Куда подевалась звезда?
   Наверное, Саул прав, и она все же превратилась в сверхновую. Пока никто не предложил лучшего объяснения. Если Саул прав, это чертовски плохие новости для всей нашей компании. Значит, мы не сумеем отыскать столицу империи Высших и хорошенько порыться в ее развалинах. Мир, переживший взрыв сверхновой, не представляет особого интереса для археологов.
   Первые полтора дня после своего крайне огорчительного открытия робот провел, копаясь в своей аппаратуре. На нас он совершенно не обращал внимания. Пристроившись у задних стенок комнаты, он крутил рукоятки, нажимал на кнопки, переключал рычаги и не сводил глазной пластины с трех дисплеев одновременно. Видимо, искал какие-то важные сведения. Лихорадочно искал. Я думаю, робот надеялся найти записи посланий от других, подобных ему. Может быть, за сотни миллионов лет, что он провел в своем железном сне, с ним пытались связаться, чтобы объяснить, какая катастрофа постигла Высших. Но, судя по всему, его поиски ни к чему не привели.
   Все это время мы старались держаться подальше от робота. Наверное, достаточно сложная машина способна испытывать боль и печаль, а Дихн Рууу потерял своих хозяев, своих создателей, смысл и оправдание своего существования. Самое лучшее, что мы могли предпринять, это оставить его в одиночестве, пока он не справится со своим горем и не научится жить в изменившемся мире.
   Потом Дихн Рууу сам пришел к нам. Лерой Чанг заметил, что робот спокойно стоит невдалеке от корабля. Мы отправились ему навстречу. Дихн Рууу некоторое время смотрел на свой транслятор, изучая поток иероглифов, плывущий по трубочке, а потом медленно спросил:
   — Вы можете путешествовать между звездами? Есть ли у вас средства передвижения быстрее света?
   — Да. Есть. Можем, — ответил доктор Шейн. — Мы летаем в сверхпространстве.
   — Это хорошо. Недалеко отсюда находится планета, на которой Мирт Корп Ахм когда-то основали большую колонию. Может быть, вы возьмете меня туда? Мне нужно многое узнать, а это ближайшее место, где я могу получить информацию.
   — Как далеко отсюда? — спросил Пилазинул. — В световых годах?
   Дихн Рууу помолчал немного, видимо, подсчитывал. Никак не могу привыкнуть к его скорости.
   — Отсюда до этой планеты свет летит тридцать семь лет.
   — Тридцать семь световых лет, — повторил доктор Шейн. — Ну, это ничего, не очень дорого. Что-нибудь придумаем. Когда крейсер вернется за нами…
   — Возможно, вовсе не потребуется лететь на эту планету, — снова заговорил робот. — Скажите, вы можете посылать сообщения быстрее света?
   — Да, — сказал доктор Шейн.
   — Нет, — в ту же минуту возразил доктор Хорккк.
   Дихн Рууу в некотором обалдении переводил свой «взгляд» с одного на другого.
   — Да и нет? Не могу зафиксировать ответ.
   Доктор Шейн рассмеялся:
   — Нет, конечно, мы можем обмениваться информацией со скоростью много выше скорости света… — пояснил он. — Но для этого нужен человек, наделенный особыми способностями. Доктор Хорккк хотел сказать, что сейчас с нами нет существа, обладающего этим даром.
   — Я понимаю, — печально проговорил Дихн Рууу.
   — Впрочем, — продолжал доктор Шейн, — даже если бы среди нас и были телепаты, толку получилось бы немного. Люди-телепаты могут общаться только с людьми. Они не смогли бы коснуться сознания Мирт Корп Ахм.
   — Понятно, — сказал робот. — Ваши связисты многократно усиливают мысль.
   — Да, это так. А что, Мирт Корп Ахм пользовались такими же способами?
   — Между собой — да, — ответил Дихн Рууу. — Но, к сожалению, только организмы, основанные на протоплазме, способны пользоваться усилителем мысли. Даже если подобные мне машины существуют во Вселенной, я все равно не смог бы связаться с ними при помощи усилителя. Только по радио. А радиоволна тридцать семь лет идет туда и тридцать семь лет обратно. Я не хочу ждать так долго.
   Пилазинул вскинул голову.
   — Мы сможем доставить вас на эту планету, если вы покажете нам, где она находится.
   — Есть ли у вас, — робот поискал в памяти, — звездные карты…
   — Конечно, — улыбнулся Ник Людвиг. — Мы нанесли на карты все закоулки Галактики.
   Дихн Рууу снова запрокинул голову в небо, как бы фиксируя в мозгу положение созвездий, и вслед за капитаном Людвигом поднялся на борт. Он двигался с величайшей осторожностью, видимо опасаясь, что существо его размеров и веса может нечаянно повредить что-нибудь жизненно важное. Мы-то не беспокоились — корабль, который не смог развалить даже такой тяжеловесный и неуклюжий пассажир, как Миррик, способен выдержать любые бури. Меня, скорее, интересовало, что Дихн Рууу извлек для себя из внешнего вида нашей примитивной аппаратуры.
   Капитан и робот вошли в рубку. Людвиг включил большой компьютер. Темная поверхность экрана, занимавшего всю стену, начала светиться. По приказу капитана компьютер вывел на экран картину звездного неба — такую, какой она видится с астероида.
   — Скажите, куда вы желаете отправиться, — попросил Людвиг.
   Дихн Рууу показал пальцем на правый верхний квадрат экрана. Людвиг кивнул Уэбстеру Файлклерку, тот нажал на клавишу, и изображение, занимавшее этот квадрат, растеклось на весь экран. Дихн Рууу снова указал направление, и через несколько минут на экране красовалась небольшая звезда типа G (немногим меньше Солнца) и шесть планет ее системы.
   Файлклерк вывел на маленький экран координаты, обратился к каталогу и установил, что это ГГГ 2787891, называемая также Мак-Барни. Ее обнаружили и нанесли на карту в 2280 году, но исследовательские группы ни на одной из ее планет не высаживались.
   Конечно, ничего удивительного в этом нет. Вокруг миллионы звезд и миллиарды планет, а исследователей немного, и работы у них еще столетия на четыре. В отличие от Дихна Рууу мы вовсе не уверены, что найдем в системе звезды Мак-Барни уцелевший форпост Высших, но зато там, наверняка, будет что копать. А это вполне уважительная причина для путешествия.
   Итак, наша изначально пристойная археологическая экспедиция, вместо того чтобы прилипнуть на два года к унылой дождливой планете Хигби-5, пустилась в дальнее плавание. Галактическая одиссея. Сначала к астероиду в системе ГГГ 1145591, потом к звезде Мак-Барни, а потом… Бог знает, куда еще заведет нас Дихн Рууу. Но мы последуем за ним. Прибыль от месторождения ртути покроет расходы, а о серьезных детальных раскопках мы позаботимся позже. Те развалины, что мы отыщем, никуда от нас не денутся. Мы каждый день щелкаем как орешки тайны, считавшиеся непостижимыми. Ну, мы же разговариваем с роботом Высших, задаем ему вопросы об их цивилизации и получаем ответы. А еще у нас есть записи кинофильмов из шара и сейфа, а еще — уйма всякой механики в пещере…
   Только очень обидно, что 408б уже нет с нами и он не может посмотреть на все эти чудеса. То, что мы узнаем, как раз по его специальности.
   Мы улетаем отсюда на следующей неделе, я надеюсь.
   Когда в октябре прошлого года доктор Шейн зафрахтовывал крейсер, чтобы улететь с Хигби-5, он предпринял кое-какие меры. Он знал, что, вполне вероятно, мы можем не найти ни сейф, ни робота, а если так оно и будет, то застрянем в системе ГГГ 1145591, не имея ни дела, к которому можно приложить руки, ни транспорта, чтобы убраться отсюда (лоханка Ника Людвига не годится для путешествий через сверхпространство, она может лишь ползти от звезды к звезде), ни телепата, чтобы этот транспорт вызвать. Поэтому доктор Шейн договорился с капитаном крейсера. Корабль ходит по маршруту и вернется в эту систему в середине января. По просьбе доктора Шейна крейсер подойдет к астероиду на расстояние прямой радиопередачи и подождет, не попросим ли мы подобрать нас. Эта задержка довольно дорого стоила, но лучше уж заплатить, чем сидеть на астероиде, ожидая, когда придет попутный транспорт.
   Через три дня крейсер войдет в радиус действия нашего радио. Мы уже сутки передаем во все стороны наш сигнал — на случай, если капитан забыл о существовании экспедиции. Как я понимаю, они спустятся и подберут нас, а потом большие боссы договорятся о доставке нас в следующий пункт — и вперед, к звезде Мак-Барни. Дихн Рууу будет нашим проводником.
   Может быть.
   А пока мы нырнули в рабочие будни с головой и пятками. Мы до потери пульса допрашиваем Дихна Рууу (просто поразительно, как быстро пополняется его словарь), а также изучаем приборы и инструменты, находящиеся в пещере. Теперь мы получили полный доступ ко всей этой механике — хоть по винтику разбирай. Исчезновение звезды родной планеты Высших освободило Дихна Рууу (по его мнению) от обязанностей стража пещеры. Большую часть здешнего оборудования составляют средства связи. Насколько нам известно, они построены на том же принципе, что и наше радио. А еще здесь полным-полно оружия. Сейчас Дихн Рууу разряжает свое хозяйство. Робот утверждает, что одна из маленьких тупоносых трубок, торчащих из боковой стены, способна взорвать солнце с расстояния в три световых года. Доказать это мы, естественно, не попросили. Все остальное — банки данных, вернее, то, что Высшие называют банками данных. На одном электроне записано больше информации, чем мы можем впихнуть в протеиновую цепочку. А в углу стоит аккумулятор — эта чертова штука заряжается от звездного света и поставляет энергию всем приборам. Думаю, за миллиард лет звездного света накопилось более чем достаточно.
   Нас несколько беспокоит влияние всех этих чудес техники и технологии на культуру современной Земли, а так же Тххха, Каламора, Динамона и Шиламака. Готовы ли мы к такому потопу? Даже если мы разберемся в одной сотой из того, что нашли в сейфе, и сможем воспроизвести одну тысячную, то начнется Третья промышленная революция, которая изменит наше общество куда более радикально, чем первые две. Куда двигателю внутреннего сгорания из девятнадцатого века и компьютеру из двадцатого угнаться за техническими достижениями минус… какого?… все равно собьюсь.
   Как я уже сказал, мы обеспокоены. Но не нам решать судьбу наших находок. Как ученые мы не имеем права скрывать или уничтожать знания. Мы не администраторы, а археологи. Мы отыскали пещеру, сейф, робота, технику, но не отвечаем за то, как все это будут (или не будут) использовать.
   В переводе это звучит примерно так: я умываю руки, да, сестренка? Но это все же лучше, чем запрещать любое потенциально опасное знание. Почти все открытия — даже самые мелкие — приносят с собой новую опасность. Человечество проживало бы в пещерах и ело бы на завтрак, обед и ужин сырое мясо, если бы время от времени кто-то не рисковал и не пускал в ход мозги. Правда, наш случай не совсем вписывается в эту схему — все эти замечательные машины созданы не терпеливым трудом человека, они возникли вне нашей цивилизации, а свалились на нас однажды утром, как пакет подарков от куда более зрелой, мудрой и сложной расы. И нам только предстоит узнать, способны ли мы переварить все это и не погибнуть, остаться собой.
   Я повторяю, повторяю: мы не имеем права принимать какое бы то ни было решение. Мы поступаем, как поступил двадцать четыре сотни лет назад один римский наместник на Ближнем Востоке, парень по имени Понтий Пилат. И мы не согласны нести ответственность за то, что произойдет потом. Наша работа — находить всякие вещи, случается — вещи опасные.
   И хотя люди — существа вполне ненормальные, я не очень боюсь за их будущее. Если мы умудрились не взорваться и не улететь ко всем чертям мелкими кусочками в разные углы Галактики аж до Анно Домини 2376, мы и дальше как-нибудь проживем.
   Возможно.
   Сегодня четырнадцатое января. Нам удалось наладить связь с крейсером, и скоро он заберет нас. Мы не полетим прямо к звезде Мак-Барни — у крейсера свой маршрут и свое начальство. Но он отвезет нас (лоханка капитана Людвига тоже поедет, прикрепившись к корпусу крейсера, как болонка на мастифе) в систему Альдебарана, где мы легко сможем найти сверхпространственный корабль, идущий в нужном направлении.
   Доход от нашего ртутного озера истощится прежде, чем мы закончим наше путешествие. Неплохо было бы найти небольшую урановую гору. И поскорее.
   С тех пор как я последний раз обращался с речью к блоку посланий, прошло три недели. Сейчас февраль, восьмое число, и только что закончилась наша двухдневная остановка на Альдебаране-9. Альдебаран — это такая большая рыжая штука, очень красивая, уйма планет, несколько населенных. У нас не было времени осмотреть местные достопримечательности. По правде говоря, мы даже не садились. Доктор Шейн улаживал наши дела по радио, с орбиты и умудрился договориться. Нам предоставят другой сверхпространственный крейсер, и мы отправимся к звезде Мак-Барни. Сейчас мы болтаемся над Альдебараном-9 в планетолете Ника Людвига и ждем, когда обещанный крейсер соизволит подплыть и взять нас на борт. Кораблик Людвига опять поедет верхом на сверхпространственнике. Вперед и ввысь!
   С тех пор как мы сбежали с рабочего места, то бишь c Хигби-5, мы впервые оказались в радиусе действия телепатической сети. Доктор Шейн воспользовался случаем и послал в Галактический Центр подробный рапорт обо всей нашей деятельности, в том числе и о выдающихся открытиях. Надеюсь, они там достаточно поражены.
   Как бы найти маленькую щель и послать тебе горячий телепатический привет, Лори? Мне так хочется услышать тебя, узнать, как ты, рассказать, что мы делаем, как лихо у нас все выходит, и как я на этом кайфую. Но ты же знаешь, приватный разговор — штука чертовски дорогая, особенно если вызывать Землю с Альдебарана. Остается лишь надеяться, что ты время от времени перебрасываешь соседям кое-какие наши сообщения, а потому хоть немного да знаешь, как идут мои дела.
   Сегодня мы отправляемся к звезде Мак-Барни. По расчетам, мы должны прибыть на место в конце месяца.
    28 ФЕВРАЛЯ
   Привет! Я снова с вами! Сейчас на календаре последний день месяца, а мы крутимся на орбите у четвертой планеты в системе звезды Мак-Барни. Морячки-сверхпространственники, как обычно, не задержались, чтобы посмотреть. Тем хуже для них.
   Виды тут замечательные. Мы глядим на планету с высоты десяти тысяч километров (из космоса) и не можем наглядеться. Ту команду, что исследовала здешнюю систему в 2280 году (пришел, написал рапорт, смылся), следовало бы воскресить и поджарить живьем за то, что они даже не удосужились бросить взгляд на Мак-Барни-4.
   Всю планету занимает один огромный город Высших. Да-да, не груды развалин, а настоящий, чистенький, прекрасно сохранившийся, полностью пригодный для жизни город. Мы видели, как по канатным дорогам движутся экипажи, как строятся новые здания, по ночам вся планета залита огнями.
   Одна беда — самих Высших нигде не видно. С того самого часа, как планетолет пристроился на орбиту, мы обшариваем планету при помощи всех имеющихся у нас приборов. Дихн Рууу также воспользовался своим снаряжением, а оно намного приличней нашего. В итоге и он, и мы пришли к выводу, что на Мак-Барни-4 полным-полно роботов, но вовсе нет Мирт Корп Ахм. Если же они и живут здесь, то очень здорово прячутся.
   Дихн Рууу, верный до конца, упрямо повторяет, что мы обязательно встретим здесь Высших. Но все мы — редкий случай, когда члены нашей экспедиции столь единодушны в своем мнении, — полагаем, что он ошибается. Совершенно ясно, что Мак-Барни-4 — еще один пример вечного двигателя: планета заселена бессмертными роботами, ожидающими, как некогда Дихн Рууу, возвращения хозяев. Хозяева и создатели ушли, исчезли полмиллиарда лет назад, но роботы не запрограммированы принимать в расчет возможность гибели Высших, а потому продолжают выполнять свою работу, поддерживают город в хорошем состоянии и ждут, ждут, ждут.
   Естественно, мы не вполне уверены, что дело обстоит именно так. Чем черт не шутит, возможно, скоро выяснится, что Высшие мирно поживают себе на Мак-Барни-4, вопреки всем нашим умозаключениям. За время нашего путешествия мы столкнулись со столькими неожиданностями, что уже не беремся что-либо утверждать.
   Тем не менее я как-то не верю, что Мирт Корп Ахм дотянули до нашей эры. И, как я говорил тебе несколько месяцев назад, если они все еще где-то существуют, мне не особенно хочется с ними встречаться. Я не знаю, как повел бы себя, доведись мне столкнуться лицом к лицу с одним из сверхсуществ — создателей этой цивилизации. Наверное, пал бы ниц, чтобы должным образом приветствовать его. Как поступает смертный при встрече с богом? Не уверен, что мои манеры достаточно хороши.
   Скоро мы узнаем правду. Дихн Рууу пытается связаться по радио со своими металлическими собратьями на планете, чтобы они не сбили нас, когда мы пойдем на посадку. Если все пройдет нормально, через час нам дадут коридор, и мы спустимся.
   Дихн Рууу добыл нам разрешение на посадку. Вперед со свистом!

15. 10 МАРТА 2376. МАК-БАРНИ-4

   Приземления со свистом не получилось — роботы не разрешили. Связались с Дихном Рууу по корабельному радио и приказали нам отключить все двигатели и предоставить управление кораблем их аппаратуре.
   Небольшой скандал.
   — Да чтоб меня черти съели, если я соглашусь! — кричал Ник Людвиг.
   — Чтобы я сдал мой собственный корабль каким-то чужакам? Олухам металлическим? Чтоб я вот так рисковал собой и пассажирами? Значит так: или я сажусь как положено, или вовсе не пойду вниз!
   Дихн Рууу сказал:
   — Они не согласятся ни на какой другой вариант. Вы должны понять — внизу город, а им не известно, насколько вы хороший пилот. И о летных качествах корабля они тоже понятия не имеют.
   Какое-то время Ник продолжал ворчать. Потом доктор Шейн спокойно и любезно предложил ему подчиниться. А когда Ник заявил, что он разворачивается и летит назад, доктор Шейн в столь же любезных выражениях напомнил ему о контракте и неустойке. Предельно мягко и вежливо он осведомился, желает ли Ник сохранить те десять процентов прибыли с ртутного месторождения, что были обещаны ему, и не стыдно ли капитану Людвигу лишать прибыли своего коллегу? И так далее. Что оставалось делать Нику? Он сдался. Он выглядел так, будто сейчас превратится от злости в сверхновую, но все-таки сдался.
   За пять тысяч километров от поверхности планеты Людвиг отключил двигатели корабля, и мы опять легли на орбиту, только на более низкую. И тут нас подхватили роботы. Внизу словно включился гигантский магнит — нас сорвало с орбиты и потянуло к планете. Они куда-то убрали инерцию, и мы просто поплыли к Мак-Барни-4 без всякого ускорения, но с очень приличной скоростью. Ник Людвиг зазвал всех в рубку, чтобы мы взглянули на показания приборов. В жизни не видел человека, настолько ошалевшего.
   — Что эти железяки собираются делать? — обращался он к пространству. — Сетью нас ловить, что ли? Мы летим со скоростью, соответствующей ускорению в одно «же», но где оно, это ускорение? Куда подевались законы физики, я вас спрашиваю?!
   Полагаю, в болото. Сотни тонн Людвиговой лохани болтались в воздухе, как подхваченная легким ветерком соломинка, как чешуйка железа в магнитном поле. Мы летели вниз, вниз и вниз, словно во сне, и сели легко и мягко, точно в яблочко — в центр огромной мишени.
   Посадочную площадку окружали ряды каких-то непонятных хрупких серебристых аппаратов — эти круги тянулись на несколько сотен метров. В воздухе — золотые канаты, кольца, висячие башенки, крестообразная антенна, без сомнения, тоже часть агрегата, стащившего нас с небес и усадившего здесь.
   Ник Людвиг, бледный и взъерошенный, шипел и крутил головой, разглядывая все это хозяйство. Бедный капитан Людвиг до нынешнего дня свято верил, что посадку следует проводить в соответствии с законами Ньютона, балансируя, тормозя, гася ускорение. Наша посадка казалась ему чистой воды колдовством. Безынерционное ускорение — с ума сойти!
   Согласно приборам атмосфера на Мак-Барни-4 была вполне приличной, дышать можно, но опасно — в воздухе слишком много углекислого газа и еще каких-то примесей, гексафлюоридов (не спрашивай меня, что это за пакость). Поэтому мы все-таки надели скафандры, и Дихн Рууу повел нас на штурм. Сила тяжести чуть побольше земной. Погода — жара африканская.
   На площадке нас встретила дюжина роботов, очень похожих на Дихна Рууу. Они обступили нас — огромные болтливые металлические статуи. Смотрели на нас во все пластины, обнюхивали, осторожно трогали руками, обменивались мнениями, но мы не слишком отчетливо слышали их.
   — Что они говорят? — спросил я Дихна Рууу. — Мирт Корп Ахм еще живут на этой планете?
   — Я еще не получил информацию по этому вопросу, — ответил робот.
   — Отчего они так возбуждены?
   — Им прежде не доводилось видеть живые существа из протоплазмы, — объяснил Дихн Рууу. — Они машины, созданные другими машинами. Они в восторге до вас.
   — От вас, — поправил я.
   Дихн Рууу не обратил на это внимания. Он включился в разговор своих собратьев и, казалось, совершенно забыл о нашем существовании. Минут пять продолжалась эта металлическая конференция. Больше всего местных заинтересовал Пилазинул. Через какое-то время до меня дошло, что роботы Высших считают его нашим роботом — он же на девяносто процентов механический — и пытаются втянуть в беседу. Полагаю, Дихн Рууу объяснил, что они ошибаются.
   Прибыл транспорт. Шесть длинных, узких аэрокаров, сделанных из зеленого пластика, со свистом опустились на площадку и выпустили из брюха металлические ковши, в которые мы по указанию Дихна Рууу залезли. Как только мы оказались в ковшах, нас втянуло вверх, в корпус машины. Аэрокар взлетел и на высоте примерно метров ста двинулся вперед, к городу.
   Город был везде. Как только мы покинули территорию космопорта с его посадочной площадкой и кругами непонятной серебристой техники, сразу оказались над городом. В общем и целом он выглядел, как те города, которые мы видели в нашем шаре, но вот мелкие детали не совпадали. Здания не качались, а прочно стояли на земле, и хотя город состоял из стольких уровней, что было трудно проследить сквозь лабиринт, где начинается и где кончается определенный дом, в этом не было сомнений. Да выглядели здания совсем не так, как те, что мы видели раньше. Это были длинные пирамидальные конструкции, стены которых в большинстве случаев светились мягким светом, исходившим откуда-то изнутри. Окон я не заметил.
   Нас отвезли в очень большую пирамиду, высадили в огромном зале сферической формы и предоставили самим себе. Под самым потолком в воздухе плавали мелкие шарики, источавшие золотистый свет. На панелях, которыми были обшиты стены, колыхались абстрактные узоры: красные полосы, фиолетовые точки, голубые спирали сливались друг с другом и расходились, будто в танце. Сидеть было не на чем, разве что на полу, покрытом мягким, ворсистым и, по всей видимости, живым ковром — когда мы шли по нему, он шевелился под ногами. Все роботы вышли. И с ними Дихн Рууу — наша единственная связь с настоящей вселенной, наш проводник, наш переводчик.
   Прошло два часа. Потом еще два.
   Мы почти не разговаривали. Мы стояли, сидели или лежали, растянувшись, на полу большого зала, озадаченные, ошеломленные, отупевшие, совершенно беспомощные. Все происходящее было слишком похоже на сон: наша невероятная посадка, огромные, похожие на башни роботы, которые смотрели на нас, как на чудеса заморские, полная наша неспособность общаться с хозяевами, странная тишина, царящая в городе, сам город, нереальность этой гулкой комнаты-пещеры, где мы были… пленниками?
   Все наши разговоры, если их можно так назвать, состояли из фраз типа:
   — Где мы?
   — Что все это значит?
   — Как долго они собираются держать нас здесь?
   — Где же Высшие?
   — Есть ли здесь Высшие?
   — Почему не возвращается Дихн Рууу?
   — Во что это мы влипли?
   — Чего от нас хотят?
   И поскольку ни у кого из нас не было ответов на эти вопросы, очередная беседа, начатая с них, быстро угасала за отсутствием топлива. По окончании второго часа мы обнаружили, что больше говорить не о чем, и понемногу погрузились в полное молчание.
   Миррик и Келли сохраняли свое всегдашнее ровно-довольное настроение, доктор Хорккк сидел возле стены, завязав ноги в узел, и предавался черной медитации, то есть меланхолии. Пилазинул разбирал и собирал себя, иногда путая части тела. Доктор Шейн хмурился, морщин на его лбу становилось все больше, словно он думал о многих неприятных вещах одновременно. Лерой Чанг делал вид, что его здесь нет. Саул Шахмун мирно спал и, наверное, видел во сне почтовые марки, выпущенные на Мак-Барни-4. Ник Людвиг ходил по залу, как по клетке. Мы с Яной сидели рядом, и время от времени один из нас запускал в соседа быстрой нервной улыбкой. Мы пытались не показать своего страха, но… в конце концов, это был не сон.
   На третий час заключения мы начали гадать, когда роботы собираются выпустить нас и входит ли это вообще в их намерения. Будут ли нас кормить? У нас был запас пищевых таблеток на несколько дней, но вполне возможно, пройдет несколько месяцев, прежде чем кому-нибудь придет в голову позаботиться о наших нуждах. Воды у нас не было совсем. А в зале не наблюдалось никаких, скажем так, гигиенических приспособлений.