Безутешный, Джон вернулся в маленькую лавку Мердока. На улице было уже темно. Никем не замеченный, Джон проскользнул в лавку и поднялся по лестнице в жилые комнаты. Постучав, он открыл дверь…
   — Джон! — воскликнул стоявший посреди комнаты Мердок. — Я не ждал тебя сегодня!
   Джон заметил, что его друг испуган, но понял причину этого, только когда закрыл за собой дверь и прошел в комнату. Мердок был не один. У окна стоял какой-то человек, глядя на улицу сквозь щель в ставне.
   Джон открыл уже рот, чтобы извиниться… но внезапно остолбенел. Этот незнакомец… его лицо… знакомое, и все же…
   — Во имя милостивого Серинлета!.. — выдохнул Джон, стиснув руки.
   При этих словах незнакомец отвернулся от окна, улыбнулся и покачал головой:
   — Боюсь, вы принимаете меня за кого-то другого, святой отец. Прошу прощения, если испугал вас. Пусть вас утешит тот факт, что Мердок тоже побледнел, когда я сегодня вошел в его лавку. Удивительно: ведь вы живете в столице и должны бы привыкнуть, что иногда случаются неожиданности.
   Мердок взял отца Джона за руку, подвел к креслу и вручил кубок с подогретым вином.
   — Мне, пожалуй, следует вас познакомить. Отец Джон Бал-лан, Роберт Дуглас, граф…
   — Данлорн, герцог Хаддон, — резко закончил за него Джон, чуть не расплескав вино. — Прошу прощения. Никак не думал, что встречу…
   Данлорн поднял брови; на его лице отразились смешанные чувства ирония, насмешка над собой. Но было и еще что-то. Джон попытался собраться с мыслями. Кого бы он ни ожидал встретить здесь, Роберта Дугласа среди этих людей определенно не должно было быть.
   — Джон, — поинтересовался Мердок, — ты занимался поисками? Что-нибудь удалось найти?
   — Что? — пробормотал Джон, не в силах отвести взгляд от Роберта. Почему-то ему думалось, что Роберт должен быть больше похож на брата, но различия оказались и более заметными, и более тонкими, чем он ожидал. Фамильные черты были у братьев общими, но Роберт был на полголовы выше и шире в плечах. Однако не только… В лице Роберта читалось больше твердости, больше зрелости, больше… нет, найти этому названия Джон не мог.
   Больше всего обращали на себя внимание глаза такие зеленые, каких Джон ни у кого не видел, искрящиеся в свете свечи. Роберт смотрел на отца Джона со смесью любопытства и настороженности.
   Как будто уловив смущение священника, Данлорн снова улыбнулся, отошел от окна и пересек комнату. Ласково хлопнув Мердока по плечу, он придвинул себе кресло и уселся лицом к отцу Джону.
   — Я приехал, чтобы найти Айн, святой отец. Думаю, она все еще жива. Удалось ли вам увидеть глазами или колдовским зрением хоть что-то, что могло бы помочь мне в поисках?
   Данлорн все это время смотрел на священника, но теперь выражение его глаз изменилось, в них читалась глубокая сосредоточенность.
   — Нет, к сожалению. Я искал почти каждую ночь, но я и понятия не имею, где она могла бы находиться. Я уже был почти готов счесть Айн погибшей. Откуда вы знаете, что она еще жива?
   Неожиданно отец Джон почувствовал себя полным идиотом. Ведь он оказался в одной комнате с самым могущественным колдуном, какого только рождала Люсара, с непобедимым воителем, почитаемым народом героем, бывшим советником короля и миротворцем и надо же ему начать задавать глупые вопросы!
   Отец Джон покраснел и отвел глаза. К счастью, ему на выручку пришел Мердок:
   — Не понимаю, Роберт. Мы ведь послали молодого Бена в Анклав всего два дня назад. Он не мог еще туда добраться, так как же вы узнали насчет Айн?
   Данлорн пожал плечами и протянул руку к кувшину с вином.
   — Тут другое. И вот еще что: на вашем месте я бы не распространялся о моем появлении здесь. Я теперь не очень на хорошем счету в Анклаве.
   Мердок медленно покивал:
   — Да, Айн рассказала нам, что произошло. Но ты приехал сюда, чтобы ее спасти. Разве это не меняет дело?
   — Сначала нужно найти Айн. а там будет видно. Пока же расскажите мне обо всем подробно. Ей удалось уже что-то обнаружить? Того человека, ради которого она отправилась в Марсэй? Она знала, где искать?
   Роберт говорил тихо, но решительно. Отцу Джону не терпелось расспросить его, задать множество вопросов — но сейчас было не до того. Он рассказал все, что знал, а Мердок дополнил его рассказ некоторыми подробностями. Данлорн откинулся в кресле, осушил кубок до дна и поставил его на стол.
   Поскольку он продолжал молчать, отец Джон не выдержал, сделал глубокий вдох и спросил:
   — Вы знаете о бароне Блэре?
   — Он знает, Джон, знает, — вмешался Мердок. — Ох…
   Роберт не сказал ничего, он задумчиво водил пальцем по краешку кубка. Мердок взглянул на отца Джона, нахмурился и снова перевел глаза на Роберта.
   — Ну так что ты думаешь? Есть еще надежда? Сумеешь ты ее найти?
   — О, найти я ее найду, не сомневайтесь, — ответил Роберт, поднимаясь. Вернувшись к окну, он приоткрыл ставень. — Однако сейчас меня больше занимает то, что еще я смогу обнаружить. В конце концов, Айн не просто исчезла по собственной воле, верно? Кто-то ее захватил, и этот кто-то не хочет ее отпускать. Сколько таких людей может найтись в городе?
 
   Селар быстро шел по двору; Вогн, старше и ниже ростом, был вынужден, пыхтя, почти бежать за ним, но король не сбавлял шага. Сегодня он не станет больше выслушивать доводы проктора. Непрестанное бормотание за завтраком и позже, когда Селар одевался для верховой прогулки, истощили его терпение. Пожалуй, несколько часов, проведенных в темнице по соседству с МакКоули, немного охладят пыл Вогна.
   Проктор желал разоблачить, выследить и уничтожить колдунов всех до одного.
   Несмотря на доклад Осберта, Вогн был уверен, что их множество, они кишат повсюду. Этот идиот не понимал, на что нарывается. Все его доводы основывались на суевериях, слухах и ничем не подтверждающихся россказнях.
   Но Селар-то знал, как все обстоит на самом деле.
   Разве возможно, чтобы Осберт не сумел докопаться до истины? Неужели даже Нэш, самый проницательный из гильдийцев, прозевал важнейшие доказательства? Вся эта история с Килфедиром была совершенно фантастической и в то же время очень показательной. После всех этих лет, как раз когда Селар начал готовиться к войне, начались разговоры о колдовстве в Люсаре.
   Что, если за всем этим стоит Карлан? Что, если его злая сила позволяет ему жить много дольше обычного человека? Что, если все эти годы он скрывался, ждал своего часа, строил планы?
   Что ж, может быть, пришло время дать Вогну то, чего он так желает… Впрочем, не сегодня. Сейчас Селар хотел одного покоя.
   Селар потрепал по шее коня, приветливо кивнул Нэшу и вскочил в седло. Он намеренно дал Вогну приблизиться; когда тот оказался совсем рядом, король пришпорил коня и галопом поскакал к воротам. Нэш и королевская охрана последовали за ним.
   Стоял еще один жаркий и душный день конца лета; солнце сочилось зноем, как зрелое яблоко соком. Город источал зловоние, словно выброшенная на берег Виталы разлагающаяся туша. Селар был рад выбраться оттуда, хотя бы и всего на несколько часов.
   В холмах, умиротворенных после жатвы, было прохладнее. Выбравшись на простор, Селар почувствовал, как свежий воздух омывает все его существо. По привычке, появившейся у него за последние недели, король представил себе, что развевающий его волосы ветер и ровный стук конских копыт освобождают его от липкой паутины бессонных ночей, выпитого вина и кошмаров.
   Добравшись до узкой лощины, где несколько деревьев зеленели на берегу извилистого ручья, Селар придержал коня. Приказав солдатам остаться на склоне, он спешился; к нему присоединился Нэш верный и покладистый спутник.
   — Вогн так легко не отступится, сир.
   Селар, спустившийся к воде, через плечо глянул на Нэша. Молодой человек был одет скромно в коричневые штаны и темно-зеленую куртку. Он никогда не стремился привлечь к себе внимание яркими цветами или роскошными тканями. Впрочем, простая одежда шла ему. Узкое треугольное лицо, полускрытое бородой, бесстрастные черные глаза всегда настороженные… немного было такого, чего не заметил бы этот человек.
   — Мне приятно разочаровывать его, — пожал плечами Селар. — Он сам виноват, слишком уж возбуждается. Отказывать ему одно из немногих оставшихся мне удовольствий. Теперь ему придется несколько часов ждать моего возвращения. За это время он как следует поджарится.
   — Так вы намерены дать ему разрешение? Черные глаза внимательно смотрели на короля.
   — Вогн говорит, что знает… имеет способ определить, не колдун ли перед ним. Может быть, он и преувеличивает, но все же не думаю, чтобы он делал подобные заявления, если бы ему нечем было их подкрепить. Как бы то ни было, я не желаю, чтобы по моей стране разгуливали колдуны! — Селар одернул себя и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Если бы все было так просто! Может быть, он излечится, спустив с поводка Вогна? Если тот сожжет всех, кого сумеет поймать, не сгорит ли вместе с ними и память о Карлане?
   — Сир. — Голос Нэша звучал так тихо, что Селар не сразу отвлекся от своих мыслей. — Что, если я скажу вам: у вас при дворе уже есть колдун?
   О чем он говорит?
   — Что вам известно? Говорите! Немедленно! — потребовал Селар.
   Нэш выглядел совершенно спокойным, но это лишь означало, что он что-то скрывает.
   — Прошу вас, сир, успокойтесь. Я все вам расскажу.
   — Я спокоен, — процедил Селар сквозь стиснутые зубы.
   — Существует человек, обладающий силой, о которой вы говорите, — продолжал Нэш. — Но он вам не враг. Он рядом с вами уже давно и доказал свою преданность.
   — Проклятие, кто он?
   Лицо Нэша было совершенно бесстрастно. Он встал, повернувшись спиной к солдатам охраны, и соединил руки. Когда он развел их в стороны, между ладонями сверкнула молния.
   — Я колдун, сир, но я не несу в себе зла.
   Селар разинул рот; сердце его бешено колотилось. Он стоял, словно прирос к месту, и был не в силах отвести взгляд от этих черных бездонных глаз.
   — Вы… колдун?
   Нэш ничего не сказал и опустил руки. Он не сделал попытки подойти к Селару, он просто ждал. Чего? Во имя всех богов, чего?!
   — Что вам от меня нужно? — выдохнул Селар. Может быть, ему кликнуть стражу? Достаточно ли Нэш силен, чтобы справиться с солдатами? О милосердный Серинлет, Нэш ведь может убить его на месте!
   — Мое единственное желание, служить вам, сир.
   — Разве это ответ? — бросил Селар; гнев постепенно вытеснил страх. Король сделал шаг вперед и взглянул на солдат на склоне холма. Они ничего не заметили. Придут ли они ему на помощь, если он позовет? Селар снова повернулся к Нэшу. В лице молодого человека по-прежнему не было угрозы только терпение. Должно быть, он думает, что Селар просто проглотит новость и позволит ему остаться при дворе! Сделав глубокий вдох, Селар насмешливо протянул:
   — А что вы будете делать, если я брошу вас в тюрьму, а?
   — Я отправлюсь туда, куда вам будет угодно меня послать, сир.
   — Тогда убирайтесь с глаз моих! Вон из моего города, из моей страны! Вы мне лгали! Вы предали меня, как и все друзья, которые у меня были! Вы притворялись, будто вы лучше других, а были хуже, много хуже. Даже Данлорн не скрывал от меня ничего подобного! Если вы и, правда, думаете то, что говорите, вы выполните мой приказ, покинете Марсэй и никогда не вернетесь.
 
   Да, это был тот самый город, который он помнил. Столица совсем не изменилась. Конечно, какие-то перемены Роберт заметил, целый день, проблуждав по улицам в чужой одежде, добытой для него Мердоком, но в целом четыре года прошли для Марсэя незаметно. Кого перемены коснулись, так это людей. Смеялись они теперь визгливо, в любой момент были готовы вступить в ссору, а мимо ворот замка проходили, чуть ли не на цыпочках.
   В торговых кварталах были заметны признаки растущего процветания, но имена на вывесках принадлежали теперь не люсарцам. Город заполонили торговцы, прибывшие в обозе армий Селара; они быстро прибрали к рукам всю деловую жизнь, в полной мере пользуясь благоприятными для них новыми законами. Поблизости от городских стен, в старых кварталах расслоение было особенно заметно. Нищие дрались за место на узких улочках, их пинали торопящиеся по своим делам купцы, придворные и гильдийцы. Сохранилось еще какое-то число старых таверн и лавок, но многие дома стояли заброшенными, с выбитыми окнами и обрушившимися крышами. На некоторых даже были заметны следы пожара. Роберт прошел мимо кузницы, где раньше часто подковывал коня; она была закрыта, окна заколочены. Мясник, державший лавку по соседству, торговал теперь жалкими обрезками. В этих бедных, заброшенных кварталах выжить можно было лишь по милости богов: на земную помощь рассчитывать не приходилось.
   Роберт не прибегал к искусству искателя, чтобы найти Айн. Ему нужно было сначала снова познакомиться с городом, почувствовать его теплоту, заметить слабости. Лучшим местом для этого был старый сенной рынок. Проливные дожди, погубившие урожай, сделали цены на зерно очень высокими, и люди отчаянно торговались. Чуть ли не каждую минуту вспыхивали драки, но городские стражники не торопились вмешиваться. Роберт старался держаться в стороне, сгорбившись под зеленым плащом и надвинув на лицо капюшон. Ходил он, сильно хромая, а лицо вымазал сажей и грязью. Вряд ли кто-нибудь мог его узнать — даже если бы он рискнул приблизиться к замку, — но рисковать не было смысла.
   Роберт обошел рынок, прислушиваясь к разговорам, — точно так же, как он делал это раньше, в давно прошедшие годы. Так лучше всего можно было узнать, о чем люди думают, что их заботит. Однако теперь даже на рынке горожане разговаривали, постоянно озираясь, словно боялись, что каждое слово может быть услышано гильдийцами.
   Роберт уже собрался покинуть рынок, когда из узкого проулка показался всадник. Он ехал быстро, и толпа не сразу расступилась перед ним. Конь фыркнул и взвился на дыбы, чуть не прижав Роберта к стене. Кто-то предостерегающе закричал, конь испугался еще больше и сбросил всадника.
   Человек рухнул к ногам Роберта, и тому ничего не оставалось, как помочь ему подняться на ноги.
 
   Гнев кипел в нем, как расплавленный металл в тигле, обжигающий, застилающий глаза. Сначала Селар, изгнавший его, теперь эта проклятая давка на рынке… Как бы ему хотелось испепелить их всех! Нэш дал коню шпоры, но тому никак не удавалось продвинуться вперед. Глупое животное начало брыкаться, расшвыривая в стороны людей. Нэш натянул поводья, но вышло только хуже. Нэш почувствовал, что ноги его выскальзывают из стремян, и не удержался в седле. Упав на землю, он инстинктивно откатился в сторону; чьи-то руки подхватили его и помогли подняться на ноги.
   — С вами все в порядке, господин? — спросил пришедший ему на помощь человек.
   — Да, — бросил Нэш, даже не взглянув на него. Он поспешно схватил поводья и стал успокаивать коня своей колдовской силой, давно следовало это сделать… Нэш повернулся, чтобы поблагодарить незнакомца, но тот исчез, только мелькнул в толпе зеленый плащ. Выругавшись, Нэш вывел коня в переулок и поехал к своему домику кружным путем. Когда он, наконец, туда добрался, настроение его было еще более мрачным.
 
   Демон снова приближался. Она могла чувствовать его приход. Он заполонял ее, наглухо отсекая окружающий мир. Остальные ни женщина, ни молодой человек еще ничего не знали: они не ощущали близости демона. Для Айн же его приближение было пыткой казалось, вся ее плоть разрывается на части. Теперь уже в любой момент он окажется совсем рядом, сможет ее коснуться, начнет снова ее мучить.
   Где-то наверху хлопнула дверь. Раздались шаги на лестнице. Еще одна дверь ударилась о стену.
   — Он изгнал меня! — сказал демон.
   — Почему? — раздался женский голос. — Что ты сделал?
   — Я раскрыл свою тайну. Теперь он хочет, чтобы я покинул страну. Проклятый глупец! — Обжигающий гнев демона отдался болью в костях Айн. Ничего не видя, она могла полагаться только на слух и свои чересчур обострившиеся колдовские чувства. Почему демон не позволит ей просто умереть?
   — Но ты же говорил, что знаешь, как с ним управиться! — в ужасе воскликнула женщина. — Как мог ты все погубить во второй раз! О чем ты только думал!
   Раздался звук, словно дерево царапало дерево, и голос демона зазвучал громче:
   — Он хочет спустить Вогна с цепи и позволить ему устроить охоту на колдунов. Я пытался его остановить. Он думает, что Карлан все еще жив.
   — Но так оно и есть.
   — Селар этого не знает и не узнает до тех пор, пока не будет слишком поздно. Нет… — Демон помолчал, а потом заговорил так тихо, что, будь слух Айн нормальным, она бы его не услышала. Теперь же каждое слово долетало до нее отчетливо слишком отчетливо. — Нет, он просто перепуган. Впрочем, он боится не колдовства, он боится только одного Карлана. Чем больше Селаром завладевает ужас, тем более одиноким он себя чувствует. В конце концов, он вспомнит, что я был ему другом. Он позовет меня обратно.
   — А что, если не позовет?
   — Он во мне нуждается, точно так же, как нуждался в Карлане. Он не из тех, кто может жить в одиночестве. Такая черта всегда его отличала, потому-то я его и выбрал.
   Женщина рассмеялась, в темноте это прозвучало жутко.
   — И он все еще ничего не знает, верно? Что человек, которого он так боится, и его самый близкий друг одно и то же лицо? Ты ведь ему об этом не сказал, надеюсь? Ты не сказал ему, что ты Карлан?
   — Конечно, нет! Но хватит. У меня мало времени может быть, всего час: потом он пришлет солдат, чтобы удостовериться в моем отъезде. И мне еще нужно добиться правды от той старухи. Кейт сможет избавиться от нее сегодня ночью, после того как мы оба уедем отсюда. Распорядись, чтобы он занялся ею попозже, отвез вниз по реке и утопил. Я не хочу, чтобы в городе узнали, что она убита. Тебе какое-то время придется скрываться. Мальчиков отошли. Я буду поддерживать с тобой связь обычным способом.
   Снова раздался тот же смех, тихий и ужасный.
   — Ты так уверен в себе! Почему бы это? Как сможешь ты наложить Узы на Селара теперь, когда он тебя изгнал?
   Узы? Что она имеет в виду?..
   Сердце Айн заколотилось, во рту пересохло. Она стала биться и тянуть веревки, привязывающие ее к матрацу, но сил ей не хватило, — она была слишком стара и слаба, чтобы освободиться и предупредить остальных. Айн не могла даже молиться.
   — Поторопись, — прорычал демон. — Передай Кейту приказ. У меня еще много дел.
   И теперь он подошел к ней… Подошел так близко, что она ощутила на своем избитом лице его дыхание. Ослепшая, слабая, беспомощная, она даже не могла отстраниться.
   — На этот раз, старуха, ты все мне расскажешь. Ты мне скажешь, есть ли еще колдуны в этой вашей нищей стране. Ты скажешь мне все о салтипазар. А главное, ты скажешь мне, кто такой Враг и где вы спрятали мой Ключ.
 
   — Вы уверены, что вас не хватятся? Что потом не придется отвечать на неприятные вопросы? — спросил Роберт.
   Отец Джон покачал головой и бросил на Роберта странный взгляд:
   — У меня много разнообразных обязанностей. Мне часто приходится отлучаться из монастыря. Как иначе я смог бы служить не только церкви, но и моему народу?
   Роберт кивнул и двинулся дальше вверх по улице, направляясь к рыночной площади. Разносчики укладывали свой товар и расходились по домам. Уже почти стемнело, пора было браться за дело. Роберт помедлил на углу, чтобы дать молодому священнику последние инструкции.
   — Помните, что бы ни случилось, вы не должны вмешиваться, даже если меня схватят гильдийцы и я буду разоблачен. Не делайте ничего. Вы должны только стоять на часах и следить, чтобы мне не помешали.
   — Но…
   — — Поймите, если меня схватят, вы не сможете ничем мне помочь. Мне будет гораздо легче, если не придется беспокоиться ни о ком, кроме себя самого. Запомнили?
   — Да, — печально откликнулся отец Джон. — Где вы хотите, чтобы я ждал?
   Роберт оглядел рыночную площадь:
   — Держитесь все время не ближе чем в тридцати ярдах от меня. Я буду прогуливаться и останавливаться. Постарайтесь, чтобы не было заметно, что вы идете за мной следом.
   Молодой человек откинул со лба светлые волосы жестом, напомнившим Роберту о Патрике, и надвинул на лицо капюшон. Может ли быть, что они в родстве? Маловероятно. Семьи, из которых происходил бы не один колдун, редкость.
   Роберт жестом показал отцу Джону, чтобы тот шел дальше по улице, а сам двинулся к своей цели. Прохожие не обращали на него внимания. Хромота его не бросалась в глаза, голова была опущена, как и у большинства горожан. Никто его не узнает просто потому, что никто не поверит, будто Роберт Дуглас вернулся в Марсэй.
   Он окинул городскую сутолоку колдовским взглядом. Сосредоточенный, полный энергии, Роберт не обращал внимания на бледные туманные ауры, ни одна из которых не говорила о. силе. Он метил высоко, стараясь обнаружить одну-единственную ауру.
   Ничего.
   Роберт чувствовал присутствие отца Джона позади себя; молодой человек, притворяясь бесцельно прогуливающимся, следовал за ним, как ему и было велено. Однако впереди лежал лишь пустой город, где не было даже тех друзей, которых он когда-то любил.
   Вздохнув, Роберт решил сменить тактику и свернул в ближайшую таверну. Он выбрал стол около двери, куда долетал свежий вечерний ветерок, заказал кувшин эля, отхлебнул из кружки и сгорбился, опираясь локтями на стол и закрыв глаза. Вот теперь отец Джон должен сыграть свою роль, наступил момент, когда Роберт стал наиболее уязвим.
   Все еще чувствуя во рту вкус кислого эля, Роберт сосредоточился, отгородившись от всего, кроме единственной цели. Аура Айн… Роберт отмахнулся от ощущения близости отца Джона, Мердока, даже…
   Что это?!
   Едва смея дышать, Роберт собрал всю свою энергию в единственной точке. Не дожидаясь больше ничего, даже забыв, что нужно хромать, он кинулся бежать по улице, миновал один проулок и свернул в другой. Резко остановившись на углу, он осторожно выглянул из-за здания.
   На другой стороне узкой улицы он увидел маленький домик. Два окна на первом этаже, два — на втором. Дверь немного покосилась, но сейчас ее тщательно старалась закрыть необыкновенно красивая женщина.
   Валена!

ГЛАВА 9

   — Прости меня, Роберт, но я не понимаю. — Мердок закрыл ставни и поспешно зажег лампу. — Уж не хочешь ли ты сказать, что в прошлом году обнаружил малахи в самом Данлорне и не уничтожил ее?
   Роберт кивнул и заставил себя перестать мерить шагами маленькую комнатку на чердаке. Отец Джон ждал у двери; по сравнению с бьющей через край энергией Роберта его беспомощность была особенно заметна.
   — В то время вокруг было слишком много народа, слишком много возможностей влипнуть в неприятности. Если бы я напал на нее, она с легкостью могла бы сделать так, что свидетелями схватки оказались бы несколько сотен человек. Вот вы же наверняка чувствуете, когда в Марсэе оказывается кто-то из малахи, но вы не кидаетесь на них, верно? Впрочем, можете не говорить мне, что тогда я совершил ошибку. Я и сам это знаю. Я не уничтожил Валену, когда имел такую возможность, а теперь, я уверен, она захватила Айн и держит ее в своем доме.
   — Но мне казалось, ты говорил, что не можешь найти Айн с помощью умений искателя.
   — Впрямую я этого и не смог. Аярн всегда делает ауру более заметной, а ее аярн уничтожен. К тому же Айн сильно пострадала, она без сознания, а чем слабее она становится, тем труднее ее найти. Я смог почувствовать, что она в Марсэе и в той же части города, что и тот дом, но не более.
   — Роберт. — Мердок постарался, чтобы в его голосе не отразились обуревающие его чувства. — Только трое или четверо колдунов были способны видеть ауру человека, лишившегося сознания. Ты уверен, что Айн все еще жива?
   — Абсолютно уверен. Только боги знают, что с ней сделали… Ясно одно: мы должны спасти ее. Этой ночью.
   Мердок провел рукой по взлохмаченной бороде и оглянулся на отца Джона.
   — Это будет нелегко. Нам потребуется помощь.
   — Нет, — возразил Роберт. — Больше никого не нужно мы и так подвергаем опасности слишком многих. Пойдем только мы с тобой, а отец Джон сможет постоять на часах. Если нас постигнет неудача, нужно, чтобы кто-то предупредил Анклав.
   Отец Джон огорченно вздохнул:
   — И что же мне сообщить им в таком случае?
   Роберт задумался. Действительно, что? Предупредить, чтобы никто из колдунов ни в коем случае не показывался в Марсэе? Но что это даст? И к тому же есть один человек, который не обратит на предостережение никакого внимания…
   — Что ты знаешь о Валене?
   — Ничего, — признал Мердок. — Не могу сказать, что узнал бы ее по твоему описанию. Может быть, если я ее увижу, то смогу сообщить тебе что-нибудь.
   — Будем надеяться, что ты ее не увидишь, — проворчал Роберт. — Я совсем не хочу, чтобы началась потасовка. Нам нужно только освободить Айн. Если мы обнаружим себя перед малахи, нам не выбраться из города живыми.
   — Это все прекрасно, — ответил Мердок, открывая шкаф у двери, — только в Марсэе не может быть много малахи. Одного человека я мог не заметить, но не более. — Он выразительно взглянул на отца Джона.
   Мердок опоясался мечом. Роберт вооружился тоже. Когда он засовывал за голенище сапога тонкий кинжал, рука его так тряслась, что ему пришлось стиснуть кулак, чтобы подавить дрожь.
   Опять!
   Он снова чувствовал это где-то в самой глубине своего существа. Беспокойство, предчувствие… Почему совет Анклава не послушал его! И зачем Айн вызвалась отправиться в Марсэй! Должна же она была понимать, как это опасно, должна была понимать, что его предостережения справедливы. Неужели он настолько лишился ее доверия, что она просто не захотела прислушаться?