Кьюджел изысканно отклонил предложение и направился в свою комнату.
   Ночью его разбудили какие-то скребущиеся звуки у ног постели. Вскочив, он схватил человека небольшого роста. Подтащил его к свету. Это оказался трактирный слуга. Он все еще сжимал сапоги Кьюджела, которые, очевидно, хотел украсть.
   — Что это значит? — Кьюджел ударил парня. — Говори! Как ты осмеливаешься на это!
   Слуга просил Кьюджела перестать.
   — Какая разница? Обреченному человеку не нужна такая элегантная обувь!
   — Тут мне судить, — сказал Кьюджел. — Или ты думал, что я босиком пойду навстречу смерти в горах Магнаца? Убирайся! — И он швырнул воришку через весь коридор.
   За завтраком он рассказал об этом происшествии хозяину, который не проявил большого интереса. Когда пришло время рассчитываться, Кьюджел бросил на стойку драгоценную пуговицу.
   — Пожалуйста, оцени эту драгоценность, вычти мой долг и дай сдачу золотыми монетами.
   Хозяин осмотрел украшение, поджал губы и склонил голову набок.
   — Полная стоимость твоего пребывания точно равна стоимости этой безделушки. Никакой сдачи.
   — Что? — бушевал Кьюджел. — Чистый аквамарин, окруженный четырьмя изумрудами? За одну-две чашки плохого вина, похлебку и сон, обеспокоенный злодейством твоего слуги? Это таверна или бандитское логово?
   Хозяин пожал плечами.
   — Конечно, цены несколько выше обычных, но деньги, которые сгниют в карманах трупа, никому не принесут пользы.
   В конце концов Кьюджел все же получил несколько золотых монет и вдобавок кусок хлеба, сыра и немного вина. Хозяин подошел к двери и указал:
   — Тут только одна дорога, ведущая на юг. Прямо перед тобой горы Магнаца. Прощай!
   Не без дурных предчувствий двинулся Кьюджел на юг. Некоторое время дорога шла мимо полей местных крестьян, затем у подножий, возвысившихся по обе стороны, она превратилась сначала в тропу, потом в еле заметный след, вьющийся по дну сухого русла среди колючих кустарников, тысячелистника, асфодели. На вершинах холмов параллельно тропе росли согнутые дубы, и Кьюджел, решив подольше оставаться незамеченным, взобрался наверх и продолжал путь под покровом листвы.
   Воздух был чист, небо яркого темно-синего цвета. Солнце поднялось к зениту, и Кьюджел вспомнил о пище. Он сел, но при этом глаз его уловил какую-то движущуюся тень. Кровь его застыла. Какое-то существо собиралось прыгнуть ему на спину.
   Кьюджел сделал вид, что ничего не заметил, и вскоре тень снова двинулась вперед: деоданд, более высокий и тяжелый, чем Кьюджел, черный, как полночь, за исключением белых глаз, белых зубов и когтей, одетый в полоски кожи, поддерживающие короткую бархатную рубашку.
   Кьюджел задумался о лучшем способе действий. Лицом к лицу, грудь к груди, деоданд разорвет его на клочки. Кьюджел может мечом удерживать деоданда, пока у того жажда крови не победит страх боли и он бросится вперед, ни на что не обращая внимания. Возможно, Кьюджел быстрее и убежит от этого существа, но только после долгого и упорного преследования… Деоданд снова шагнул вперед и остановился за скальным выступом в двадцати шагах ниже по склону от того места, где сидел Кьюджел. Как только он исчез за скалой, Кьюджел вскочил, подбежал к скале и забрался на ее вершину. Тут он поднял тяжелый камень и, когда деоданд осторожно высунулся, бросил его на спину этому существу. Тот упал и лежал, дергая ногами, а Кьюджел спрыгнул вниз, чтобы нанести смертельный удар.
   Деоданд прижался к скале и зашипел в ужасе при виде обнаженного лезвия Кьюджела.
   — Не бей, — сказал он. — Ты ничего не добьешься моей смертью.
   — Только удовлетворения от смерти того, кто собирался меня пожрать.
   — Пустое удовольствие!
   — Мало удовольствий бывают иными, — сказал Кьюджел. — Но пока ты жив, расскажи мне о горах Магнаца.
   — Ты их видишь: безжизненные горы из древнего черного камня.
   — А кто такой Магнац?
   — Я такого не знаю.
   — Что? Люди к северу содрогаются от одного этого имени.
   Деоданд слегка выпрямился.
   — Вполне возможно. Я слышал это имя, но считал его всего лишь древней легендой.
   — Почему люди идут на юг и никто не идет на север?
   — А кому нужно идти на север? А те, что шли на юг, давали пищу мне и моему племени. — Деоданд еще более приподнялся. Кьюджел подобрал большой камень и обрушил на деоданда, тот упал и слабо задергался. Кьюджел подобрал другой камень.
   — Подожди! — слабо сказал деоданд. — Пощади меня, и я помогу тебе выжить.
   — Как это? — спросил Кьюджел.
   — Ты хочешь идти на юг. Дальше в пещерах обитают подобные мне. Как тебе спастись, если я не проведу тебя путем, который они не используют?
   — Ты можешь это сделать?
   — Если ты пообещаешь сохранить мне жизнь.
   — Прекрасно. Но я должен принять меры предосторожности: в своей жажде крови ты можешь забыть о нашем соглашении.
   — Ты меня искалечил; какие еще меры тебе нужны? — воскликнул деоданд. Тем не менее Кьюджел связал ему руки и привязал к толстой черной шее веревку.
   Таким образом они и двинулись; деоданд, хромая и подпрыгивая, повел Кьюджела кружным путем, минуя пещеры.
   Горы поднялись выше, в каменных ущельях завыли ветры. Кьюджел продолжал расспрашивать деоданда о Магнаце, но добился только мнения, что Магнац вымышленное создание.
   Наконец они оказались на песчаной площадке высоко над низиной. Деоданд объявил, что тут кончается территория его племени.
   — А что дальше? — спросил Кьюджел.
   — Не знаю: я там не бывал. А теперь освободи меня и иди своей дорогой, а я вернусь к своему племени.
   Кьюджел покачал головой.
   — Ночь близко. Что помешает тебе пойти за мной следом и снова напасть? Лучше я тебя убью.
   Деоданд печально рассмеялся.
   — За нами трое других. Они держатся на расстоянии, только потому что я им сделал знак. Убей меня, и никогда не увидишь утреннего солнца.
   — Мы пойдем дальше вместе, — сказал Кьюджел.
   — Как хочешь.
   Кьюджел пошел на юг, деоданд продолжал хромать; оглядываясь назад, Кьюджел видел три черные фигуры, двигавшиеся в тени. Деоданд многозначительно улыбнулся.
   — Тебе лучше остановиться здесь: зачем ждать дотемна? Смерть менее ужасна при свете.
   Кьюджел не ответил, но пошел еще быстрее. Тропа покинула долину, поднялась на высокий луг, здесь воздух стал холоднее. По обе стороны росли лиственница, кеобаб, бальзаминовый кедр, среди травы и кустов журчал ручей. Деоданд начал беспокоиться, он дергал за веревку, хромал с преувеличенной слабостью. Кьюджел не видел причин для беспокойства: никакой угрозы, кроме самих деодандов, не было. Он почувствовал нетерпение.
   — Почему ты тащишься? Я надеялся до наступления темноты найти гостиницу в горах. А ты меня задерживаешь.
   — Тебе следовало подумать об этом, до того как ты искалечил меня камнем, — ответил деоданд. — Я ведь иду с тобой не по своей воле.
   Кьюджел оглянулся. Три деоданда, которые раньше прятались среди скал, теперь шли сзади не скрываясь.
   — Ты не можешь укротить ужасный аппетит твоих соплеменников? — спросил Кьюджел.
   — Я и со своим не могу справиться, — ответил деоданд. — Только рана мешает мне броситься на тебя и вцепиться в горло.
   — Ты хочешь жить? — Кьюджел многозначительно положил руку на меч.
   — Конечно, хотя и не так страстно, как люди.
   — Если ты хоть на йоту ценишь свою жизнь, прикажи своим соплеменникам повернуть, отказаться от преследования.
   — Напрасный труд. И в конце концов для чего тебе жизнь? Посмотри, перед тобой горы Магнаца!
   — Ха! — ответил Кьюджел. — Разве не ты утверждал, что чудовище тут вымышленно?
   — Конечно, но я не вдавался в подробности вымысла.
   И тут послышался свист; оглянувшись, Кьюджел увидел, что три деоданда упали, пронзенные стрелами. Из ближайшей рощи появились четверо молодых людей в коричневых охотничьих костюмах. Все были прекрасно сложены, у всех каштановые волосы, все, казалось, были в хорошем расположении духа.
   Передний крикнул.
   — Как это ты идешь с ненаселенного севера? И почему идешь ночью с этим ужасным существом?
   — Ни в одном из твоих вопросов нет загадки, — ответил Кьюджел. — Во-первых, север населен: там еще живет несколько сотен людей. А этого гибрида демона и людоеда я нанял, чтобы он провел меня безопасно через горы, но я недоволен его службой.
   — Я сделал все необходимое, — возразил деоданд. — Освободи меня в соответствии с нашим договором.
   — Как хочешь, — сказал Кьюджел. Он развязал веревку, и деоданд захромал прочь, оглядываясь через плечо. Кьюджел сделал знак предводителю охотников; тот что-то сказал своим товарищам; они подняли луки и застрелили деоданда.
   Кьюджел коротко одобрительно кивнул.
   — А вы? Ведь Магнац, говорят, делает горы непригодными для жизни?
   Охотники рассмеялись.
   — Всего лишь легенда. Некогда действительно существовало чудовище по имени Магнац, и в уважение к традиции мы, жители деревни Валл, по-прежнему назначаем одного человека Стражником. Но все это только дань старой легенде.
   — Странно, — сказал Кьюджел, — что легенда так широко распространена и внушает такой страх.
   Охотники равнодушно пожали плечами.
   — Приближается ночь; время возвращаться. Можешь пойти с нами; в Валле есть таверна, где ты переночуешь.
   — С радостью воспользуюсь вашим обществом.
   Пошли дальше. По дороге Кьюджел расспрашивал о пути на юг, но охотники мало чем смогли помочь ему.
   — Деревня Валл расположена на берегу озера Валл, плавание по озеру невозможно из-за многочисленных водоворотов; мало кто из нас ходил по горам к югу. Говорят, они безжизненны и спускаются в еще более безжизненную пустыню.
   — Может, в горах за озером бродит Магнац? — осторожно спросил Кьюджел.
   — Традиция об этом ничего не говорит, — ответил охотник.
   Примерно через час они добрались до Валла, деревни, богатство которой поразило Кьюджела. Прочные дома из камня и бревен, улицы тщательно вымощены и подметены; большая площадь, рынок, зернохранилище, ратуша, склад, несколько таверн, довольно много роскошных поместий. Охотники пошли по главной улице, кто-то обратился к ним:
   — Важная новость! Погиб Стражник!
   — Неужели? — с острым интересом воскликнул предводитель охотников. — Кто же сейчас исполняет его обязанности?
   — Лейфель, сын гетмана, кто же еще?
   — Действительно, кто же еще? — ответил охотник, и они пошли дальше.
   — Значит должность Стражника высоко уважаемая? — спросил Кьюджел.
   Охотник пожал плечами.
   — Ее лучше описать как церемониальную синекуру. Постоянный исполнитель, несомненно, будет избран завтра. Но посмотри в сторону ратуши. — И он указал на коренастого широкоплечего человека в коричневой одежде, отороченной мехом, и в черной сдвоенной шляпе. — Это Хайлам Вискод, сам гетман. Эй, Вискод! Мы встретили странника с севера!
   Хайлам Вискод приблизился и вежливо приветствовал Кьюджела.
   — Добро пожаловать! Странники редки в наше время; все наше гостеприимство в твоем распоряжении.
   — Благодарю тебя, — ответил Кьюджел. — Не ожидал встретить в горах Магнаца такую любезность. Весь мир их страшно боится.
   Гетман засмеялся.
   — Повсюду встречаются недоразумения; ты обнаружишь, что многие наши обычаи архаичны и причудливы. Например, Стража против Магнаца. Но идем! Вот наша лучшая таверна. Устроишься, и мы поужинаем.
   Кьюджелу отвели хорошую комнату, со всеми удобствами, и вскоре, умытый и отдохнувший, он присоединился к Хайламу Вискоду в общем зале. Перед ним поставили аппетитный ужин и кувшин вина.
   После еды гетман провел Кьюджела по поселку, от которого открывался прекрасный вид на озеро.
   Казалось, сегодня вечером отмечается какой-то праздник: Повсюду горели факелы, жители Валла ходили по улицам, останавливались небольшими группами, разговаривали. Кьюджел спросил, в чем причина всеобщего волнения.
   — Из-за смерти вашего Стражника?
   — Вот именно, — ответил гетман. — Мы серьезно относимся к своим традициям, и выборы нового Стражника вызывают споры в обществе. Но посмотри: это общественный склад, где хранятся наши богатства. Хочешь взглянуть?
   — С удовольствием, — отозвался Кьюджел. — Если ты собираешься осмотреть общественное золото, я с радостью присоединюсь к тебе.
   Гетман распахнул двери.
   — Тут не только золото. Вот в этих ларях драгоценности; в этом ящике древние монеты; в грудах — шелка и вышитая камка; вон в тех ящиках драгоценные пряности, еще более ценные напитки, различные дорогие мази. Но я не стану перед тобой хвастаться: ты бывалый человек, опытный путешественник и, конечно, видел настоящее богатство.
   Кьюджел ответил, что богатства Валла не следует преуменьшать. Гетман признательно поклонился, и они прошлись по эспланаде над озером — большим темным водным пространством, освещенным слабым звездным светом.
   Гетман указал на купол, поддерживаемый на высоте в пятьсот футов стройным столбом.
   — Можешь догадаться, что это такое?
   — Вероятно, пост вашего Стражника.
   — Верно! Ты проницательный человек. Жаль, что ты торопишься и не можешь задержаться в Валле.
   Кьюджел, вспомнив свой пустой кошелек и богатства общественного склада, сделал вежливый жест.
   — Я рад был бы немного задержаться, но, откровенно говоря, я путешествую без денег, и мне пришлось бы тогда искать какой-то временной службы. Кстати о посте Стражника: я понял, что это значительная должность.
   — Несомненно, — ответил гетман. — Сегодня стражу несет мой сын. Но нет никаких причин, почему бы тебе не быть кандидатом на этот пост. Обязанности нисколько не обременительны; вообще говоря этот пост — просто синекура.
   Кьюджел почувствовал беспокойство Фиркса.
   — А каково жалованье?
   — Очень хорошее. Стражник пользуется здесь, в Валле, огромным уважением, так как он, пусть чисто формально, защищает нас всех от опасностей.
   — И все-таки что он получает?
   Гетман помолчал, подумал и начал загибать пальцы.
   — Во-первых, он получает комфортабельную сторожевую башню, выложенную мягкими подушками, с оптическим устройством, которое делает отдаленные предметы близкими, жаровню для тепла и совершенную систему связи. Далее, его еда и питье самого высокого качества и предоставляются бесплатно для его удовольствия и по его приказам. Далее, он получает дополнительно титул «Охранника общественных сокровищ» и становится распорядителем всех общественных богатств Валла. В-четвертых, он может выбрать себе в супруги девушку, которая покажется ему наиболее привлекательной. В-пятых, он получает титул «барона» и должен всеми приветствоваться с глубочайшим уважением.
   — Вот это да! — сказал Кьюджел. — Стоит подумать. А каковы его обязанности?
   — Они следуют из его должности. Стражник должен сторожить — это один из древних обычаев, которые мы соблюдаем. Обязанности вряд ли можно назвать обременительными, но пренебрегать ими нельзя, потому что это означало бы фарс, а мы народ серьезный, несмотря на наши причудливые обычаи.
   Кьюджел рассудительно кивнул.
   — Условия вполне справедливы. Стражник сторожит; трудно выразиться яснее. Но кто такой Магнац, с какого направления следует его ожидать и как его можно узнать?
   — Эти вопросы особого значения не имеют, — ответил гетман, — так как такого существа — теоретически — не существует.
   Кьюджел взглянул на башню, на озеро, потом на хранилище.
   — Я предлагаю свои услуги для выполнения этих обязанностей — если все тобой сказанное соответствует истине.
   Фиркс немедленно вцепился когтями во внутренности Кьюджела. Тот согнулся вдвое, придал руки к животу и, извинившись перед удивленным гетманом, отошел в сторону.
   — Терпение! — умолял он Фиркса. — Терпение! Ты что, не понимаешь, в каком мы положении? Кошелек мой пуст, а впереди долгие лиги! Чтобы продвигаться дальше, я должен передохнуть и пополнить свой кошелек. Я собираюсь исполнять эту должность, пока не выполню оба условия, и потом мы быстро направимся в Олмери!
   Фиркс неохотно прекратил свои демонстрации, и Кьюджел вернулся к ожидавшему гетману.
   — Ничего не изменилось, — сказал Кьюджел. — Я посовещался с самим собой и считаю, что смогу выполнять эти обязанности.
   Гетман кивнул.
   — Я рад слышать это. Ты увидишь, что мои обещания полностью соответствуют действительности. Я тоже пока размышлял и могу утверждать, что ни один человек в поселке лучше тебя не подходит к этому величественному положению, и потому провозглашаю тебя Стражником поселка! — Гетман извлек золотой воротник и надел на шею Кьюджелу.
   Они вернулись в таверну; по дороге жители Валла, видя золотой воротник, одолевали гетмана вопросами.
   — Да, — отвечал тот. — Этот джентльмен продемонстрировал свои возможности, и я провозгласил его Стражником поселка!
   При этой новости все пришли в крайнее возбуждение и поздравляли Кьюджела, как будто он всегда здесь жил.
   Все направились в таверну; принесли вино и тушеное мясо с пряностями; появились музыканты, начались танцы и веселье.
   Кьюджел приметил одну исключительно красивую девушку, танцевавшую с молодым охотником из группы, встретившей его в горах. Кьюджел подтолкнул гетмана и обратил его внимание на девушку.
   — А, да; прекрасная Марлинка! Она танцует с парнем, с которым недавно обручилась.
   — Вероятно, ей придется изменить свои планы? — со значением спросил Кьюджел.
   Гетман хитро подмигнул.
   — Она тебе понравилась?
   — Да, и так как это привилегия моей должности, провозгласи эту девушку моей невестой. И пусть брачную церемонию совершат немедленно!
   — Так быстро? А, понимаю, горячая кровь юности не терпит отлагательств. — Он подозвал девушку, и она весело подбежала к их столику. Кьюджел встал и низко поклонился. Гетман заговорил: — Марлинка, Стражник поселка находит тебя привлекательной и хочет, чтобы ты стала его супругой.
   Марлинка вначале удивилась, потом что-то показалось ей забавным. Она проказливо взглянула на Кьюджела и церемонно присела.
   — Стражник оказывает мне большую честь.
   — Далее, — продолжал гетман, — он требует, чтобы брачная церемония была совершена немедленно.
   Марлинка с сомнением взглянула на Кьюджела, потом через плечо на молодого человека, с которым танцевала.
   — Хорошо, — сказала она. — Как пожелает Стражник.
   Совершили церемонию, и Кьюджел оказался женат на Марлинке, которая при ближайшем рассмотрении была еще прекрасней. Он обнял ее за талию.
   — Идем, — прошептал он. — Ускользнем на некоторое время и отпразднуем это событие.
   — Не так быстро, — прошептала в ответ Марлинка. — Я должна привести себя в порядок; я слишком возбуждена! — Она высвободилась и ускользнула.
   Пир и веселье продолжались, и, к своему разочарованию, Кьюджел заметил, что Марлинка опять танцует с юношей, с которым была обручена. На его глазах она обняла юношу со всеми признаками страсти. Кьюджел прошел вперед, остановил танец и отвел свою жену в сторону.
   — Такое поведение неприлично: ты ведь час как замужем!
   Марлинка в удивлении и замешательстве рассмеялась, потом нахмурилась, снова рассмеялась и пообещала вести себя с должным достоинством. Кьюджел попытался увести ее в комнату, однако она опять объявила, что момент неподходящий.
   Кьюджел раздраженно вздохнул, но утешил себя воспоминаниями о других своих привилегиях: свободном доступе в сокровищницу, например. Он склонился к гетману.
   — Поскольку я теперь официальный хранитель общественной сокровищницы, будет разумно в подробностях ознакомиться с ее содержимым. Если ты будешь так добр и отдашь мне ключи, я быстро все осмотрю.
   — Я сделаю лучше, — ответил гетман, — я сам проведу тебя в сокровищницу и помогу, чем смогу.
   Они направились в сокровищницу. Гетман открыл дверь и подержал свет. Кьюджел вошел и осмотрел ценности.
   — Я вижу, все в порядке; вероятно, есть смысл подождать, пока в голове у меня прояснится, и тогда сделать подробный перечень. Но пока… — Кьюджел направился к ящику с драгоценностями, выбрал несколько дорогих камней и начал укладывать их себе в сумку.
   — Минутку, — сказал гетман. — Боюсь, что ты доставляешь себе неудобство. Вскоре тебе принесут богатую одежду, достойную твоего нового титула. А сокровища удобнее держать тут; к чему отягощать себя и подвергать риску потерять их?
   — В твоих словах есть смысл, — ответил Кьюджел, — но я хотел приказать начать строительство поместья с видом на озеро, и ценности мне понадобятся для оплаты.
   — Все в свое время. Работу вряд ли начнут, пока ты не осмотришь местность и не выберешь самое подходящее место.
   — Верно, — согласился Кьюджел. — Вижу, впереди у меня много работы. А теперь — назад в таверну! Моя супруга слишком скромна, и больше я не потерплю никаких отговорок!
   Но когда они вернулись, Марлинки не было.
   — Несомненно, отправилась переодеваться в соблазнительные наряды, — предположил гетман. — Потерпи немного!
   Кьюджел недовольно поджал губы; его еще больше рассердило, что исчез и молодой охотник.
   Веселье быстро кончилось, и после многих тостов Кьюджел опьянел и был перенесен в свою комнату.
   Рано утром в дверь постучал гетман, по приглашению Кьюджела он вошел.
   — Теперь нужно осмотреть сторожевую башню, — сказал гетман. — Всю ночь Валл сторожил мой сын, так как традиция требует неослабной бдительности.
   Кьюджел с трудом оделся и вслед за гетманом вышел на холодный утренний воздух. Они прошли к сторожевой башне, и Кьюджела поразила и ее высота, и элегантная простота конструкции: стройный столб поднимался на пятьсот футов, поддерживая купол.
   Единственным способом подъема служила веревочная лестница. Гетман поднимался первым, Кьюджел за ним, лестница раскачивалась, так что у Кьюджела закружилась голова.
   Они благополучно добрались до купола, а уставший сын гетмана спустился. Купол был обставлен совсем не так роскошно, как ожидал Кьюджел, и вообще казался аскетичным. Он обратил на это внимание гетмана, который объявил, что усовершенствование начнется немедленно.
   — Только выскажи свои пожелания: они будут исполнены!
   — Тогда вот что: на полу постелить толстый ковер — наиболее подходящие тона зеленый и золотой. Мне нужен также более удобный диван, большего размера, чем этот несчастный матрац у стены, потому что моя супруга Марлинка будет проводить тут много времени. Сюда поставить шкаф для драгоценностей, сюда буфет для сладостей, сюда столик с парфюмерией. А вот тут поставьте столик с приспособлениями для охлаждения вина.
   Гетман с готовностью согласился на все.
   — Все будет так, как ты сказал. А сейчас мы должны обсудить твои обязанности, которые так просты, что почти не нуждаются в объяснениях. Ты должен сторожить Магнаца.
   — Это я понял, но мне пришла в голову одна мысль: чтобы работать с максимальной эффективностью, я должен знать, от кого сторожу. Магнац может прокрасться по эспланаде, а я его не узнаю. На что он похож?
   Гетман покачал головой.
   — Не могу сказать; эти сведения затерялись в веках. Легенда говорит только, что некий волшебник сумел обмануть и заколдовать Магнаца. — Гетман подошел к наблюдательному пункту. — Посмотри: вот оптическое устройство. Основанное на остроумном принципе, оно увеличивает все предметы, на которые ты его направляешь. Время от времени ты должен осматривать местность. Вон там гора Темус; внизу озеро Валл, в котором нельзя плавать из-за водоворотов. В том направлении тропа Падагар, она ведет на восток в местность Мерс. Вот там еле видна памятная пирамида, которую воздвиг Гузпа Великий, который во главе восьми армий напал на Магнаца. Сам Магнац воздвиг другую пирамиду — видишь ту большую груду на севере? — чтобы покрыть искалеченные трупы нападавших. А вот эту вырубку Магнац сделал, чтобы холодный ветер проникал в долину. У озера титанические руины на месте дворца Магнаца.
   Кьюджел осмотрел все это с помощью оптического устройства.
   — Да, Магнац был могучим существом.
   — Так утверждает легенда. А теперь последнее. Если Магнац появится — смехотворное предположение, конечно, — ты должен потянуть этот жезл, он ударит в большой гонг. Наш закон строжайше запрещает ударять в гонг, если не появился Магнац. Наказание за этот проступок чрезвычайно суровое; в сущности последний Стражник лишился своего поста из-за того, что позвонил в гонг. Нет необходимости говорить, что он был осужден, и после того как цепями его разорвали на клочья, эти останки были брошены в водовороты озера.
   — Что за идиот! — заметил Кьюджел. — К чему отказываться от такого богатства, веселья и хорошей жизни из-за какой-то бессмысленной забавы?
   — Мы того же мнения, — согласился гетман.
   Кьюджел нахмурился.
   — Меня этот факт удивляет. Он был молод и поддался глупому случайному порыву?
   — Нет, даже этим не объяснишь его поступок. Он был мудрец восьмидесяти лет, шестьдесят из которых служил Стражником на башне.
   — Тогда его поведение вообще необъяснимо, — удивленно заметил Кьюджел.
   — Весь Валл чувствует то же самое. — Гетман нервно потер руки. — Я думаю, все необходимое мы обсудили; теперь я тебя покину и оставлю наслаждаться твоими обязанностями.
   — Минутку, — сказал Кьюджел. — Я настаиваю на немедленных усовершенствованиях: ковер, шкаф, подушки, поднос, диван.