Эйва чувствовала себя медузой! Тело студнем расползлось по нише.
   Девушка вжалась в угол. Напряженный слух уловил отдаленный топот многочисленных лап, шорох и шелест крыльев. Рев, визг, вой! Гвалт, создаваемый десятками глоток, перекрыл тягучий аккомпанемент, явственно выделяясь из общего хаоса. Шум стремительно нарастал. Вскоре мимо понеслась живая лавина. То, что сейчас летело, бежало и катилось, не могло привидеться в самом страшном кошмаре. Тоннель наполнился мерцающим голубоватым светом, и свечение это усиливалось. Жуткий вопль раздался так близко, что Эйва неожиданно заорала в ответ. Звук, продержавшись почти минуту, плавно угас и вновь перешел в протяжный стон.
   Крупное существо, состоящее из одних лап, хвостов и зубов, затормозило у ниши. Рыча от страха, зверь завертелся на месте лохматой юлой. Сунул нос в углубление, скользнул горящим взглядом и высунулся обратно. Не успела Эйва перевести дыхание, как уродец, задрав лапу, сделал большую лужу. Решив, что зубы незваного гостя, в качестве аргумента, выглядят довольно убедительно, она молча зажала нос пальцами. Пришелец внезапно развил бурную деятельность, размахивая всеми конечностями сразу. Хвосты словно метла прошлись по полу. Собрав кучу пыли, существо лапами передвинуло ее к луже. Эйва облегченно вздохнула. Зверь оказался на удивление чистоплотным. Вонь стала меньше. Но дальнейшее так потрясло, что она забыла о запахах. Чудище принялось вдохновенно месить вонючую грязь, не обращая внимания на всеобщую панику. Вой, прозвучавший совсем близко, прервал захватывающее занятие. Переждав секунду, упрямец вскочил на лапы и заелозил ими, хрипя от напряжения. Возможно, в самом ритуале заключалось что-то очень важное, если ради него можно рисковать жизнью! Дальнейшее было вообще странно. Эйва подумала, а не свихнулся ли от страха хвостатый умелец? Этот конспиратор принялся ловко накладывать на себя вонючее месиво, с остервенением размазывая по голове и лапам. Сопоставив объем влажной кучки с его размерам, она пожалела уродца. Но, как оказалось, не до конца оценила умственный потенциал зверушки. Плотно намазав голову, хвосты и пару из своих многочисленных лап, хитрец развернулся. Не обращая ни малейшего внимания на хозяйку, ловко всунул свой зад прямо ей под нос. Онемев от подобной доверчивости зубастой многоножки, она непроизвольно обняла хвостатую часть, пытаясь помочь устроиться удобнее. Против объятий существо не возражало. Упорно втискивая громоздкую тушу внутрь ниши, зверь мягко размазывал девушку по стене и почти преуспел в своем начинании! Наконец, что-то сообразив, это странное создание развернулось и изо всех сил уперлось лапами в бока контейнера. Девушка затаила дыхание. Ее незваный сосед умудрился сдвинуть тяжеленный ящик почти на две ладони. Мгновенно успокоившись, зверушка ловко уместила очередную лапу в отвоеванном пространстве. Теперь из ниши торчала зубастая, жарко дышащая пасть, непрерывно клацающая зубами. Было ясно, многолапый смертельно напуган. Длинная шерсть лезла в нос. Эйва попыталась повернуть голову и мгновенно услышала предупреждающее рычание. Вновь прикрыв грязными хвостами ее голову, зверь удовлетворенно вздохнул. Через минуту он насторожил уши. Грязные лапы плотно прикрывали его грудь и живот. Оценив зубастый арсенал соседа, Эйва слегка воспрянула духом. Решив, что даренных судьбой защитников по запаху не выбирают, старалась дышать через раз. Кося одним глазом из-под хвоста, она попыталась рассмотреть, что там, снаружи, и тихо охнула. Живность, не меняя скорости, возвращалась обратно еще более плотным строем. Вой ударил с двух сторон. Если б не защитник, припечатавший ее к стене задом, она бросилась бы удирать вместе со всем ополоумевшим стадом! Снаружи происходило что-то жуткое! И это что-то приближалось с двух сторон. Обитатели подземелья метались как угорелые, дергаясь и беснуясь от страха. Лезли на головы друг друга или, жалко скуля, прятали носы под животами соседей. Пару раз сидящий у нее на коленях зверь дергался, словно собирался бежать. Толстый белесый отросток с тонкой иглой на конце, судорожно извиваясь, упал с потолка на покрытую костяными пластинами спину. С конца иглы слетела голубоватая искра. Уродец засучил лапами, его пасть широко разинулась, но из нее не вылетало ни звука. Смотреть было жутко… С потолка обрушился поток гигантских щупалец. Не давая прорваться ни единой душе, они нагромождали вокруг мечущихся пленников заслон из оцепеневших, еще живых тел. Заунывный вой стих. Со всех сторон раздавались щелкающие, хлесткие удары белесых бичей! Бойня длилась не более пяти минут, но, казалось, прошли часы… Затаив дыхание, Эйва смотрела в узкую щель на мелькающие картины жуткой охоты. В открывшееся пространство рванулись два зверя. Одному из них повезло. Второго, уже почти вырвавшегося из смертельной ловушки, настигла игла. Еле слышное сосущее причмокивание доносилось с потолка. Нападавшие непрерывно падали сверху, унося тела жертв одно за другим. Эйву стала сотрясать дрожь. Руки и ноги заледенели, а голову опаляло жаром. Защитник, сидящий монолитом у нее на коленях, внезапно ожил. Напрягся и стремительно рванулся вперед, прыгнув прямо на стену змеящихся нитей. Девушка была уверена, сейчас последует удар, но храбрец грязным тараном прорвал занавес. Прикрывая двумя вывернутыми лапами спину, разбрасывая по сторонам куски грязи, он улепетывал, высоко задрав все три хвоста! То, что предстало глазам, заставило остолбенеть!
   Больше десятка громадных двухметровых слизней, похожих на рогатых улиток, перекрывали с двух сторон проход тоннеля. Свесив с потолка змеящийся занавес мясистых отростков, они не спеша подбирали оставшиеся крохи своей охоты. Вместо привычных закрученных домиков к их спинам были прикреплены прозрачные полусферы, напоминающие перевернутый колокол, вокруг широкой горловины которого, словно гигантская бахрома, падали вниз нити длинных щупалец. Захватывая очередную жертву, щупальце начинало пульсировать. В сфере немедленно открывалась широкая пасть. Тварь заглатывала добычу, плотно утрамбовывая свой провисший живот. Эйва в страхе закрыла глаза. Что-то прохладное легко скользнуло по ее плечам и голове. Щупальце немного задержалось, обследуя грязный бок, и выскользнуло наружу. Слизень замер над контейнером, словно раздумывая. Решив, что там нет ничего интересного, тяжело двинулся по тоннелю. Пиршество продолжалось еще около часа. Наконец, постанывая, поддерживая щупальцами животы, эти мерзкие создания двинулись в путь. Кавалькада, разделившись надвое, расползлась в обе стороны тоннеля и пропала. Девушка сидела, крепко зажмурившись, вжавшись спиной в стену. В голове мелькали смутные мысли. Тварь не учуяла ее, не заметила. Включив факел, Эйва внимательно осмотрела нишу и себя. Все было невероятно и необычайно просто! Руки, лицо – все было в грязи! В той самой грязи, которую она так проклинала, проползая на четвереньках через болото!
   Ее хвостатый сосед неизвестно как знал, что грязь укроет его. Земля являлась природным экраном! Проклятые слизни видели в инфракрасном диапазоне, они ощущали тепло, излучаемое живыми существами…
   Зонд сканировал тоннель. Прижимаясь к стене, девушка кралась в полной темноте. Затылком она ощущала чужой обжигающий взгляд. Зонд отметил развилку, и Эйва сорвалась с места. Тяжелый топот за спиной наполнил пространство гулким эхом. С каждым шагом все отчетливее чувствовалось приближение хищника. Внезапно, врезавшись в невидимые упругие нити, она грохнулась.
   Падение спасло от удара когтистой лапы. Пол тоннеля за поворотом был покрыт тонкой фосфоресцирующей пленкой и круто шел под уклон. Эйва стремительно летела вниз, опередив своего преследователя, до тех пор, пока не врезалась во что-то упругое и живое. Повернув голову, девушка, мгновенно забыв об угрозе, летящей следом, замерла. Огромное толстое бревно медленно изгибалось над ней. Клоня безглазую голову, украшенную шевелящимися нитями, оно шумно дышало, раскрыв круглую пасть, полную мелких острых зубчиков. По бокам торчали две пары бугристых наростов, которые, видимо, тоже были не прочь полакомиться и жадно щелкали маленькими уродливыми ртами. Драконоподобное создание, очевидно, сомневалось в своих ощущениях. Любое живое существо, оказавшись так близко от вкусовых нитей, начинало дергаться, провоцируя нападение. А это, непонятное, лежало неподвижно и было облеплено родовой слизью от только что совершенной кладки. Звук падения отвлек внимание чудовища. Попавший в ловушку зверь пытался выбраться обратно в тоннель. Едва не раздавив Эйву своей тяжестью, чудовище резво двинулось в его сторону. Скользя по наклонному полу, рыслин сотрясал свод зала раздраженным ревом. От больших шаров, разбросанных по кругу, исходило зеленоватое свечение. Было хорошо видно, как со всех сторон наползали гогочущие собратья многоголового монстра. Жадные пасти рвали шкуру упавшего зверя, постепенно обнажая дрожащие мышцы. Рыслин ревел от боли и ярости, полосуя когтями скользкие, упругие тела, но нападавших было слишком много. Упершись ногами в ближайший шар, Эйва оттолкнулась от его основания. Скользя от укрытия к укрытию, она осторожно пробиралась в другой конец зала, где обнаружился еще один выход. Хрипло и отчаянно взвыл гибнущий. Уже вползая в проход, девушка обернулась и увидела, как заваливается на пол растерзанная туша. Помогая себе крючьями, продвинулась метров на сто и наконец смогла передохнуть. Подняв голову, вздрогнула. Прямо на нее пялился пустыми глазницами обглоданный человеческий череп. Рядом валялись останки огромной крысы с торчащей между ребер витой рукояткой. Собравшись с духом, Эйва прыгнула вниз. Она хорошо помнила эту рукоять, помнила голос…
   – …«Ужи» всегда помогают друг другу, детка…
   Барк говорил, что в последнее время участились провалы. …Крепыш с бегающими глазами… из компании Тюленя… Потом он сидел с «ужом», лечившим ее руку. И еще… это был тот, кто продал план-ловушку! Как же она сразу не узнала его?!
   Эйва вспомнила мрачное лицо Кривого Мела, отговаривавшего их от последней вылазки.
   – Что-то неладное творится. Я бы посоветовал выждать немного. Оглянись, Барк… оглянись, где Рэм, Алираш? Когда ты в последний раз раскатывал бутылочку с Варгом? Вон в углу сидят Тэш и Ильма. Спроси у них… ребята едва унесли ноги! Кто-то выслеживает нас… кто-то ссучился. Будьте осторожны, друзья, даже с вашим чутьем и везеньем! Будьте осторожны…
   Пристроив на поясе нож, Эйва вскарабкалась на рельс. Она должна выбраться! Во что бы то ни стало должна! Внезапно дорогу преградило огромное механическое устройство, которое, видимо, осталось еще с древних времен. Усталое тело требовало отдыха, и, опершись о капот могучего агрегата, девушка закрыла глаза. Очнулась она от неожиданного ментального всплеска. Звук, разбудивший ее, повторился, но чуть слышно.
   Горький безнадежный плач сиротливо звучал где-то наверху. Подняв голову, Эйва осмотрела машину. Заряда в магнитных перчатках оставалось совсем мало. Если он закончится, лететь ей придется метров десять, а переплетенные металлические конструкции, увы, не уютный стожок сена! Короткий всхлип отбросил последние сомнения. Распластавшись, Эйва медленно поднималась по наклонной плоскости механизма. Пройдено было уже метров шесть, когда замигал предупредительный сигнал на левой перчатке. В отчаянии пошарив руками, она наткнулась на сложенный ус антенны, торчащий сантиметров на десять. Подтянувшись, обнаружила еще один штырек. Чуть выше шла глубокая длинная выемка. Дотянуться до нее ногами не составило большого труда. Сверху машина напоминала огромную гусеницу. Эйва прошла метров пятьдесят и наткнулась на кусок лестницы, торчащий из пролома в стене. Зонд указывал туда же. Плач замер. Лестница ходила ходуном от малейшего движения. Пришлось ползти по ней со скоростью улитки. Добравшись до какой-то перекладины, она осторожно села. Зонд впервые не давал четкой картины. Немного поколебавшись, девушка достала факел.
   Над головой было хаотичное переплетение труб, цепей, проводов и висящих лестниц типа той, на которой она находилась. А под ногами… зияющая пустота! Руки намертво вцепились в перекладину. Из бездны массивными монолитами поднимались огромные широкие колонны. Их площадки щерились рядами острых пик. Некоторые были пусты. На других громоздились спутанные бухты канатов. Где и как в этом царстве мертвых гигантов отыскать плачущий голос? Пролет дрожал. Эйва ухватилась за обломанный кусок перекладины, подобрала ноги и сильно качнулась. Шаткую конструкцию повело вбок и пронесло над острыми пиками. Девушка кубарем скатилась с нее, а импровизированный лифт с грохотом канул в бездну.
   Несколько минут она сидела посреди площадки, осматриваясь. Обнаружив мостки, соединяющие в единый ансамбль несколько колонн, встала на четвереньки и осторожно отправилась вперед.
   – Эй, ты где? Отзовись! Тебе больно? У меня есть еда! И вода!
   Мгновенная краткая вспышка нестерпимой жажды. Это сознание поймало всплеск чужого страдания. Факел осветил очередную площадку. В дальнем углу высилась куча труб, плотно стянутых меж собой толстым кабелем. Вся масса держалась на двух пиках, согнувшихся до предела. Нависая над пропастью широким основанием, связка грозила рухнуть от малейшего толчка. Эйва, от всей души желая себе ошибиться, направила зонд внутрь. Оно было там, в глубине. Что-то маленькое, измученное болью, растерянное и напуганное до смерти.
   – Вот ты где! Не бойся, вылезай, я могу помочь!
   Ответом была тишина.
   – Ну скажи хоть что-нибудь! Я же знаю, что ты там!
   Эйва, прислушиваясь, кружила вокруг завала. Где подрезала провода, где подперла трубой.
   – Молчишь, ладно, тогда я сама влезу. Может, тебя придавило…
   Извиваясь змейкой, она стала вползать под грозную массу, скрипящую от малейшего прикосновения.
   – Эй, малыш, может, отзовешься? Не пугайся! Ты не представляешь, какая радость услышать кого-нибудь. Самой страшно до чертиков! Какие-то жуткие рогалики чуть не сожрали меня. А волосатые бревна с пастью как у крокодила?! Или тиграны! Даже странно, что не встретился этот ужас подземелья! Им бы точно ничего не стоило слопать меня! Разве…
   – Тиграны не едят разумных!
   Голос, раздавшийся в голове, был четким, но не передавал образа говорившего! Зато в нем прозвучала откровенная детская обида!
   – Ох! Ты общаешься на мыслеречи? Это же здорово! Ты телепат! А говорить нормальным языком умеешь? И… что значит не едят разумных? Жертвы что, отличаются по вкусу? Разумный он что… кислее? Тогда гений должен быть острым, как перец! А дураки слаще меда, чтоб их быстрее сожрали! Здорово! Может, тогда человечество встанет обратно с головы на ноги?
   – Тиграны не едят разумных! – упорно повторил голос и даже слегка засопел.
   – По-моему, любая тварь разумна в какой-то мере! И откуда тебе знать? Ведь ты не находился в шкуре очередного бедняги, предназначенного к съедению. Или думаешь, что тигран, перед тем как пообедать, устраивает собеседование? Проверяет уровень интеллекта своей жертвы?!
   – Тиграны не едят разумных! Они никогда не нападают первыми и убивают, только когда защищаются! Это закон!
   – Ого! Закон? В этом свихнувшемся мире? Откуда такая уверенность, малыш? Что ты знаешь о законе и о том, какие они, тиграны? В нашем обществе есть только одно правило: бей первым и не хлопай ушами!!
   – Я не могу хлопать ушами… А как это?
   – Не можешь… что? Ну да… Конечно… я это… тоже не могу, но так обычно говорят. В общем, это не то, чему необходимо учиться! Уверена, ты знаешь много других полезных вещей!
   Не особо вникая в суть разговора, Эйва осторожно отвлекала малыша от боли и жажды. Переложив факел из руки в руку, она, поднырнув под трубу, постаралась засунуть голову как можно дальше.
   В жарко дышащей пасти сверкал набор острейших белоснежных клыков. Хриплый вопль, достигнув высшей ноты, оборвался. Дернувшись, Эйва с силой впечаталась затылком в трубу, под которой только что пролезла, и, закатив глаза, рухнула вперед, уткнувшись лбом в горячий шершавый нос. Ощетинившись колючими усами, напротив девушки замер черно-серебристый зверь. Так они и лежали, крепко зажмурив глаза, до смерти напуганные друг другом!!
   – Жжет, больно! Убери это!
   Слова звучали глухо и странно тягуче. Не открывая глаз, она переспросила, с трудом вспоминая слова:
   – Это… жжет? Чего это? Что убрать??
   – Свет! Жжет! Больно, убери!
   Еще плохо соображая, Эйва выполнила просьбу и отключила факел. Вздохнула и замерла в полной темноте. Шок постепенно отпускал. Стараясь не делать резких движений, она тихонько ощупывала ногой выход из ловушки.
   – Нет! Не уходи! Дай воды! Пи-ить…
   Зверь издав хриплый стон, затих.
   Эйва замерла, не веря собственным ощущениям. Голос принадлежал ребенку! А перед ее носом лежал необычный зверь, похожий на медвежонка или скорее на тигренка, если только в природе существуют лохматые черные тигры.
   – Больно… не уходи! Не оставляй умирать… Я не могу… перегрызть лапы. Их придавило, мне недостать зубами. Пожалуйста, убей меня! Ты же люди, да?!
   Сощурясь, она всматривалась в сухие молящие глаза зверя, веря и не веря одновременно.
   – Дай пить… и убей…
   Жаркий хриплый стон, наполненный страданием, отбросил последние сомнения.
   – Ты что, с ума сошел от жажды? За кого ты меня принимаешь?! Я не брошу ребенка! Пусть даже такого… зубастого! Я что, зверь, что ли?!!
   – Нет, я зверь… я тигран! А ты, наверное, люди? Ты боишься тигранов…
   – Уже не боюсь, поверь на слово! И я не люди! Я Эйва! Я так долго тебя искала! Ты себе представить не можешь!
   – Не могу… Ты искала? Меня?
   Глаза на мохнатой мордочке широко и удивленно распахнулись. Девушка мгновенно утонула в их золотистом свете. Тигранчик, судя по всему, был совсем юным. Ее голос дрогнул:
   – Тебя, малыш! Сто раз могла свалиться с этих чертовых лестниц, как думаешь почему?
   – Не знаю, ты ведь не тигран и ты не люди. Ты Эйва! Люди, они сразу бы убили меня, если бы нашли!
   – И меня тоже убили бы! Если б нашли! Люди самые жестокие твари! Из всех живых существ на земле они единственные, кто просто так убивает себе подобных!
   – Я знаю, мама рассказывала.
   – Мы обязательно поговорим об этом, когда выберемся отсюда!
   Слегка приподняв мордочку над полом, тигранчик следил за девушкой с нарастающим волнением. Разговаривая с детенышем, она быстро отвинчивала колпачок фляги.
   – Сейчас постараюсь вытащить тебя, но ты должен мне верить и делать все как я скажу, договорились?
   Толстая петля туго притягивала тельце к трубе, но труба и спасла детеныша, приняв на себя всю тяжесть рухнувшего хлама.
   – Сначала вода. У тебя нос царапается, а усы колются!
   Малыш сглотнул, его глаза ярко блестели. По телу волной прошла дрожь.
   – Сейчас, сейчас! Все, давай пей!
   Эйва осторожно вставила меж клыков горлышко фляги. Вливая воду тонкой струей, она тихо шептала:
   – Не спеши, воды хватит. Не давись так! Фляга полная, я отдам тебе всю. Пей, пей сколько хочешь!
   Нос зверя с запекшимися капельками крови был покрыт мелкими трещинками. Тигран жадно пил, захлебываясь, и постанывал от нетерпения. Утолив жажду, он с трудом расцепил зубы, оставив глубокий след на металле. Тяжело вздохнул и обессиленно уронил голову.
   – Ничего… Скоро станет легче! Знаю, сама чуть не умерла от жажды! Я полечу тебя. Не бойся, немного зашипит и чуточку пощиплет!
   Звереныш доверчиво мотнул головой и все же чуть дернулся, когда кожу проткнула игла антика. Вскоре малыш крепко спал. Ей потребовалось минут десять, чтобы перерезать кабель. Толстая резина с трудом поддавалась даже острому ножу. Лапы, притянутые жгутом к животу, были неестественно вывернуты. Ощупав предплечья детеныша, Эйва легко вправила вывихнутые суставы и осторожно потянула тело из ловушки. Переплетение обломков у них над головами внезапно просело. Она едва успела дернуть тиграна за загривок, убирая из-под трубы. Рядом с ними падала в пропасть груда перекореженного металла, извиваясь точно змеи, с тихим шорохом уползали канаты, утаскивая за собой все, что попадалось на пути.
   Грохот падения разнесся по всему залу. Ему вторило гулкое, многоголосое эхо. Очутившись на безопасном расстоянии, Эйва внезапно почувствовала головокружение и только тогда обратила внимание на кровавый след, тянущийся за ней! Острый обломок глубоко рассек плечо. Пытаясь срастить края раны, она поскуливала от боли. Наконец под пальцами запульсировал свежий шрам. С побелевших губ сорвался смешок, похожий на стон. Она сумела! Достав антик, Эйва покрутила в руках последнюю капсулу и засунула глубже в карман. Придвинулась к тихо сопящему зверю и обняла его.
   Две крохотные искорки жизни, случайно встретившиеся во тьме!
   Девушке снился Джарг. Держа ее на руках, как в детстве, он что-то монотонно и глухо рокотал, мурлыча, словно огромный кот.
   – Джарг… не оставляй меня.
   Почувствовалось горячее дыхание, а затем ее ласково лизнули в нос.
   – Здесь пахнет кровью! Ты ранена?! Тебе плохо?
   Эйва, еще не совсем очнувшись, сомкнула руки на шее тиграна, склонившего над ней голову. Вглядываясь в мерцающие таинственным светом золотистые огоньки, она поняла, что они напоминают. Девушка сонно улыбнулась и пробормотала:
   – У тебя глаза Джарга!
   – У меня мои глаза! Как у мамы! Только у нее красивее…
   – У всех мам глаза красивые! Мне иногда кажется, я тоже помню глаза моей мамы. Она погибла вместе с отцом, когда я была совсем маленькая. Так говорил Джарг! А теперь и его нет!
   – Теперь есть я! Я тебя никогда не оставлю! Тиграны несут раненых на спине! Так рассказывала мама, когда они убегали от людей.
   Эйва села, подогнув ногу, покопавшись в кармашках, выгребла несколько питательных капсул.
   – Спасибо, друг! Только вначале тебе надо поесть и немного подрасти, а кто кого будет носить, это вопрос времени!
   Разделив капсулы и напоив досыта водой, Эйва помогла ему подняться. Постояв пару секунд, тигранчик плавно завалился носом вперед, беспомощно растопырив все четыре конечности.
   – Они не слушаются…
   – Кто?
   Девушка растерянно смотрела на обиженно моргавшего малыша.
   – Лапы! Совсем не слушаются!
   – Тебе больно?
   – Нет! Я их не чувствую… лапы и хвост тоже не чувствую!
   Эйва обеспокоенно осмотрела маленькое тельце.
   – Хвост шевелится! Правда! И лапы скоро почувствуешь! Это действует лекарство! Ничего страшного! Мы еще немного поспим, и все будет в порядке!
   Она осторожно обняла маленького зверя за шею, а тот глубоко вздохнул и придвинулся ближе, слегка навалившись на нее боком. В окружающей враждебной тьме необходимо было надежное плечо друга.
   Тигран вновь очнулся первым и легонько толкнул соседку носом.
   – Там что-то есть. Шум, и он идет к нам!
   Эйва сосредоточилась, но ничего не уловила, кроме сопения животного.
   – Я ничего не слышу.
   – Ты прямо как люди! Слушай вместе со мной, скорее! Это уже на площадке!
   Эйва соединила свой зонд, с сознанием тигранчика, поражаясь его внутренней силе! Царапающий шорох стал гораздо явственнее. Чутье не подвело малыша, шум приближался.
   – Закрой глаза, я должна посмотреть!
   Тигран крепко зажмурился, уткнувшись для надежности девушке в спину. Она мгновенно зажгла факел, вскинув его высоко над головой, посмотрела в дальний конец площадки и со злостью пробормотала:
   – О нет!!! Только не это!
   На границе светового круга сидел огромный паук. Лупастая уродина размером с десертную тарелку. Толстые лохматые лапы непрерывно шевелились. Вся спина была усыпана десятками бусинок мерцающих выпуклых глаз, и все они смотрели в сторону человека! Белые тяжелые жвала, торчащие из пасти, свисали до самого пола. Они слабо пощелкивали, что-то пережевывая. Паук нетерпеливо приплясывал, остановленный ярким светом. Внезапно одна из лап вытянулась и ловко поддела сгусток крови. Жвала раздвинулись, тварь жадно зачавкала. За спиной паука волновался лохматый ковер, медленно обтекая круг света.
   – Они пришли на запах крови. Они опасные! Ты пахнешь кровью!
   – Да. Но поверь, малыш, у меня не было желания им нравиться! И вообще, в последнее время мечтаю искупаться в лоханке с какой-нибудь гадостью! Хочу, чтобы от меня так воняло, что ни одна тварь не смела взглянуть на меня с аппетитом!
   – Я тоже люблю купаться. Мне рассказывала мама, я еще не пробовал, но все равно люблю!
   Тигран прищурился и слегка высунул из-за спины девушки свою мордашку. Потревоженные свалившейся грудой хлама, пахнущей свежей кровью, пауки устремились вверх в надежде на раненую или умирающую добычу.