Почетное право первыми войти в зал было предоставлено Рыцарям Мысли (на сей раз бойцам 327-й бригады) — в знак признания их заслуг в ходе небесного сражения за их новую планету против, как недавно выяснилось, Ордена Будущей Веры. Вооруженные только ручными бруками [7], воины 327-й на своих киберконях были брошены в контратаку против наступавшей на Город Небесного Света эскадры кораблей-призраков. В этом бою погибло девяносто шесть процентов личного состава бригады, оставшиеся в живых сто двадцать четыре воина получили тяжелые ранения. Все бойцы соединения сражались с превосходящими силами противника до последнего вздоха; их мужество дало возможность жителям Города Небесного Света выиграть драгоценное время, для того чтобы успеть ввести в бой свои сентаны [8].
   Впрочем, бойцы некоторых подразделений совершили еще более героические подвиги, так что 327-й пришлось дожидаться признания своих заслуг вплоть до сегодняшнего дня. Тем не менее сейчас, когда в зал вступали тридцать наиболее отличившихся воинов бригады, никто из присутствующих не сомневался, что перед ними настоящие герои. По воздуху двумя рядами, по пятнадцать в каждом, торжественно плыли их металлические безногие киберкони; несмотря на то, что многие из них были до сих пор отмечены боевыми шрамами, все скакуны были до блеска начищены, и на каждом красовались доспехи с символикой 327-й бригады. И хотя почти все всадники до сих пор испытывали мучительную боль от полученных в сражении ран, никто не смог бы этого заметить — так гордо они несли свои боевые знамена. Светившаяся в их глазах радость показывала, что сейчас они переживают кульминационный момент своей служебной карьеры, а может быть, и всей жизни.
   Между рядами конных Рыцарей Мысли, сверкая блестящими крыльями, с шумом пролетели анжу [9], стражи духа и наставники иридисиан. У них не было лиц, но зато, трогая сердца всех присутствующих, зал заполнили звуки их бесконечно прекрасных голосов. Их радостные клики растрогали даже суровых Рыцарей Мысли. Устроившись на хорах, анжу продолжали свое веселое пение. К ним вскоре присоединились звуки барабанов, возвещая о начале церемонии. Ударяя в массивные тамбурины, по залу четырьмя рядами прошествовали обнаженные по пояс мужчины. За ними три шеренги знаменосцев несли штандарты кочующих городов Иридиса, в том числе погибших в этой войне, — древки их знамен были перевязаны черной лентой. Дальше шествовал оркестр, четко вышагивавший в такт музыке.
   У подножия гигантского алтаря процессия разделилась. Перед лестницей с полукруглыми ступенями, на вершине которой одиноко стоял пустой трон, парил огромный стилизованный бюст: лоб-купол опоясывала белая, украшенная бриллиантами повязка, сверкающая кольчуга облегала мужской торс.
   В зал наконец вступила процессия из сотни танцоров, в такт музыке разбрасывавших лепестки цветов. При их появлении немного приутихшая толпа вновь восторженно заревела, полностью заглушив звуки музыки.
   И вот в зал торжественно вносят Трон Странствующего Пророка. Более ста лет он сопровождал в ссылке различных пророков, теперь на смену ему приходит Трон Кендис-дая. Двадцать священнослужителей несут массивный трон на вытянутых руках. В их сторону летят букеты цветов.
   Женщины впадают в экстаз. Мужчины плачут. Родители поднимают детей повыше, чтобы те получше все рассмотрели и навсегда запомнили…
   А на троне, окруженный славой и величием, уныло восседает Джереми Гриффитс, еще в совсем недавнем прошлом беззаботный астронавт с никому не известной планеты Земля, ставший ныне пророком-императором целого мира под названием Авадон.
   — Отец-Повелитель нашего народа! — загремел у подножия лестницы голос священнослужителя. — Молю вас принять очередного просителя. Номер двести тридцать два, подойдите и выслушайте волю пророка!
   Гриффитс без особого энтузиазма кивнул.
   Сухой жилистый старик вышел вперед и, пройдя мимо охраны Гриффитса, начал неуклюже подниматься вверх по ступенькам. Охрана, состоявшая из роботов-солдат, еще совсем недавно верой и правдой служила Ордену Будущей Веры, стремящемуся установить господство искусственных интеллектов над мыслящими существами. Теперь эти самые ТайРены были точно так же фанатично преданы Гриффитсу. Смена привязанностей произошла так быстро, что бывший астронавт нередко задумывался о том, насколько надежна эта новая гвардия. Теперь те, кто в свое время за ним охотился, охраняли его денно и нощно. Киберы-охранники выглядели отвратительно: безголовые торсы с многочисленными руками, в каждую из которых было вмонтировано оружие. ТайРены превосходно выполняли функцию разрушения — быстрого и полного. Сегодняшний отряд ТайРенов неподвижно висел в воздухе, образуя коридор, ведущий к трону Гриффитса. Никто из присутствующих не сомневался, что охранники непрерывно следят за движением в зале своими зоркими, хотя и невидимыми глазами.
   Однако за Гриффитсом наблюдали не только ТайРены. Между массивными механическими воинами виднелись грациозные фигурки наложниц из его собственного гарема.
   Взглянув на них, Гриффитс недовольно нахмурился. Когда Меринда Нескат, которая втравила его в эту историю, упомянула о том, что ему по должности положен гарем, Гриффитсу это страшно понравилось. К сожалению, она опустила некоторые детали, о которых Гриффитсу очень хотелось бы при встрече ей напомнить.
   Размышляя о власти, которой он сейчас обладал, Гриффитс удивлялся тому, что чувствует себя совершенно несвободным. Может, такова природа любой власти? Может, это сама власть, абсолютная и непререкаемая, приковывает его к проклятому трону?
   Что ж, он действительно прикован к этому месту. Если бы он попытался покинуть планету, то все ее население тут же собрало бы свои пожитки и последовало за ним. Мало того, если его объявят “безумным пророком”, то “ради его же блага” просто-напросто разорвут на части. Единственную возможность для бегства открывало паломничество, но Гриффитс никак не мог придумать для этого хоть какой-нибудь предлог, отвечавший строгим требованиям законов Иридиса.
   Гриффитс заставил себя отвлечься от грустных мыслей: старик-проситель уже довольно долго ему что-то говорил.
   — … многие славные улицы вашего вновь обретенного города, ваше превосходительство, Отец Кланов, — с восторгом на лице говорил старик. — Проделав эту работу, ваше святейшество, мы с компаньонами обнаружили множество хранилищ, доверху наполненных всеми сортами зерна, включая самые лучшие семена квантриса. Да будут благословенны боги, дальновидные и мудрые, о Божественный, за то, что они в своей бесконечной щедрости снабдили нас этим даром…
   Гриффитс, Великий Пророк и Отец Кланов, взглянул на него с недоумением.
   — Вы хотите сказать, что нашли зернохранилища? — спросил он, пытаясь добраться до сути сказанного стариком.
   — Да, о благороднейший! Ты уловил самую суть проблемы, ради которой я и пришел к тебе в этот день…
   Гриффитс поспешно поднял руку, желая заставить старика быть более лаконичным.
   — Да, да, я уловил суть! Вы с приятелями отправились на прогулку и нашли много этого самого… квантриса.
   — Да, господин! И, как ты знаешь…
   Гриффитс поморщился. Черт бы побрал эти биолинки! Они чересчур тщательно переводят. Они передают не только значение слов, но и их социальный контекст вплоть до модуляций голоса и телодвижений говорящего. Все это замечательно, думал он, до тех пор, пока вы не столкнетесь с некоторыми неприятными аспектами. Когда он впервые заговорил с этими религиозными фанатиками, будучи их пророком, то не нашел ничего лучшего, как взять за образец поведения персонаж одного из фильмов на библейскую тему, которые мать заставляла его смотреть каждую Пасху. К несчастью, биолинк зафиксировал этот образ, и в результате речь каждого жителя Иридиса звучала для него так, словно цитата из посланий Апостолов.
   — … как ты знаешь, квантрис — это бесценный дар самих звезд. Скорлупа квантриса тверда, мой господин, но плоть его сладка и соблазнительна…
   — Да, да, все ясно! — Пророк отчаянно замотал головой, тщетно пытаясь избавиться от лишних слов. — Вы нашли зерно, и где же? Подумать только — в зернохранилище! Так в чем же проблема?
   Старец опять завел торжественным тоном:
   — О Божественный Пророк Звезд… Гриффитс гневно остановил его:
   — В чем состоит твой вопрос?
   — О мой господин! Какова будет твоя воля — что мы должны с ним сделать?
   Гриффитс уставился на старика в полном недоумении.
   Старик смотрел на него с надеждой.
   — Да о чем тут говорить? — вдруг выпалил Гриффитс. — Зерно что, плохое?
   — О нет, мой господин!
   — Оно съедобно? Его можно есть?
   — О да, мой господин!
   — Ну так в чем же дело?
   — О Божественный Пророк… — начал было старик, но, увидев выражение лица пророка, на секунду замолчал и затем заговорил в более деловом тоне. — Господин, мы обращаемся к вам и вашей мудрой мантии: должны ли мы оставить зерно в теперешнем виде, сварить его или смолоть его в муку?
   — Какого черта я должен… — начал Гриффитс, но тут же осекся. — Его можно есть сырым?
   — О нет, мой повелитель! Для этого его скорлупа слишком тверда.
   Гриффитс почувствовал, как краска заливает все его лицо.
   — А если его сварить?
   — О мой повелитель, блюда, которые можно приготовить таким способом, неблагодарное население, скорее всего, сочтет отвратительными на вкус.
   — Можно ли сделать из него хорошую муку? — спросил побагровевший Гриффитс, уже с трудом сдерживая себя.
   — О да, мой повелитель! — льстиво промолвил старик, не понимая, чем прогневил пророка. — Превосходную муку!
   — Тогда, — сквозь зубы процедил Гриффитс, — сделайте муку!
   — О Повелитель нашего народа! — Старик едва не прослезился от умиления. — Благодарю тебя! Ты подтвердил наши собственные соображения, пролив на нас свет твоей мудрости! Да будут во веки веков прославлены ты и твое величие!
   Старик упал перед Гриффитсом на колени и оросил горячими слезами его руку. Затем, пребывая в священном экстазе, повернулся и начал осторожно спускаться по ступенькам между ТайРенами, за которыми стояла длинная цепочка просителей, выходящая аж за Девятые Врата Просвещения. У каждого из них были свои вопросы к пророку и его великой Мантии — несомненно, такие же неотложные и неразрешимые.
   — Боже мой, и как только меня угораздило! — горестно пробормотал Гриффитс. Вскинув голову, он пристроил соскользнувший локоть на крайне неудобную ручку своего трона и попытался стряхнуть с себя сонливость. Но эту битву ему не суждено было выиграть. Тяжелая корона-мантия давила на голову. Он весь взмок под многочисленными одеяниями, но больше всего его угнетала нескончаемая очередь просителей. Некоторые просьбы действительно заслуживали внимания, но по большей части были пустяковыми — люди настолько привыкли полагаться на своих руководителей, что совершенно отвыкли думать самостоятельно.
   Что ж, подумал Гриффитс, я это заслужил. Его отец, адмирал Сэмюел Гриффитс, был руководителем одной из марсианских колоний и весьма уважаемой личностью. Гриффитсу вдруг пришло в голову, что он никогда, даже мысленно, не называл своего отца иначе как “адмирал Гриффитс”, будто слово “адмирал” было с самого рождения частью его имени. Вполне естественно, старик ожидал, что его способный, но не слишком амбициозный сын будет достоин имения Гриффитсов. Поэтому, несмотря на все протесты Джереми Гриффитса, его поступление в мореходку было делом предрешенным. Правда, для того, чтобы кадета Гриффитса оттуда не выкинули, потребовалось неоднократное вмешательство адмирала: Джереми был, по словам его командира, “блестящим, но недисциплинированным” курсантом. Если бы Гриффитс-младший не зарекомендовал себя талантливым пилотом, вполне возможно, что он так и не закончил бы военно-морскую академию, несмотря на все влияние его отца. Когда наконец Джереми направили на службу, адмирал позаботился о том, чтобы ему досталось теплое местечко — в одном из марсианских конвоев. Для мальчика здесь открываются прекрасные возможности сделать карьеру, решил Гриффитс-старший. Были задействованы все необходимые рычаги, для того чтобы парнишка попал в быстро растущий корпус астронавтов и получил заветное звание капитана. Однако, к огорчению его отца, спасательные операции в марсианской колонии закончились почти сразу после того, как его сын поступил на службу.
   Как ни странно, Гриффитсу понравилось быть астронавтом. Ему был по душе высокий статус службы, нравилась царящая в ней непринужденная атмосфера, и вскоре он стал признанным специалистом в области летательных аппаратов, двигателей и даже ксеногеографии [1]0
   Дошло до того, что его назначили дублером пилота на первых межзвездных испытаниях двигателя Бельтрана-Сакса, предназначенного для полетов в параллельных пространствах.
   Вот только летать в дальний космос ему никогда особенно не хотелось.
   И вдруг этот идиот, полковник Мердок, всего за три недели до полета сдуру перевернулся в своем аэрокаре, сломав левую руку и раздробив правую ногу. В результате Гриффитс оказался в составе основного экипажа. Узнав об этом, адмирал заплакал от восторга. Сколько Джереми себя помнил, он всегда старался произвести на старика впечатление, но, пожалуй, лишь сейчас это ему действительно удалось. Молодой человек, конечно, понимал, что теперь пути назад нет. Прежде чем Джереми успел свыкнуться с этой мыслью, он уже сидел в рубке межзвездного корабля, с бешеной скоростью уносящегося от Земли, и отчаянно надеялся на то, что “эта штука” не взорвется.
   Она не взорвалась, но и не сработала так, как планировалось. Никто не ожидал, что Галактика окажется вовсе не тем тихим и спокойным местом, каким ее принято было считать. И никто в канзасском Центре Первых Контактов — от ученых и конструкторов до сборщиков и сторожей — не ожидал, что их корабль, открывающий новую эпоху воздухоплавания, попадет в беснующуюся, вывернутую наизнанку Галактику и окажется там столь же нелепым и неуместным, как подводная лодка в центре Сахары.
   И уж, конечно, никто, включая заслуженного адмирала, не поверил бы, что специалист по двигателям капитан Джереми Гриффитс из Сан-Диего, штат Калифорния, с отсталой и отдаленной планеты Земля, станет пророком-правителем легендарного затерянного мира под названием Авадон.
   Пожалуй, решил Гриффитс, он и сам бы в это не поверил.
   — Отец-Повелитель нашего народа! — снова выводя его из задумчивости, зазвучал снизу голос священнослужителя. — Молю вас принять очередного просителя. Номер двести тридцать три — подойдите и выслушайте волю пророка!
   Закинув назад голову, Гриффитс посмотрел вверх. “Это все твоя вина, — думал он, глядя на тусклый столб света. — Если бы я не сел в это кресло и не нашел тебя, все могло бы быть по-другому. Сейчас я мог бы возвращаться домой на летающей тарелке вместе со своей командой”.
   “Да, — ворвалась в его сознание непрошеная мысль — это вступила с ним в мысленный контакт Мантия-Оракул. — И это был для тебя великий день. Все, что было — раньше, перестало иметь значение — твое будущее навеки изменилось”.
   “Тогда почему ты всегда так загадочно выражаешься? — мысленно вопросил Гриффитс. — Почему ты всегда отвечаешь туманными фразами? Ведь ты всевидящий и всезнающий Оракул”.
   “Я отвечаю настолько ясно, насколько ты способен понять, — был ответ. — Правда не всегда проста, а сведение правды к простейшим формулировкам вопросов может занять много времени — больше, чем ты можешь прожить. Так что ответы излагаются мною метафорически, чтобы ты мог сам найти путь к истине”.
   “Насколько я понял, — ответил Гриффитс, — ты можешь сказать мне правду, но я успею умереть прежде, чем ее пойму, так?”
   Мелькание неясных образов в висящем над троном столбе света на миг ускорилось. Мантия Оракул ответила не сразу.
   “Да, я считаю мое определение удовлетворительным. Хочу напомнить тебе, что очередной проситель разговаривает с тобой уже почти пять минут”.
   Встряхнувшись, Гриффитс попытался ухватить суть монолога. Тем не менее то, что сказал Оракул, не выходило у него из головы. Если правда на самом деле настолько мощна и труднопостижима, а порою и опасна, то, возможно, всю правду действительно не следует знать всем и каждому. Кое-что лучше оставить невысказанным и не вытаскивать на белый свет.
   Например, правда об этой самой Мантии, со вздохом подумал Гриффитс, и о тех магических предметах, которые с ней связаны.
   Гриффитс и понятия не имел, насколько важной окажется для него эта мысль уже через каких-нибудь пятнадцать минут.

Глава восьмая. СДЕРЖИВАЕМАЯ ЯРОСТЬ

   Лениво опершись о перила балкона, Меринда Нескат безмятежно разглядывала раскинувшийся перед ней великолепный город.
   — Бейбо! — не оборачиваясь, позвала она.
   — Меня зовут Семь-альфа-три-пять, — ответил чей-то голос.
   — Ну да, Семь-альфа-три-пять, каково нынешнее состояние “Бришана”?
   Плававший в огромной комнате ТайРен повернулся и заговорил прямо через открытую балконную дверь.
   — Ваш “Бришан”, мэм, в настоящее время заправляется топливом для межзвездного перелета. Окончание заправки ожидается через семьдесят три минуты. Полное завершение всей серии задач, поставленных вами, ожидается через триста сорок одну минуту.
   Меринда слегка улыбнулась, одновременно удивляясь тому, что все еще может улыбаться. Значительная часть жизни потрачена зря, в попытках искупить, как теперь выяснилось, чужую, а не ее вину. Более того, она была, как выражается Гриффитс, пешкой в чужой игре.
   Это выражение так заинтриговало Меринду, что в конце концов Гриффитс приказал одному из ТайРенов изготовить комплект шахмат и научил ее этой замечательной игре. Игра была интересна не только сама по себе, но и наводила на кое-какие сравнения. Пешки были слабы, ими часто жертвовали ради других, более значительных фигур. Однако, как вскоре выяснилось, пешки, которые смогли пересечь всю доску, становились весьма могущественными.
   Глядя на раскинувшийся внизу широкий проспект, Меринда чувствовала, как этот мир постепенно возвращается к жизни. По широким тротуарам бродили пока еще немногочисленные прохожие, дивясь на архитектуру древнего города, ради них возвращенного к жизни. Рука об руку гуляло несколько пар. В отдалении можно было видеть нацелившийся на космопорт очередной транспорт, везший на Авадон еще одну партию поселенцев.
   Да, подумала она, я пешка, которая пересекла доску, но вот закончена ли игра? Меринду беспокоила мысль, что недавно обретенный покой может быть вновь нарушен.
   — Семь-альфа-три-пять! — сказала она, повернувшись к ТайРену, который не только был ее стражем, но и успел стать чем-то вроде компаньона. — Когда здесь должен появиться Пхандрит Дж'лан? Он обещал, что я получу указания непосредственно с Центральной. Из-за этого навязчивого парня я торчу здесь уже пятнадцать дней.
   ТайРен пожал плечами, то есть приподнял вверх две из четырех механических рук. Меринда усмехнулась про себя. Когда-то ТайРены были самыми злобными из воинов, какие только имелись в распоряжении Ордена Будущей Веры. Это были действительно могучие механизмы как с точки зрения внешности, так и боевых возможностей. И тем не менее теперь их интеллект работал против самого Ордена — когда был пробужден Авадон, на сторону Гриффитса перешла целая армия ТайРенов. Они так и остались фанатиками, только теперь их фанатизм был направлен на защиту Гриффитса и нового мира. Семь-альфа-три-пять, который упорно отвергал все попытки переименовать его в Бейбо [1]1, был приставлен Гриффитсом к Меринде в качестве охранника. Особого смысла в этом не было, ведь Меринда принадлежала к числу Вестис и могла сама за себя постоять в самых опасных ситуациях.
   Более того, поскольку планету населяли глубоко религиозные жители Иридиса, самым страшным за последние две недели преступлением стал инцидент, когда кто-то из поселенцев случайно уронил на ногу соседа упаковочный ящик. Вину за это преступление правонарушитель, однако, загладил без вмешательства судебной системы, сразу извинившись и несколько дней оказывая пострадавшему особое внимание.
   В таком случае, с сарказмом подумала Меринда, сейчас я нахожусь, можно сказать, в самом гнусном притоне, самом что ни на есть центре криминальной активности. Какое счастье, что у меня есть младший брат — ТайРен, который может обо мне позаботиться!
   — Прошу прощения, Вестис Нескат, — ответил ТайРен, — на сегодня у меня больше нет никакой информации от Вестис Дж'лана, кроме той, что вы должны как можно быстрее готовить свой корабль к отлету… Минуточку!
   Меринда с интересом посмотрела на ТайРена.
   — Что там такое?
   — В космопорте задержан неизвестный гуманоид, приземлившийся без разрешения. Судя по всему, он оказал сопротивление находившимся там ТайРенам, и им пришлось применить силу.
   — Силу? — Меринда недоуменно вскинула брови. — Неужели кто-то действительно пытался драться с ТайРенами?
   — Да, Вестис Нескат. Тем не менее ТайРены успешно сломили его сопротивление. Он сразу же потребовал аудиенции у пророка Гриффитса и сейчас направляется к нему в сопровождении эскорта ТайРенов.
   Меринда только головой покачала. Бедный Гриффитс! Не хватало ему разговора с каким-то сумасшедшим вольным купцом, который рвется сделать состояние на торговле с вновь открытым миром!
   Повернувшись к стене, Меринда критическим взглядом окинула свое отражение в зеркале. На ее овальном лице было то непроницаемое выражение, которое люди, впервые столкнувшиеся с Вестис Инквизитас, считали холодным и бесчувственным. Увы, Меринда была вынуждена признать, что они, вероятно, правы. Инквизиторы никогда не отличались особой теплотой обхождения. Выполнить свою задачу тем или иным способом — обычно иным, подумала Меринда, — вот и все, что от них требовалось. Со временем ее мягкое лицо как будто окаменело, а темные глаза стали холодны, как сталь. В свое время она долго работала над собой, чтобы приобрести подобный облик, но теперь он стал такой же неотъемлемой ее частью, как потребность дышать.
   И все же в лице Меринды что-то изменилось — ушло выражение ненависти, с недавних пор она перестала себя ненавидеть. По правде говоря, это ее немного беспокоило, ведь именно чувство ненависти давало ей весьма важные преимущества. Та гнетущая пустота, которую она постоянно в себе ощущала, и вознесла ее на вершины профессии.
   Теперь, однако, она испытывала нечто совершенно другое — чувство покоя. Правда, неполное. Меринду беспокоило, не исчезла ли вместе с болью и вся ее энергия. Пусть она вновь обрела душу, но не утратила ли при этом былой кураж? Пребывая в сомнениях, Меринда посмотрела в зеркало. Ее неожиданно смягчившееся лицо обрамляли каскады золотистых волос, и она принялась методически заплетать их в привычную косу.
   — Бейбо… — рассеянно позвала она.
   — Меня зовут Семь-альфа-три-пять, — напомнил ей ТайРен.
   — Неужели ты не можешь откликаться, когда я зову Бейбо?
   — Меня зовут Семь-альфа-три-пять. — И хоть ты тресни.
   — Ну хорошо, Семь-альфа-три-пять, ты не думаешь, что Гриффитсу понадобится помощь при встрече с этим индивидуумом?
   — Я бы сказал, что нет. ТайРены прекрасно справляются с обеспечением безопасности…
   — В этом я не сомневаюсь! — засмеялась она.
   — … к тому же наши записи свидетельствуют, что, по мнению господина Гриффитса, он находится в хороших отношениях с Вестис Инквизитас.
   Меринда резко отвернулась от зеркала.
   — Что ты сказал?
   — Я сказал, что, по собственному выражению правителя Гриффитса, он поддерживает хорошие отношения с Вестис Инквизитас.
   Глаза Меринды сузились. Вестис Пхандрит Дж'лан должен был сменить ее, чтобы следить за происходящим на этой планете, однако ТайРены его засекли.
   — И кто же этот нарушитель?
   — Он идентифицирован как Тарг из Гандри, хотя документы у него на имя…
   — Тарг? — воскликнула потрясенная Меринда. — Тарг из Гандри? Э'торис Тарг?
   — Да, Вестис Нескат. Это что-нибудь меняет?
   Не говоря ни слова, Меринда схватила плащ и бросилась к выходу.
   Стремительно промчавшись вдоль очереди просителей, смиренно ожидающих аудиенции, Меринда миновала Пятые Врата Просвещения. Семь-альфа-три-пять молча плыл сзади, играя роль своего рода пропуска. Впрочем, даже если бы его сейчас здесь не было, ее все равно пропустили бы. Для искусственных интеллектов, в просторечии именовавшихся синтами, она зарекомендовала себя как друг, а значит, была достойна их защиты и уважения.
   Не останавливаясь ни на секунду, Меринда быстро двигалась вперед по полированному полу тронного зала. Неподалеку слышался раскатистый голос священника:
   — О защитник нашего народа! Молю вас принять очередного просителя! Номер двести тридцать восемь — подойдите, чтобы выслушать волю пророка!
   Меринда увидела перед собой молодого человека и симпатичную девушку. Иридисиане часто просили у пророка благословения на брак — Гриффитс, кстати, заявлял, что это одна из немногих функций, которые ему действительно нравятся. Решив, что счастливые влюбленные могут подождать еще несколько минут, Меринда решительно выступила вперед и, шагая сразу через две ступеньки, стала подниматься вверх по лестнице.