Хотя, конечно, подлинного контакта не было, даже когда контрольный кабель связывал их.
   Тогда, на Марсе, Командование сообщило Тернеру, что полное соединение с компьютером и не нужно. Как его перестроенная психика, так и корабль, и бортовой компьютер были созданы и запрограммированы в расчете на то, чтобы вернуться через несколько лет субъективного времени, прежде чем возможные неполадки смогут превратиться в серьезные повреждения. А до конца войны им не о чем беспокоиться, заверяли их.
   Тернеру было точно известно, что война закончилась через шесть месяцев субъективного времени после его старта.
   К несчастью. Древняя Земля погибла, хоть такой поворот событий и не был предусмотрен разработчиками. Бунтующие колонии умудрились каким-то образом раздобыть ядерное оружие серии Д и нанесли удар, несмотря на все меры по охране Древней Земли и Марса.
   Компьютер, который отвечал за корабль и за жизнь киборга, не был запрограммирован на признание поражения или капитуляции; Сланту и его машинам предписывалось либо победить, либо погибнуть. Других вариантов не существовало. Самое большее, что допускала СКК АРК 205, – временное стратегическое отступление, но после нападения на Марс и Древнюю Землю о мирном завершении полета не могло быть и речи.
   В момент удара по Древней Земле положение АРК 205 было неопределенным: принять ли решение о предоставлении киборгу права на самостоятельные действия, так называемый освобождающий код, или отдать приказ о возвращении корабля? Между тем его хозяева на Марсе погибли так быстро, что при всем желании не успели ничего сообщить. Впрочем, Тернер сильно сомневался, что неуступчивые военные лбы в Командовании захотели бы это сделать.
   А без освобождающего кода он был обречен на пожизненные скитания в космосе и пожизненную войну, которая была к тому времени проиграна окончательно и бесповоротно.
   Он смирился с этим из-за пассивности своего раздробленного сознания и термитного заряда в голове. У него и впрямь не было другого выбора, кроме смерти, но в таком расщепленном, сомнамбулическом состоянии психики самоубийство было невозможно. По крайней мере для киборга, для Сланта.
   Но, поскольку компьютерная программа из-за многочисленных мелких неполадок и устаревшей системы памяти приходила в негодность – и со временем этих отрицательных моментов становилось все больше, – в компьютере каким-то необъяснимым образом постепенно развивалось стремление к самоуничтожению.
   СКК АРК 205 стремилась выполнить программу, конечной целью которой было либо возвращение на базу, либо гибель в бою. И то, и другое отменила проигранная вчистую война – компьютер знал, что его никогда не отзовут. И единственной его целью стало самоуничтожение. Жизнь Сланта, ни в коей мере не разделявшего суицидальных наклонностей компьютера, постепенно превратилась в постоянный поединок с жаждущей небытия машиной.
   Когда Тернер, тогда еще бывший Слантом, узнал, что война проиграна и разрушения, производимые им и кораблем, бесполезны и бессмысленны, он стал делать все возможное, чтобы свести их к минимуму. Он старался держать корабль подальше от населенных миров, поскольку компьютер был достаточно «разумен», чтобы не искать за пределами Солнечной системы сторонников разрушенной ударом Д-серии Древней Земли; в отличие от компьютеров люди не видят смысла в преданности руинам.
   По крайней мере, мыслящие существа, которые знали о случившемся, например, жители многих планет-колоний, не видели смысла в подобной преданности, ибо везде, где имелись межпланетные средства телесвязи или звездолеты, было известно, что от Древней Земли не осталось ничего, за что можно бороться. На Десте же никто не имел понятия о том, что произошло, поэтому такого вопроса попросту не возникало.
   Тем не менее сейчас кто-то взывал из космоса:
   – ...Все, кто верен Древней Земле, пожалуйста, отзовитесь.
   Тернер отбросил эту мысль на потом, продолжая вспоминать все, что знал.
   Несмотря на всевозможные ухищрения, компьютер несколько раз заставлял Сланта приземляться на обитаемых планетах. Последней из них оказался Дест.
   Обнаружив аномалии в гравитационном поле планеты и, приняв их за антигравитацию, компьютер вполне логично расценил это как вражеские военные исследования или как оружие, изобретенное местными жителями.
   Тернер тряхнул головой.
   Даже сейчас он не мог понять, почему бортовые датчики определили аномалии как антигравитацию. Истинная причина странностей, обнаруженных на Десте, заключалась в психических способностях, известных местным жителям как «магия» или «волшебство». Эти чудотворства были, скорее всего, следствием мутаций – в один прекрасный день ракетная армада Древней Земли по причинам, о которых можно лишь догадываться, напала на Дест и бомбовой атакой низвела его цивилизацию до пещерного уровня, вызвал сопутствующие явления – мутации.
   В компьютере АРК 205 были заложены сведения об отправке с Древней Земли ядерного флота, но причин не указывалось, и, насколько Тернер знал, никто на Десте так и не понял, что удар нанесен бывшими соотечественниками, а если точнее, предками дестианцев. Корабли появились над головой ничего не подозревавших колонистов внезапно, и с тон же жуткой внезапностью исчезли города.
   Большинство дестианцев, естественно, приняли нападавших за враждебных внеземных пришельцев и даже не помышляли о возможности ответного удара.
   Когда Слант, прилетевший в Праунс три столетия спустя, открыл им, что ракетный удар был направлен с Древней Земли, это потрясло местных магов.
   В Тяжелые Времена была почти полностью разрушена древняя цивилизация Деста, и только благодаря счастливой случайности, – невесть откуда возникшей магии – стало возможным спасти выживших и сохранить то, что еще возможно было сохранить. Более того, появившееся чудесное свойство оказалось наследуемым, и не только прямыми потомками мутантов – псионические способности изменяли нейроны человеческого мозга посредством телекинеза так, чтобы вызывать это качество в других. Конечно, обученные псионическим путем маги были не совсем настоящими, поскольку менялся только мозг, а не гены, но и этого оказалось достаточно. Первоначальная ветвь мутантов давно вымерла, но магия выжила, быстро распространилась и стала основой поселений большинства послевоенных городов-государств Деста.
   Маги могли летать или поднимать взглядом не очень тяжелые предметы, но Тернер не считал это собственно антигравитацией. Тем не менее не только левитация, а почти вся магия, все ее элементы, требующие больших затрат энергии, регистрировались датчиками как гравитационные аномалии, и он просто не понимал, каким образом чтение мыслей или другие таинственные псионические приемы могут быть связаны с антигравитацией.
   Прожив на планете столько лет, превратившись в заправского мага, Тернер до сих не имел ни малейшего понятия, что это такое. Он склонялся к мысли скорее об электромагнитной природе явления, потому что, не посвященный еще в секреты псионики, он на близком расстоянии чувствовал проявления магии: легкое покалывание, похожее на статическое напряжение в воздухе или на то, что испытываешь при слабом действии электрического тока. Обычные люди этого не замечали, Тернеру же подобное удавалось благодаря кибервозможностям организма. Связанный с ним намертво компьютер тоже не мог ни засечь, ни объяснить покалывание – он был способен лишь отмечать «гравитационные аномалии».
   Даже теперь, когда Тернеру был достоверно известен характер изменений, свойственных мозгу, овладевающему магией, он все равно не разбирался в механизме феномена, как пещерный человек не смог бы объяснить работу радиоприемника, даже если научить его соединять соответствующие детали.
   Его собственная теория, объясняющая, почему магия регистрируется приборами как антигравитация, заключалась в том, что все псионические действия так или иначе влияют на работу гравитационных датчиков – самых тонких и чувствительных бортовых приборов, – хотя фактически не имеют никакого отношения к гравитации.
   Компьютер же признал эти таинственные способности весьма опасными и обязал Сланта разобраться в механизме «чуда» и доставить информацию на Древнюю Землю. После раскрытия тайны надлежало истребить как можно больше населения, чтобы устранить любую опасность для Древней Земли в будущем.
   Предприняв все, что было в его силах, использовав склонность компьютера к самоуничтожению, с одной стороны, и усилия немалого числа магов – с другой, Слант сделал все возможное и невозможное, чтобы отключить Систему Компьютерного контроля АРК 205 навсегда. Лишенный помощи компьютера, он был вынужден посадить звездолет вслепую – и так неудачно, что оставшиеся после взрыва обломки не оставляли ни малейшей надежды на восстановление корабля.
   Когда с этим было покончено и Сланту пришлось обосноваться на этой любопытной планете, он поступил в ученичество к спасшим его магам, затем женился, стал отцом трех здоровых детишек, работал в Консультативном Совете магов при правительстве Праунса и старался внести свою лепту в усилия жителей по объединению всего континента, одного из четырех обитаемых континентов Деста, под руководством единого правительства.
   Он был отнюдь не в восторге от этого правительства с его пестрой верхушкой, но объединенное планетарное правительство исключало большие войны, и поэтому Тернер поддерживал его.
   С течением времени, когда его, чужака, принесшего на Дест столько беспокойства, приняли в обществе, он почти забыл, что является здесь единственным чужеземцем, что он киборг, выброшенный войной из своей эры.
   – ...Все, кто верен Древней Земле, пожалуйста, отзовитесь...
   Хорошо, сказал Тернер, подытоживая мысленный разговор с самим собой.
   Верность тому, чего не существует в природе, бессмысленна. Он больше не хранит верность Древней Земле Он не станет отвечать, кто бы там ни звал, кто бы или что бы ни передавал. Тернер не тот, кого они – он, или она, или оно – ищут.
   Он вытянул слегка затекшие ноги, затем медленно поднялся...
   Когда Тернер начал спускаться по лестнице, возвращаясь к мыслям о рынке и покупках, он твердо знал, что не станет отвечать на неожиданный сигнал, но будет внимательно слушать все, что может поймать. Если космический корабль с Древней Земли на самом деле приближается к Десту, то, скорее всего, это боевой звездолет. В таком случае не исключено, что он настроен столь же враждебно, как когда-то его собственный аппарат.
   А если так, он, бывший Автономный Разведывательный Комплексный киборг 205, без сомнения, единственный человек на планете, достаточно подготовленный и вооруженный для встречи с такой опасностью.

3

   Рынок зимой представлял собой весьма убогое зрелище. Сейчас на нем нельзя было найти и половины товаров, что бывали в остальное время года.
   Но, несмотря на это, Тернер умудрился наполнить сумку доверху. Последние несколько дней он все откладывал свой поход за покупками, потому что не любил заниматься этим в холода. Приходилось тратить немалое количество энергии, чтобы сохранять тепловое поле, поэтому он нес свою невзрачную холщовую сумку в согнутой левой руке, вместо того чтобы перемещать ее рядом с собой по воздуху, и мешок придавал ему затрапезный, не подобающий магу облик.
   Ни один из прохожих, разумеется, и виду не подал, однако Тернер был уверен, что все заметили это нарушение дестианского этикета. Простые горожане не осуждали магов в лицо, это разрешалось только другим магам.
   И все же Тернеру было слегка не по себе.
   В конце концов, думал он, хоть не приходится тратить энергию, перелетая через грязь и лужи, – зима выдалась неожиданно сухой и бесснежной. Поэтому он мог ходить подобно всем смертным, не рискуя вызвать осуждение.
   Приобретение продуктов здорово отвлекает. Его быстро перестало беспокоить таинственное послание; вместо этого Сэм увлекся выбором из скудного рыночного ассортимента товаров получше. И задолго до ухода с площади ему более или менее удалось не обращать внимания на монотонное: «...Все, кто верен Древней Земле, пожалуйста, отзовитесь...». Он уже начал воспринимать поразительную фразу как некий посторонний шум в голове.
   Но, несмотря на кажущееся безразличие, Тернер, дойдя до своей башни и желая побыстрее оказаться на месте, взмыл в воздух прямо на улице, не считаясь ни с какими усилиями, вместо того чтобы по лестнице через коридор добраться до центральной шахты.
   Несколько человек глянули было на его взлет, но тут же спрятали носы от холода в воротники. Никто не придал значения этому зрелищу. Вид возвращающегося домой по воздуху мага не вызывал удивления в центре Праунса.
   Поднявшись до уровня своего этажа, Сэм взял мешок в обе руки и при помощи телекинеза открыл окно. Затем он проник в помещение, оставив сумку с продуктами висеть в морозном воздухе. Протискиваясь сквозь узкую створку окна, он снова непроизвольно подумал о том, что же означает это настойчиво повторяющееся сообщение.
   Он вплыл в комнату и приземлился на пол, все еще погруженный в свои мысли. Мэт, старший из троих, подбежал к отцу, чтобы помочь, втащил мешок и закрыл окно.
   Тернер рассеянно поблагодарил мальчика и в задумчивости направился на кухню. Сумка с продуктами поплыла следом за хозяином. Тернер пытался понять, требуется ли от него что-то еще в отношении космических незнакомцев, помимо прослушивания эфира, что-то такое, чего никак нельзя упустить, учитывая возможную угрозу для планеты.
   Он не заметил, что Дибовар и Жрелия шумно возятся на одном из ковриков в неравной борьбе, не слышал, как Мэт, закрывая окно, спросил:
   – Ты принес меду, папа?
   Когда Тернер, даже не взглянув на сына, проследовал на кухню, Мэт так и замер. Отец не ответил ему, не прикрикнул на расшумевшихся сестер, не обнял его, как обычно, после возвращения домой. Такое случалось, только когда папа думал над чем-то очень важным и трудным, но Мэт не видел ничего таинственного в папином походе на рынок.
   Ну, что бы там ни было, это какие-нибудь скучные взрослые дела, вроде того случая, когда маги попросили папу придумать наказание человеку, оскорблявшему женщин. У папы все в порядке.
   Покончив с рассуждениями, Мэт выбросил их из головы и бросился разнимать Дибовар и визжащую Жрелию. Либовар небольно щекотала малышку, но та визжала так пронзительно, что хотелось заткнуть уши.
   На кухне Тернер принялся раскладывать продукты в отдельные емкости и шкафчики, механически отыскивая для каждой покупки удобное место.
   Оружие, думал он, ставя банки с консервами на верхнюю полку. Ему стоит проверить оружие, которым он располагает. Если сигнал с космического корабля, а не с автоматической станции или какого-нибудь еще аппарата, возможно, ему придется сражаться с кто-бы-там-ни-был на борту – если, конечно, там кто-нибудь есть. Очень даже вероятно, что корабль с Древней Земли настроен враждебно. И уж без сомнения, на нем находится арсенал оружия: от стрел-транквилизаторов до ядерных ракет.
   А может, наоборот? Если пришелец уже навоевался, запасы оружия вполне могут быть исчерпаны. Если же он добирался до Деста в течение трехсот лет, ясно, что его путь с предвоенной земли до этого удаленного уголка Вселенной не был прямым, поэтому он мог израсходовать по дороге изрядное количество вооружения. А, насколько Тернеру известно, пополнять запасы звездолетам негде.
   Хотя рассчитывать на это нельзя. Пока он не узнает наверняка, нужно исходить из худшего: огневая мощь незнакомца практически неисчерпаема. В то время как его собственный арсенал весьма ограничен. Он спас немного оружия с собственного корабля, но не позаботился о мощной технике, такой, как ракеты, лучевые пушки и тому подобное. И он бы начисто разобрал или попросту уничтожил ядерные боеголовки, если бы знал, как.
   Ему вдруг – в первый раз! – пришло в голову, что хороший маг должен «видеть», как их обезвредить. Но тогда, спустя несколько дней после взрыва, ему было не до боеголовок.
   Даже сейчас он не уверен, что сможет справиться с этим, не нанеся никому вреда. Хотя ему и удавалось творить простые, повседневные чудеса, например, совершать полеты или применять магию в домашних обстоятельствах, он явно не преуспел в более сложных и тонких областях магии – факт, обернувшийся горьким разочарованием для его наставника и других учителей.
   Тернер обладал средними способностями и при некотором усилии мог вырабатывать такое же количество псионической энергии, как и другие, но он оказался совершенно не способен к той жесткой концентрации, которой владели настоящие маги. И кроме того, он всячески избегал применять свои способности.
   Сам он объяснял свою неспособность сконцентрироваться психическими дефектами – результатом четырнадцатилетней полной изоляции, а также последствиями искусственного усложнения психики. В течение четырнадцати лет скитаясь по космосу, он изо всех сил старался не думать вообще, потому что в его положении пленника мысли вызывали депрессию. Специализация его расщепленных функциональных «двойников» предусматривала по мере необходимости автоматическую концентрацию, поэтому сейчас, когда все зависело от него самого, ему не удавалось вызывать ее осознанно.
   Что же до новообретенных способностей, то он – видимо, подсознательно, – избегал ими пользоваться. Наиболее вероятным объяснением, какое Сэм нашел своему нежеланию обращаться к псионике, была мысль о том, что первые три четверти жизни он провел, не имея никакого понятия о ней, и слишком привержен старым стереотипам.
   Другие маги росли, с детства зная о существовании магии, имея вполне зримое представление о ней и мечтая о том, что сделают, когда превратятся в магов. Теперь, добившись желаемого, они могли осуществить детские мечты.
   Тернеру нечего было осуществлять. Он подозревал тем не менее, что если бы родился на Десте, то преуспел бы в магии несравнимо больше многих местных чародеев.
   В случае, если отправитель повторяющегося сигнала настроен враждебно и Тернеру придется ему противостоять, в его распоряжении всего лишь магия и сохранившееся оружие, – и это все. Теперь, по прошествии стольких лет, он был уверен, что на его корабле не осталось ничего пригодного к употреблению. Из-за образовавшихся пробоин корпус потерял защитное поле и стал доступен и крысам, и дождю, и пыли, и плесени. Возможно, сохранились ядерные боеголовки в защитных корпусах, но сами ракеты-носители вряд ли целы – либо топливные линии забиты застывшим топливом, либо деформированы контрольные чипы.
   Даже энергетическое оружие, которое он сохранил, – снарки, лазеры, шок-пистолеты – могло к этому времени выйти из строя: Тернер не проверял его уже столько лет. За это время оно неизбежно пришло в негодность, да и заряды в энергетическом оружии имеют обыкновение истекать по капле. Если даже проверить все запасы, вряд ли это что-нибудь даст, поскольку, если подтвердятся его подозрения, он ничего не сможет починить: ведь термоядерная ремонтно-восстановительная лаборатория корабля разрушена.
   Спасенный некогда арсенал был практически бесполезен.
   Правда, у Тернера оставалось огнестрельное оружие – от легко укрываемых в кармане пистолетов до мощных пулеметов и переносных ракетных установок, которые он предпочитал держать у себя. Власти города, они же – правительство всей страны, не подозревали об этом.
   Причины подобной настороженности он вряд ли мог объяснить даже себе.
   Жизненный опыт Тернера на Древней Земле и Марсе научил его никогда не доверять какой бы то ни было власти, причем недоверие носило скорее эмоциональный, нежели рациональный характер. Уж коли на то пошло, правительство Древней Земли старалось казаться представительным и озабоченным делами своих подданных, тогда как руководители Праунса – и маги, и обыкновенные люди – открыто занимали свои посты благодаря влиянию друзей и предшественников, при этом заявляя во всеуслышание, что заботы города и государства волнуют их гораздо больше, чем личные проблемы.
   Несмотря на свои демократические пристрастия, Тернеру приходилось признать, что правительство Праунса действует по крайней мере не хуже властей Древней Земли. Тем не менее особой радости это не доставляло, и он предпочитал объяснять расширение родственных связей в правительственной олигархии малочисленностью населения Праунса и более примитивным образом жизни.
   А если отбросить политику, в нем занозой сидела ни на чем, в сущности, не основанная, странная уверенность, что он справился бы с обязанностями главы правительства гораздо лучше, чем любая из властей, с которыми ему приходилось сталкиваться. Помня об этом, он держал оружие у себя.
   Теперь Тернер решил, что его осторожность и недоверчивость оказались как нельзя более кстати: его оружие при нем, под рукой.
   Однако ясно, что и малая техника, и гранатометы вряд ли помогут справиться с напичканным оружием звездолетом. Единственное ручное средство, которым можно пробить корпус боевого космического корабля, и то на близком расстоянии, это снарки – если, конечно, хоть один из них действует.
   Итак, он практически беспомощен перед хорошо вооруженной боевой машиной.
   Но действительно ли корабль направляется к планете? И если да, придется ли с ним сражаться?
   Этого Тернер не знал. Он больше ничего не знал. Сигнал может ничего не значить – и может оказаться предвестником надвигающейся армии, подобной той, что уничтожила города Деста три столетия тому назад. Он поставил на место последнюю из своих покупок – большой глиняный горшок с медом, предназначенный в основном Мэту на завтрак, – засунул пустой хозяйственный мешок обратно в угол и, облокотившись о стол, попытался взвесить шансы.
   Надо ли ему перебирать свое оружие, чтобы установить, чем он реально располагает? Парра почти наверняка заметит это и захочет узнать, в чем дело. Имеет ли он серьезные основания беспокоить жену? Ведь она, возможно, захочет поделиться тревогой с другими магами Праунса.
   Голос в голове заметно усилился, уже невозможно не обращать на него внимания.
   И вдруг надоедливые, монотонные звуки разом оборвались:
   – ...все, кто верен Древней Земле... Говорю тебе, дай мне послать собственное сообщение! О, я уже на связи? Да? Ну ладно, черт возьми, как раз вовремя. Я не понимаю, почему мы должны предупреждать этих ублюдков о решении, которое от них не зависит. Но если без этого нельзя передать мне контроль над ведением огня, я не стану спорить, я просто отправлю это дурацкое сообщение. Хотя так можно завалить дело, ты, глупая машина. Ты и наполовину не знаешь, что творишь. А мне приходится только наблюдать.
   Ладно, если мы действительно в эфире, привет всем, кто слышит меня, в чем я сомневаюсь. Говорит Автономный Разведывательный комплекс 247, направляющийся по аварийному сигналу бедствия, полученному от АРК 205.
   Если кто-нибудь меня слышит и может сообщить, почему мне не стоит открывать огонь, то отвечайте быстрее, у вас чертовски мало времени. Я выхожу на орбиту вокруг единственной обитаемой планеты, обнаруженной в этой системе, планеты с непонятными гравитационными аномалиями, которые мигают здесь повсюду на экране. Если мне не ответят в течение десяти минут, я сделаю вывод, что планета заселена преступными мятежниками, и подвергну города ядерной атаке. Отвечайте сейчас же или покойтесь с миром.
   Прием.
   Передача закончилась. Первое, что осознал ошеломленный Тернер, была тишина. И эта тишина взамен голоса, звучавшего не переставая в его собственной голове последние час-полтора, буквально оглушила его.
   Когда к нему вернулась способность соображать, он, напряженно вспоминая процесс передачи невербальной информации через канал внутренней связи, бросился отвечать:
   – АРК 247! Говорит АРК 205, не стреляйте! Планета не враждебна! – Он рассчитывал, что память не подведет его и что передатчик, вживленный в череп, не был поврежден при извлечении термической бомбы.
   Несмотря на смятение, близкое к ужасу, Тернера обрадовало, что приближающийся объект оказался АРК, а не тяжелой боевой машиной или армией. Его облегчение объяснялось тем, что АРК меньше, с меньшим объемом огневой мощи, и справиться предстояло всего с одним человеком на борту, но прежде всего тем, что Тернер, будучи сам живой половинкой такого же АРК, знал достоверно, с чем придется иметь дело.
   И все-таки, похоже, АРК 247 преисполнен решимости атаковать немедленно по истечении отпущенных десяти минут. Собственный компьютер Тернера был заинтересован больше в изучении природы «гравитационных аномалий», чем в бездумном уничтожении. Кажется, у АРК 247 кардинально другой подход к делу. Возможно, его агрессивность объяснялась тем, что он запрограммирован на совершенно другие задачи. Или тем, что на этой планете погиб корабль Тернера, который, кстати сказать, сейчас мог бы избавить его от необходимости заниматься такими мелочами, как проверка работоспособности передатчика.
   Однако приходилось надеяться только на себя; если передатчик сломан, нет смысла отвечать.
   Сэм закрыл глаза и попытался, мысленно проникая внутрь черепа, нащупать схему и выявить дефекты. Самопроверка трудно давалась магам, а Тернер и вовсе не ладил с нею, но, насколько он мог судить после беглого осмотра, все оказалось целым. Он не рискнул тратить драгоценное время на тщательную проверку и начал передавать снова.