— Идея, достойная Мозгопудры. Только что меня искать, если я до сих пор торчу у этого проклятого столба?
   Маугли торжествующе просунул в дыру глиняный горшок:
   — А это ты видел?
   Он разжал руки, горшок полетел на пол и раскололся на острые черепки.
   — Маугли, ты гениальный ребенок! — восхитился Гвидонов. — Может, ты и правда немножечко бог?
   Извивающуюся и отчаянно царапающуюся кошку привязали на место Егора. Чтобы не принимать ее воплей близко к сердцу, тому пришлось отключить зоотранслейтор.
   — Прости, малышка, ты наш единственный шанс выиграть время! — прошептал Гвидонов, наклоняясь, чтобы погладить пленницу по шелковистой спинке. Кошка извернулась и цапнула его за палец.
   Егор подсадил Маугли, потом подпрыгнул, чтобы уцепиться за крепкую балку, и выбрался на крышу сарая. Толпа на краю деревни начала рассасываться: жрецы пришли к консенсусу и отправили гонца к богине Каа-ме с радостным известием и просьбой о скорейшем вознаграждении.
   — Скорее, Маленький Брат, сейчас вернется наша охрана и выбраться отсюда будет сложно.
   Они спрыгнули на землю и под прикрытием забора короткими перебежками стали продвигаться к дальней окраине. Вдруг новое событие привлекло внимание деревни: дворовые псы с громким лаем устремились в сторону джунглей, и оттуда показался мул, везущий на широкой спине человека.
   — Возблагодарим богов! — заголосили бритоголовые брахманы. — К нам прибыл верховный жрец!
   Толпа быстренько сгруппировалась вокруг нового объекта. Жрец спрыгнул с мула и, прихрамывая, пошел по главной улице.
   — Так это он заманил тебя в джунгли? — тихо спросил Гвидонов у Маугли. Мальчишка кивнул. — Надо же, хромой... Вылитый Шер-Хан!
   Брахманы, подобострастно кланяясь, доложили своему шефу текущую обстановку. Шер-Хан пришел в невероятное возбуждение, обернул повод мула вокруг забора и ускоренно захромал к дому местного жреца, где в это время должен был почивать после тщательного омовения малолетний бог. Толпа двинулась за ним.
   — Бежим, Багир! — заторопил своего друга Маугли. Но Егор почему-то медлил:
   — Жди здесь и не высовывайся, Маленький Брат. Видишь вон ту котомку? Думаю, жрец, в отличие от нас, неплохо подготовился к путешествию и захватил с собой все необходимое, включая съестные припасы. Воспользуемся его предусмотрительностью, пока все смотрят в другую сторону!
   Егор пригнулся к земле, добежал до мула и отвязал от его седла увесистый мешок. Животное лишь флегматично махнуло хвостом.
   — Теперь бы сообразить, в какой стороне город... Кажется, гонец направлялся туда. — Егор махнул рукой в сторону иссеченной оврагами долины. — Но мы лучше обойдем открытое место по краю джунглей, чтобы не привлекать к себе внимание общественности.
   Он круто развернулся и побежал в противоположном направлении.
   — За мной, Маленький Брат!
   Джунгли восторженно приняли их под свой кров, тут же опутав густыми лианами.
   — Вот чертовщина, — шипел Гвидонов. — Этак Мы до вечера будем копошиться в зарослях. Давай лучше держаться опушки.
   Они снова изменили курс и через некоторое время увидели впереди просвет.
   — Веди себя смирно, не кашляй, не чихай и не высовывайся, я иду первым, — велел Гвидонов.
   — Да, Багир, — покладисто закивал Маугли, которому чрезвычайно нравились их приключения. — Слушай, а может, ну его, этот город? Давай жить в лесу! Ты научишь меня заветным словам...
   — Ты человек, дитя человека и должен вернуться к людям, — отрезал Егор. — К тому же у меня в городе есть и другие дела.
   Сердце снова сжалось от беспокойства за судьбу друзей, но Егор поспешил прогнать тоскливые мысли. Доберемся до храма Каа-мы — тогда и подумаем, как действовать дальше.
   Они вышли на длинную узкую поляну, покрытую пучками жесткой травы и резко кончающуюся стеной обрыва. Внизу перекатывала свои волны по камушкам небольшая речушка. Спуск к ней начинался на дальнем конце поляны, где обрыв превращался в каменистый склон.
   — Багир, я пить хочу, — захныкал Маугли, глядя сверху на прозрачную воду.
   — Да и я бы не отказался, — признал Егор. — Жарища тут у вас — что у больного под мышкой. Кстати, и мешок с припасами не мешало бы облегчить.
   — А вдруг там что-нибудь несъедобное? — Маугли с тревогой потрогал котомку.
   — Не может быть! — решительно возразил Гвидонов, но все же ослабил завязки и заглянул внутрь.
   В нос пахнуло чем-то до боли знакомым. Голова Егора закружилась, в ушах раздалось насмешливое ржание.
   — Горбунок! — ужаснулся Егор. — А ну, пошел отсюда, тварь бессовестная!
   — Багир, ты чего? — Мальчишка затряс товарища за руку. Егор пришел в себя:
   — Все в порядке, Маленький Брат. Но теперь я, кажется, знаю, что случилось со мной и моими друзьями в вашем гостеприимном храме.
   Он вытащил из котомки небольшой мешочек с терпко пахнущим порошком.
   — Этот хромоногий Шер-Хан — большой затейник. Отправляет мирных мудрецов путешествовать по иным реальностям, даже не спросив у них согласия. А что если нам сыграть с ним по его же правилам? — Егор ненадолго задумался. — Зажми нос, Маленький Брат, и иди впереди меня. Я придумал, как нам избавиться от погони.
   — Расскажи, — сгорая от любопытства, потребовал Маугли.
   — Мы будем присыпать свои следы этим порошком. И если за нами пустят собак, они вскоре утратят интерес к погоне, потому что им станут мерещиться красочные мультики.
   — Багир, что такое мультики?!
   — Э... бедный ребенок. Детство без мультиков — считай, и не жил. Ладно, потом объясню, бежим скорее!
 
   Брихадаранья спешил к дому жреца. Сын Каа-мы нашелся! До чего живучий мальчишка, и как он только не сгинул в джунглях за долгую ночь?
   В животе у верховного жреца пробежал неприятный холодок. Может, этот негодник Мозгопудра и впрямь наделен божественными способностями? Или, что еще опасней, находится под надзором и покровительством самого Кришны, хоть тот и не спешит проявлять свою отеческую заинтересованность в судьбе сына при обычных обстоятельствах? Все-таки хорошо, что верховный жрец не рискнул свернуть шею мальчонке собственными руками. Маленький негодяй не так прост, как кажется. Каким образом мог он, к примеру, узнать, что Брихадаранья свалил вину за его исчезновение на старинного недруга Каа-мы, где сумел его отыскать и зачем притащил с собой в деревню? А вдруг этот недруг и сам принадлежит к сонму богов, являясь аватарой одного из них, и это он разыскал мальчишку в джунглях и теперь с неведомой целью прикидывается беспомощным в сарае для скотины? От этих богов всего можно ожидать... Нужно как можно скорее убедить Мозгопудру завершить нынешнее воплощение на земле и не путаться под ногами у нормальных людей. Но как это сделать, не прибегая к насилию и не обрекая собственную карму на бесконечное искупление греха в кругу сансары?
   Деревенский жрец, просветленно бормоча мантры, распахнул дверь своего дома перед высоким гостем.
   — Почему не поместили бога в храм? — сурово вопросил Брихадаранья, окидывая острым взглядом рогатую обстановку жилища.
   — Так он же еще маленький, — сбился с размеренного бормотания хозяин. Верховный жрец грозно сверкнул очами. — Я имею в виду, что он очень устал после долгой дороги, и мы решили положить его в удобную и мягкую постель, прежде чем водрузить на подобающее его положению место, — поспешно исправился деревенский жрец.
   — Ладно, прощаю. Так где тут у нас бог?
   — Вероятно, еще спит.
   — Сейчас мы устроим ему пуджу, — многообещающе протянул Брихадаранья. Он быстро обошел все внутренние помещения. Негодника Мозгопудры нигде не было. Хозяин утратил просветленное выражение лица и в панике засеменил следом, заглядывая под кровати и приподнимая половики.
   — Ты жрец или не жрец? — взревел Брихадаранья, нависая над хозяином, как колотушка над отбивной. — Как мог хранитель культа упустить снизошедшее до него божество?
   — Неисповедимы пути Господни... — забормотал провинившийся жрец.
   — Нужно было его связать, заточить, замуровать...
   — Сына Кришны? — ужаснулся хозяин. Брихадаранья презрительно махнул рукой:
   — Богам гораздо удобнее поклоняться, когда они находятся в специально отведенном для этого месте. Ладно, с сыном Кришны будем разбираться потом. Веди меня к его похитителю.
   Они вышли на улицу. Напевно бормочущая толпа повалилась ниц, ожидая увидеть явление Мозгопудры, однако верховный жрец, не снизойдя до объяснений, целеустремленно похромал на противоположный край деревни. Озадаченные адепты учения Каа-мы быстро отряхнулись и побежали следом, предвкушая зрелищные откровения.
   Деревенский жрец торжественно отпер дверь сарая, Брихадаранья шагнул внутрь — и вдруг сдавленно захрипел. Возбужденная до предела толпа, утратив остатки сдерживающего благоговения, ринулась к дверному проему. Воздух задрожал от криков и стонов: кричали те, кто сумел заглянуть внутрь, стонали те, кого по пути затоптали. На месте избитого и связанного пленника, вздыбив шерсть и выгнув черную спину, шипела обезумевшая от страха кошка.
   — Вот что бывает с теми, кто посягнул на божественное! — в религиозном экстазе возвысил голос деревенский жрец. — Юный сын Кришны обратил своего похитителя в черное животное! Спешите в храм и не забудьте захватить с собой жертвенные дары — нам было явлено чудо, и мы должны срочно умилостивить богов!
   — В храм! Скорее в храм! — взвыла толпа, но не двинулась с места: всем было интересно, что же случится дальше с гнусным похитителем божества, обращенным в кошку.
   Брихадаранье было совсем худо. Неприятный холодок в животе нарастал, начиная давить на ребра и грозя разорвать грудную клетку. Всемогущий Мозгопудра! Как я мог осмелиться поднять на тебя руку? Впрочем, руки-то я не поднимал, может, все еще обойдется? Знать бы. что ты не успел в свое время прочитать мои мысли...
   Жрец подогнул слабеющие ноги и стукнулся коленями о земляной пол. Было не совсем понятно, почему сын Кришны решил покарать того, кто на самом-то деле его не похищал, но тут Брихадаранья вспомнил, что неизвестный чужеземец был давним недругом его матушки... Если мальчишка так суров с врагами чужими, то как будет поступать с собственными?
   — О великая богиня, будь милосердна к верному слуге! — Жрец возвел очи к потолку. — Не позволь своему непредсказуемому сыну... — Он вдруг запнулся, потеряв мысль. Крыша сарая выглядела как-то странно. Кое-где солома сбилась и неопрятно свисала вниз, позволяя увидеть синеющее в просветах небо, а одно место и вовсе выглядело жалкой заплаткой, наложенной сверху неумелой рукой.
   Жрец оглядел место событий более внимательно и заметил валяющиеся в углу обрывки веревки и черепки разбитого кувшина.
   — Ну мальчишка! Только попадись мне в руки! — вспыхнул Брихадаранья, но заставил себя сдержаться. Проделки Мозгопудры — дело семейное, к тому же не стоит посвящать целую деревню в подробности побега важного преступника. Пусть лучше идут в храм, жертвоприношения лишними не бывают.
   — Трепещите! — внушительно взвыл Брихадаранья. — Вот что случается с теми, кто не оказывает должного уважения богам! Идите, идите отсюда, вас ждут важные дела.
   Толпа нехотя начала рассасываться.
   — Что будем делать с преступником? — воодушевленно осведомился деревенский жрец, указывая на несчастную кошку. — Может, устроим показательное сожжение во славу Мозгопудры?
   Брихадаранья поморщился:
   — Нет, лучше отправим с гонцом к его матушке. Должны же мы как-то отчитаться о проделанной работе.
 
   Черная кошка спутала Брихадаранье все карты. Зачем, скажите, высылать погоню за преступником, если он уже мяучит в мешке по дороге к храму Каа-мы? Однако погоня была необходима, и хромой Жрец понимал, что в одиночку ему не справиться.
   Он собрал подчиненных жрецов и произнес зажигательную речь, суть которой сводилась к тому, что поимкой преступника их миссия не исчерпывается. Нужно срочно отыскать божественного Мозгопудру и вернуть в семью!
   — Где ж его найдешь? Бог — он вездесущ, — усомнился деревенский жрец.
   — Хватит умничать! — рявкнул Брихадаранья. — Наш бог хоть и могуществен, но еще мал и несмышлен. Потому задача жрецов всячески его опекать и наставлять на путь истинный. А если он заблудится в джунглях? Что скажем мы его грозной матушке?
   — А вдруг он отправился навестить отца? — высказал предположение один из брахманов.
   — Это мы сейчас выясним. Берите собак и отправляйтесь по следу.
   — Возможно ли преследовать бога? — задрожали бритоголовые жрецы. — Кришне вряд ли понравится, что мы, ничтожные, суемся в его семейные дела!
   — Экие вы трусы! — разъярился Брихадаранья. — Будто у великого Кришны нет больше занятий, как только наблюдать за вашими перемещениями. А вот свой гнев я вам гарантирую!
   В общем, верховному жрецу удалось подавить бунт своих подчиненных. Деревенские псы дружной ватагой кинулись по следу юного божества, служители храма в тоске и боязни отправились за ними, а хромой Брихадаранья целеустремленно поспешал в арьергарде.
   Меж тем Гвидонов с Маугли, стараясь запутать преследователей, уже отмахали пару километров по бурлящей воде и вновь углубились в джунгли, а на поляну у высокого обрыва неторопливо ступило деревенское стадо. Организованной толпой... в общем, животные направлялись к водопою. Впереди шли могучие буйволы, за ними степенно продвигались коровы с телятами. Они то и дело останавливались, чтобы почтить своим вниманием топорщащиеся кустики травы, однако жажда была сильнее голода, и стадо двигалось дальше.
   Одна из коров отчего-то замешкалась. Удивленно прядая ушами, она принюхивалась к незнакомому запаху, доносящемуся с края поляны. Чуть отклонившись от проторенной дороги, корова подошла ближе к джунглям и принялась с наслаждением обгладывать пучки жесткой травы. Дурманящий порошок, рассыпанный Егором с целью отвлечения собак, пришелся ей весьма по вкусу.
   Когда хромоногий Брихадаранья достиг уже знакомой нам поляны, глазам его открылось загадочное зрелище. Деревенские псы, подвывая и повизгивая, кружили в некотором отдалении; брахманы, пачкая рыжие одежды, распростерлись в пыли и самозабвенно бормотали мантры; а в центре картины, поводя слегка безумными глазами, пританцовывала упитанная корова.
   — Хвала богам, вот и верховный жрец! — заголосили его подчиненные, временно оставив четки в покое.
   — Что происходит? — настороженно поинтересовался Брихадаранья, не спеша приближаться.
   — Священная корова взбесилась, — скорбно пояснил деревенский жрец. — Вся наша надежда на твою великую мудрость.
   — Да ладно — взбесилась! Придумали тоже, — усомнился Брихадаранья, начиная потихоньку пятиться обратно. — Просто у нее хорошее настроение. Решила слегка поразвлечься.
   — Да она вся дрожит! — возопил духовный наставник деревни. — Боги не простят, если мы оставим священное животное наедине со своими проблемами!
   — Излечи священную корову, — присоединились брахманы, укоризненно глядя на своего шефа. Произошла быстрая рекогносцировка, площадка между верховным жрецом и коровой расчистилась, а за спиной помрачневшего Брихадараньи собралась группа активных болельщиков.
   — Да-вай, да-вай, — скандировали массы, подпихивая жреца в спину.
   Брихадаранья неуверенно двинулся вперед.
   Корова напряглась, фокусируя расплывающийся взгляд на его алом одеянии. Что-то сегодня трещали обезьяны по поводу новой забавы для уважающих себя парнокопытных? Названия уже не вспомнить, но правила очень просты: как увидишь что-то красное, нужно сразу бодать. Впрочем, с обезьян спрос невелик, могли и натрепать, но даже старый дикобраз говорил, что вчера состоялся первый раунд новой игры, и дикий буйвол с Мутных Болот потерпел сокрушительное поражение!
   Алое одеяние жреца слегка колыхалось от каждого шага.
   «Да что там бодать-то? — подумала корова. — Глупый буйвол, не сумел одолеть такой ерунды».
   Она подняла голову и протяжно замычала:
   — Смотрите! Смотрите все! Клянусь молоком, струящимся из моего вымени, сейчас я вам покажу, как надо расправляться с красными тряпками!
   Жрец испуганно замер. Голос священной коровы звучал угрожающе. Или ему показалось? Разве может мычание домашней скотины нести в себе угрозу?
   Корова пригнула голову к земле, наставив на Брихадаранью острые рога, и вызывающе взрыхлила копытами землю. Болельщики дружно охнули и поспешили найти более надежное укрытие, чем спина верховного жреца. Брихадаранья стряхнул оцепенение и неуверенно затянул хвалебный гимн.
   Корова всхрапнула, чуть присела на задних ногах — и кинулась в наступление.
   — Остановись! — вскричал жрец, простирая руки к священному животному. Какое там! Глаза коровы налились кровью, в них светилась жажда победы. В последний момент жрец успел откатиться в сторону. Корову это ужасно разозлило, на ее морде выступила пена, копыта, сбившись с четкого ритма, пропахали сухую землю. Резко затормозив, она развернулась, покачнулась, восстанавливая равновесие, отыскала мутными глазами цель и возобновила атаку.
   — Священная корова хочет забодать жреца! — в ужасе закричали служители храма, призывая в свидетели Шиву, Вишну и все известные их аватары. Деревенские псы надрывались от лая, придавая происходящему дополнительный колорит.
   «Да что же это за безобразие! — в отчаянии думал Брихадаранья, снова уворачиваясь от рогов и нащупывая на груди острый нож. — Сейчас я покажу этой проклятой скотине, как кидаться на человека!» Верховный жрец храма Каа-мы был храбрым человеком. К тому же, несмотря на врожденную хромоту, он уделял большое внимание совершенствованию своей физической оболочки. Неизвестно, сумел бы он одолеть невменяемое животное в честном бою или нет, но исход поединка решил фактор религиозный.
   — О боги! — надрывался схоронившийся в овражке деревенский жрец. — В чем так провинился перед вами верховный жрец, что вы наслали на него священную корову?!
   «Провинился! Провинился!» — эхом отдалось в бритой голове Брихадараньи. Острое лезвие выпало из дрогнувшей руки.
   — Да это же Мозгопудра! — заорал он в священном ужасе, глядя на приближающееся животное. — Прости меня! Я не хотел! Я... — Не выдержав безумного взгляда нализавшейся коровы, он развернулся и попробовал бежать. Хромая нога нелепо выворачивалась на ходу, и казалось, что жрец исполняет некий ритуальный танец. Корова издала победный клич и еще наддала ходу. Алая тряпка была совсем близко. Острые рога нацелились в самый центр мишени. Жрец вскрикнул, исполнил в воздухе прощальный кувырок — и скрылся за краем обрыва. Разогнавшаяся корова, не успев сообразить, что происходит, полетела следом за ним.
   На поляне воцарилось благоговейное молчание. Только псы неистово взвыли, сообщая всей округе о безвременной кончине бойцов.
   Первым нарушил молчание деревенский жрец. Приблизившись к обрыву, он взглянул вниз и потрясению прошептал:
   — Они сломали себе шеи.
   Брахманы, отряхивая свои рыжие одежды, окружили его и тоже свесились вниз, подыскивая приличествующие случаю мантры.
   — Почему уважаемый Брихадаранья назвал священную корову Мозгопудрой? — пробормотал один из них, нервно теребя четки.
   — Вероятно, в последний момент его посетило божественное откровение, — молвил другой.
   — Что будем делать? — поинтересовался третий.
   Деревенский жрец неожиданно завыл, обливаясь слезами:
   — Вот горе-то, горе! Теперь наша деревня проклята богами. Как я сообщу об этом несчастным жителям?
   — Так и скажи, — посоветовали ему брахманы.
   — Как поступим с телами? — задумчиво произнес кто-то.
   — Полагаю, о священных останках позаботится местный жрец, — поспешно заявил первый брахман, и остальные согласно закивали бритыми головами.
   — Поспешим же к великой Каа-ме, сейчас мы нужны в ее храме как никогда!
   Они благожелательно распрощались с деревенским жрецом и пустились в путь, перебирая четки и гудя, как небольшой пчелиный рой.
   Что было дальше? Разумеется, деревня снялась с «проклятого» места. Люди волокли на себе нехитрый скарб, оплакивая вспаханные поля и покинутые дома. Вскоре молодая зелень начала оплетать заборы и стены, а полгода спустя джунгли поглотили и поля, и остатки деревни.

ГЛАВА 14

   — Во саду ли, в огороде! — напевала богиня Каа-ма, прихорашиваясь перед зеркалом. Настроение у нее было праздничным: прибежавший из деревни гонец доложил, что ее сын, божественный Мозгопудра, найден, накормлен и уложен отдыхать, а его гнусный похититель сидит под замком, в трепете ожидая своей участи. По такому случаю богиня облачилась в свой парадный наряд — цветастый сарафан и тяжелый кокошник, которые прибыли с ней из далекого прошлого... Или по отношению к ее настоящему в индийском храме жизнь царства славного Салтана является отдаленным будущим? Ну, не важно. В сочетании с традиционными индийскими украшениями, в изобилии сверкающими на богине, сарафан и кокошник смотрелись потрясающе и очень нравились маленькому Ваське.
   «Нужно заказать к прибытию сыночка праздничный ужин», — подумала Сонька и кликнула служанку, намереваясь послать ее на кухню с подробнейшим меню. Однако не успела она дойти до десерта, как со двора послышались возбужденные голоса и бритоголовые брахманы ввели к ней нового гонца. Выглядел он чрезвычайно напуганным и держал в руках кожаный мешок.
   — О великая богиня! — начал он трепещущим голосом. — Верховный жрец велел передать тебе эту... это... этот мешок.
   — Зачем? — удивилась Сонька.
   — В нем находится то, что осталось от подлого похитителя твоего сына!
   «Неужели голова?» — подумала Сонька, опасливо поглядывая на посылку. Мешок вдруг задергался, стремительно меняя очертания.
   — А-а-а! — завизжала богиня, чувствуя, как волосы под кокошником становятся дыбом. — Она еще живая!
   — Ну да, пока не задохнулась, — подтвердил гонец, встряхивая свою страшную ношу. — Но думаю, что лучше ее поскорее достать, воздуха в мешке маловато. Прими, великая богиня, эту жертву! — Он ослабил завязки и заглянул внутрь. Онемевшая от ужаса Сонька всплеснула руками, но тут раздалось негодующее фырканье, гонец вскрикнул, схватившись за расцарапанное лицо, черная тень метнулась из мешка через всю комнату и исчезла за окном.
   — Что это было? — простонала богиня.
   — О горе мне, горе! — заголосил невезучий гонец. — Теперь верховный жрец отправит на жертвенный алтарь меня. Как мог я упустить ужасного преступника?
   — Какого, к черту, преступника? По-моему, я видела кошку!
   — Истинно так, божественная Каа-ма! Твой могущественный сын собственноручно наказал своего обидчика и обратил его в животное.
   — Что?! — вскричала Сонька. — Выходит, когда мне сообщили, что преступник сидит под замком, то имели в виду эту мелкую тварь?
   — Нет, поначалу преступник был гораздо крупнее, — неуверенно возразил гонец, — это уже потом юный Мозгопудра его преобразил... Наш маленький бог — такой затейник!
   — Значит, Гвидонов опять сбежал? — Сонька еле сдерживала свою ярость. — Вон отсюда, пока я тебя тоже во что-нибудь не преобразила! Или нет: беги обратно в деревню, скажи верховному жрецу, чтобы он...
   Что нужно было сделать верховному жрецу, так и осталось тайной, ибо в этот момент на территорию храма ровным строем ступил отряд брахманов в ядовито-рыжих одеяниях, отправленный накануне на поиски пропавшего Мозгопудры.
   Грозно поправив кокошник, Сонька поспешила им навстречу.
   — Приветствуем тебя, великая Каа-ма! — церемонно изогнулись Сонькины «верные псы».
   — Где мой сын?! — пропустив славословия мимо ушей, рявкнула богиня.
   — Юный Мозгопудра забодал верховного жреца и вознесся к своему божественному отцу.
   — Вознесся... Васенька, сынок! — Богиня покачнулась и рухнула в обморок. Брахманы утратили чинность и бестолково засуетились, пытаясь привести ее в чувства. Наконец ресницы Каа-мы дрогнули, и она открыла небесно-голубые глаза.
   — Бесподобная богиня любви! — начал самый храбрый из служителей храма, плотоядно поглядывая на Сонькину грудь. — Не соблаговолишь ли ты теперь выбрать одного из нас на освободившееся место своего верховного жреца? Особенности культа...
   — Я тебе покажу особенности культа, рыжий кобель! — Сонька залепила наглецу звонкую пощечину. Жрецы тут же потупились, являя собой воплощение целомудренности.
   — Ладно, проехали, — проворчала Сонька, слегка остывая. — Расскажите, что же все-таки произошло с моим сыном?
   — О, с ним все в порядке, — воспрянули духом бритоголовые. — После того, как он сбросил верховного жреца с обрыва...
   — Зачем? — ужаснулась Сонька.
   — Вероятно, тот был слишком навязчив в проявлениях своей заботы, — смиренно предположил один из брахманов. — Дух Мозгопудры был весьма возмущен и вселился в тело священной коровы. Верховный жрец пытался с ним объясниться, но юный бог грозно замычал, поднял его на рога, и они вместе сверзились в глубокую пропасть. После чего гордый дух и вознесся к своему божественному отцу.
   — Ничего не понимаю: кто все-таки сверзился, мой сын или корова?
   — Корова сверзилась, Мозгопудра вознесся, — твердо отрапортовали брахманы.
   Сонька заскрежетала зубами.
   Богине понадобилось около получаса, чтобы добиться, наконец, вразумительного описания недавних событий. Когда же все стало на свои места, Сонька отослала бестолковых жрецов отдыхать и погрузилась в тяжелые раздумья.