надеждой. И вдруг он просиял.
   «Как-бы-то-ни-было», говорит, «а наступает Время Ланча».
   С этой благородной целью он и пошел домой.

Глава IV. Хвост

   Старый серый Осел И-Ё одиноко стоял в заросшем чертополохом закоулке Леса, широко расставив передние копыта, свесив голову набок, и с печалью размышлял о различных вещах. Иногда он тоскливо спрашивал себя: – «Почему?», а иногда: «Отчего?», а иногда он думал: «Ввиду того, что?» [22]– а иногда он вообще не знал, о чем он думал. Итак, когда Winnie Пух прошествовал мимо, И-Ё был рад ненадолго приостановить процесс горестных размышлений с тем, чтобы в характерной для него мрачной манере изречь «Доброе утро!».
   «Как дела?», сказал Winnie Пух. И-Ё помотал головой из стороны в сторону. «Не слишком как», говорит, «иногда мне кажется, что я вообще долгое время уже никак себя не чувствую».
   «Слушай, старина», говорит Пух. «Мне очень жаль это слышать. Дай-ка я на тебя посмотрю хорошенько».
   Итак, И-Ё стоит, мрачно уставившись в землю, а Winnie Пух обходит его со всех сторон. «Эй, что с твоим хвостом», говорит Пух. «Что же с ним случилось?», говорит И-Ё. «Да его нет».
   «Ты шутишь?»
   «Знаешь, хвост либо есть, либо его нет. Тут ошибиться невозможно. А твоего-то хвоста нет!»
   «А что есть?»
   «Да ничего».
   «Посмотрим», сказал И-Ё и стал медленно поворачиваться к тому месту, где совсем недавно красовался его хвост, затем, осознав, что так он ничего не добьется, он повернулся в другую сторону и крутился до тех пор, пока не пришел к тому же месту, где он и был вначале, затем он опустил голову вниз и посмотрел между передними копытами и наконец после долгого молчания издал печальный вздох:
   «Похоже, ты прав» [23].
   «Ясное дело, прав», говорит Пух.
   «Это многое объясняет», сказал И-Ё мрачно. «Это Во Все Вносит Ясность. Удивляться нечему».
   «Должно быть, ты его где-то потерял», говорит Winnie Пух.
   «Должно быть, кто-то его прихватил», говорит И-Ё.
   «Кто-то вроде Них», добавил он после продолжительного молчания.
   Пух чувствует, что надо предпринять нечто утешительное, но совершенно не знает, что именно. Тогда вместо этого он решает сделать нечто полезное [24].
   «И-Ё», говорит он торжественно, «Я, Winnie Пух, найду тебе твой хвост».
   «Спасибо тебе, Пух», ответил И-Ё. «Ты», говорит, «настоящий друг. Не в пример Иным».
   Итак, Winnie Пух отправился на поиски хвоста И-Ё.
   Когда он выходил, в Лесу стояло славное весеннее утро. Маленькие легкие облака весело играли на голубом небе, набегая время от времени на солнце, как если бы они пришли заменить его. Затем они неожиданно ускользали так, чтобы другие могли занять их место. Сквозь них и между ними храбро сияло солнце [25]; и роща, носившая свои одежды круглый год, казалась теперь старой и плохо одетой женщиной, если не считать тех новых зеленых кружев, которые так миленько гляделись на буковых деревьях. Сквозь рощу и подлесок шествовал Медведь; вниз по открытым склонам поросшим утёсником, вверх по скалистым берегам ручья, вверх по крутым откосам песчаника и снова вниз в вересковые заросли. И наконец, усталый и голодный, добрался он до Сто-Акрового Леса [26]. Ибо именно в Сто-Акровом Лесу жил Сыч.
   «А если кто-нибудь знает что-нибудь о чем-нибудь», сказал себе Медведь, «так это Сыч – тот, кто знает что-нибудь о чем-нибудь [27]. Или мое имя не Winnie Пух», сказал он. «А поскольку это так», говорит, «то сами понимаете».
   Сыч жил в весьма уютной старинной резиденции Честнутс [28], которая была самым внушительным жилищем из всех в Лесу, или просто так казалось Медведю, потому что там был и Дверной Молоток, и Колокольчик. И прямо под Дверным Молотком висело объявление, гласившее:
   PLES RING IF AN RNSER IS REQIRD [29].
   А прямо под колокольчиком висело объявление, гласившее:
   PLEZ CNOKE IF AN RNSR IS NOT REQID [30].
   Эти таблички были написаны Кристофером Робином, который один в Лесу умел писать. Хотя и Сыч был весьма мудрой птицей, умел читать и мог написать свое имя ЫСЧ, а также разбирался в таких деликатных словах, как скарлатина или гренки-с-маслом.
   Пух внимательно прочел оба объявления, сперва слева направо, а потом наоборот, на тот случай, если он что-нибудь пропустил при первом чтении. Затем он для верности постучал в дверь молотком и позвонил в колокольчик и громко заорал: «Сыч! Я требую ответа! Это говорит Медведь!» Дверь открылась, и Сыч выглянул наружу.
   «Здорово, Пух», говорит, «как делишки?»
   «Ужасны и печальны, потому что И-Ё, который друг мне, потерял свой хвост. И он совершенно Убит этим. Итак, будь добр, расскажи мне, как его найти».
   «Хорошо», говорит Сыч. «С Юридической точки зрения Процедурный вопрос должен быть освещен следующим образом».
   «Чего-чего?», говорит Пух. «Ты, Сыч, пойми, перед тобой Медведь с Низким Интеллектуальным Коэффициентом, так что эти длинные слова меня сбивают» [31].
   «Я имею в виду, что надо что-то предпринять».
   «Ага», говорит Пух, «ладно, против этого я ничего не имею».
   «Следует предпринять следующие шаги. Во-первых, дать объявление о Вознаграждении. Затем…»
   «Минутку-минутку», говорит Пух. «Чтоты говоришь, ты чихнул, и я не расслышал».
   «Я не чихал».
   «Да, ты чихнул, Сыч».
   «Извини, Пух, я не чихал. Нельзя чихнуть и не знать, что ты чихнул».
   «Ладно, но нельзя знать, что кто-то чихнул, если никто не чихал» [32].
   «Я сказал, что, во-первых, Объявление оВознаграждении».
   «Ладно, ты опять за свое», печально сказал Пух.
   «Вознаграждении», сказал Сыч очень громко. «Мы напишем и пообещаем много Чего-Нибудь кому-то, кто найдет хвост И-Ё».
   «Так-так, понятно», говорит Пух, кивая головой. «Если говорить о Много Чего-Нибудь», продолжал он мечтательно, «то я прежде всего имею в виду совсем немного чего-нибудь, но теперь же в это время поутру». Он тоскливо посмотрел в сторону буфета, что стоял в углу гостиной Сыча: «Например, ложку-другую сгущенного молока или – почему бы и нет? – кусочек-другой меду…»
   «Ну вот», сказал Сыч, «мы напишем и расклеим по всему Лесу».
   «Кусочек меду», бубнил Медведь, «или – или нет, уж как случится». И он глубоко вздохнул и попытался врубиться в то, что говорил Сыч.
   Но Сыч говорил и говорил, употребляя все более длинные слова, пока не пришел к тому, с чего начал, а именно, он объяснил, что человеком, который напишет объявление, будет Кристофер Робин.
   «Это он написал объявления на моей двери. Ты их видел? Пух?»
   Поскольку Пух уже некоторое время говорил «Да» или «Нет» по очереди с закрытыми глазами, что бы Сыч ни сказал, и поскольку последний раз была очередь говорить «Да-да», то сейчас он сказал «Нет, вовсе нет», совершенно не зная о чем вообще идет разговор [33].
   «Ты не видел их?», говорит Сыч, слегка удивленный. «Так пойдем и посмотрим».
   Итак, они выходят наружу. И Пух смотрит на дверной молоток и объявление, висящее под ним, затем он смотрит также на колокольчик со шнурком и висящее под ним объявление, но чем больше он смотрит на колокольчик-со-шнурком, тем больше его наполняет странное чувство, что он уже раньше видел нечто подобное, где-то в другом месте и в другое время.
   «Что, красивая вещь?», говорит Сыч.
   «Что-то он мне напоминает», сказал Пух, «но я не могу понять что. Откуда ты его взял?»
   «Просто шел по Лесу. Гляжу, висит в зарослях, я и подумал сначала, что там кто-то живет, поэтому я позвонил, и ничего не произошло, и тогда я позвонил еще раз очень громко, и он оказался у меня в руке, и поскольку мне казалось, что он никому не нужен, я взял его домой, и…»
   «Сыч», торжественно говорит Пух, «ты совершил ошибку. Кое-кому он был нужен».
   «Кому?»
   «И-Ё. Моему дорогому другу И-Ё. Он нежно любил его».
   «Любил его?»
   «Он так к нему привязался», говорит Пух печально.
   Итак, с этими словами он отцепил хвост и принес его назад И-Ё. И когда Кристофер Робин прибил хвост к нужному месту, И-Ё стал резвиться и бегать по Лесу, помахивая хвостом, настолько счастливый, что Winnie Пух, несмотря на забавность происходящего, должен был поспешить домой немножко закусить чего-нибудь, что бы его поддержало. И в конце концов, вытерев рот через полчаса, он уже гордо поет:
 
Кто нашел Хвост? «Я», сказал Пух. «В четверть второго (Только на самом деле было четверть одиннадцатого). Я нашел Хвост!»
 

Глава V. Heffalump

   Однажды, когда Кристофер Робин, Winnie Пух и Поросенок вместе проводили время за разговорами, Кристофер Робин перестал жевать травинку и, как бы между прочим, говорит: «Знаешь, Поросенок, я сегодня видел Heffalump'a».
   «Что же он делал?», спрашивает Поросенок. «Просто фланировал в одиночестве», говорит Кристофер Робин. «Не думаю, чтобы он меня заметил».
   «Я раз одного видел», сказал Поросенок. «По крайней мере, мне кажется, это был он», говорит. «А может, и не он».
   «Вот и я тоже», сказал Пух, совершенно теряясь в догадках, как бы мог выглядеть Heffalump.
   «Его не часто встретишь», сказал Кристофер Робин небрежно.
   «Особенно теперь», говорит Поросенок. «Особенно в это время года», говорит Пух. Затем они потолковали о другом, покуда не пришло время Пуху и Поросенку возвращаться домой. Сперва, пока они ковыляли по узкой тропинке, окаймляющей Сто-Акровый Лес, то поневоле шли молча, но, подойдя к ручью и кое-как через него переправившись по камням, они снова могли идти рядом с кустами вереска и возобновили дружескую болтовню о том о сем, и Поросенок тогда говорит: «Если ты понимаешь, Пух, что я имею в виду», а Пух говорит: «Это именно то, о чем я сам думал, Поросенок», а Поросенок говорит: «Но, с другой стороны, мы должны помнить», а Пух говорит:
   «Вот именно, Поросенок, как раз это я упустил из виду» [34]. И затем, как только они подошли к Шести Сосновым Деревьям, Пух огляделся по сторонам, не подслушивает ли кто, и говорит торжественным тоном:
   «Поросенок, я принял важное решение».
   «Какое решение, Пух?»
   «Я принял важное решение поймать Heffalump'a».
   Говоря это, Пух несколько раз кивнул головой и потом подождал, пока Поросенок скажет «А как?», или «Пух, это исключено», или что-нибудь ободряющее в этом роде, но только Поросенок ничего не говорил. Факты складывались таким образом, что Поросенку очень хотелось, чтобы ему первому это пришло в голову.
   «Я это сделаю», говорит Пух, подождав еще немного, «при помощи Западни. Но это должна быть Коварная Западня, так что ты, Поросенок, должен мне помочь».
   «Пух», говорит Поросенок, вновь чувствуя себя совершенно счастливым, «я это сделаю». А затем говорит: «Как же мы это сделаем?», а Пух говорит:
   «То-то и оно! Как?» И они оба присели, чтобы хорошенько это обдумать.
   Тогда у Пуха возникла мысль, которая состояла в том, что они выроют Очень Глубокую Яму, и в этом случае Heffalump, проходя мимо, упадет в яму и…
   «Почему?», говорит Поросенок.
   «Что почему?», говорит Пух.
   «Почему он в нее упадет?»
   Пух поскреб нос лапой и сказал, что Heffalump будет прогуливаться, нахмыкивая песенку и поглядывая на небо, не собирается ли дождь, и поэтому он не заметит Очень Глубокой Ямы, пока не окажется на полпути к ее дну, а тогда уже будет поздно.
   Поросенок сказал, что это очень хорошая Западня, но допустим, что дождь уже идет?
   Пух снова поскреб нос лапой и сказал, что этого он не учел. Но затем он просиял и говорит, что уж ежели дождь будет идти, то в этом случае Heffalump наверняка будет поглядывать на небо, не проясняетсяли там, и тогда он опять-таки не увидит Очень Глубокой Ямы, пока не окажется на полпути… А тогда уже будет слишком поздно.
   Поросенок сказал, что теперь, когда и этот пункт прояснен, он полагает, что это действительно Коварная Западня.
   Пух, весьма гордый от услышанного, чувствует, что Heffalump уже практически пойман; но оставалась еще одна вещь, которую надо было обдумать:
   Где они выроют Очень Глубокую Яму?
   Поросенок сказал, что в данном случае наилучшим было бы место где-нибудь поблизости от Heffalump'a и как раз перед тем, как он в нее упадет, только футов на шесть подальше.
   «Но тогда он увидит, как мы ее роем», говорит Пух.
   «Нет, если он будет все время смотреть на небо, то не увидит».
   «Но он станет Подозревать», говорит Пух, «особенно, если ему случится поглядеть вниз под ноги». Он долго думает и добавляет с тоской: «Это не так просто, как я думал. Полагаю, потому-то Heffalump'ы так редко попадаются».
   «Скорее всего», говорит Поросенок.
   Они вздохнули и пошли прочь и, вынув из себя несколько колючек утёсника, снова сели; и Пух все время говорил себе: «Если бы я только смог придумать что-нибудь». Так как он был уверен, что животное с Высоким Интеллектуальным Коэффициентом могло бы поймать Heffalump'a, если бы только оно знало правильный путь для достижения этого.