«… совершенно не правы те товарищи, которые заявляют, что, поскольку социалистическое общество не ликвидирует товарные формы производства, у нас должны быть якобы восстановлены все экономические категории, свойственные капитализму: рабочая сила, как товар, прибавочная стоимость, капитал, прибыль на капитал, средняя норма прибыли и т.п. Эти товарищи смешивают товарное производство с капиталистическим производством и полагают, что раз есть товарное производство, то должно быть и капиталистическое производство. Они не понимают, что наше товарное производство коренным образом отличается от товарного производства при капитализме (выделено нами при цитировании [357]).
   Более того, я думаю, что необходимо откинуть и некоторые другие понятия, взятые из “Капитала” Маркса, где Маркс занимался анализом капитализма, и искусственно приклеиваемые к нашим социалистическим отношениям. Я имею в виду, между прочим, такие понятия, как «необходимый» и «прибавочный» труд, «необходимый» и «прибавочный» продукт, «необходимое» и «прибавочное» время (выделено при цитировании нами). Маркс анализировал капитализм для того, чтобы выяснить источник эксплуатации рабочего класса, прибавочную стоимость, и дать рабочему классу, лишенному средств производства, духовное оружие для свержения капитализма. Понятно, что Маркс пользуется при этом понятиями (категориями), вполне соответствующими капиталистическим отношениям [358]. Но более чем странно пользоваться теперь этими понятиями, когда рабочий класс не только не лишен власти и средств производства, а, наоборот, держит в своих руках власть и владеет средствами производства. Довольно абсурдно звучат теперь, при нашем строе, слова о рабочей силе, как товаре, и о «найме» рабочих: как будто рабочий класс, владеющий средствами производства, сам себе нанимается и сам себе продает свою рабочую силу. Столь же странно теперь говорить о «необходимом» и «прибавочном» труде: как будто труд рабочих в наших условиях, отданный обществу на расширение производства, развитие образования, здравоохранения, на организацию обороны и т.д., не является столь же необходимым для рабочего класса, стоящего ныне у власти, как и труд, затраченный на покрытие личных потребностей рабочего и его семьи.
   Следует отметить, что Маркс в своём труде “Критика Готской программы”, где он исследует уже не капитализм, а, между прочим, первую фазу коммунистического общества, признаёт труд, отданный обществу на расширение производства, на образование, здравоохранение, управленческие расходы, образование резервов и т.д., столь же необходимым, как и труд, затраченный на покрытие потребительских нужд рабочего класса» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, “Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года”, раздел 2. “Вопрос о товарном производстве при социализме”).
   Вопрос о товарном производстве и рынке в плановой экономике социалистического государства мы пока оставим в стороне, а обратимся к выявлению смысла остального текста и подтекста в приведённом фрагменте. Если из политэкономии марксизма откинуть такие понятия, как «необходимый» и «прибавочный» труд, «необходимый» и «прибавочный» продукт, «необходимое» и «прибавочное» время, как то прямо и недвусмысленно предлагает И.В.Сталин, – то она… рассыплется в хлам. А вместе с нею рухнет и марксизм в целом, поскольку его политэкономия – продукт его философии, вследствие чего крах политэкономии неизбежно повлечёт за собой ревизию философии и, как следствие, – ревизию социологии в целом и системы представлений об истории глобальной цивилизации и её перспективах.
   Но экономическая теория и социология в целом социалистическому обществу необходима. Начав с высказанного как бы невзначай и по существу убийственного для марксизма предложения откинуть перечисленные им понятийные категории марксистской политэкономии, И.В.Сталин завершает цитированный нами раздел прямым указанием учёным – выработать качественно новую экономическую теорию, соответствующую жизни и общественной потребности руководства экономикой:
   «Я думаю, что наши экономисты должны покончить с этим несоответствием между старыми понятиями и новым положением вещей в нашей социалистической стране, заменив старые понятия новыми, соответствующими новому положению.
   Мы могли терпеть это несоответствие до известного времени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, ликвидировать это несоответствие (выделено жирным при цитировании нами)» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, “Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года”, раздел 2. “Вопрос о товарном производстве при социализме”).
   Но может встать вопрос, как понимать прямые ссылки И.В.Сталина на К.Маркса, стоящие в тексте между предложением отказаться от понятийных категорий политэкономии марксизма и предложением деятелям науки выработать экономическую теорию, соответствующую реальности жизни?
   В этой связи полезно вспомнить, что И.В.Сталин был некогда семинаристом и в семинарии прошёл хорошую школу цитатно-догматической философии, работающей по принципу «возник вопрос – ищи подходящую цитату в авторитетных источниках» [359]. Для того, чтобы быть хорошим догматиком – цитатчиком-начётчиком, необходимо хорошо знать и помнить тексты работ основоположников философской школы и их учеников – комментаторов и продолжателей, признаваемых сложившейся традицией в качестве легитимных авторитетов.
   Если же классики, возведённые в ранг непогрешимых авторитетов в чём-то ошиблись или не рассмотрели какой-то вопрос, то цитатно-догматическая философия оказывается никчёмной для разрешения возникающих в жизни проблем. Но ограниченность цитатно-догматической философской культуры И.В.Сталин преодолел ещё в юности. Это выражается в его произведениях в том, что свою мысль он мог свободно выразить в виде последовательности цитат из общепризнанно авторитетных текстов, соединив в одном повествовании разные цитаты своими словами, возложив на свои слова миссию управления смыслом сводного текста, включающего в себя и цитаты.
   Приведённый фрагмент сталинского текста со ссылками на К.Маркса, на его работы, где К.Маркс что-то рассматривал и пришёл к каким-то выводам, не потеряет своего значения, если из него убрать ссылки на К.Маркса и оставить только повествование. Иными словами в нём важен смысл сказанного, а не то пришёл ли К.Маркс или кто-то другой к каким-то выводам по определённым вопросам либо же нет. Это же касается и первого цитированного нами фрагмента, в котором речь шла об объективности законов науки и субъективизме их применения в том числе и для руководства экономической жизнью общества. Но присутствие в тексте ссылок на К.Маркса при рассмотрении избранной И.В.Сталиным тематики создаёт видимость принадлежности “Экономических проблем социализма в СССР” к марксистской литературе.
   Однако в целом это – антимарксистская пропаганда. Дело в том, что прочтение такого рода текстов зависит от читателя: те, кто читают и запоминают только слова без соображения взаимосвязей слов с реальной жизнью, – им всё едино, про что слова. А вот те, кто, искренне желая понять саму жизнь, в условиях господства в обществе культа марксизма неизбежно сталкивается с навязыванием им марксистских шаблонов миропонимания, статистически предопределённо придут к вопросу: «Почему это вдруг, в политэкономии стали неуместны названные И.В.Сталиным понятия (категории)?»[360] И если задавшиеся этим вопросом будут стойки в своей целеустремлённости и найдут ответ на него, – те марксистами не станут, но станут освободителями общества от власти марксизма и его закулисных хозяев.
   А ответ на названный нами вопрос прост и проистекает из практического вопроса, который неизбежно когда-нибудь задаст самому себе или преподавателю марксистской политэкономии вдумчивый студент естественно-научного или технического профиля подготовки: «А как в реальной производственной деятельности измерить „необходимое“ и „прибавочное“ рабочее время, как на складе готовой продукции отличить и отделить „необходимый“ продукт от „прибавочного“? – ответов на такого рода вопросы нет ни в марксизме, ни вне его.
   И отсутствие ответов на эти вопросы означает метрологическую несостоятельность марксистской политэкономии: в основе её понятий нет объективных явлений [361] или избранные для описания объективных явлений параметры не поддаются в жизни идентификации и измерению. Все настоящие науки метрологически состоятельны: рассматриваемые ими явления объективно существуют, а параметры объективных явлений, сопоставляемые с их понятийным аппаратом, объективно идентифицируются и поддаются измерению. Метрологически несостоятельны только лженауки, включая и марксизм.
   Если бы И.В.Сталин сказал прямо, что марксизм – лженаука, то одурманенное культом марксизма общество, вряд ли бы согласилось с ним [362]; большинство составляющих общество индивидов, не желая принимать на себя заботу и ответственность, не желая думать самостоятельно, скорее согласилось бы с верными марксистами-психтроцкистами, которые подсунули бы им объяснение, не обязывающее к переосмыслению жизни. Например, что-то подобное следующему: от тяжелой работы т. Сталин переутомился, у него произошёл нервный срыв, вследствие чего его суждения стали неадекватны, и поэтому его надо освободить от работы, полечить, а потом предоставить заслуженный им отдых на уютной даче под присмотром «лучших врачей». Но И.В.Сталин сказал, что марксизм – лженаука «между строк»: в потоке образных представлений, сопутствующих тексту. Для кого-то это прошло не замеченным, а кто-то не стал объяснять не понявшим. Но это показывает, что:
   “Экономические проблемы социализма в СССР” – это текст, который может быть прочитан только теми, кто чувствует саму жизнь и у кого нормально функционирует правое полушарие головного мозга (отвечает за образные представления, осуществляет функцию образного мышления), причём не само по себе, – а в ладу с левым (отвечает за языковые формы и логику переходов).
   Так одной фразой о понятийных категориях политэкономии марксизма И.В.Сталин эгрегориально запрограммировал крах марксизма; а поскольку «свято место пусто не бывает», – то запрограммировал и выработку в России своеобразного миропонимания, отвечающего потребностям большевистского глобального цивилизационного строительства.
   То есть он фактически убил марксизм как систему миропонимания. И не надо думать, что И.В.Сталин убил марксизм якобы нечаянно, по своему невежеству и интеллектуальной примитивности не понимая смысла своих же слов и не предвидя последствий публикации этой работы точно так же, как не понимали и не понимают смысла его слов многие сталинисты и антисталинисты прошлого и настоящего. И.В.Сталин нанёс удар в самое уязвимое [363] место марксизма, нанёс его прицельно, нанёс скрытно от противника и беспощадно. С той поры марксизм существует в режиме мертвеца-зомби: публичные марксисты этого так и не поняли, а марксисты-“эзотеристы”, изначально опирающиеся на иное мировоззрение и миропонимание, которые только прикрываются в своих действиях марксизмом, не спешат поделиться этой не радостной для них вестью со своей «паствой».
   Есть в “Экономических проблемах социализма в СССР” и следующий – весьма значимый – текст:
   «8) Вопрос о специальной главе в учебнике о Ленине и Сталине как о создателях политической экономии социализма.
   Я думаю, что главу «Марксистское учение о социализме. Создание В.И.Лениным и И.В.Сталиным политической экономии социализма» следует исключить из учебника. Она совершенно не нужна в учебнике, так как ничего нового не дает и лишь бледно повторяет то, что более подробно сказано в предыдущих главах учебника» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, “Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года”, раздел 8. “Другие вопросы”).
   На наш взгляд, холопствующие современники просто довели человека до того, что И.В.Сталин не может без сарказма писать ни о сложившемся к этому времени «марксистском учении о социализме» и «политэкономии социализма» как о науке, ни о роли В.И.Ленина и своей собственной в создании этого одурманивающего словоблудия, распространению которого в обществе он один, однако, открыто воспрепятствовать не может. А по умолчанию этот же текст – насмешка над теми, кто занимался творением культа личности самого И.В.Сталина. И мы думаем, что те, у кого не омертвело чувство юмора и литературного стиля, согласятся с нашим пониманием приведённого фрагмента.
   Но сохранились и прямые свидетельства обеспокоенности И.В.Сталина тем, что в СССР нет социологической теории, отвечающей потребностям социалистического и коммунистического строительства. Приведём в подтверждение выдержку из интервью Р.Косолапова, опубликованного в газете “Завтра” № 50 (211), декабрь 1997 г.:
   «С конца 50-х до начала 70-х годов мне пришлось тесно сотрудничать с Дмитрием Ивановичем Чесноковым – бывшим членом Президиума ЦК [364], который “ссылался” в 1953 году в Горький. Причем никакой внятной причины Хрущёв назвать ему не сумел: есть мнение – и всё. Именно Чеснокову Сталин за день-два до своей кончины сказал по телефону:
   “Вы должны в ближайшее время заняться вопросами дальнейшего развития теории. Мы можем что-то напутать в хозяйстве. Но так или иначе мы выправим положение. Если мы напутаем в теории, то загубим всё дело. Без теории нам смерть, смерть, смерть!…”» (выделено курсивом нами при цитировании).
   По сути говоря, если И.В.Сталин признаёт марксизм в качестве теории строительства социализма и коммунизма, то у него нет причин убеждать Д.И.Чеснокова в том, что без теории делу большевизма смерть – «учение Маркса всесильно, потому что оно верно», – как говорил т. Ленин. Если же И.В.Сталин определённо знает, что в марксизме дело нечисто, то его обращение к Д.И.Чеснокову – прямое указание выработать альтернативную марксизму социологическую теорию, если помнить о том, что уже было сказано в “Экономических проблемах социализма в СССР”: «Мы могли терпеть это несоответствие «понятийного аппарата марксизма реальной жизни» до известного времени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, ликвидировать это несоответствие». Причём надо понимать, что если «учение Маркса всесильно, потому что оно верно» [365], то слова «мы загубим ВСЁ ДЕЛО» в условиях культа марксизма, охватывающего всё общество, неуместны. А вот, если учение Маркса – вздор, которым дурят головы людям, то без дальнейшего развития теории и освобождения на её основе умов миллионов людей от власти над ними марксизма – перехода к обществу праведного общежития неизбежно будет загублено, и его придётся начинать сызнова под жёстким давлением объективных обстоятельств, но уже в другое историческое время [366].
   Кроме “Замечаний по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года” в “Экономические проблемы социализма в СССР” включены ещё “Ответ т-щу Ноткину, Александру Ильичу”, “Об ошибках т. Ярошенко Л.Д.”, “Ответ товарищам Саниной А.В. и Венжеру В.Г.” [367] Все они в своём подтексте подчинены главной идее сборника: большевизму необходима социологическая теория, способная освободить общество, человечество в целом от власти марксизма и мафии его хозяев. Но поскольку это неоднородные по тематике и её значимости (соответственно иерархии приоритетов обобщённых средств управления[368]) работы, то рассмотрение их мы будем вести соответственно иерархии значимости затронутых И.В.Сталиным вопросов в их взаимосвязи.

6.8.2. Преодолеть атеизм

   Поэтому продолжим анализ “Экономических проблем социализма в СССР” с высказанного И.В.Сталиным мнения об ошибках т. Ярошенко Л.Д.:
   «Членам Политбюро ЦК ВКП (б) недавно было разослано товарищем Ярошенко письмо от 20 марта сего года по ряду экономических вопросов, обсуждавшихся на известной ноябрьской дискуссии. В письме имеется жалоба его автора на то, что в основных обобщающих документах по дискуссии, так же как и в „Замечаниях“ товарища Сталина, „не нашла никакого отражения точка зрения“ т. Ярошенко. В записке имеется кроме того предложение т. Ярошенко о том, чтобы разрешить ему составить “Политическую экономию социализма” в течение одного года или полутора лет, дав ему для этого двух помощников» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, “Об ошибках т. Ярошенко Л.Д.”).
   Как сообщалось ранее, «если охарактеризовать точку зрения т. Ярошенко в двух словах, то следует сказать, что она является немарксистской, – следовательно, глубоко ошибочной». Но если И.В.Сталин действительно хотел, чтобы в СССР была выработана немарксистская социологическая теория, включающая в себя и политэкономию, то встаёт вопрос:
   Почему он в “Экономических проблемах социализма в СССР” публично выступил против предложения Л.Д.Ярошенко «разрешить ему составить “Политическую экономию социализма” в течение одного года или полутора лет, дав ему для этого двух помощников»?
   Или этот же вопрос в иной формулировке:
   В чём состоят ошибки т. Ярошенко, не имеющие к вопросу о его верности марксизму никакого отношения?
   Определившись в постановке этого ключевого вопроса, обратимся к тексту И.В.Сталина:
   «При социализме „производственные отношения людей, говорит т. Ярошенко, входят в организацию производительных сил, как средство, как момент этой организации“ [369] (см. письмо т. Ярошенко в Политбюро ЦК).
   Какова же в таком случае главная задача Политической экономии социализма? Тов. Ярошенко отвечает: «Главная проблема Политической экономии социализма поэтому не в том, чтобы изучать производственные отношения людей социалистического общества, а в том, чтобы разрабатывать и развивать научную теорию организации производительных сил в общественном производстве, теорию планирования развития народного хозяйства» (см. речь т. Ярошенко на Пленуме дискуссии).
   Этим, собственно, и объясняется, что т. Ярошенко не интересуется такими экономическими вопросами социалистического строя, как наличие различных форм собственности в нашей экономике, товарное обращение, закон стоимости и проч., считая их второстепенными вопросами, вызывающими лишь схоластические споры. Он прямо заявляет, что в его Политической экономии социализма «споры о роли той или другой категории политической экономии социализма – стоимость, товар, деньги, кредит и др., – принимающие зачастую у нас схоластический характер, заменяются здравыми рассуждениями о рациональной организации производительных сил в общественном производстве, научном обосновании такой организации [370]» (см. речь т. Ярошенко на Секции Пленума дискуссии).
   Следовательно, политическая экономия без экономических проблем.
   Тов. Ярошенко думает, что достаточно наладить «рациональную организацию производительных сил», чтобы переход от социализма к коммунизму произошёл без особых трудностей. Он считает, что этого вполне достаточно для перехода к коммунизму. Он прямо заявляет, что «при социализме основная борьба за построение коммунистического общества сводится к борьбе за правильную организацию производительных сил и рациональное их использование в общественном производстве» (см. речь на Пленуме дискуссии). Тов. Ярошенко торжественно провозглашает, что «Коммунизм – это высшая научная организация производительных сил в общественном производстве».
   Выходит, оказывается, что существо коммунистического строя исчерпывается «рациональной организацией производительных сил» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, “Об ошибках т. Ярошенко Л.Д.”, раздел I. “Главная ошибка т. Ярошенко”, сноски по ходу цитирования – наши).
   Из двух последних абзацев должно быть ясно:
   · что подлой клеветой дураков на большевизм является утверждение, что «коммунизм, большевизм это – отнять и поделить между собой собственность других», систематически пропагандируемое средствами массовой информации России и публичными политиками (включая и Б.Н.Ельцина), начиная с 1985 г., и тем более – после 1991 г.
   · что И.В.Сталин вовсе не считал, что достижение спектром производства в расчёте на душу населения какого-то достаточно высокого значения автоматически приведёт ко всеобщему благоденствию в коммунизме (это замечание для тех, кто видит в коммунизме и большевизме бездуховное стремление примитивов набить брюхо и нахапать шмоток).
   Несколько далее по тексту, продолжая более детальное рассмотрение взглядов Л.Д.Ярошенко, И.В.Сталин выражает свою мысль подходящей цитатой из наследия К.Маркса:
   «Маркс говорит:
   «В производстве люди воздействуют не только на природу, но и друг на друга. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определённые связи и отношения, и только через посредство этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство» (см. «К. Маркс и Ф. Энгельс», т. V, стр. 429) [371]».
   Показав себя с помощью этой цитаты всем того желающим истинным марксистом, И.В.Сталин продолжает свою мысль и снова обращается ко взглядам Л.Д.Ярошенко:
   «Следовательно, общественное производство состоит из двух сторон, которые при всём том, что они неразрывно связаны друг с другом, отражают всё же два ряда различных отношений: отношения людей к природе (производительные силы) и отношения людей друг к другу в процессе производства (производственные отношения). Только наличие обеих сторон производства даёт нам общественное производство, всё равно, идёт ли речь о социалистическом строе или о других общественных формациях.
   Тов. Ярошенко, очевидно, не вполне согласен с Марксом. Он считает, что это положение Маркса не применимо к социалистическому строю. Именно поэтому он сводит проблему Политической экономии социализма к задаче рациональной организации производительных сил, отбрасывая прочь производственные, экономические отношения и отрывая от них производительные силы.
   Следовательно, вместо марксистской Политической экономии у т. Ярошенко получается что-то вроде «Всеобщей организационной науки» Богданова.
   Таким образом, взяв правильную мысль о том, что производительные силы являются наиболее подвижными и революционными силами производства, т. Ярошенко доводит эту мысль до абсурда, до отрицания роли производственных, экономических отношений при социализме, причем вместо полнокровного общественного производства у него получается однобокая и тощая технология производства, – что-то вроде Бухаринской «общественно-организационной техники» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, “Об ошибках т. Ярошенко Л.Д.”, раздел I. “Главная ошибка т. Ярошенко”).
   Складывается впечатление, что обращение к немарксистским взглядам т. Ярошенко в “Экономических проблемах социализма в СССР” для И.В.Сталина – только удобный повод для того, чтобы предостеречь как от пустой болтовни на тему якобы достаточности подмены понятийно определённой теории «здравыми рассуждениями о рациональной организации производительных сил в общественном производстве», так и от попыток опереться в развитии теории на что-либо качественно однородное “Всеобщей организационной науке” А.А.Богданова.
   Что касается первого – так называемых «здравых рассуждений» на темы организации процессов управления и самоуправления в обществе в темпе возникновения проблем, – то И.В.Сталин за десятилетия своей партийно-государственной работы (особенно после 1923 г. по мере того, как в его руках сосредотачивалась высшая партийно-государственная власть) сам поднаторел в такого рода здравых и ошибочных рассуждениях, протекавших в лексических формах марксизма и экономической науки, чей понятийный аппарат выражал Я-центричное мышление “элиты” досоциалистических формаций. И когда эти рассуждения были здравыми, что выражалось в успехах экономики СССР, то они скрывали от непричастных к управлению людей фактически полную и беспросветную практико-теоретическую несостоятельность марксизма, какое положение дел явно И.В.Сталина не удовлетворяло. И то, что претендуя на здравость рассуждений, свободных от «схоластических споров» (т.е. от необходимости определиться в смысле каждого из употребляемых понятий и в их взаимосвязях с жизнью и между собой [372]), Л.Д.Ярошенко здраво рассуждать не способен, – это И.В.Сталин убедительно в своём ответе показал, если не самому Л.Д.Ярошенко, – то многим читателям своей работы.
   Это ясно, если понимать, что И.В.Сталин марксистом не был, а Л.Д.Ярошенко, не понимая ни этого факта, ни марксизма как такового, претендовал на творческое развитие марксистской теории применительно к новым историческим обстоятельствам. Соответственно, на примере Л.Д.Ярошенко, под видом критики его немарксистских взглядов, И.В.Сталин показал и бесплодность попыток «творческого развития марксизма применительно к новым историческим обстоятельствам» и высмеял склонность к «здравым рассуждениям», претендующим подменить собой понятийно определённую жизненно состоятельную теорию.