Внутри оказалось просторно и даже уютно. Большая прихожая-коридор шла мимо четырех дверей и упиралась в одну двустворчатую дверь, на которой висели три таблички: "приемная", "директор филиала" и пустая - место, куда, вероятно, планировалось разместить фамилию и инициалы будущего шефа. Так как шефом был я, то прошел прямо, по-хозяйски распахнул дверь и остановился на пороге. У светящегося экрана компьютера сидела очаровательная девушка лет двадцати пяти, которая, увидев меня, (а за моей спиной Варфоломея) тут же встала и представилась: "Гражина, секретарь-референт - делопроизводство, оргтехника, машинопись..."
   Негр-водитель, секретарша - полячка, и начальник - неудачливый российский коммерсант. Хорошая компания! В этой компании уместными мне казались только длинные стройные ноги Гражипы. Подробно изучив их визуальные достоинства, я бодро встряхнулся и, потерев руки, деловито спросил;
   - Ну, что у нас на сегодня? - как меню в столовой.
   Гражина также деловито открыла лакированную папку и зачитала неожиданно длинный перечень посещений и приемов на сегодняшний день. Список посещений был особенно странным: от распивочной забегаловки на вокзале (где мы часто бывали с Андреем) до посещения заместителя главы администрации Чуфылдинского района. Переварив все это и получив в руки специально подготовленное расписание с подробными инструкциями и пояснениями, я уже мчался на вокзал, задумчива развалившись на заднем сидении нового служебного "линкольна". Отбросил папку с пояснениями и решил довериться вольной импровизации. На какое-то мгновение, как молния, меня пронзило некое подобие интуитивного сомнения, чувство опасности, испуг перед таким головокружительным разворотом событий, но, посудите сами, какая хорошая начиналась жизнь! Кто бы из вас отказался?
   - Что я должен делать в этой забегаловке? - спросил я у Варфоломея на вокзале.
   - Пойдите и чего-нибудь выпейте, сэр, - четко ответил он. - У Вас будет несколько возможностей заключить контракты. - И неодобрительно посмотрел в сторону оставленной на заднем сидении папки с инструкциями.
   Я уверен, что только благодаря своему пижонскому одеянию, испытывал в тот день невероятное отвращение к подземному вокзальному буфету, где нередко, бывало, напивался до чертиков. И какими липкими мне показались пол и стены, и какими немытыми - стаканы, и какими отвратительными - лица посетителей! Заказав привычную "сотку" и бутерброд, я встал у столика в углу, за которым боролся с бутылкой одинокий мужчина лет пятидесяти, судя по одеянию - бывший (загнанный перестройкой в это подземелье) интеллигент. Окинув меня мутным, изначально неприязненным взором, он напрямик спросил:
   - Неужели и такие как ты здесь опохмеляются.
   - Я завсегдатай, - ответил я, опрокинув стакан для вящей убедительности. Водка была теплой и противной.
   - А я здесь в первый раз, - сообщил мне мужчина и плеснул в мой стакан из своей бутылки. - Петр Петрович. - Представился он и, подняв свою емкость, предложил: - Выпьем, чтобы наши дети не были такими сволочами?!
   Я согласился, и мы выпили. Потом выпили еще. и еще. Я купил вторую бутылку, а Петр Петрович стал клевать, но при этом пытался рассказывать о своей беде.
   - Ты не поймешь,вот будет у тебя сын сволочь,тогда поймешь... Не дай Бесконечного опять же чем черт шутит... От "адидасов" и "панасоников" до сволочизма один шаг ша-а-аг!!! Я блин инженер по специальным спе-циаль-ным средствам связи я ему все отдал а он такое...
   Мать лет десять назад умерла от рака а я усирался на работе чтобы эти сами "адидасы" у моего Ромочки бы-ыли... Но ведь теперь хоть лоб разбей не угонишься... Опрезидентили страну!!! Мозги не нужны стали а у Ромочки мозг ком-м-мерчески устроен стал... Понимаешь? Бабка с нами живет мать моя в-восемьдесят лет ей едва ходит всю воину прошла теперь еле ходит еле соображает н-ну кое-как соображает медали целыми днями перекладывает да фотографии старые но ведь это не значит что ее убивать надо! Д-да д-да уби-вать!!! Эт Ромочка... Бабуленька его с пеленок нянчила, а теперь своим существованием досаждает он и говорит: давай батя застрахуем бабу Клаву на десять лимонов а она в ванной поскользнется и об уг-гол виском деньги говорит для страховки найду только п-проценты п-потом вернем а так мол тот же лимон на похороны понадобится... Ты не думай! Не думай слыш-шь!!! Я Ромочке хотел Тараса Бульбу показать: я тебя породил я тебя и убью но он мне своей адидасиной так промеж ног заехал что еле до сюда доковылял здесь и уп-паду... Он напоследок мне еще и сказал: Д-думай, старик, а то впустую коптишь небо, не лучше бабы Клавы, та-то хоть не соображает, а ты ж-жертва коммунизма, во как! Жертва! - и тут Петр Петрович зашелся навзрыд.
   Я вдруг понял, что от меня требуется. Пьяные мои мысли подло нащупали беззащитную цель, и я лупанул прямо из пушки:
   - Хочешь десять миллионов, Петр Петрович?
   Он даже не отреагировал. Потом что-то промямлил про издевательство и хотел было упасть под стол, по я почти закричал:
   - Я куплю у тебя биоэнергетическуго субстанцию!
   Какая Вам разница, как я ему объяснил, что от него требуется. Он готов был продать и душу. Когда я записывал в блокнот "Полуэктов Петр Петрович, 1946 г. р." и т. д., Варфоломей за моей спиной уже держал туго набитый конверт. И я даже позавидовал Петру Петровичу, что он за день заработал столько, сколько даже в лучшие свои коммерческие времена я не мог заработать за две недели.
   Кстати, Варфоломей благополучно доставил его домой, к Ромочке. Я же вернулся к рюмочке и слышал, как за моей спиной двигался приглушенный ропот, а для беседы со мной созрел новый клиентРасценки в этот день были разные: от бутылки до десяти миллионов. Видимо, Петр Петрович задал потолок.
   Никто не спрашивал, что это за зеленая лампочка почти не гаснет у меня в руках, никто не спрашивал, что такое биоэнергетическая субстанция и на хрена она мне нужна (зато об этом велись пьяно-научные разговоры за другими столиками). Это то, что я помню. А вот как я отдал маленькой женщине двести долларов просто так (потому что ее больному ребенку необходимо дорогое лекарство), я не помню. Был провал. До нее, а потом смутно и размыто: маленькая женщина со слезами на глазах. У нее слезы - у меня слезы. И дал эти паршивые двести долларов просто так. Я даже не подумал, что с нее следует стребовать биоэнсргетическую субстанцию. После нее на очереди оказался какой-то бугай, направив на которого индикатор, я с трудом определил, что не горит ни одна лампочка. Это был Варфоломей.
   - Вам нельзя столько пить на работе, сэр. Это может отразиться на Вашей карьере, сэр. Могут быть иьгаеты и штрафы. И главное: мистер Билл, вероятно, забыл Вам объяснить, что когда Вы не используете возможность заключения контракта, оказывая при этом услуги за счет фирмы. Вы теряете свою биоэнергетическую субстанцию, хоть и незначительно - в микродозах, но нельзя быть таким сентиментальным, я понимаю Ваши чувства к этой женщине, они обострены алкоголем, я отвезу Вас в офис, сэр, где Вы сможете отдохнуть и принять специальные таблетки от алкогольного опьянения, Гражина Вам поможет, а пока отдыхайте здесь, сэр... - И я провалился с его огромных рук на заднее сиденье автомобиля.^
   Что-то я хотел у него тогда спросить на счет своей биоэнергетической субстанции, сказать ему, что он хороший мужик, но наползавшая бессмысленная темнота была сильнее.
   Гражина разбудила меня после двух. Я в одних трусах лежал на диване, подпирая головой маленькую упругую подушку. После двухчасового сна и горсти таблеток я почувствовал себя лучше и отрезвел. Умывшись, я вновь облачился в "спецовку" и выслушал от Гражины расписание на вторую половину дня. Честно говоря, я уже думал о вечере и думал о том, куда дену сегодняшнюю тысячу долларов. Представьте себе, тысяча долларов за один день, а завтра будет столько же! Да еще я не считал выданных мне вчера подъемных. Поэтому, поглощая кофе с бутербродами, я ломал голову над предстоящими затратами, вспоминал долги и даже не помышлял о каких-то там посетителях. Но вошла Гражина, и поезд тронулся дальше...
   Первым был нагловатый молодой человек в джинсовом костюме. Не расшаркиваясь особо у входа, он ломанулся к моему столу и кинул на полированную поверхность цветастую визитку:
   - Ваша?
   Визитки я раздавал сегодня в забегаловке на вокзале, и мне (невзирая па стыд о пьяном состоянии) пришлось сознаться:
   - Моя.
   - Я - Рома, - сообщил молодой человек. - Вы моему пахану десять кисленьких на вокзале отвалили. Так вот, я и мои три друга готовы продать Вам наши... Как их там?..
   - Биоэнергетические субстанции.
   - Да. Биоэнергетические субстанции. Но, учитывая оптовую поставку, мы желаем иметь тридцать пять лимонов.
   Кое-как я сдерживал тошнотворную неприязнь, перебирая в голове матерщину в девятнадцать этажей, но вынужденное профессиональное отношение к клиенту заставило меня холодно, но весьма вежливо ответить:
   - Во-первых, молодой человек, оптовые цены по законам рынка всегда ниже розничных. Во-вторых, биоэнергетическая субстанция Вашего отца значительно качественнее, тем более - прошла обработку временем (под столом я уже любовался зеленой лампочкой индикатора, которая и впрямь была тускловата), поэтому могу предложить Вам только по 5 миллионов рублей, что в сумме на троих составит... - с достоинством я воспользовался калькулятором, чтобы совершить эту сложнейшую математическую операцию, - 15 миллионов рублей.
   В моих глазах, видимо, было столько сонного безразличия, что Рома, оглянувшись на дверь, решил посоветоваться с друзьями. Я знал, что они согласятся. И когда контракт был заключен, и Гражина заносила данные в компьютер, я смотрел в окно, где трое молодых людей перепрыгивали сугробы и попсременке крутили пальцем у виска.
   - Прекрасная работа, сэр, - услышал я за спиной одобрение Варфоломея, и, подмигнув ему, вернулся в кабинет.
   Следующим посетителем был лысый круглый и неприятный толстяк. В руках его была папка, из которой он извлек листы с длинными списками фамилий и дат.
   - Вот, - ответил он на мой немой вопрос, - это списки работников моего предприятия, их биоэнергетические субстанции в Вашем распоряжении. С тех пор, как я с помощью Вашей замечательной фирмы сохранил за собой управление заводом и получил новые материальные перспективы, я решил, что вправе, нет, даже просто обязан предложить Вам биоэнергетические субстанции моих подчиненных.
   - Они все согласны? - спросил я.
   - Разве их следовало об этом спрашивать? - возмутился он.
   - Без их согласия я не могу заключить с Вами контракт. - Под столом горела красная лампа.
   - Но я не прошу многого! Человеку просто необходим дальнейший рост!
   Его возмущение насмешило меня.
   - Когда-то Вы уже воспользовались услугами "Америкэн перпетум мобиле" и сами назначили цену за свою биоэнергетическую субстанцию. Продавать же чужую, даже ради общественного, в Вашем понятии, блага, Вы не вправе. До свидания.
   Уходя, он пообещал нажаловаться президенту Соединенных Штатов и в ООН. "Вы еще услышите вой русских бомбардировщиков, Вы еще вспомните шведов под Полтавой!"
   Потом в кабинет вошла тихая совершенно седая старушка с хозяйственной сумкой в руках. Примостившись на самый край стула, она некоторое время молчала.
   Смотрела на меня так, будто хотела заглянуть в душу, а, может быть, наоборот - раскрыть свою.
   - Это, конечно, нельзя, - наконец начала она, - но я все же зашла спросить: можно ли вернуть социализм?
   Хоть какой - хоть сталинский, хоть развитой, хоть застойный... Ненадолго, чтобы я успела умереть.
   Даже зная, что за моей спиной вся мощь "Америкэн перпетум мобиле", я не решался ей ничего ответить.
   - Я отдам Вам эту самую субстанцию и половину пенсии буду приносить каждый месяц...
   Я схватил трубку и попросил:
   - Гражина! Соедините меня с мистером Биллом. - И почти сразу услышал его тихий, но уверенный голос.
   - Я знаю, у Вас проблемы с пожилой леди. Это как раз тот случай, те трудности, о которых мы Вас предупреждали. Все дело в том, что из социализма за 70 лет мы уже взяли всю возможную и даже невозможную энергию.
   А последний горбачевский период был просто небывало урожайным. Так что поворачивать историю вспять ради сентиментальных воспоминаний этой пожилой женщины не в наших интересах, но не все потеряно. Предложите ей коммунизм для отдельно взятой личности. Ведь хотели сначала построить социализм в отдельно взятой стране?! Так и мы - предлагаем ей сразу же коммунизм, только для отдельно взятой личности. Бесплатное питание, одежда, проезд на транспорте, забота школьников, статьи в газетах о пройденном трудовом пути... - словом, все, что она связывает с понятием о коммунизме. Но сами понимаете, ее биоэнергетическая субстанция особо ценна!..
   Старушка печально глядела в окно и поминутно вздыхала. Руки ее перебирали затертые лямки авоськи. Мистер Билл еще говорил о различных способах воздействия на ее сентиментальное сознание, когда она вдруг встала и, смущенно сказав "извините", вышла из кабинета. Я в растерянности положил трубку, в дверь заглянула встревоженная Гражина:
   - Что-нибудь нужно, Сергей Иванович?
   Я хотел, чтобы старушка вернулась, но этого Гражина сделать не могла. Я хотел помочь старушке просто так...
   Гражина, закрывая дверь, предупредила:
   - Нельзя так волноваться из-за каждого клиента, Сергей Иванович.
   Следующая клиентка требовала продолжения очередного телесериала не менее, чем на год. И хотя меня давно уже тошнило от иностранных мыльных опер, я с удовольствием заключил с ней контракт, пообещав завтрашним вечером первую серию.
   Под конец дня мы выехали с Варфоломеем в Чуфылдинский район, где ожидал нас заместитель главы администрации. Первоначально он показался мне человеком серьезным и озабоченным. Представившись Иваном Юлиановичем Остапчуком, он с небольшим малороссийским акцентом заговорил о сложном международном положении, о небывалом за последнее десятилетие возрождении американо-российских отношений, общечеловеческих ценностях, вхождении России в мировое сообщество и, наконец, перешел к своему личному вкладу в развитие российско-американских отношений на уровне вверенного ему Чуфылдинского района. В то время, как глава администрации целыми днями следит за исправностью кочегарок, ремонтом комбайнов и сенокосилок, его заместитель настойчиво создает совместные предприятия даже в небольших и неприметных деревнях. Если присмотреться к российской глубинке, оказывается, и там можно найти интерес для иностранных инвесторов.
   Тем самым Иван Юлианович подготавливает быстрое и безболезненное присоединение Чуфьстдинского района к мировому сообществу, и даже, если потребуется, вхождение его в НАТО как полигона для проведения широкомасштабных учений в условиях российского бездорожья.
   Учитывая свой скромный вклад в развитие международных отношений и экономики района, Иван Юлианович полагал, что на следующих выборах он... Я достал индикатор и вдруг подумал, что никогда не верил в правдивость публикуемых результатов выборов и переписей.
   Поздно вечером я сидел в кресле у себя дома и пил дармовое виски. Ни о каких развлечениях думать не хотелось. Стоило закрыть глаза, как начинали плыть в темноте зеленые лица американских президентов на долларовых купюрах различного достоинства. Но как я ни силился, не мог вспомнить ни одного лица прошедших за день через мои руки клиентов. Зато, отчетливо вспомнил ту маленькую женщину на вокзале. Я бы так и уснул в кресле от усталости и тошноты, если бы не стук в дверь.
   На пороге стоял Иван - второй друг детства в форме старшего лейтенанта милиции.
   Когда после университета пришлось выбирать между школой и милицией, он предпочел школу милиции. Разницу в наших школах он определял так: "У вас образование общее, а у нас астрологическое - ориентируемся по звездам на серо-синем суконном небе."
   - Земля слухом полнится, - сказал он, перешагнув порог.
   - Ты встретил Андрея?
   - Нет, - продолжил он уже после первой рюмки. - Знакомый опер из безопасности сообщил, что мой друг открыл филиал богатой американской компании и сыплет долларами направо и налево в обмен на какую-то туфтовую биоэнергетическую субстанцию. Цитирую документ: "Америкэн перпетум мобиле" содействует дальнейшему развитию российско-американских связей, а также являет собой пример достойного инвестирования в отечественную экономику". Что скажешь? Но, между прочим, они там подумывают - не пришить ли тебе дело о подрыве российской экономики. Даже доллары твои на вшивость проверяли...
   Я слушал его вполуха с полным наплевательским отношением к силовым структурам нашего государства.
   Старший лейтенант милиции напротив меня хлестал виски, закусывая консервированной германской ветчиной.
   Что-то он там говорил об отупевшем спивающемся народе, о том, что пора позаботиться о себе и своей семье.
   Мол, в этой жизни у нас и так мало хорошего. "А для меня семья главное, Серега". Нет, он ни о чем не просил.
   Не таким был Иван. Но я уже сонно читал подстрочник его слов и достал индикатор, хотя прекрасно знал - ярко загорит зеленая лампа. Почему-то я испытал приступ ненависти к этому заморскому прибору и швырнул его на диван. Заметьте: ограниченный приступ ненависти!
   Осторожный такой! Самому себе показушный. Я ведь не на пол его бросил, где он мог разлететься на части, вскрыв свое хитроумное нутро.
   - Ты составил список своих пожеланий, Вано? - раздраженно спросил я, перебив друга.
   - Ну, в принципе, я всегда знаю - чего я хочу.
   - Знаешь?! Так вот, перечисли все это в своей ментовской башке и забудь навсегда. Мне в твои "один раз живем" не уложиться. Не буду я у тебя биоэнергетическую субстанцию покупать. Нутром чую, еще спасибо скажешь. Не знаю, правда, когда. Капусты, Вань, я тебе на любое материальное благополучие дам...
   - А мне подачек не надо, - сказал старый друг и, опрокинув адцатую рюмку, стал застегивать шинель.
   Я даже не смогу Вам передать, как мне стало хреново.
   Просто больно где-то внутри и тупо. Я видел, что ему хочется потрясти меня-хапугу за грудки, а мой заквашенный мозг искал хоть какой-нибудь компромисс. И придумал...
   Для наглядности я заставил Ивана собственноручно писать договор о купле-продаже его биоэнергетической субстанции. Приложением к нему служил довольно длинный список требуемого (тут уж я не скупился): от семейного счастья и здоровья, до автомобиля и дачного участка... Нет, не подумайте только, что я его осуждаю.
   Просто именно в тот момент меня мутило от этого списка, мутило от того, что Иван встал в конец длинной очереди сегодняшних клиентов. Положив договор в карман, я застолбил в своей голове, что компьютер никогда не узнает о его содержании. Мы стали пить.
   Где-то после второй бутылки появился Андрей. Он тоже был немного пьян, но полон решимости продолжать начатое.
   - Привет от Бахуса! - радостно выкрикнул он с порога и сразу же налил себе штрафную дозу. - В "подземке" сказали, что какой-то идиот сегодня скупал там биоэнергетические субстанци и(!!!) других идиотов по значительным ценам. - Он вопросительно посмотрел на меня. - А я вот хрен тебе - продам! Думаю, выпить ты мне и без этой самой субстанции нальешь... - и он выпил. - Может быть, мои стихи на хрен никому не нужны, может быть, я вообще зря копчу небо, но уж что от Бога мое - то мое. - И он перешел на стихи: - Случайная, безвестная Изгнанница небесная Падучая звезда Засветится над бездною И вновь за гранью звездною Догаснет без следа... Не так ли ей попутная. Пройдешь ты, жизнь минутная, В безвестные края? Не так ли ты, случайная, Уснешь, как греза тайная, За гранью бытия?
   С минуту мы молчали. Я спросил:
   - Твое?
   - Нет. Гарцевский, начало века.
   Иван криво усмехнулся и переменил рюмку на стакан.
   - А я материалист, - словно оправдался он, - иногда. - У него была своя правда, в подобных случаях он не обижался.
   Часа в три ночи меня разбудил телефонный звонок.
   Холодный голос Билла предложил мне больше не путать служебные обязанности и приятельские отношения, ибо этим я могу очень сильно навредить себе. "Вы не распускайте добрые нюни, - как-то интересно выразился он, - в этом мире каждый выбирает себя. А сейчас примите таблетки Гражины и ложитесь спать полноценно - в постель. Варфоломей заедет за Вами в восемь тридцать."
   Следующий день мало чем отличался от предыдущего: две поездки к отцам города после обеда (они, естественно, выражая заботу о городских нуждах, заботились о своей карьере) и длинная вереница посетителей до обеда.
   Просматривая утром газеты, я неожиданно для себя обнаружил шикарную (на целый газетный лист) рекламу "Америкэн перпетум мобиле". "Биоэнергетическая субстанция - это то, что не нужно Вам и необходимо человечеству!" - огромными буквами в центре листа. Внизу более мелко: "Биоэнергетическую субстанцию у Вас приобретут по адресу: ул. Дзержинского, 22, с 9 до 13 часов ежедневно, кроме субботы и воскресения, телефоны для справок..." Ну прямо донорский пункт! И снова здоровенными буквами внизу листа на фоне груды автомобилей и бытовой техники: "Станьте богаче, исполните свое заветное желание!" Внизу - совсем мелко подробности.
   Чуть позже я узнал от Гражины, что реклама шла также на радио и телевидении.
   Сколько же я принял в этот день продавцов-посетителей, если в среднем я затрачивал на человека 3-5 минут, а в коридоре томилась длинная очередь? Я не переставал удивляться, почему не растут цены на биоэнергетическую субстанцию, плавают от мелочи до миллионных сумм, но остаются в разумных пределах? Ведь люди в очереди порой рассказывали небылицы о предлагаемых и уже выданных фирмой миллиардах. Потом уже, в мелком шрифте рекламы (а уж ее-то они умеют делать) из лежавшей на столе свежей газеты снова вычитал о заветном желании. Получалось, "Америкэн перпетум мобиле" - этакий добрый волшебник, который как бы бескорыстно помогает людям достичь желаемого. И ведь никто не усомнился! Просить больше заветного желания не рекомендовалось. Из какого же завета нужно было откопать это заветное желание?
   Обо всем этом думал я, раздавая дачи, автомобили, квартиры, различные денежные суммы, платья от Кардена, парфюмерные наборы, путевки во все части света или, например, сборник всех пластинок "Битлз"... Это в материальном смысле. Реже просили нечто "для души":
   женщины - мужей-иностранцев (хотя бы со средним достатком), мужей-академиков, генералов; мужчины, если и интересовались женщинами, то только в количествеппо-качественном смысле. Что уж тут говорить о тещах, ненавидящих своих зятьев и, наоборот, просто - о злопамятных людях, которые за мелкую обиду желали "своим кровным врагам" всяких пакостей. Двум из них я отказал. Они просили смерти. Один - для себя (но легкой), другой - для бывшей, изменившей ему любовницы (но мучительной и долгой). Я отказал им. Какой-то предохранитель внутри меня сам по себе сработал. И сделав это, сразу вспомнил ночной звонок мистера Билла.
   Честно говоря, его советы начинали надоедать мне с той же арифметической прогрессией, с какой нравились нашему президенту постоянные советы американского. Я даже представил себе, как и что мистер Билл может мне сказать: "."мы же Вас предупреждали... мы позаботимся сами о наших клиентах... уверяю Вас, лучшей судьбы они сами себе даже и не придумают и, тем более, никогда не смогут этого получить..." Звонил он мне? Говорил это?
   Зато, хорошо помню посещение двух милых на вид пенсионеров. Старик и бабуля лет под семьдесят. Худощавые и невысокие, с доброжелательными улыбками на лицах, они вошли и, смущаясь некоторое время, переминались с ноги на ногу.
   - У нас к Вам очень необычная просьба, - сказала старушка.
   - Я к этому привык, - ответил я таким тоном, будто занимался этой работой не два дня, а два года. - Садитесь.
   - Вы приобретаете так называемые биоэнергетические субстанции? вероятно, в этом возрасте семьей командовала старушка.
   - Да.
   - Мы прожили с Порфирием долгую и счастливую жизнь. Недавно отметили полувековой юбилей совместной жизни. У нас четверо детей, восемь внуков...
   Я приготовился долго слушать, изображая на лице вежливую внимательность. Старики были милыми, но выслушанные за день тысяча и одна просьба, пожелания, излияния делали их вступительную речь нестерпимо долгой. Главное было - услышать главное.
   - ...И вот мы решили не продать Вам, а приобрести у Вас биоэнергетическую субстанцию...
   - ??? - таким было у меня лицо.
   - Да! Да! Мы готовы предложить довольно крупную по нашим временам сумму. Спасибо, дети помогли. Вы па эти деньги сможете приобрести биоэнергетическую субстанцию других жителей нашего города. Хотя по городу и идет слух, что ваша перпетум мобиле чрезвычайно богата, нсВероятно, они решили, что субстанция продлит их счастливую жизнь. Я мог предложить им то же самое в обмен на их субстанцию, но почему-то растерялся. В первый раз за два этих суматошных дня кто-то пытался купить у американской фирмы биоэнергетическую субстанцию! И я отбросил свою растерянность совершенно чиновничьей шаблонной фразой: