– На данном этапе нашего развития, – закончил свою речь товарищ Сусликов, – нам чрезвычайно важны дружеские отношения с Западом. С его помощью мы быстрее и лучше преодолеем временно возникшие трудности. Вот с этой целью мы и решили превратить Партград в орудие нашей внешней политики.
   На совещании создали особую комиссию, в задачу которой вменили оказать помощь партградскому руководству в деле подготовки города и области на роль маяка перестройки. Во главе комиссии поставили товарища Корытова, ближайшего помощника Сусликова.

Совещание в КГБ

   Одновременно состоялось совещание в КГБ. Товарищ Пыжиков, один из заместителей председателя КГБ, начал свою речь с того, что рассказал подчиненным популярную в городе пародию на послание Пушкина декабристам: «Товарищ, верь, пройдет она, так называемая гласность. И вот тогда госбезопасность припомнит наши имена».
   – Вы видите, товарищи, – сделал вывод из этой шутки товарищ Пыжиков, – что наш народ по-прежнему любит и уважает нас. Но вместе с тем перестройка обязывает нас усовершенствовать методы нашей работы, проявить гибкость, творчески переосмыслить наш опыт.
   На совещании обсудили следующие вопросы: состав западных туристических групп и делегаций, участие в них агентов западных разведок, внедрение в них наших людей, вербовка иностранцев в нашу разведку, контроль за иностранцами, общение иностранцев с советскими гражданами, помощь партградскому управлению КГБ и милиции кадрами, техникой, информацией.
   Острая дискуссия возникла по второму вопросу. Одна половина участников совещания («либералы») настаивала на том, что лишь половина иностранцев будет агентами западных секретных служб, а другая половина («консерваторы») – что все сто процентов. Победили «консерваторы». Но при обсуждении третьего вопроса столкнулись с затруднением: если мы внедрим наших людей в группы иностранцев уже на Западе или завербуем кого-то из иностранцев в нашу разведку, то нельзя будет считать все сто процентов иностранцев агентами западных секретных служб.
   – Противоречие тут кажущееся, – сказал товарищ Пыжиков по этому поводу. – Вы рассуждаете метафизически, т. е. по принципу «Либо, либо». Что вы думаете, если человек служит одной разведке, то он не служит другой? Надо рассуждать диалектически, как нас учил Ленин, т. е. по принципу «И». Наши люди могут быть агентами западных разведок. Мы им не запрещаем. Даже рекомендуем. А западных шпионов перевербовать на нашу сторону – тут никаких трудностей нет. От них даже отбиваться приходится. Еще товарищ Андропов нас учил: вот когда руководители западных разведок будут приезжать к нам на Лубянку отчитываться о проделанной работе, мы можем спать спокойно.

Откровенный разговор

   Перед отбытием комиссии в Партград Сусликов имел конфиденциальную беседу с Корытовым. В весьма туманных и двусмысленных выражениях Сусликов высказал идеи, смысл которых Корытов понял так.
   Легко судить об ошибках прошлого руководства. А ты попробуй избежать их, когда приходится принимать решения исторического масштаба, и при этом все академии мира, вместе взятые, не могут с уверенностью предсказать ход событий хотя бы на ближайшие десять лет. Перед тем как пойти на радикальный поворот в нашей политической стратегии, мы должны были дать ясный ответ по крайней мере на такие вопросы: 1) сможем мы своими силами, без помощи Запада, преодолеть наши трудности или нет; 2) способны мы защитить себя с имеющимся у нас оружием или нет; 3) наступит в ближайшие годы экономический спад на Западе или нет? По всем трем вопросам мы пришли к отрицательным выводам. Поэтому мы пошли на перестройку.
   Мы пошли на перестройку не от хорошей жизни. Это – отступление, вынужденное неблагоприятными обстоятельствами. Чтобы преодолеть трудности, назревшие в стране в застойный период, мы не могли действовать старыми, привычными методами. На Западе это произвело бы плохое впечатление. А без помощи Запада нам не выкарабкаться. Да и наши люди нас не поддержали бы. Люди устали, озлобились. Пришлось кое в чем сделать вид, будто мы перестраиваем страну на западный манер, а кое в чем на самом деле пришлось пойти по этому пути.
   Но время вносит свои коррективы в наши расчеты. Теперь нам становится все более ясным, что мы не получим от Запада помощь в тех размерах, на какие мы надеялись. К тому же Запад вместе со своей помощью навязывает нам свои формы жизни, пагубные для нашего общества. Оборонную мощь Запада мы переоценили. И с наличным вооружением мы остаемся смертельно опасным противником для Запада, по крайней мере в ближайшее десятилетие.
   Мы зашли слишком далеко. Перестройка породила непредвиденные последствия, угрожающие основам нашего социального строя. Ее минусы уже теперь очевидны, тогда как обещанные плюсы сомнительны. Если дело и дальше так пойдет, партия потеряет кредит доверия в массах населения. Получится то, что сейчас можно видеть в Польше. А главное – преодолеть кризисное состояние без использования наших собственных методов мы не можем, какой бы ни была помощь Запада. Китай дает на этот счет убедительный пример.
   Какой из всего этого следует вывод? Я думаю, Вы сами догадываетесь: продолжать прежний курс – значит катиться к катастрофе. Надо готовиться к повороту. Но по-умному, чтобы комар носа не подточил. Внешне все пусть выглядит как нарастание темпов и силы перестройки. Побольше шуму в прессе. Для Запада главное не то, что мы делаем, а то что мы говорим. Пусть все болтают все, что хотят. Чем еретичнее слова, тем лучше. Надо дать людям возможность договориться до абсурда, чтобы они сами почувствовали, чем может кончиться их свобода. Надо на первый план выдвигать Советы. Мол, они теперь суть высшая власть. Ответственность за все на них постепенно перелагать. Пусть в парламентаризм поиграют. А мы, партийный аппарат, должны отойти на время в тень и готовить силы для нового поворота, к остановке отступления и к новой атаке. Надо потихоньку укреплять партийный аппарат надежными кадрами. Пусть КГБ тоже отойдет на задний план. Пусть милиция занимается общественным порядком. В печати пусть критикуют КГБ. Пусть требуют сокращения и даже роспуска. На деле же надо усилить КГБ новыми кадрами. И численно увеличить. Кто это проверит?! И кто в это поверит, если слухи пойдут?! В печати подчеркивать, что милиция есть орган Советов. Пусть недовольство на них направляется. А КГБ должен наблюдать и все запоминать. Мы ничего не забудем и не простим. Надо исподволь готовить недовольство населения заимствованием западных форм жизни. Создавать неформальные объединения и движения за верность идеалам коммунизма. В печати надо начать давать информацию об отрицательных последствиях перестройки. Неброско. В виде писем трудящихся. В виде критики перегибов. Особое внимание обратить на молодежь, на школьников и студентов. Это им придется решать судьбу страны. А мы отвечаем за то, в каком направлении она пойдет. Все нужно делать без спешки, спокойно, уверенно, без ажиотажа. Подготовку Партграда к открытию для иностранцев надо использовать как средство для этого.

Мысли Корытова

   Корытов как старый аппаратчик понимал, что Сусликов не мог так говорить на свой страх и риск. Он выражал умонастроения каких-то сил в аппарате власти. Но каких именно? Или это компромиссный сговор? Неявный, молчаливый, но сговор. Корытов догадывался, что сейчас вообще ни у кого определенности нет, все выжидают, идет скрытое брожение умов, в котором еще только должны выкристаллизоваться более или менее ясные идеи, намерения и решения. Ему, Корытову, предоставляется свобода самому определить свою позицию. Если бы его власть, он вообще не допустил бы перестройку. Разоблачение сталинизма в хрущевские годы было грубой ошибкой. Перестройка – еще более серьезная ошибка. Может быть, даже непоправимая. Если теперь эту ошибку не исправить, дело может кончиться катастрофой. Короче говоря, как преданный идеалам коммунизма член партии, как старый аппаратчик, как русский патриот, он, Корытов, будет поступать так, как подсказывает его совесть.
 
   Комментарий
   Слово «совесть» тут употреблено всуе, так как никакой совести у Корытова никогда не было. Утверждение насчет свободы самому определять свою позицию может показаться преувеличением. Как на такое осмелится какой-то безвестный Корытов, если сам великий Сусликов на это не может пойти?! Именно потому, что он есть безвестный помощник великого человека. Мысли и волю сусликовых формируют именно корытовы.

Эмиссары революции

   Члены комиссии на другой же день вылетели в Партград, случай в советской истории беспрецедентный. В брежневские годы на это потребовалось бы несколько месяцев всяческих совещаний, после которых комиссия в полном составе совместно с домочадцами улетела бы отдыхать в Крым или на Кавказ. И в самом деле, зачем лететь в какой-то Партград, если заранее всем известно, что эти «маяки» суть сплошная липа. Они и изобретаются для того, чтобы пыль в глаза пускать как своим, так и чужим. А липу у нас и без московских комиссий хорошо делать умеют. Так думали бы брежневские бюрократы и консерваторы. Но горбачевские новаторы и инициаторы думали по-новому. Они решили выполнить порученную миссию на самом высоком перестроечном уровне.
   Пока московская комиссия добирается до Партграда, будет небесполезно познакомиться с прошлым города и с той ситуацией, какая сложилась там к моменту прибытия комиссии. Выражаясь языком высокой философии, Партград до недавнего времени вообще не жил исторической жизнью. Он где-то и как-то существовал, в нем что-то происходило, но все это не стоило того, чтобы называться историей. И даже не то чтобы не стоило, а скорее то, что считалось нестоящим. В Партграде можно было открыть Америку или атом, изобрести велосипед или даже автомобиль, но человечество все равно не обратило бы на это внимания. И сами партградцы знали это лучше других. Они считали, что у них и с ними не могло быть ничего такого, что стоило бы даже их собственного внимания. Даже открыв Америку или изобретя автомобиль, они сочли бы это пустяком в сравнении с изобретением приборчика для прокалывания яичной скорлупы в жившей исторической жизнью Германии. И все же в Партграде имело место какое-то течение событий во времени, можно сказать – своя историйка или историишка.

Происхождение названия

   Первоначальное название Партграда было Князев. Первые упоминания о Князеве встречаются уже в самых древних русских летописях. Согласно последним, киевский князь Олег, направляясь с дружиной против хазар, несколько дней отдыхал в некоем «граде», который после этого стали называть Князевым. Возвращаясь из победоносного похода, Олег вновь посетил Князев. Там его укусила бог весть откуда взявшаяся змея. От ее укуса Олег и умер. В краеведческом музее Партграда на самом видном месте висит картина местного художника, на коей князь Олег изображен в тот самый момент, когда его укусила змея. Картина написана по мотивам знаменитого стихотворения А. С. Пушкина «Песнь о вещем Олеге».
   Некоторые прогрессивные советские историки отвергают гипотезу насчет смерти Олега в Князеве на том основании, что в Партградской области вообще не водятся змеи. А главное – змея не могла укусить Олега, так как он был одет в железные латы. Но сторонники змеиной гипотезы, в свою очередь, опровергают аргументы противников следующими контраргументами. Во-первых, в те времена никаких областей еще не было. Во-вторых, климат тогда был мягче, и змеи водились даже севернее Москвы. В-третьих, змею могли подбросить враги Олега. А что касается железных штанов, то змея могла подкараулить князя в тот момент, когда он спустил железные штаны, справляя естественную нужду.
   Жители соседних с Партградом городов считают, что князя Олега змея укусила не в Партграде, а у них. Во Франции несколько населенных пунктов спорят относительно родины д'Артаньяна, а в Испании – относительно родины Дон Кихота. В России же, как видите, спорят насчет того места, где змея укусила легендарного князя Олега. Чувствуете разницу? Между прочим, и насчет места, где удушили бывшую царицу Марью, тоже идет спор между многими русскими городами. В связи с этим произошел один забавный курьез. Бывшего второго секретаря (т. е. секретаря по идеологии) городского комитета назначили деканом исторического факультета университета. Выступая на заседании ученого совета по упомянутой проблеме, он сказал, что «все большее число населенных пунктов области включается в социалистическое соревнование за звание города, в котором произошло укушение князя Олега змеем и удушение бывшей царицы Марьи». При Горбачеве этого партийного работника вновь выдвинули на партийную работу, причем – с повышением, т. е. уже на областной уровень. Выдвинули как выдающегося ученого с целью повысить интеллектуальный уровень руководства.
   Во времена Ивана Грозного Князев переименовали в Царев, поскольку Великий князь Московский получил титул Царя. После Октябрьской революции 1917 года город был переименован в Троцкий. В двадцатые годы Сталин начал борьбу против культа личности Троцкого, и город назвали именем героя Гражданской войны Тухачевского. После расстрела Тухачевского как врага народа городу присвоили имя соратника Сталина Ежова. После ликвидации последнего Сталин назвал город своим именем, Джугашвилиград. После смерти Сталина городу присвоили имя Гражданск. Но это название удержалось всего несколько лет: город назвали именем самого Хрущева. После падения Хрущева город некоторое время вообще был без названия. Брежнев настоял на том, чтобы город назвали именем его фронтового друга маршала И. С. Рукосуева, раненного в конце войны шальной пулей и умершего в госпитале в этом городе. В конце правления Брежнева город по непонятным причинам и как-то незаметно переименовали в Брежневск. Андропов, став Генеральным секретарем ЦК КПСС, велел назвать город в честь партии его теперешним именем – Партград, полагая, что это будет естественным продолжением старинной русской традиции. Трудно предсказать, как долго продержится это название. Партградские подхалимы Горбачева вроде бы обратились в Москву с просьбой переименовать город в Горбачевск. Но им ответили, что для Горбачева зарезервирован Ставрополь. Скорее всего город будет назван именем Сусликова, который прошел в Партграде путь от рядового сперматозоида до Первого секретаря областного комитета партии. Сейчас Сусликов – секретарь ЦК КПСС, скоро будет членом Политбюро. Так что он имеет полное право на город своего имени.

Предыстория Партграда

   На территории Партграда никогда не производились археологические раскопки. Однако именно здесь были сделаны самые сенсационные открытия в советской археологии. Произошло это при следующих обстоятельствах. Еще в тридцатые годы в городе сломали главный собор, намереваясь на его месте воздвигнуть (по примеру Москвы) величественное здание, в котором должны были разместиться партийные и правительственные учреждения области. Выкопали глубокий котлован для фундамента. Но потом стройку забросили по тем же причинам, по каким на месте сломанного храма в Москве сделали не Дворец Советов, а бассейн. Когда (уже после войны) стали расчищать котлован без всякого намерения или с намерением просто построить глубокую яму, то обнаружили скелет доисторического человека. Ученые установили, что скелет принадлежит самому древнему человекообразному существу на Земле. Его назвали партопитеком. Партопитек имел приплюснутый череп, немногим превосходящий череп шимпанзе. Передвигался он на четырех конечностях, лишь иногда вставая на задние конечности. Ученые сделали вывод, что человек в Партградской области «возник спонтанно, из местных животно-растительных ресурсов» (как сообщали газеты), причем произошло это значительно раньше, чем в Лондоне, Париже, Риме и тем более Нью-Йорке.
   Старики, однако, утверждали, что скелет принадлежал известному в городе до войны пьянице, который действительно имел приплюснутый от частых побоев и падений череп, передвигался обычно ползком от одной питейной точки до другой и вставал на задние конечности только для того, чтобы дотянуться до стойки, за водкой или пивом. Этот пропойца якобы свалился в котлован в состоянии сильного перепития, где его засосало в грязь. В доказательство своих утверждений старики ссылались на то, что у партопитека были запломбированные зубы, и около него нашли значок «Ворошиловский стрелок». Но так как заявления стариков не соответствовали тогдашней установке высшего руководства на приоритет России во всем, включая процесс превращения обезьяны в человека, то стариков посадили в лагерь строгого режима за клевету на советский общественный строй. Старикам повезло в том отношении, что лагерь находился на территории области, и они закончили свой жизненный путь, можно сказать, дома.
   Потом строители ямы нашли кусочки бересты с непонятными письменами. Ученые расшифровали письмена и выяснили, что письменность на территории Партграда возникла задолго до Древней Греции и даже Египта. Первыми словами предков жителей Партграда были ругательства, которые теперь так полюбили советские интеллектуалы и знатоки советского общества на Западе, изучающие русский язык по словарям нецензурных выражений. Прогрессивные советские лингвисты (структуралисты) развили на основе партградского открытия целую теорию, согласно которой русский мат является самым древним праязыком в истории человечества. Особо прогрессивные ученые пошли еще дальше в своих дерзаниях: они обнаружили зачатки мата уже у партградских коров, овец и даже кур. Но так как эти идеи поставили под сомнение тезис марксизма о происхождении человека от обезьяны, их авторов раскритиковали в местной печати и направили на лечение в местную психиатрическую больницу.

Писаная история Партграда

   Как уже было сказано, первые сведения о Партграде встречаются в самых древних русских летописях. Но затем никаких упоминаний о нем в исторических документах не было. Лишь недавно партградские ученые открыли, что в Партграде не прекращалась богатая событиями жизнь и в те годы, о которых ровным счетом ничего не известно. В частности, в связи с тысячелетием крещения Руси выяснилось, что партградцы крестились на две недели раньше, чем киевляне. Киевский князь Владимир колебался, принимать христианство или мусульманство, – он не знал, какая между ними разница. Узнав, что партградцы приняли христианство, он возмутился таким нахальством и присвоил приоритет себе.
   В Партграде крещение осуществил легендарный князь Игорь, внук легендарного Олега, укушенного легендарной змеей. Согласно газетам, этот Игорь был реформатором вроде Горбачева. Благодаря его реформам Партград поднялся на уровень высших мировых достижений тех времен. Поскольку тогда вершиной прогресса был феодализм, то перед Партградом стояла задача догнать передовые феодальные страны в экономическом, политическом и культурном отношении. На дворце князя красовался лозунг: «Да здравствует феодализм – светлое будущее всего человечества!» А на первом христианском храме водрузили лозунг: «Вперед к победе крепостничества!». Были учреждены устные глашатаи, которые ходили по городу и выкрикивали информацию о событиях в мире и в Партграде, приложив для усиления звука ладони рупором ко рту. Тогда-то впервые в мировой истории появилось слово «гласность». Его образовали от слова «голосить», означавшего истошные вопли, от которых даже мертвые ворочались в гробах. Князь Игорь задолго до Петра Великого задумал прорубить окно в Европу. Но он еще не знал, где эта Европа находится, и прорубил его не в ту сторону, а именно – в Азию. Партград в результате погрузился во мрак и тьму. И застойный период там продолжался вплоть до Горбачева.
   Во время татаро-монгольского нашествия монголы (или татары?) обошли Партградскую область стороной. Только один раз отряд монголо-татар показался на том берегу речки, отделявшей не столько Партград от внешнего мира, сколько внешний мир от Партграда. Жители города открыли ворота (это – фигуральное выражение, так как никаких ворот в городе вообще не было), дружно наложили в штаны (тоже фигуральное выражение, так как жители Партграда тогда еще не носили штаны) и вынесли огромного размера хлеб-соль, приготовившись к безоговорочной капитуляции. Но татаро-монголы, устрашившись зловония, исходившего из города, и приняв хлеб-соль за Троянского коня, ускакали прочь. В результате Партградскому князю Пустославу пришлось целый год обивать пороги в Золотой Орде с просьбой принять дань от области. Говорят, что именно тогда возникла исконно русская идея выплачивать пятилетнюю дань в четыре года. Выражение «обивать пороги» употреблено здесь исключительно из эстетических соображений, так как у татар и монгол никаких порогов вообще не было.
   Во времена смуты начала семнадцатого века отряд Лже-Дмитрия по ошибке забрел на окраину Партграда. Но безвестный крестьянин отвел поляков подальше от греха в соседнюю область и передал их с рук на руки Ивану Сусанину. Потом этот крестьянин, узнав, что про Сусанина сочинили оперу, горько сожалел о том, что не завел поляков в трясину сам. Но было уже поздно. Поляки завязли в трясине социализма по уши независимо от Партграда. И даже Римский Папа, назначенный американцами из поляков в надежде на то, что он вернет Польшу в лоно западной цивилизации, примирился с этим историческим фактом.
   До Петра Великого партградцы ходили без штанов. Петр приказал покончить с этим варварством и прислал в Партград иностранцев в качестве образца для подражания. Партградцы иностранцев прогнали, сняв с них штаны и всыпав по голым задам по сто ударов хворостиной. Петр рассвирепел и погрозился отрезать у тех, кто будет ходить без штанов, половые органы. Партградцы покорились великому реформатору, стали носить домотканые порты, не снимая их даже тогда, когда справляли естественную нужду.
   Нашествие французов в 1812 году тоже не коснулось Партграда. Историки до сих пор ломают голову над тем, почему Наполеон бежал из Москвы тем же путем, каким пришел в нее, и строят остроумные гипотезы. Если бы они знали о существовании Партграда, надобность в таких гипотезах отпала бы. Французы просто панически боялись того, что, свернув с привычного пути, они попадут в Партградскую область (тогда – губернию), где их засосет трясина, и они бесследно исчезнут со страниц истории. До них доходили слухи, будто партградцы питаются сушеными тараканами, давят клопов и пьют их кровь. И это еще более усиливало страх иноземных захватчиков перед неведомой Россией.
   Все великие события русской истории вообще обходили Партградскую область как-то стороной или глохли в ней бесследно. В других областях происходили крестьянские бунты, а в Партграде в ответ на это производились всеобщие порки населения. Впрочем, людей тут пороли и без этого. Пороли на всякий случай, чтобы «неповадно было», по традиции. Когда наступали «либеральные» периоды и порки откладывались или ослаблялись, население области само проявляло инициативу. Мужики спускали драные штаны, бабы задирали драные юбки, и все лупили друг друга по тощим задам хворостиной, которая в изобилии водилась в области.
 
   Комментарий
   Читатель, если ты расценишь изложенный очерк предреволюционной истории Партграда как сатиру в духе Салтыкова-Щедрина, ты совершишь грубую ошибку. В этом очерке нет ничего сатирического. Есть лишь некоторое упрощение, неизбежное во всяком кратком описании огромной истории. В свое время мне довелось читать курс лекций в Партградском университете. Там я познакомился с местным историком. Он пичкал меня отрывками из своего многотомного труда по дореволюционной истории города и области. Он произвел самые дотошные расчеты с целью показать грандиозность исторического процесса в данной точке планеты. У меня волосы встали дыбом на голове, когда я прочитал, сколько каши и щей сожрали партградцы с момента зарождения человека в этих краях до Октябрьской революции, сколько они износили лаптей и зипунов, сколько экскрементов исторгли из себя в окружающую среду. Если бы не исторические ураганы, уносившие миллионы людей и вынуждавшие уцелевших поглощать отбросы, одна только Партградская область загадила бы всю планету настолько, что не только Горбачев, но даже Рейган, Тэтчер, Миттеран, Коль и прочие политические деятели Запада совместно не смогли бы прорубить окно даже в Азию, а не то что в Европу. И никакой сатиры в сочинении того историка не было. Не было никаких преувеличений, искажений и приукрашиваний. Была лишь голая правда. Тогда я сказал себе: избави меня, Боже, от зрелища голой правды!