Флейм пересекла рыночную площадь, направляясь к входному трапу и не подозревая, что происходит в недрах ее собственного мозга.
   Ее переполняли эмоции, и она не замечала своеобразного электрического звона в ушах, а компьютер, занятый постоянной борьбой с собственной запутанной и поврежденной программой, не удосужился доложить о тернеровском маленьком псионическом обследовании. Тернер, до предела мобилизовав все свои магические способности, наблюдал за ее поверхностными мыслями, в то же время готовый среагировать, если она обнаружит применение магии. Он завис в воздухе над кораблем, но она его не замечала. Она думала, что он там, на улицах Киллалаха.
   Когда ей было семнадцать, парень пригласил ее поехать к озеру. Она лежала на траве, расслабившись. Он протянул руку и дотронулся до нее.
   Она чувствовала себя умиротворенной, в гармонии с миром, и не хотела выходить из этого состояния. Тогда она еще была девственницей, и приставания парня пугали ее. Она оттолкнула его руку и ответила:
   – Не сейчас.
   – А когда?
   – Потом. Сейчас я хочу отдохнуть.
   Тогда парень, передразнивая ее отца, напустил на себя суровость и спросил:
   – Отдохнуть, говоришь, Валентина Михайловна? Это от чего же ты так устала?
   Напоминание об отце напрочь лишило ее хорошего настроения. Она разозлилась, но ее точный ответ не сохранился.
   На секунду Тернеру показалось, что он узнал ее полное имя, но он быстро сообразил, что Михайловна – отчество, а не фамилия. Как у всех русских, у Флейм было три имени, которые использовались в разных комбинациях в зависимости от степени знакомства. Надо было выяснить фамилию.
   Тернер быстро пробежал по ее воспоминаниям, вернулся в детство, затем снова стал перебирать события жизни: страстное увлечение видеозвездами, нудную учебу в провинциальном городе на Урале, первый поцелуй, последний... Увидел братьев, мать, отца, друзей, массу друзей, никто из которых не стал ей близким: ни с кем она не дружила более двух лет. Увидел учителей, родственников, военных командиров.
   Вот она стоит перед сержантом. Ей восемнадцать, она дежурная, она боится, но изо всех сил старается скрыть это.
   – Есенина В.М., – говорит она громко и ясно. Ее голос звучит ровно и совсем не дрожит. Она горда своим самообладанием.
   Есенина... Вот ее фамилия. Тернер прервал телепатическую связь и осмотрелся, возвращаясь к реальности.
   Флейм – Валентина Михайловна Есенина – взбиралась на крыло корабля.
   Тернер начал спускаться, стараясь делать это медленно, чтобы она не испугалась.
   Открылся люк шлюза, и она исчезла внутри быстрее, чем он ожидал. Он спустился на крыло как раз в тот момент, когда панель закрылась.
   – Предупреждение, – сказал компьютер. – Освободите взлетное пространство.
   Сэм видел, как аккуратно посадила Флейм корабль посреди рынка. Но повторить это ей не удастся, при взлете она дотла сожжет близлежащие дома.
   Он разозлился, но подавил свои чувства, чтобы не отвлекаться от задуманного.
   – Дайте мне войти, – сказал он. – Мне надо сообщить вам нечто очень важное. – Он знал, что освобождающий код может прозвучать только на частоте Командования либо через бортовую аудиосистему. Существуют и внешние датчики аудиосистемы, но во время подготовки к взлету они работают слабо.
   – Опровержение, – ответил компьютер. – Никто из гражданских лиц не уполномочен подниматься на борт корабля.
   – Это срочно!
   – Ни одно гражданское лицо ни при каких обстоятельствах не уполномочено взойти на корабль. Просьба очистить взлетное пространство.
   – Вы не можете взлететь сейчас!
   – Подтверждение. На момент старта киборг с кодовым обозначением Флейм должен находиться в кресле ускорения.
   – Я не то имел в виду. Послушай, дай мне поговорить с Флейм!
   После секундного молчания он услышал по внутренней связи:
   – Какого черта тебе нужно, предатель?
   – Флейм, мне нужно поговорить с тобой вслух. Включи внешнюю аудиосистему.
   – Зачем? И не подумаю. Хватит с меня твоих штучек. – И она отключилась.
   Корабль слегка задрожал. Пси-силы Тернера уловили внезапные волны энергии, и он понял, что начался предстартовый обогрев. В отчаянии он сунул руку в карман и нащупал там снарк, в котором оставался семидесятипроцентный заряд.
   Сэм вытащил его, перевел на полную мощность и на самый широкий диапазон луча и выстрелил прямо в тамбурный люк.
   В неясном свете уходящего дня тускло сверкнула металлическая пыль, а мгновение спустя из свежего отверстия хлынул поток ослепительного света.
   После выстрела энергетическая мощность снарка упала до «нуля», и Тернер выбросил ненужное оружие. Он вплотную приблизил лицо к дыре и произнес:
   – Валентина Михайловна Есенина. – В рот попала металлическая пыль, и он закашлялся. У Флейм такое длинное имя!
   Тернер сглотнул и попробовал снова:
   – Валентина Михайловна Есенина, Валентина Михайловна Есенина, Валентина Михайловна Есенина! – На последнем слове он опять задохнулся.
   – Подтверждение, – ответил ему изнутри приятный голос. – Получен освобождающий код. Каковы дальнейшие указания?
   Слова говорящего потонули в нечеловеческом крике Флейм.

24

   – Открой шлюз, – приказал Тернер. – И отмени взлет.
   – Подтверждение, – тем же голосом ответил компьютер. Панель отодвинулась, причем было слышно, как скрипят пазы от попавшей в них взрывной пыли.
   Когда Тернер вошел, Флейм продолжала кричать. Он совсем позабыл, как это бывает. Спустя одиннадцать лет (или десять, смотря как считать) он совершенно не помнил, что чувствует человек, когда разрозненные куски сознания насильно втискивают в единую личность. Сэм был уверен, что сам он не кричал, по крайней мере до тех пор, пока механизм обезболивания не пришел в негодность и не вернулась боль, но, с другой стороны, его мозг никогда не был в таком хаотическом состоянии, как у Флейм.
   Ему ужасно хотелось узнать ее мысли, но он не смел снова вторгаться в ее сознание. Это было точно то же, что вскрыть собственный череп.
   Он не забыл ни единой детали интерьера своего корабля. Шлюзовой отсек корабля Флейм показался ужасно знакомым, если не считать мелких различий.
   В глаза бросилась какая-то черная полоса, нанесенная на одну из перегородок, и то, что некоторые панели были сдвинуты с мест.
   – Открой внутреннюю дверь, – приказал Тернер. Он мог открыть ее и сам, но компьютер сделает это быстрее. Отпирание ручного замка занимает несколько секунд. Пока открывался замок, Сэм вынул из внутреннего кармана ручной лазер.
   Когда дверь открылась достаточно широко, он быстро проскользнул внутрь. Он не знал, что происходит, но был уверен, что нельзя терять ни секунды.
   Пока Тернер бежал по узкому коридору к контрольной кабине, в голове билась мысль: почему компьютер беспрекословно выполняет его приказы? Он знал, что, вступив на борт корабля, любой может отдавать некоторые срочные распоряжения, но почему компьютер по первому требованию пустил его на корабль, тогда как раньше запрещал это? Неужели просто потому, что Тернер узнал освобождающий код?
   В любом случае причина неважна. Компьютер слушается его, и ладно.
   Однако возникает опасность, что компьютер станет слушаться всякого.
   – Компьютер, – приказал Тернер уже у дверей контрольной кабины. – До особого распоряжения ты должен выполнять только мои приказы по киберсвязи. Ты не будешь исполнять приказы, отдаваемые голосом. За исключением чрезвычайных ситуаций. Я знаю, ты запрограммирован принимать любые срочные приказы, и не собираюсь отменять это правило. Ясно?
   – Подтверждение.
   Крик наконец оборвался.
   Тернер ворвался в рубку, держа наготове лазер.
   Флейм лежала в антигравитационном кресле, уставившись широко раскрытыми глазами в одну из осветительных ламп на потолке. Комбинезон на ней был запачкан грязью и кровью и резко контрастировал со стерильной чистотой напоминающего полость яйца помещения. На секунду женщина напомнила Тернеру больное, загаженное животное в ветеринарном кабинете.
   Оружия у нее не было. Конечно, она заперла его, как положено, в шкаф или убрала в хранилище.
   Она повернула голову и уставилась на Тернера тем же диким взглядом, что и но лампу. Сэм начал было телекинетически прощупывать ее, но передумал. Реинтеграция личности несомненно уже завершилась, но если вся она собралась в ту, что смотрела страшными глазами вверх, на лампу, ему не стоит рисковать своим психическим здоровьем, читая ее мысли.
   – Мисс Есенина, – мягко обратился он к ней. – Вы в порядке?
   Она молча смотрела на него.
   Он решил, что это ступор или что-то типа того. Некоторые маги знали, как поступать в таких случаях. Они применяли телепатию или нейрохирургию.
   Но ему не хотелось вторгаться в ее мозг. Все-таки лечением больного мозга должны заниматься специалисты. Если ему удастся вывести ее из корабля, он найдет способ помочь ей. Здесь, на борту, она все еще опасна, и он не хотел пускать на корабль кого бы то ни было. Пока что.
   Тернер убрал лазер в карман, медленно подошел к креслу, вытянув вперед пустые руки.
   – Мисс Есенина, вы можете пойти со мной? Я бы нашел кого-нибудь, кто вам поможет.
   – Никто мне не поможет! – страшно закричала она вдруг.
   Тернер от неожиданности отпрянул. Он не хотел спорить с ней. В действительности он не был уверен, что кто-нибудь в состоянии помочь ей.
   – Самое худшее позади, – он пытался как мог успокоить женщину. – Я знаю, что реинтеграция крайне болезненна, но все уже кончилось...
   – Я знаю, что все кончилось! Моя миссия окончена. Ты меня ее лишил. – Она продолжала глядеть на него диким взглядом.
   – Да, ваша миссия прервана, – он протянул ей руку. – Вы свободны теперь. Вы можете остаться...
   – Нет! – она оттолкнула его руку. – Моя миссия – это все, что у меня было, можешь ты это понять?
   – Я прошу вас, пойдемте со мной.
   – Нет. Я не уйду с корабля. Не могу. – Расширенные как в лихорадке глаза наполнились слезами. – Это все, что у меня осталось в жизни. – Голос Флейм сорвался. – Ты отобрал у меня мое дело.
   – Мне очень жаль, – ответил Сэм. Он был почти в отчаянии. – Пожалуйста, мисс Есенина, выслушайте меня!
   – Я сказала, что остаюсь здесь.
   Уговаривать было бесполезно.
   – Но что же вы будете делать? – Тернер старался говорить как можно мягче и спокойнее.
   Она внимательно посмотрела на него, потом выпалила:
   – Комплекс не имеет полномочий уничтожать киборга!
   И снова закричала, на этот раз на русском, так что Тернер ничего не понял. Вскочив с кресла, она бросилась на него и толкнула его на устланное ковром искривленное покрытие стены.
   Тернер попытался схватить ее. Они оба были киборгами, но Тернер был крупнее и сильнее. Он накинул телекинетическую защиту на лицо и наиболее уязвимые части тела на случай еще одного ее нападения.
   Совсем недавно он считал себя могущественнейшим человеком на планете, однако сейчас приходилось драться не на жизнь, а на смерть.
   Но Флейм не нападала. Вместо того чтобы ударить или схватить его, она обшаривала его дубленку в поисках карманов. Прежде чем Тернер осознал это, она уже сунула руку в один из них.
   Она улыбалась, но лицо было искажено ужасной гримасой: она нашла то, что искала, – в ее руках был снарк.
   Тернер пришел в ужас – против сварка магическая защита была бессильна. Он отшвырнул сумасшедшую, взывая к компьютеру о помощи, проклиная себя, что позволил ей завладеть оружием. Ему не следовало заходить в кабину. Он ведь победил. Зачем ему понадобилось жалеть убийцу, зачем он пытался помочь ей? Было глупо, непростительно, чудовищно глупо, победив, умереть от ее руки.
   Сэм знал, что смерть – вот она, в двух шагах. Он не понял, который из снарков она выхватила. Там их было два – один заряжен на пять процентов, и убить им невозможно, а другой с тридцатипроцентным зарядом – достаточно для уничтожения человека.
   Однако, заполучив снарк, Есенина-Флейм совсем не собиралась использовать его против Тернера. Она не оказала никакого сопротивления, когда, охваченный ужасом, он отбросил ее в сторону. Брошенная на пол женщина с нечеловеческой быстротой сняла предохранитель, направила оружие себе в лицо и нажала на курок...
   Кровь брызнула на ковровое покрытие стен и на кресло. Сумасшедшая изогнулась, затем рухнула на пол и затихла.
   От одного взгляда на то, что осталось от ее головы, Тернера вывернуло прямо на бежевый ковер.
   – Простите, сэр, – раздался ровный голос компьютера. – Запрос: требуется подтверждение смерти киборга с кодовым обозначением Флейм.
   Тернер вздрогнул, судорожно сглотнул и зачем-то вернулся, чтобы удостоверить смерть.
   Сомнений не было и быть не могло.
   Самое ужасное было, думал он позже, смотреть на провода и детали схемы, просвечивавшие сквозь влажно блестевшие кости и ткани.
   – Мертва, – сказал он и закрыл глаза – он не мог больше видеть то, что лежало перед ним.
   – Запрос: цел ли правый большой палец киборга с кодовым обозначением Флейм?
   Тернеру не хотелось еще раз осматривать тело, он устало спросил:
   – Зачем это?
   – В памяти компьютера находится вражеское диверсионное устройство. Входная панель закодирована таким образом, что открывается только от прикосновения большого пальца киборга с кодовым обозначением Флейм.
   Тернер вытер губы, широко открыл глаза и уставился на глянцевый портрет древней видеозвезды.
   – Что?
   – Киборг с кодовым обозначением Флейм поместил в память компьютера вражеское диверсионное устройство. Если периодически не возвращать его в исходное положение, оно начнет размножение через восемьдесят часов десять минут сорок четыре секунды.
   Все еще неспособный четко мыслить, Тернер спросил:
   – Так почему ты не подведешь его?
   – Входная панель закодирована таким образом, что открывается только от прикосновения большого пальца киборга с кодовым обозначением Флейм.
   Тернеру не хотелось думать ни о диверсионном устройстве, ни о входных панелях, но он заставил себя остановиться и осмыслить ситуацию.
   – Так это... это вызывало неполадки в программе?
   – Подтверждение.
   Что ж, многое объяснилось. Установив этот механизм, Флейм обрела независимость, но если бы компьютер поступил соответствующим образом и взорвал ей голову, в результате погибли бы и корабль, и компьютер.
   Неудивительно, что компьютер запутался. Ему приходилось подчиняться Флейм как своему киборгу и выполнять ее приказы, но он знал, что она поймала собственный корабль в ловушку, содействуя тем самым врагу.
   Компьютер постоянно находился в состоянии внутреннего конфликта.
   Из собственного опыта Тернер знал, что машина, согласно замыслу создателей, стремится разрешить противоречия в программе. Вот почему СКК АРК 247 так старалась избегать конфликтов. Постоянное напряжение, в котором пребывал компьютер из-за диверсионного механизма, делало машину чрезвычайно послушной, поэтому она искала решение этой дилеммы вне корабля.
   Если подрегулировать механизм, компьютер станет менее сговорчивым, но если оставить все как есть, эта штука может уничтожить корабль. Было бы слишком расточительно допустить это. Кроме того. Совет хотел получить корабль неповрежденным, а он еще не решил, отдавать его магам или нет.
   Тернер смотрел на входную панель, стоя справа от старого плаката с незнакомой ему видеозвездой. Он маг, ему не нужен отпечаток большого пальца. Он может открыть панель и подрегулировать механизм.
   Или оставить все как есть?
   Маги Праунса хотят заполучить корабль. Он может дать им его, а может просто уничтожить. А что, если оставить корабль себе? Сэм смотрел на входную панель, обдумывая ситуацию.

25

   Дневной свет струился в окна, выходящие на запад, и, проходя сквозь мозаику витражей, ложился на меховые ковры драгоценными бликами.
   Устроившись на мягком сиденье, Тернер любовался красотой этой сцены.
   Она казалась ему более важной и заслуживающей внимания, чем серьезный разговор, который вели сейчас его коллеги. Перед тем как прийти сюда, он принял решение и не собирался его менять. Он наклонился и обнял жену за талию.
   Это не осталось незамеченным.
   – Сэм, – сказала Эннау с явным раздражением. – Ты можешь послушать?
   – Да, – поддержал ее Шопаур. – В конце концов, все это касается тебя.
   – Я знаю, – Тернер спокойно улыбнулся им. – Но ведь со всем этим покончено, разве нет?
   Он не хотел портить себе настроение. Он снова дома, в безопасности, с женой и детьми. У Жрелии за это время прорезался еще один коренной зуб.
   И он, несомненно, был самым могущественным человеком на Десте. Эта мысль доставляла ему явное удовольствие. Он продолжал изучение разноцветных световых пятен.
   – Покончено, но далеко не со всем, – вступил в разговор Азрадель. – В Киллалахе на рыночной площади до сих пор находится исправный звездолет с живым демоном на борту.
   – Нет, – ответил Тернер. – Звездолета нет. Он уже в небе. Я поднял его в воздух сегодня утром. Население пришлось эвакуировать, а убытки я возмещу.
   Какое-то время все молчали; изумление было полным.
   – Ты действовал без надлежащих полномочий.
   Тернер пожал плечами. Он не нуждался ни в каких полномочиях, кроме тех, что предоставил себе сам.
   – А погибшие и раненые? – Шопаур, как и Эннау, был раздражен спокойствием Тернера. – Кто будет отвечать за них?
   Тернер печально вздохнул и отвел взгляд от ковра.
   – Мне пришлось на это пойти, – сказал он. – Я не могу за них отвечать. И никто не может. Я никого не убил, никого не ранил, и то, что произошло, не моя вина. Я знаю, что Флейм прилетела сюда за мной, но я не посылал никакого сигнала, это сделал автомат, о существовании которого я даже не подозревал. И я сделал все возможное, чтобы удержать ее от истребления людей. Я старался, и, кажется, никому бы не удалось сделать это лучше меня.
   – Ну, конечно, конечно, – сказал Азрадель нетерпеливо. – Все это мы уже знаем. Не рассказывай десять раз одно и то же. Мы сделаем все возможное, чтобы исправить повреждения, неважно кем или чем они нанесены – кораблем, этой ли Флейм или бурей, которую мы не сумели удержать в руках.
   Это неважно. Взаимные упреки к хорошему не приведут. Что было, то было, ничего не изменишь. Мы можем иметь дело только с настоящим. А настоящее – корабль. У нас есть исправный звездолет. Вы что, не понимаете, что это значит?
   – Нет, я не понимаю, – громко сказала Парра. – Что это значит? И почему это должно что-то означать? – Она обняла мужа.
   – Это значит, что мы можем приобщиться к передовым цивилизациям, – с энтузиазмом начал Азрадель. – Мы можем полететь к звездам! Мы можем послать экспедицию на саму Древнюю Землю и посмотреть, что там осталось; может быть, кто-то уцелел, и они построили совершенно новое общество, так же, как на Десте.
   Некоторое время все молчаливо обдумывали услышанное. Тернер, хоть и не без труда, принял решение вернуть разговор на землю. Окончательные доводы он приведет в свое время.
   – Я думаю, ты слишком оптимистичен, – сказал он.
   – Да? – Азрадель говорил дружески, но в глаза Сэму не смотрел. – Ты так думаешь?
   – Да, – ответил Тернер. – Я так думаю. – Он оглядел Совет. – С какой стати вы думаете, что где-то есть передовые цивилизации? – спросил он. – А если где-то и существует межзвездная активная цивилизация, отчего она не вступила в контакт с нами раньше? Расположение Деста ни для кого в Галактике не секрет. Кроме того, я сомневаюсь, что на Древней Земле осталось что-то, ради чего стоит туда лететь. Нет смысла затевать такое путешествие. И потом, вы забыли о расстояниях. Мне понадобилось триста лет, чтобы добраться сюда с Марса. Правда, по пути я делал остановки, но, думаю, полет с Деста на Древнюю Землю и обратно займет не менее двухсот лет. Конечно, для экипажа пройдет не двести лет, а пять-шесть, но так будет для нас, жителей Деста. Вы думаете, что наших прапраправнуков будет интересовать, что творится на Древней Земле?
   – Почему бы и нет? – тихо спросил Деккерт.
   – Ну хорошо, – сказал Тернер. – Для убедительности предположим, что вы решили послать корабль на Древнюю Землю или на одну из планет колонии.
   Кто осуществит полет? Компьютер сможет сам пилотировать корабль, но кто на нем полетит? Это же одноместный поисковый военный корабль, а не многоместный звездолет или исследовательское судно. Он может вместить двоих-троих, не больше. Если даже удастся разместить большее количество людей, резервуары с водорослями не справятся с выработкой достаточных запасов воздуха и пищи. А полет будет длиться годы.
   – Ты единственный опытный летчик среди нас, – сказал Деккерт.
   Несколько человек кивнули, выжидающе глядя на Тернера. Он был готов к такому разговору.
   – Нет, – произнес он спокойно и веско. – Нет и нет. Мне сорок четыре. У меня жена и дети. Мне нравится здесь. Я провел четырнадцать лет на одном из таких кораблей. Этого более чем достаточно для одного человека. Вы представить себе не можете, насколько это изнуряющее занятие – космические полеты. Проходят годы, прежде чем корабль доберется до какой-нибудь планеты. Они, эти годы, так однообразны, что можно заболеть и даже лишиться рассудка. Я сам чуть не рехнулся при реинтеграции личности. А с Флейм это произошло. Она сошла с ума от безысходности, потому и покончила с собой.
   – Но... – начал Уирожес.
   Тернер оборвал его:
   – Забудьте об этом. Мне жаль, но я не полечу.
   – А если мы будем настаивать? – повысив голос, спросил Уирожес.
   Тернер некоторое время смотрел на него, потом встал со своего места.
   Весь Совет внимательно следил за ним.
   – Мне кажется, вы не понимаете очень многого, – сказал он мягко. – Вы вообще ничего не понимаете. Вы можете настаивать на чем угодно, но вы не властны надо мной. Похоже, вы забыли, что лишь я один, и никто другой, управляю кораблем. Ни один из вас, исключая Парру, ни слова не знает на его языке, и никто из вас понятия не имеет о его возможностях. Я единственный человек на Десте, кого он признает, потому что только я могу приказать ему по внутренней киберсвязи, а никаких других приказов он не принимает. Только я знаю его освобождающий код и могу уничтожить его в любое время, когда захочу. Этот корабль мой. Это не собственность Совета или государства Праунс, что бы вы там ни говорили. Он мой.
   – Более того, этот корабль, мой корабль, до сих пор располагает достаточной огневой мощью, чтобы уничтожить всю вашу цивилизацию. – Тернер сделал паузу и оглядел замершую аудиторию. – Я не стремился к этому, но так получилось, что я оказался саман могущественной личностью здесь, на планете. Я никогда не сделаю того, чего не хочу. Никто из вас не заставит меня. Я сильнее любого из вас. Я умелый маг, пусть и уступаю кое-кому из вас в этом. Но я могу отдать приказ об уничтожении всего города, и он будет немедленно выполнен. Если я умру насильственной смертью, корабль отомстит, уничтожив город, где меня убили, а может, и всю планету. Я поступлю, как считаю нужным, черт побери! Неужели вы не понимаете этого?
   Неужели вы думаете, что я не хозяин себе?
   Тернер оглядел коллег. Их лица выражали самые разнообразные чувства – от неприкрытого ужаса до восторженного одобрения.
   – Фактически я стал главой планеты и отвечаю за нее. А теперь я хотел бы просто объяснить, каким выбором располагаете вы.
   Он остановился, чтобы перевести дыхание.
   – Минуточку... – начал Шопаур, поднимаясь с места.
   – Я еще не кончил. Сядь! – приказал Тернер.
   Ошеломленный, Шопаур сел. Однако другие повскакивали со своих мест.
   – Да кто ты такой? – закричал Уирожес.
   Тернер слушал все это, одновременно настроив психические чувства и внутреннюю связь, и улыбался.
   – Я покажу вам, кто я такой. Я хочу кое-что вам продемонстрировать.
   Посмотрите в окно.
   Удивленные члены Совета повернулись к окну.
   Что-то вспыхнуло, и их озарило желто-золотым светом.
   Город содрогнулся от оглушительного грохота, от рева пролетающего звездолета на какое-то время заложило уши, ярко-красное зарево окрасило комнату – это горели тепловые шиты – и окунуло присутствующих в огненно-красный свет.
   И даже после того, как корабль пролетел, в воздухе еще долго кружили потоки энергии, а от окон и стен в комнату шло тепло.
   Где-то под ними с негромким треском разбилось оконное стекло.
   – Я хозяин этого корабля, – сказал Тернер. – То, что вы видели, – это сам корабль в полете. Вы понятия не имеете, на что способно его бортовое оружие. Этого я не могу вам показать. Слишком большая мощность. Никто из вас ничего об этом не знает.
   Парра улыбалась, явно гордясь мужем.
   – Мы можем научиться, – спокойно ответил Азрадель. – Тебе не кажется, что ты самонадеян? Зачем тебе корабль? Ты сам признался, что космические полеты тебя не интересуют. Так для чего же он тебе? Чтобы стать диктатором? Ты этого добиваешься?
   – Нет, – признался Тернер. – Мне этого совершенно не нужно. Однако, хочется вам того или нет, я обладаю достаточной силой, чтобы диктовать. Это дает мне право говорить о выборе, которым вы располагаете и о котором я уже упоминал.
   Он сделал паузу и оглядел присутствующих.
   – Продолжай, – сказал Азрадель. – Мы не будем тебе мешать.
   Тернер кивнул.