И доныне немало противников того, что в спорте была эпоха Ригуло. Обратимся к фактам.
   На последней странице книги "Сильнейший человек мира – Ригуло", подаренной мне Шарлем Ригуло, сведены в таблицу все его рекордные достижения: рывок правой– 122 кг, рывок левой – 113 кг, рывок двумя руками – 145 кг, толчок двумя руками – 186 кг. 1200 кг подняты на плечах со станка. Кроме того, он единственный атлет, который постоянно толкал ось Аполлона, 166 кг, и ее же, но нагруженную до 172 кг…
   Результат в толчке двумя руками (по нынешней системе, в прошлом французской) – основной показатель силы – был превзойден Норбертом Шемански лишь в 1954 году. Итак, этот рекорд абсолютной силы принадлежит Ригуло без малого четверть века, а с ним и титул "самый сильный человек в мире". Никто четверть века (а это время историческая наука определяет как жизнь одного поколения) не был в состоянии осилить толчок двумя руками Шарля Ригуло. На жизнь целого поколения – рекорд.
   Теперь обратимся к мнениям современников.
   Французы могли быть пристрастными. Но что писали наши газеты и журналы?..
   Год 1928-й. Отрывок из статьи "Тренировка лучшего французского тяжелоатлета Ш. Ригуло", опубликованной журналом "Физкультура и спорт":
   "Повысил ли Ригуло свои рекорды в результате систематически проводимой им вышеописанной тренировки?
   Да… толкнул двумя руками – 176,5 кг…
   Тренируется он в высшей степени целесообразно, не изнуряя себя на тренировках и сберегая энергию к соревнованиям,– полная противоположность нашим атлетам.
   Ригуло еще молод: ему сейчас только 24 года. И нет никакого сомнения в том, что ему удастся побить не только мировые рекорды по французской системе, но даже превысить абсолютный мировой рекорд толкания двумя руками 190,7 кило… который установлен был в Лейпциге австрийским геркулесом Карлом Свобода еще в 1912 году. Этот немыслимый вес был взят в два темпа, а не в один, как требуется (этот рекорд Свободы не имеет документальных подтверждений.-Ю. В.).
   Известность Ригуло такова, что кинофирма "Гомон" засняла все его движения со штангой и гантелями и демонстрировала фильм по городам Франции".
   Итак, уже в 1928 году Ригуло обладал высшим достижением в толчке двумя руками – 176,5 кг. Эту штангу он толкнул по современным правилам в один темп, а не в два, как толкал когда-то Карл Свобода. Следовательно, уже в 1928 году Ригуло по праву принадлежит титул "самый сильный человек". Это – факт.
   Позже "господин самый сильный" доводит результат в толчке до 182,5 и, наконец, до 186 кг.
   На Олимпийских играх 1928 года в Амстердаме лучшие результаты в толчке у атлетов тяжелого веса Лухаэра и Скоблы – 150 кг, соответственно серебряного и бронзового призеров. А в то время результат Ригуло – уже 176,5 кг! Разница сокрушительная.
   На Олимпийских играх 1932 года в Лос-Анджелесе лучший результат у победителя в тяжелом весе чеха Скоблы – 152,5 кг. У Ригуло в ту пору – 185 кг!
   На Олимпийских играх 1936 года побеждает немец Мангер, но лучший результат в толчке у эстонца Лухаэра – 165 кг. Ригуло со своими 185 кг недосягаем! (Сообщения о данных результатах есть в биографической книге о Ригуло, но не указано ни время, ни место соревнования. Уточнить же данные по французским архивам не представилось возможности: в поездке было наотрез отказано министром внутренних дел Щелоковым).
   С 1937 года организуются постоянные первенства мира. И вплоть до 1954 года все атлеты из первых уступают в высшей силе Ригуло.
   А как же современники?
   Вот статья А. Жирмунского "Шарль Ригуло", напечатанная нашим журналом "Физкультура и спорт" в 1938 году:
   "За Шарлем Ригуло, популярнейшим французским тяжелоатлетом, многократным чемпионом мира и мировым рекордсменом по штанге, прочно утвердилась репутация "сильнейшего человека мира". Этой репутацией Шарль Ригуло (или попросту "Шарло", как его принято называть во французских спортивных кругах) обязан своему подавляющему преимуществу над всеми мировыми гиревиками на протяжении длительного периода лет, начиная с 1924 года, когда он завоевал абсолютное первенство по штанге на Парижских Олимпийских играх (Ошибочное утверждение. Абсолютное первенство завоевал итальянец Тонани-517,5 кг-олимпийский чемпион в тяжелом весе. Второй результат был у атлета тяжелого веса серебряного призера австрийца Айгнера – 515 кг и лишь третий – у атлета среднего веса Ригуло – 502,5 кг. Соревнования проходили по принципу пятиборья, включавшего рывок и толчок двумя руками, рывок и толчок одной рукой. Полутяжелой весовой категории не существовало),
   вплоть до 1933 года, когда он выбыл из строя из-за тяжелой инфекционной болезни.
   В чем секрет выдающихся спортивных успехов Ригуло, создавших ему мировую славу?
   Одним из основных преимуществ популярного французского атлета-профессионала являются его колоссальные физические данные.
   По сведениям французского спортивного журнала, измерения Ригуло (в возрасте 32 лет) сводились к следующему: рост – 1 м 74 см, вес – 103 кг, объем груди – 1 м 32 см, талия – 97 см, шея – 47 см, предплечье – 39 см, бицепс – 47 см, бедро – 70 см, икра – 47 см, спирометрия – 7т. куб. см.
   При столь мощных формах мускулатура мирового рекордсмена, в отличие от многих профессионалов-атлетов, не гипертрофирована.
   По сведениям французской прессы, большой физической силой отличались отец и дед Шарля, по профессии мясники. Сам Ригуло еще в детстве прослыл выдающимся силачом не только среди сверстников, но и среди значительно более старших по возрасту ребят.
   В не меньшей, если не большей, степени, чем своей силе, обязан Ригуло своими спортивными успехами неизменно прекрасному состоянию здоровья. По данным осматривавшего его в 1936 году французского врача, специалиста по вопросам физической культуры Пьера Шевилье, у Ригуло не обнаружено никаких признаков расширения сердца, склероза и т. п. болезней. Пульс у него прекрасный, ровный, 60 ударов в минуту в покое и до 200 ударов в минуту после больших физических усилий, причем он чрезвычайно быстро восстанавливается.
   Легкие, печень, селезенка Ригуло в прекрасном состоянии, кожа также вполне нормальна. Нервная система безукоризненна. Атлет обладает хорошим, непреувеличенным рефлексом, спокойным, крепким сном, ровным характером. Сохранил все зубы.
   Выдающаяся физическая сила и безукоризненно здоровый организм Ригуло явились фактором не только его спортивных достижений, но и большой сопротивляемости организма, что ярко проявилось, когда он в возрасте 29 лет впервые в своей жизни тяжело заболел менингитом, сопровождавшимся тифом. Могучий организм атлета позволил ему не только перенести болезнь, имеющую обычно (у взрослых) смертельный исход, но и успешно ликвидировать почти неизбежные тяжелые последствия менингита (мозговые явления и т. п.).
   В результате через год после начала болезни Ригуло был уже совершенно здоров и мог вернуться к спорту.
   Сам Ригуло любит цитировать парадокс, сказанный ему после осмотра известным французским врачом: "Ваш организм так безукоризненно нормален, что это… почти ненормально!"
   Ригуло ведет нормальный, здоровый образ жизни, хотя и не следует какому-либо специальному режиму. Питается он обычно умеренно, не перегружая свой организм большим количеством тяжелой пищи. Только в период большой затраты физических сил атлет переходит на более обильное питание со значительным удельным весом мясной пищи.
   В области специального спортивного режима Ригуло всегда следует мудрому правилу – никогда не перетрени-ровываться. Регулярно работает он только с гирями и более или менее регулярно занимается ходьбой, бегом, прыжками. Уже после своего перехода в ряды профессионалов, работая как тяжелоатлет в цирке, Ригуло продолжал регулярно упражняться по 1 часу в день с гирями и штангой, поднимая в общей сложности около 1235 кг. В период же, предшествовавший наиболее ответственным своим выступлениям, Ригуло усиливал нагрузку, доводя общий вес поднимаемой тяжести до 3000 кг.
   Учитывая свойственные Ригуло быстроту и спортивную "злость", понятны такие его феноменальные достижения, как рывок правой-116 кг, рывок двумя– 140 кг, толчок двумя – 182,5 кг.
   В последние годы Ригуло заинтересовался вольноаме-риканской борьбой и после первых своих весьма быстрых успехов в этом виде спорта перешел в ряды профессиональных борцов.
   Но его основное спортивное призвание – работа со штангой, в которой он, думается, еще далеко не сказал своего последнего слова".
   Таким образом, в глазах современников Ригуло – атлет легендарной силы. Ими, а не нами ему безоговорочно отдан титул "самый сильный человек в мире".
   Ригуло выступал в пору, когда отсутствовали правильно чередующиеся чемпионаты мира. Лишь неукоснительно следовали раз в четыре года олимпийские турниры и отчасти первенства Европы. Уход в профессионалы представлялся единственно разумным. Другого способа добывать средства и заниматься любимым спортом не существовало. Поэтому успехи Ригуло не фиксировались в качестве официальных мировых рекордов и, как таковые, не значатся в официальной истории спорта.
   Ригуло атлет совершенно особого типа. При весьма скромном собственном весе, 95-103 кг, он выдает рекорды, которые держатся четверть века. А ведь их атаковали атлеты, собственный вес которых, как правило, превышал вес Ригуло на 50-70 кг!
   Лучшие атлеты-чемпионы ушли, так и не одолев килограммы Шарля. И среди них – Черный Аполлон – Дэвис. Этот замечательный американский атлет умер в 1984 году в возрасте шестидесяти трех лет. Почти долгожитель среди атлетов.
   Я включился в большую игру 9 марта 1957 года, установив рекорд СССР в толчковом упражнении – 183,2 кг, и 18 марта – 184,4 кг, а 29 апреля достал рекорд СССР в рывке – 144,5 кг. Эти рекорды подхлестнули двух наших фаворитов силы – Алексея Медведева и Евгения Новикова. Они в том же году перекрыли мои рекорды, перевалив наконец и за высшие достижения Ригуло в толчке двумя руками – 186 кг и рывке – 145 кг. Это стало возможным только в 1957 году! Дистанция огромного размера!
   Ни одному атлету нового времени не удавалось так решительно опередить время, как Шарло (Антропометрические данные Ригуло по разным источникам крайне противоречивы. Кажется, каждый изменяет их произвольно. Даже на разных страницах биографии Ригуло, проверенной им же, эти данные различны. Весьма отличаются и цифры, приведенные энциклопедией Дэноэля. Вообще антропометрические данные очень условно свидетельствуют о силе. Действительно важную роль играют лишь собственный вес и рост).
   Факты утверждают: история тяжелой атлетики, история высшей силы знали славную эпоху Ригуло. Это десятилетия поединков, турниров, чемпионатов, встреч, соревнований, в которых властвовала сила Ригуло. Никто столь долго не слыл хозяином высшего проявления силы – тяжести, поднятой на вытянутые руки согласно всем нынешним правилам и публично, а не где-то у себя в зале, на тренировке…

Глава 130.

 
   – Не правда ли, симпатичный? Сильный и вовсе не страхолюдный!..– говорит Жан Дам мужчине в берете. Дам держит его за локоть и кивает на меня.
   Все это смешно и несколько неприятно, но я в гостях у Дама, в его "Маленькой Таверне". Она и в самом деле маленькая – столов на восемь – десять, от входа к стойке в два ряда. Вспоминаю, что Айк Бергер мечтает о такой, если уже не купил.
   Дам ласково шлепает меня по затылку. Теперь он представляет меня немолодой даме. Я заученно улыбаюсь, но дама удостаивает меня лишь взлетом подведенных бровей.
   Мужчина за столом ворошит газеты и потирает голый, скошенный ко лбу череп. Он водит пальцем по строчкам, надевает очки.
   Наконец и мы усаживаемся. Но тут же мой хозяин, он же хозяин "Маленькой таверны", он же руководитель французской федерации тяжелой атлетики, сипловато покрикивая и размахивая руками, торопливо уходит. За стойкой его выслушивает немолодая женщина с усталым простым лицом. Не успеваю осмотреться, как господин Дам ставит на стол стаканы с беловатой мутной жидкостью. Аперитив, то бишь разбавленная анисовая водка "Перно". Не переставая разговаривать с женщиной за стойкой, он садится за стол и пучит на меня красноватые рачьи глаза. Затем набивает трубку и громко, напористо расспрашивает о травмах. Это главное, ради чего он привез меня к себе.
   Он сосет трубку, отвечает на приветствия и рассуждает:
   – Замечательно, если завтра тряхнете рекорд! К чему разочаровывать людей? Не вспоминайте о травмах. Я думаю, вы тряхнете рекорд!.. Все-таки не сможете работать в жиме и рывке? Досадно, досадно… Но в толчковом упражнении?.. Позвоночник и шея… – Недослушав, он убегает в дверь позади стойки.
   Он огорчен моим нежеланием "трясти" рекорд. Я рассчитывал на показательное выступление, но не на попытки взять рекорд и не на эту шумиху. Конечно, хозяева турнира встревожены. Весь спектакль силы затеян ради этого зрелища абсолютного рекорда силы. Уже снят новый, еще не полностью построенный Дворец спорта. Проданы пять тысяч билетов. Париж основательно напичкан афишами с моим ликом.
   Появляется Дам, за ним женщина с тарелками. Дам ступает энергично, отчего весь всколыхивается. Рот полуоткрыт в натужливом дыхании. Серый пиджак с узковатыми по моде лацканами распахнут, галстук затиснулся вбок, под воротничок. Из ладони сине дымится трубка.
   В момент, когда я пробую на язык аперитив, репортеры разряжают камеры – слепну под фотовспышками. Они приехали за нами и время от времени ловили меня в кадр. Теперь, галдя, уходят. Остается один, он заказывает коньяк. Следит за нами, улыбаясь белой вставной челюстью… Потом он подарил мне снимок: я вхожу в гостиницу – широкий, толстогубый, за очками – избалованность и довольство, под отпахом плаща – добротный светлый костюм. Ни дать ни взять удачливый коммерсант…
   Дам выкрошивает золу с табаком из трубки, доверительно убеждает:
   – Пусть одно толчковое упражнение. У нас будут работать и другие рекордсмены, но в толчковом упражнении тряхните рекорд.
   – После разминки скажу, в состоянии работать на рекорд или нет.– Я рад бы согласиться с Дамом, но опасаюсь, травмы отсекут свободу движений, а на мышце, завязанной страхом новой боли, не сложишь победную протяжку. Травмы не залечены. Инстинкт бережет их, отупляет все напряжения, сводит на заурядные. На разминке хочу определить глубину боли, способность к предельной собранности, нащупать допустимые перекаты напряжений.
   – Стало быть, сегодня на разминке ваш ответ. Досадно, досадно… Но в любом случае не объясняйте репортерам, что отказываетесь от рекордных попыток.
   – Обещаю.
   Дам мрачнеет. Все это ему не нравится. Беспокойно надавливает пальцами на стол. Руки жирноваты, в сплетениях синих вен.
   Спрашиваю:
   – Где вы были во время войны?
   – Этой, с бошами?
   – Да.
   Дам выпячивает грудь и с пафосом повторяет:
   – Маки! "Свободная Франция"!
   Вспоминаю перелет из Москвы. Болтанка всегда сказывается на мне. Иногда укачивает до дурноты. После тщательного обследования мне разъяснили, что это последствие тяжелого недоеда военных лет. Еще бы, у меня тогда и выпали волосы на темени, и болел чуть ли не рахитом. От недоеда – вой, что только не пробовали в пищу… Я всегда жалел о силе, которая не дозрела. Я рос стремительно – и от недоеданий страдал, даже плакал во сне. Я был бы несравненно крепче, война свернула физический рост, хотя среди сверстников я выделялся силой…
   Впереди перелеты в Финляндию и по Финляндии. Как вот с болтанкой? Скидок на это никто не делает, залы будут требовать силу…
   Хорошо, в этот раз не оплошал. В кресле впереди сидел помощник президента Кеннеди по связи с прессой Пьер Сэлинджер. Нас представили друг другу в Шереметьеве. Вот бы раскис при нем! И это – сильнейший человек, срам!..
   – Я вам звонил с десяти,– говорит Дам.
   – Навещал Ригуло. Меня проводил господин Красовский.
   Дам пучит глаза и заговаривает с неожиданным раздражением, подрагивая дряблыми щеками. Я не все разбираю. Но одно ясно: он зол на Ригуло, не прощает ему чего-то. Заканчивая объяснение, Дам обреченным жестом подсекает воздух.
   Я слышал: в самые счастливые годы для Шарля Ригу-ло его тренером и менеджером был Жан Дам. После разошлись.
   – Нравится? – беспокойно ерзая, поводит подбородком на стакан, свой он уже успел выпить.
   – Через несколько часов тренировка. Лучше бы "Виши".– Я отодвигаю стакан.
   – Да, да! – Дам треплет меня по щеке, встает, шагает к стойке, отдавая распоряжение и перекидываясь словечком с лысым господином. Тут же возвращается с минеральной водой, за ним – женщина. Она расставляет тарелки: сыр, отбивные, зелень, бутылки…
   Одутловатый, багровый, с мешками под глазами, Дам не способен противиться страсти к движению. Он расталкивает тарелки, бурчит через плечо приветствия; чем-то заинтересовавшись, притиснувшись грудью к столу, смотрит на окно; вдруг, подавшись ко мне и глядя в спину уходящей женщине, свистящим шепотом рассказывает анекдот. Я делаю вид, будто мне смешно, однако сыр теряет аппетитность. Дам привстает и тем же сипловатым шепотом, прерываемым одышкой, пересказывает анекдот лысому господину. Тот просвещеннее меня, уже наслышан, приятно обоим – похохатывают. Потом лысый выкладывает новости об ОАС, Сустеле, генералах Салане, Массю…
   И тут до меня постепенно начинает доходить, что не только из-за выступления на турнире привез меня к себе в закусочную Дам.
   В Международной федерации господин Дам вечный вице-президент, а это обидно. И хотя держится он всегда независимо, однако же чувствует себя уязвленным из-за постоянной второй роли в федерации. И возраст поджимает – шестьдесят пять. Согласно уставу выборы нового президента на очередных Олимпийских играх. Стоит заранее побеспокоиться…
   Но господин Дам роковым образом заблуждается. По его разумению, спортсмен такого калибра, как я, непременно может оказать влияние на позицию советского вице-президента в Международной федерации. Но сие так же далеко от действительности, как и значение моего вкуса для репертуара Большого театра. Я играю роль, самого же меня нет, есть только моя сила. Я пешка.
   Господин Дам – один из организаторов современного тяжелоатлетического спорта во Франции. И этим искренне горд.
   В 1945 году Дам основал журнал "Современная тяжелая атлетика". Свою информационную роль журнал выполняет недурно. В прошлом Дам – чемпион Парижа по атлетизму и штанге, ныне – директор сборной Франции, вице-президент Олимпийского комитета страны и СУДЬЯ международной категории (Энциклопедия Дэноэля сообщает, что Жан Дам был кавалером ордена Почетного легиона, а также Военного креста, медали Сопротивления и Военной медали. Умер Жан Дам в 1970 году).
   В первой олимпийской пробе, в 1952 году, Дам поддержал наших атлетов. "За свою многолетнюю практику в Федерации тяжелой атлетики я не видел столь отвратительного судейства,– заявил он в Хельсинки журналистам.– Судей точно подменили. Как только начинаются соревнования между атлетами США и СССР, сразу исчезает беспристрастность. Спорта в таких случаях нет, есть политическая борьба. Когда выступают американцы, то какие-то личности начинают шептать судьям с явным намерением заранее предрешить их мнение". В знак протеста Жан Дам вышел из судейской коллегии (Соболев П. Олимпия. Афины. Рим. С. 317).
   …Эх, ежели бы отбросить обет монашества спорту, утопить в беспечности юности все тревоги, не играть в многозначие сильного, быть вне заданности чувств! Для чего расстановка чувств? Почему эти чувства выше всех беспечностей и нет выше их ничего?!

Глава 131.

 
   Остановились мы в гостинице "Модерн" на площади Республики. Не успели распаковать чемоданы, как в дверь просунулась голова коридорного и молвила на ломаном русском: "Икра купить, крабы купить? Франки, пожалуйста!"
   Тренер выругался. Голова убралась.
   Нет-нет, а подхожу к окну: вот он, Париж! Не выступление – сейчас бы отправился бродяжничать. Но беспокойными мнятся прелести города. Смутно и нехорошо на душе: острая тоска болезни смешана с естественным, здоровым любопытством…
   Весна небывало опаздывает. Париж гудит шквальным ветром. Резво выдувает он с Атлантики тучи ненастья. Мы прилетели в Париж 17 мая, а выступать 19-го, в субботу. И при желании не разгуляешься.
   Деревья уже в листве, взлохмаченные ветром. Порывы дождя. Сумерки днем…
   Великие своим оружием,
   Куцые, как их штыки,
   Гордые своими шпионами…
   Это строки выделки Поля Элюара. О другом времени. Но только ли оно схоронено в .945 году…
   Я не знаю Пикассо (сейчас владею альбомом с его пространным автографом). Лишь здесь, в номере, полистал журнал – репродукции работ Дали. Поразили. А Пикассо?..
   Все от жадного любопытства к Петрову-Водкину. Этот выход на живопись смысла. Эта подчиненность природы направлению мысли. Это единство нового раскрытия мира в музыке, живописи, литературе. Это ощущение явления задолго до его свершения, это поворот к новому среди торжества традиций. Поначалу меня коробила нетрадиционность нового, даже оскорбляла. Потом вызвала любопытство. Я не понимал, не чувствовал новое, просто увлекла расшифровка. А потом новое и все старое (все традиции) слились воедино. Я внезапно увидел неразрывность развития. И тогда жадно стал вычитывать все смыслы нового. В нем символика и смысл преобладают над изобразительностью. Не у всех мастеров, конечно…
   Все это совмещается с привязанностью к импрессионистам, старым классикам и вообще классике. Я только теперь уразумел, что одно не исключает другое. И это отнюдь не всеядность. Все в искусстве едино и неразрывно. Одно развитие переходит в другое, отражая не только изменения жизни, но и ее богатство, великую разность. И я увидел ее вдруг разной. В прекрасном – разной. В прекрасном это развитие, опрокидывающее принцип единственности и единообразия, отрицающее всякую законченность…
   Великие своим оружием,
   Куцые, как штыки,
   Гордые своими шпионами,
   Сильные своими палачами
   И пресыщенные человеческим горем…
   Это Элюар проклинал гитлеровцев, насилующих его Францию, а как похоже на нашу жизнь…
   Быть может, болезнь лишала беззаботности, но все это я пережил с едкой впечатлительностью тогда, в Париже.
   Эти стихи Элюара гвоздем засели. Я размышлял о содержании насилия, его назначении, душевном состоянии мира насилия. Я видел это насилие через стихи. Оно в тяжкой бездумности солдатских башмаков, загримированной сыскной тотальности, наглости прав на толкование мира, глумливой назойливости пустых символов, срепетированной слаженности народного мнения…
   Дух, закованный в объятия скелета…
   Я не знал, что Элюар дружил с Пикассо и подсказал художнику колорит "Герники". Не знал, что Пикассо работал над "Герникой" только ночами, при электрическом освещении. Не знал слов Пикассо о быке, изображенном в левом углу картины: "Нет, бык-это не фашизм, это вообще грубая темная сила". О лошади на картине художник отзывался как о символе народа…
   Вот ответ Пикассо на вопрос немецкого офицера: "Это ваша работа?" (художник всегда вручал посетителям-оккупантам открытки-репродукции "Герники"). "Нет,– сказал Пикассо,– ваша…"
   Славный ответ.
   …Спорт. Необходимости рекорда.
   Жизнь помимо воли складывалась узко, заворачивала единственно на спорт, угождая единственно "господину мускулу". Я тревожился, не стреножит ли меня спорт, не лишит ли воли, не превратит ли в искателя славы и довольства. Дорога ведь накатана. Пользуйся…
   Другая жизнь отступала перед непрерывностью тренировок, соревнований, физической и нервной усталостью от проб на живучесть. Я постоянно ощущал этот напор – он увлекал, отрывал от других дел, размывал другие желания. "Господин мускул" требовал меня всего, не соглашался делить с другой жизнью, заявлял о праве быть мною. …Как же тяжко жить под гнетом громады "железа"– ни года жизни без него! За каждый глоток воздуха отвечай силой, выворачивайся силой, подыхай… или убирайся…

Глава 132.

 
   Необычным был тот Париж. В скверах, на бульварах и площадях жандармы с автоматическим оружием, кое-где пулеметные установки-обилие жандармов, армейских патрулей. Местами развороченные стены зданий, преимущественно редакций газет,– следы пластиковых бомб. Везде и непременно в разговорах: "ОАС! ОАС!.." После второй мировой войны от Франции отпадают колонии. Самая кровавая из войн – против Алжира. До окончания войны в Алжире (1962) оасовцы убили две с половиной тысячи "неугодных" им французов, не говоря уже об алжирцах, которых пало в освободительной войне около миллиона!
   16 сентября 1959 года президент Франции генерал де Голль в официальной речи признает право Алжира на самоопределение. Французские колонизаторы в Алжире, верхушка колониальной армии, которая столь способствовала приходу генерала де Голля к власти и установлению режима Пятой республики, начинают с ним борьбу не на жизнь, а на смерть. Алжир в мятеже. "Ультра", мятежные генералы, даже бывшие соратники де Голля по Сопротивлению (1940-1945), образуют секретную террористическую организацию ОАС. С января по ноябрь 1961 года по Франции взрываются триста пятьдесят бомб. Другая террористическая организация – "Старый штаб армии" – подключается к охоте на де Голля. На их счету пятнадцать покушений, среди прочих – взрыв вплотную с автомобилем президента, стрельба в упор из автоматов. В то же время распространяются слухи, порочащие этого великого человека. Я слышал, что якобы де Голль виновник гибели героя Франции времен второй мировой войны генерала Леклерка, слышал, что "…де Голль ревнив к славе и не терпит конкурентов, вспомните его поведение с генералом Жиро…" Во время второй мировой войны генерал Жиро выдвигался американцами на пост главы французского правительства в эмиграции.