А-а-а-а - завизжал Антонио, и выпустил голубя. Птица хлопнув крыльями взлетела к потолку и сориентировавшись выпорхнула в открытую дверь во двор. Пенорожденная схватила управляющего за одежду и втянула внутрь спальни. Захлопнула двери и залепи-ла пятерней его трясущиеся губы. Трещина доползла до края стекла и оно тоненько звякнув развалилось на две половинки.
   Все! - Выдохнула Пенорожденная. Посмотрела в вытаращенные глаза напротив и жестко произнесла. - У тебя времени до захода солнца, Антонио. Найди для этого зеркала подобающую раму для того, чтобы, соединив половины, его можно было повесить на стену.
 
* * *
 
   Солнце уже спряталось за иззубренный скалами горизонт, но снежные шапки еще тлели розовым и давали достаточно света для того, чтобы можно было найти топливо. Взобравшись по пологой каменной осыпи нам с Гремлином удалось наломать веток в за-рослях колючего остролистого кустарника для маленького костерка, который бы позволил не продрогнуть до костей на холодных камнях и скрасить время до рассвета.
   Сложенные островерхим холмиком, они быстро затлели принуждаемые Гремом, ко-торый прилежно царапал кремнем свой меч высекая целые снопы искр. Потянули горизонтально сизым дымом и затем вспыхнули веселыми голубыми с золотом язычками в миг сделав уютным нашу трещину в скалах, которую мы избрали для отдыха.
   Запасливый Гремлин вытащил из чересседельных сумок еще две бутыли и у нас был повод поговорить.
   Он требовал продолжения моей истории и я, разморенный предварительно выпитым напитком не особенно этому сопротивлялся.
   Кандалы - противная вещь, Гремлин. - Уже заплетающимся языком продолжал я свое повествование. - Наверное, тебе никогда не доводилось таскать на шее ржавые коль-ца к которым прикованы твои руки и ноги. - Грем тяжело мотнул головой. - Нет.
   А вот мне довелось. - Я сделал попытку привстать и поняв, что это потребует чрез-мерных усилий - решил отказаться. Потянулся к вину сидя и, решив, не наливать больше вино в стакан. Вытащил зубами пробку и приложился к горлышку. - Грем посмотрел мут-ным взглядом как алые струйки стекают у меня с подбородка и требовательно дернул за рукав.
   Ну так вот. - Отозвался я, вытирая губы. - Хозяин верблюдов с пряностями был арабом. И черт меня дернул поспорить с этими погонщиками. Для них. Для арабов. Пока-зать лицо своей женщины другому все равно, что… - Я на секунду запнулся - Все равно, что тебе предложить свою женщину другому мужчине. - Гремлин икнул, скривился, прило-жив руку к груди и нахмурившись спросил. - Какую женщину? - Я вяло махнул рукой. - Любую - Гремлин настаивал - Кому предложить? - Да кому угодно. - А-а-а - Протянул Грем и уронил подбородок на грудь. - Ты слушаешь? - Окликнул я его. - Угу - Отозвался Грем и пошевелил пальцами перед собой.
   Так вот. Выбор был не велик. Либо мне выкалывают глаза и я искупивший свою ви-ну продолжаю достойную своей участи жизнь, либо… - К горлу подобрался кислый комок. Я проглотил его и снова приложился к бутылке. - Либо… - Вдруг отозвался неуемный Грем. - Либо… - Продолжил я - Меня бросают в пути и предоставляют исполнить наказание волкам, уже привыкшим к человечине. Они следуют за караванами и питаются объедками или… - Или такими как ты любителями подсматривать за чужими дочерьми - хохотнул Грем и хлопнул в ладоши. Не смотря на выпитое, он все таки не терял нить разговора и продол-жал внимать моим словам.
   Я выбрал второе, Грем. Если во втором случае у меня был шанс, то в первом - ника-кого. С меня сняли кандалы - все таки это было железо и стоило оно достаточно дорого. Связали руки веревками избив в назидание на последок, скинули в отхожую яму. - Грем заикал часто его грудь заколыхалась. Он ухватился за живот. Вдруг открыл налитые кро-вью глаза.
   Э-э-э. Тебе плохо? - Не понял я его реакции на свои слова.
   Я понял в чем был твой шанс, солдат - Хохоча проговорил Грем. - Даже самый го-лодный волк не станет есть то что оставляют арабы в отхожих ямах. - Я смущенно пожал плечами.
   Возможно. Волки меня действительно не тронули. Сильно помятый я провалялся в нечистотах двое суток, пока не набрался сил выползти на дорогу. На мое счастье навстре-чу каравану шли монахи, пожелавшие побывать в великих храмах Пекина и поклониться своим божествам. Они нашли меня совершенно лишившегося сил всего в гнойных ранах, зловонного и уже испускающего дух. Их лекарства совершили чудо. Через несколько дней я уже мог идти своими ногами, а не висеть как куль на одном из их мулов. Они шли кара-ванной тропой еще месяц а затем свернули к монастырю, угадывая дорогу только им известным приметам. У меня не было никого к кому бы я мог прийти в этом мире. Поэтому я решил остаться с ними и набраться сил в монастыре. По крайней мере, это гарантировало мне кров и пищу.
   Так ты монах? - оживился Гремлин.
   Нет - устало мотнул я головой. - Для того, чтобы стать монахом нужно принять ве-ру. Я не верил в их богов, поэтому был избавлен от обетов обязательных для тех кто приходит к ним добровольно.
   Значит - раб. - Выдохнул перегаром в мою сторону Грем. Я помахал перед лицом ладонью и снова покачал головой.
   Я свободен по рождению, Грем и был пленен не в бою. Законы ислама для меня - пустой звук и Муххамада так ими чтимого я не считаю пророком и наместником Аллаха на земле. Он всего лишь ловкий пройдоха, сумевший завоевать умы истолковывая Коран так как хотелось многим. Аллах великодушен и не терпит насилия. Муххамад решил сделать ислам одной из самых воинствующих религий. Кровавая резня, которую они называют священной войной с неверными, наверняка его пошлая выдумка. - Я приложился к бутыли снова. Прислушиваясь к мирному похрапыванию Гремлина. Похоже, утомленный дорогой и хорошим вином, он все таки решил отдохнуть. Однако, как только я прекратил говорить, он открыл глаза.
   Тут ты прав. - Грем потянулся за своей бутылью и не меняя позы опрокинул ее в рот. Глотнув, отодвинул в сторону. - Эти ненормальные даже не позволяют себе выпить вина встретив на дороге хо-ошего человека. - Буква “р” с первого раза у него не получи-лась. Грем сосредоточился и повторил - Хорррошего человека. - Удовлетворенный приподнялся на локте, вытащил из ножен меч и попытался пошевелить костер. Прогорев-шие ветви давали совсем мало света и почти не давали тепла. Я сгреб остатки хвороста на угли и они вспыхнули, выбросив в небеса веселый снопик искр.
   Монахи научили меня драться, Грем. Драться жестоко. Убивать голой рукой, если нет палки, убивать палкой, если нет меча, убивать мечом, если нет армии. - Гремлин ожи-вился.
   Убивать голой рукой... Это интересно... - Он поднес к лицу ладонь и с силой сжал ее в кулак. - Если ударить очень сильно, то наверное можно сломать нос. - Он растопырил пальцы снова. - Можно задушить, если шея не слишком жирна.
   Я снисходительно улыбнулся. - Цезари великие полководцы и не мне учить тебя стратегии, солдат, но в индивидуальном бою этим монахам не было равных. Они предуга-дывали мысли противника. Их руки заменяли булавы и копья. Ребром ладони лучшие из них могли перерубить десяток обожженных кирпичей поставленных друг на друга. С длин-ной палкой в руках они легко противостоят тяжело вооруженному всаднику.
   Гремлин вытаращил глаза. - Ух ты… - Я удовлетворенно хмыкнул.
   И что? - Грем покрутил в воздухе пятерней - Ты тоже можешь так? С палкой?…
   Я расхохотался в ответ. - Невозможно добиться высшего мастерства в их искусстве Грем. Я жил в этом монастыре всего четыре года и научился многому, но все таки не всему. У меня хватило знаний и сил пройти лишь седьмую ступень испытания.
   А сколько их всего? - Грем насупился и сосредоточившись подтянул ноги. Принял сидячее положение и облегченно вздохнул.
   Восемнадцать - Отозвался я.
   У-у-у-у… - Грем тяжело помотал головой. Потянул к губам бутыль и гулко глотнул красной жидкости. Вытерся ладонью. Посмотрел на меня с хитрым прищуром и погрозил грязным пальцем.
   А… - Он тряхнул головой, убрал за спину свалившийся шлем, продолжил с хитрецой. - А ведь ты мне врешь, солдат.
   Я состроил обиженную гримасу, отвернулся и принялся ковырять прутиком при-ставшую к подошве грязь. Грем не заметил моего явного выражения протеста. - Ты мне врешь… Я видел оружие воинов Поднебесной… Твой меч не оттуда. Он с дальних островов… - Грем уперся взглядом в ножны на моих коленях. - Он с дальних островов. С дальних… И… Э-э-э… - Я его поправил. - Те кто там живет называют эти острова Страной Восходящего Солнца, Грем, у них белое знамя с красным кругом по середине. - Грем кивнул, прикрыл глаза и стал медленно заваливаться на бок. Он ткнулся щекой в мелкую гальку скальной площадки и звучно захрапел. Из опрокинутой бутыли, которую он таки не выпустил из рук, тоненькой струйкой сочилось недопитое вино. Я протянул руку и попытался вытащить благородный напиток, дабы уберечь его от столь нерационального использования. Грем рефлекторно сжал пальцы, что то промычал и навалился на бутыль всем телом. Сообразив, что таким образом спасти вино мне не удастся, я вытащил пробку из своей емкости и акку-ратно заткнул ею горлышко бутыли Грема.
   Свинцовая усталость накатила разом, словно дожидалась за углом минуты мой сла-бости. В этой расщелине рядом с угасающим костром и мирно храпящим товарищем я впервые почувствовал себя в безопасности. Веки стали тяжелыми и я не стал сопротив-ляться надвигающемуся сну.
   Я проснулся от того, что Гремлин требовательно дергал меня за ногу. Мне показа-лось, что я уснул всего несколько минут назад, но небо из черного уже стало голубым. Часа полтора мне все таки удалось вздремнуть. Голова гудела от выпитого и хмель еще не прошел. Грем, сидел в обнимку с недопитым вином, смотрел на меня соловыми глазами и всем видом показывал, что он готов слушать дальше. Похоже, что сенсорный голод, столь мучивший его, я своим рассказом еще не утолил. Говорить ему было не просто, поэтому он дергал меня за штанину и требовательно вскидывал подбородок. Я вздохнул, скорбно посмотрел ему в глаза. Он радостно улыбнулся и махнул рукой словно дирижер.
   Так на чем я остановился, Грем? - Спросил я легионера, чувствуя, что туман в голо-ве рассеиваться не хочет.
   Н-а… Круге… - Выдавил из себя солдат.
   На каком? - Я сдвинул брови, пытаясь вспомнить о чем я говорил.
   На красном - Икнув уточнил Грем.
   А! - Обрадовался я. - Точно… - Грем удовлетворенный кивнул и сделал большой глоток. Я тяжело вздохнул и продолжил рассказ.
   За время пребывания в монастыре, я полностью выздоровел и достаточно окреп для того, чтобы не нуждаться в чьей либо помощи. Настоятель не стал меня удерживать и по-желав удачи, лишь попросил остаться на ночь для того, чтобы отправиться в дорогу с рассветом. Но слава святого места в котором готовят лучших бойцов, видимо, не давала покоя правителям Страны Восходящего Солнца. Ночью на монастырь было совершено нападение. Четыре сотни хорошо вооруженных воинов с белыми знаменами ворвались за стены монастыря и начали кровавую резню. Многих они потеряли, но силы были неравны-ми. Монастырь был разрушен, а его послушники оставшиеся в живых ушли в горы.
   А ты?… - Грем смотрел на меня в упор.
   А я остался один.
   И?… - Я кивнул, сделал глоток из бутыли, для того, чтобы промочить уставшее горло и продолжил.
   Меня пленили, Грем. - Он хохотнул. - Значит ты все таки раб... - Я устало покачал головой. - Нет, Грем. Я выиграл свободу в поединке. Извечный спор о том чьи бойцы силь-нее Поднебесной или Островов командующий отрядом захотел разрешить немедленно. Он предложил мне драться. Наградой была свобода. Мы дрались на мечах, а когда поняли, что равны, решили драться голыми руками. - Я присосался к бутыли выливая остатки вина в рот. - И ты сломал ему нос… - Твердо проговорил Грем. - Нет, вырвал сердце. - Я поставил опустевшую бутыль и попытался подняться на ноги. Получилось с трудом. Я оперся рукой о скалу и стоял пошатываясь, хмурый и сосредоточенный. Грем приподнялся на локте и обрадованный уточнил - Голыми руками? - Я кивнул. Сделал характерный жест, словно выхватывая что то перед собою. Терпеливо подтвердил. - Именно, вырвал. Он еще стоял пару секунд и смотрел как оно бьется на моей ладони. - Через ребра? - Недоверчиво пере-спросил Грем и постучал кулаком по своему панцирю. - Я кивнул снова. - Просто вырвать сердце мало, Грем. За Великой Стеной уважают отвагу и убивая не желают зла. Сердце, трепещущее на ладони, символ победы, но не унижения. Ты должен успеть отрубить голо-ву своему противнику до того, как он начнет чувствовать боль. Если сделаешь это слишком поздно либо не сделаешь, то вряд ли победа будет зачтена и тебя прикончат свои же се-кунданты. В идеале, ты должен отрубить противнику голову до того как он упадет на землю. - я медленно провел большим пальцем по своему горлу, давая понять где должен быть произведен удар. Грем восхищенно покрутил головой. Попытался повторить движе-ния, которые я продемонстрировал. - Кха… Успеть отрубить… Кха… Как… У вас сложно.
   Уже светало и Гремлин, явно желая наконец собраться в дорогу, решил принять вертикальное положение. Вначале он перевернулся на живот, затем подтянул под себя ноги, утвердившись таким образом на четвереньках и не рискуя встать свистнул подзывая лошадь. Сообразительное животное подошло к нему вплотную и Гремлин, ухватившись за стремя весьма ловко поднялся на ноги. - Я хочу… - Произнес Грем. - Я хочу чтобы ты все рассказал наместнику. Ему нужны хорошие солдаты. А мне… - Он покачнулся, едва не сорвав с лошади подпругу, но преисполненный достоинства все таки устоял. - А мне хоро-ший собутыльник. Ты… - Он ткнул мне пальцем в грудь. - Будешь жить в моем доме сколько захочешь… Или… Пока в подвалах не кончится вино… А вина у меня… Мно… - Он скривился. Похоже, что его мутило. - …Го… - Наконец закончил Грем. Вытащил из под попоны лошади испуганную птицу. Не отпуская стремени протянул мне. - Подержи… - Я принял трепещущий живой комок и положил его за пазуху. Грем расправил на седле ма-ленький тряпичный лоскут, достал стило и тщательно его послюнявив вывел на нем несколько букв. Скатал ткань в тугой комок и запихал в крохотную оранжевую капсулу. Приладил к лапке голубя, которого я предусмотрительно достал из под одежды, и выпус-тил в светлеющее небо. - Авгур - закричал он в высь. - Скажи им там, что я еду не один. И… - он погрозил гаснущим звездам кулаком. - Чтобы… - Он не нашел больше слов и вяло махнул рукой. Взгромоздился в седло, затем посмотрел на меня и кивнул. - Залезай. - Я не заставил себя ждать. Дорога была дальней и бить свои ноги о камни, когда есть чьи то копыта я посчитал чрезмерно расточительным.
 
* * *
 
   Руби его! Руби! Да не так!!! О боги! Кто же так держит меч? - Алексис подошел к тренирующимся в рукопашном бою, отобрал оружие у солдата и размахнувшись ударил его противника по шлему так, что тот, брызнув кровавой струйкой из прокушенного языка, кулем свалился на землю.
   Я тебе говорил сотню раз! Наискось! Ты понимаешь? Наискось!!! - Молодой легио-нер стоял перед командиром вытянувшись в струну, затаив дыхание и боялся даже моргнуть. Косил страшно на товарища, которого удар Алексиса почти лишил жизни.
   Наискось! Ударив сверху ты не причинишь ему вреда. Сверху султан и шишак. Сбо-ку шлем слабее! Слабее! Ты все понял? Солдат. - Гвардеец сглотнул шершавый ком и гаркнул что есть силы - Так точно, мой командир. - Чтоб тебя… - Отозвался Алексис - Да уберите Вы эту падаль с площадки! - Двое дежурных бросились к поверженному, ухватили его подмышки и отволокли к стене.
   Держи… - Алексис вернул специально притупленный для тренировочных боев меч солдату и вытащил из ножен свой. Отточенный для реального боя.
   Ты - он ткнул в грудь пальцем провинившемуся. - Ты… - он указал мечом в сторону притихшей шеренги вдоль стены. - И ты… - Передо мной. Быстра-а-а!!! - Ослабшего от сокрушительного удара по голове, отплевывающегося кровью и уже приходящего в себя солдата дежурные посадили на песок и прислонили спиной к стене. Опрокинули для вер-ности над головой жбан воды и встали наизготовку снова. Вызванные солдаты отлепились от шеренги и осторожно выбрались на середину тренировочной площадки. Встали нестрой-но перед командиром.
   Н-ну? - Гаркнул центурион - Так и будете стоять как телята на бойне? Оружие к бою!!! - Они нехотя потянули мечи из ножен. - А-а-а-а!!! - Медлительность подчиненных взбесила Алексиса. Ударом ноги он отбил в сторону щит замешкавшегося солдата стоявше-го в впереди и ударил его плашмя мечом в плечо. Гвардеец заскулил, уронил оружие в песок и засеменил мелко пятясь к стене.
   Алексис развернулся к остальным, более храбрым, уже вставшим строем и спрятав-шимися за плотный ряд щитов.
   Во-о-от! - Радостно гаркнул он, метнулся к крайнему в шеренге. Тот закрылся щи-том по брови, потеряв противника из виду. Алексис не стал разить его мечом, а налетел всем телом. Солдат не ожидал такого удара и сделав два широких шага назад, все таки не удержал равновесия и опрокинулся навзничь. Алексис крутанулся на месте и нанес удар целясь в живот стоящего рядом. Тот вовремя поднял щит и меч лишь царапнул бронзовую шишку в центре. На следующий выпад солдат ответил достойным парированием, чем вы-звал приступ буйного восторга у своего командира. Алексис прыгнул вперед и нанес рубящий удар по горизонтали. Противник снова закрылся щитом и когда острая сталь звякнула о набойки, попытался ударить своим в основании меча Алексиса рядом с гардой. После такого удара оружие в руке не удержать. Алексис вовремя сориентировался и от-прянул назад. Столь достойного противника у него не было давно и он рубился с наслаждением. Нападал с криками и “хаканьем”, отступал, делал обманные движения и всякий раз с удовольствием обнаруживал либо отводящий удар либо твердое дерево щита.
   Звон оружия перекрыл гул колокола, извещающего о том, что к воротам казармы подошел посетитель и просит встречи с командиром.
   Алексис шагнул назад, отстраняясь от азартно наседающего противника и поднял руку в останавливающем жесте.
   Сто-о-й! Оружие в ножны! - Он одобрительно кивнул легионеру, и бросил гневный взгляд в сторону дежурных. Время было неурочным и посетителей во время тренировок он не жаловал. Один из стоявших на часах у ворот уже бежал трусцой к командиру и замер перед ним как вколоченный, ожидая неприятностей. Алексис вопросов не задавал, лишь вопросительно поднял бровь.
   Это к Вам, командир.
   Кто? - Хмуро спросил центурион.
   Чей то посыльный. Он говорит, что хочет увидеться с вами лично. - Алексис кивнул и с силой вогнал меч в ножны, развернулся и напрягая голосовые связки зычно прокричал. - Парный бой без щитов, и чтобы до седьмого пота! Проверю каждого! Лично! - Развернул-ся и вышагивая широко двинулся к воротам, предвкушая удовольствие от взбучки, которую он задаст возмутителю спокойствия.
   Взбучки не получилось. За воротами его ждал Антонио. В заранее согбенной позе, с небольшим свертком подмышкой.
   Ты? - удивился Алексис.
   Я… - тихо ответил управляющий. Алексис встревожено завертел головой. Неволь-ных свидетелей встречи он был готов растерзать немедленно. Однако, полуденная жара разогнала всех прохожих с улиц спасая тем самым город от незапланированного кровопро-лития.
   Что у тебя? - в пол голоса спросил Алексис. Он брезгливо ухватил Антонио за отво-рот хламиды и затащил под арку ворот в тень.
   Вот… - Антонио развернул тряпицу. Блеснул металл.
   Дьявол! - Ругнулся центурион. - Откуда это у тебя? - Антонио вырвался из цепких рук Алексиса и привычно согнул спину. - Вы забыли это в спальне моей госпожи.
   Надо же, я думал, что его у меня украли. - Алексис быстро схватил оружие и ловко вогнал в ножны на бедре. Антонио изучающе смотрел в лицо.
   Пшел… - Прошипел Алексис и надвинулся на управляющего.
   Да, мой господин, я уйду. - Антонио переломился в пояснице снова. - Но, желает ли господин узнать о том, что делала госпожа с оружием уважаемого офицера?
   У Алексиса глаза поползли на лоб. - Ты, смерд… - Алексис занес кулак для удара. Антонио гаденько улыбнулся в ответ. - Я раб, мой господин, и принадлежу не Вам. Моя жизнь стоит денег. Готовы ли Вы оплатить ее немедленно? - Алексис в сердцах бухнул кулаком в стену. Слабая штукатурка выстрелила из под пальцев пыльными фонтанчиками.
   Говори… - Антонио поежился. Все таки он был не уверен в том, что в гневе Алексис не своротит ему на бок челюсть для полного комплекта к фиолетовому отеку под глазом.
   Госпожа принесла в свою спальню зеркало. Странное зеркало. Оно из стекла. Таких я еще не видел. Она разрезала его вашим кинжалом и приказала мне собрать половинки воедино. - Антонио запнулся и неожиданно для себя замолчал. Ему нечего было больше сказать. Весь ужас, который он испытал после того как Пенорожденная втащила его в спальню неожиданно уложился в несколько сбивчивых фраз. Алексис удивленно вскинул брови, посмотрел на лысину Антонио, затем на палящее солнце в небе и захохотал. Нако-нец просмеявшись и сделав несколько глубоких вдохов, он проговорил. - Антонио, старый плут, скажи мне ждет ли твоя госпожа меня сегодня в гости? Если ты ответишь “да”, то получишь свою монету, которую ты пытаешься заработать неся полнейшую чушь. - Анто-нио оскалился нехорошо, но все же выдал желаемое.
   Ждет, мой господин. Ждет. Очень ждет. Приходите когда взойдет луна. Она будет у себя в спальне. У задней калитки я прикажу поставить Атиллу. Он знает Ваш запах и не поднимет шум.
   Алексис ободренный хорошим известием, полез в тощий кошелек. Выскреб зава-лявшийся в складках серебряный круглячок и бросил в пыль под ноги рабу. - И надень что ни будь на голову, Антонио, а то солнце совсем высушит тебе мозги. - Проговорил он с чувством, затем повернулся к воротам и взялся за кольцо.
   Антонио уже мелькал пятками улепетывая вдоль глиняных заборов. Сладко посасы-вал монету спрятанную под языком и всей душой желал центуриону быстрее подохнуть от колдовских чар своей госпожи.
   Алексис похохатывая протиснулся в ворота и прислушался к вялому звону оружия на тренировочной площадке. Сплюнул зло. Настроение стало портится не смотря на хоро-шие новости. Солдаты явно ленились. Да и сказанное Антонио зябким холодком легло на сердце. В то, что Пенорожденная что то делала с его оружием он верил. Он считал, что жена Гремлина влюблена в него до полного безумства и желание сделать его еще более зависимым вполне объяснимо. Но действительно ли она занималась приворотной ворож-бой? Алексис остановился и вытащил кинжал из ножен. Повертел его в руках, ловя солнечные блики. Ничего особенного. Оружие как оружие. Никаких таинственных отметин. Он понюхал для верности и скривился. От деревянной рукояти, легко впитывающей запахи несло вонючим потом Антонио. Алескис взял кинжал двумя пальцами словно ядовитую змею и бросил на землю. Припорошил пылью для того чтобы она впитала в себя влагу, поднял и тщательно отряхнул. Приблизил к лицу снова и осторожно потянул ноздрями. Удовлетворенный хмыкнул довольно. Немного призадумался. Сталь даже самая лучшая не может резать стекло. Если им пробовали сделать что то подобное, то лезвие должно было притупиться. Желая это выяснить, Алексис повернул клинок к солнцу так, чтобы оно вы-светило режущую кромку. Хорошо отточенное оружие не дает ее разглядеть. Если на клинке удается увидеть серебряную паутинку света - значит оружие притупилось и подве-дет в бою, не сможет пробить кольчугу или перерезать панцирный ремень. Боковая кромка была в порядке, но на острие блестели искорки зазубрин. Алексис шумно вздохнул. Похо-же Антонио не лгал. Желая убедиться в верности своих предположений, Алексис приложил к ним большой палец и легонько нажал. Сталь легко прошла сквозь кожу и по кровостоку пенясь и шипя, словно пролитая на горячий противень побежала, алая струйка крови.
   Дьявол! - Ругнулся центурион и сунул порезанный палец в рот. Настроение испор-тилось совсем. Чтобы Пенорожденная не вытворяла с оружием у него достанет сегодня ночью и времени и злости для того, чтобы задать ей несколько вопросов. Он глубоко вздохнув, расправил плечи, медленно досчитал до десяти. Показываться перед подчинен-ными в столь мрачном настроении не стоило. Начальник должен быть суров, но никак не растерян. Алексис приложил ладони к лицу и с силой растер щеки. Прилив крови к мозгу обещал скорую ясность мысли, но ее не было и в помине. Под череп ползла сладкая муть вытесняя дурное настроение и заменяя его странной бесшабашной веселостью. Алексис удивленно огляделся вокруг. Все было как обычно. Чистый двор. Часовые у ворот на вы-тяжку лишь косящие дурными глазами в его сторону. Песок под ногами. Открытые настежь двери в казарму. Но, что то было не так. Туманная дымка заволакивала знакомую до тош-ноты картинку, мешала сфокусировать взгляд. Ноги дрожали, а на лбу выступили крупные капли пота. Губы растянулись в идиотской улыбке, а неуемное желание расцеловать сол-дата выносящего помои Алексис подавил с большим трудом. Центурион претории вдруг осознал, что он мертвецки пьян. Желудок стянуло кислым. Он приложил ладонь к животу и скривившись громко икнул.
   Смирна-а-а! - Рявкнул на часовых, вытаращивших глаза и открывших рты от столь занимательного зрелища. Двойное клацание зубов поведало ему о том, что приказ был расценен правильно.
   У-ф-ф-ф… - Выдохнул центурион, ощущая как земля начинает вести себя чрезмерно норовисто, непристойнейшим образом вырываясь из под ног и норовя треснуть по носу.
   Стоять! - Гаркнул он снова. Солдаты в панике задрали подбородки к небу, но все таки сумели рассмотреть как их прославленный командир, надравшийся с каким то забул-дыгой за дворовыми воротами в стельку, двинулся ко входу в спальные помещения и рухнул ничком едва переступил порог своей комнаты. Они были абсолютно уверенны в том, что с центурионом все в порядке, поскольку ступни начальника обутые в подкованные стальными набойками сандалии, оставшиеся на улице, периодически мирно почесывали одна другую.