Светлана Алешина
Ищи ветра в поле (сборник)

Ищи ветра в поле

Глава 1

   «Господи, ну почему моя Маринка такая дура?!» – подумала я в стопятидесятый, наверное, раз, когда моя драгоценная подружка рассказала мне историю о своей очередной любви. Она оказалась абсурдной, как, собственно, и все ее романы.
   Нет, она, конечно, здорово умеет варить кофе и замечательно играет в компьютерные игры, но вот строить отношения с мужчинами она совершенно не умеет! Да и мужчины-то попадаются ей: то проходимцем окажется, то алкоголиком, а то и вовсе преступником.
   Сколько раз я говорила ей, что нужно быть более осмотрительной при знакомстве с мужчинами, тем более с ее увлеченностью и готовностью влюбиться в любой момент. Дело в том, что Маринка из каждой случайной и, возможно, ничего не значащей связи пыталась выстроить какие-то романтические отношения типа «любовь до гроба» и тому подобное. Нечего и говорить, что при таком подходе все заканчивалось одинаково плачевно.
   На этот раз Маринка еще легко отделалась – он был всего лишь охранником, с которым она познакомилась на автобусной остановке. Я помню, как горели ее глазки, когда она расписывала мне, какой он замечательный. Признаться, я восприняла это несколько скептически. Мой скепсис оправдался совсем скоро.
   Неделю этот герой-любовник жил у Маринки на ее полном обеспечении, причем эта разгильдяйка даже выпросила у меня отпуск за свой счет на это время. И я, поддавшись на ее слезные уговоры, проявила недопустимую в данном случае лояльность.
   Неделю мы промучились без ее изумительного кофе – курьер Ромка, который научился в последнее время его готовить ничуть не хуже, как назло, в это время сдавал сессию. Но зато и отдохнули от ее бесконечной болтовни. Я уж было грешным делом подумала, что Маринка и впрямь нашла свое счастье и даже от души порадовалась за нее.
   И вот сегодня она вдруг явилась, хотя должна была прийти на работу только завтра! Меня сразу же насторожил этот преждевременный приход, и я поняла, что ничего хорошего из ее очередного увлечения не получилось.
   И действительно, как рассказала мне Маринка, шмыгая носом и нервно дрыгая ногой:
   – Оля, нет, ну ты подумай, бывают же такие меркантильно ориентированные мерзавцы! – при этом ноздри Маринки возмущенно раздувались от гнева. – И как только я могла так опростоволоситься, а, Оля? С моим-то чутьем природным, которое никогда меня не обманывает!
   В ответ на эти слова мне оставалось лишь усмехнуться. У меня с губ уже были готовы сорваться ехидные комментарии, но я сдержалась и спросила:
   – Он что, обещал на тебе жениться в случае, если ты купишь ему машину и квартиру?
   – Хуже! – проныла Маринка и сделала страшные глаза.
   Потом она закатила их, пару секунд подумала и резко выдохнула:
   – Он забрал все мои компакт-диски! С записями Филиппа Киркорова и Мурата Насырова!
   Честно говоря, с моей точки зрения, потеря была невелика, но Маринка придерживалась совершенно другого мнения. Лишившись своего сокровища, она уверилась, что большего негодяя, чем этот хмырь, в своей бурной жизни еще не встречала.
   Я помнила, что Маринка так отзывалась о каждом своем поклоннике, после того, как он приобретал статус бывшего, поэтому не удивилась. Более того, мне было скучно ее слушать, так как тема не отличалась новизной. Однако из вежливости мне в течение получаса пришлось охать и ахать, а потом, обессилев, лишь сочувственно кивать, с трудом сдерживая приступы зевоты.
   Поэтому, когда раздался телефонный звонок, я облегченно вздохнула и тактично напомнила Маринке об ее обязанностях секретарши.
   Маринка, надо отдать ей должное, тут же включилась в работу и взяла трубку.
   – Алло, газета «Свидетель», доброе утро! – неожиданно звонким голосом прощебетала она. – Конечно, заходите, – уверенно сказала она после того как выслушала то, что говорили ей на другом конце провода.
   Чем несказанно меня удивила, так как решения подобного рода в этой газете пока что принимала я. Но, может быть, Маринка решила взять на себя часть моих обязанностей? Я уже было хотела напомнить ей о сложившейся в газете иерархии, но вовремя вспомнила о личной драме, которую она пережила в последнюю неделю, и не стала укорять подругу.
   Тем более что в кабинет зашел фотограф Виктор, и Маринка, обрадовавшись, что получила свободные уши для излияния своих проблем, полностью переключилась на него. Мне в очередной раз пришлось выслушивать всю историю от начала до конца, обильно сдобренную различными выражениями, смысл которых сводился к одному: «Все мужики – сволочи!»
   Чем хорош Виктор, так это тем, что он отличается молчаливостью и сдержанностью. Поэтому он кивал головой и ничем больше не выражал своего истинного отношения ко всему происшедшему с Маринкой. Причем саму Маринку совершенно не смущало то, что она рассказывает столь интимные вещи своему, как бы это сказать…
   Черт, даже и не подберешь слова для того, чтобы охарактеризовать их отношения с Виктором! Она по-прежнему Виктору очень нравится. Маринка же вела себя крайне непонятно. То есть она не отвергала ухаживаний Виктора и даже как будто бы их благосклонно принимала… и однажды они даже вместе отправились в путешествие на байдарках, после чего все уверились в том, что вернутся они если не мужем и женой, то, по крайней мере, женихом и невестой уж точно… Но…
   У Виктора же вообще бесполезно было пытаться что-либо узнать. Кроме слова «нормально», он все равно бы ничего не сказал.
   И теперь мне несколько странно было наблюдать, что Маринка повествует о своей личной драме именно ему.
   Увидев через две минуты, что меня воспринимают исключительно в качестве мебели, я немножко обиделась и попыталась заняться работой – перекладывать документы с места на место.
   От этого содержательного занятия меня отвлек наш ответственный секретарь Сергей Иванович Кряжимский, которого совсем не интересовала история Маринкиной любви. Она догадывалась об этом, поэтому даже и не делала попытки использовать его в качестве собеседника.
   Кряжимского в основном волновали проблемы очередного номера нашей газеты. Он сообщил мне, что надо заполнить «подвал» на четвертой полосе, и сразу же предложил несколько вариантов.
   – Да вы присаживайтесь, Сергей Иванович! – сказала я, покосившись на Маринку, которая фривольно развалилась в кресле, и обратилась уже к ней: – Мариночка, не могла бы ты выбрать другое место для общения с Виктором?
   Про себя я подумала, что неплохо было бы нашей секретарше избрать себе заодно и другое место работы. Поскольку любовь, конечно, хорошее чувство и мужики, какими бы сволочами ни были, все-таки иногда приносят пользу, но работа есть работа.
   – Кстати, кого это ты пригласила к нам в редакцию? – остановила я Маринку, вспомнив о телефонном разговоре.
   – Ах, да! Это какая-то тетка, бизнесменша, – беспечно ответила Маринка, увлекая Виктора за собой из кабинета. – У нее какие-то проблемы… – повернулась она уже от двери.
   Она была ничуть не смущена тем, что ее просто-напросто выпроводили из кабинета. Я бы давно выгнала ее, но Маринка как-никак была моей давней подругой. И опять же кофе варит хорошо…
   Тем временем Кряжимский, опустившись в кресло, держа спину как всегда прямо, флегматично поведал мне:
   – Есть материал про кражу садово-огородного инвентаря из тридцать седьмого жека… Проще говоря, кто-то взломал замок и вынес со склада пять лопат, три мотыги и одни грабли. Преступники до сих пор не обнаружены.
   – Мелковато, Сергей Иванович, – скептически поморщилась я.
   – Так ведь обмельчал преступник-то в нынешнее время, – заметил Кряжимский, разводя руками.
   – Вы так думаете?
   – Ну, могу предложить еще историю ссоры двух соседей-пенсионеров из-за женщины, примерно такого же возраста как и они… – немного подумав, произнес Кряжимский.
   – И что в ней интересного? – подняла брови я.
   – Да ничего, кроме того, что они умудрились нанести друг другу абсолютно симметричные колотые ранения кухонными ножами.
   – Пойдет, – лениво сказала я. – Лучше все равно ничего нет.
   – Предлагаю назвать статью «Любви все возрасты покорны».
   Я, слегка подумав, согласилась. Кряжимский встал и направился к своему столу подверстывать макет номера.
   Я решила посидеть одна и спокойно попить кофе и уже хотела вызвать Маринку, чтобы она его приготовила, как вдруг дверь кабинета открылась и Маринка появилась сама.
   – Она пришла, – заявила она с порога, предполагая, видимо, что я прекрасно понимаю, о ком идет речь.
   – Кто? – недовольно спросила я.
   – Ну, та самая тетка-бизнесменша. Обухова фамилия ее, кажется.
   «Нет, она решительно стала позволять себе недопустимое!» – подумала я про свою подругу. Ни фамилии толком спросить не может у посетителя, не говоря уже об имени-отчестве.
   – Проси, – лаконично сказала я, поняв, что спокойно попить кофе сегодня не дадут, по крайней мере в ближайшее время.
   Маринка тут же исчезла, а вместо нее на пороге кабинета появилась высокая дородная женщина лет тридцати пяти, с огненно-рыжими волосами.
   Одета она была очень претенциозно, но при этом безвкусно. На ней было яркое пальто малинового цвета, пестрый шарф обвивал ее не слишком изящную шею. На голове красовалась шляпа тигровой расцветки. Поля шляпы были несколько великоваты, к тому же загибались вверх. На ногах у дамы были замшевые ботинки черного цвета с очень острыми носами. Пальто было распахнуто, поэтому я сразу же смогла лицезреть чересчур облегающий ее крепковатую фигуру брючный костюм бирюзового цвета.
   Вся одежда была, безусловно, дорогая, но не могла ни в коей мере претендовать на изысканность. Стиль дамочка абсолютно не выдерживала. Возникало ощущение, что на ней надеты вещи, снятые с разных людей.
   Макияж ее был чересчур ярким и в официальной обстановке выглядел просто нелепо. Чувствовалось, что дама вылезла, что называется, из грязи в князи и отчаянно пыталась создать имидж солидной женщины.
   – Здравствуйте, – произнесла она низким хрипловатым голосом. – Меня зовут Людмила Николаевна Обухова, я владелица мини-маркета «Людмила». Наверняка вы слышали о нем, это единственный мини-маркет в городе, который торгует игрушками из Австралии.
   Я кивнула, хотя ни разу не пользовалась услугами данного мини-маркета, а к игрушкам вообще не испытывала особого пристрастия.
   – Присаживайтесь, – суховато сказала я, указав даме на кресло, в котором минуту назад сидел Кряжимский. – Я главный редактор газеты Бойкова Ольга Юрьевна.
   Дама опустилась в кресло.
   – Это с вами я разговаривала по телефону? – спросила она.
   – Нет, – призналась я и равнодушно добавила: – Это был наш секретарь.
   Дама скептически поджала губы, потом оценивающе осмотрела меня с ног до головы, попросила разрешения закурить и, после того как ей это было любезно позволено, достала пачку «Мальборо». Сделав первую затяжку, она приступила к изложению своего дела, ради которого и появилась в нашей редакции.
   – Понимаете, – доверительно начала она, стряхивая пепел, – бизнесменам сейчас очень тяжело приходится. Оч-чень! – выразительно подчеркнула она. – Это только кажется, что деньги легко достаются. На самом деле сплошная нервотрепка с утра до вечера. Практически никакого отдыха, вы не поверите, Ольга Юрьевна, я третий год работаю без отпуска. Высохла вся… На себя времени совсем не остается. А денег на самом деле не так и много получаю за все это.
   Она посмотрела на меня в ожидании сочувствия. Я же, окинув взглядом ее фигуру, весьма скептически подняла брови. Если это называется «высохла», то можно себе представить, что она думает по поводу моей худощавой фигуры. Но, чтобы не разрушить раньше времени доверительность дамы – она могла оказаться полезной клиенткой, – я выжала из себя сочувственный вздох.
   Обухова с готовностью вздохнула мне в ответ. Мы некоторое время помолчали, потом я посмотрела ей в глаза, давая понять тем самым, что пора переходить к конкретике.
   – Так вот, собственно, о чем идет речь… – встрепенулась посетительница. – Очень сильно в последнее время стали зажимать нашего брата. Можно сказать, чморят. Иного слова и не подберешь… – добавила она. – Со всех сторон сплошные наезды, – она придвинулась ко мне ближе. – Посудите сами: санэпидстанция, налоговая полиция, налоговая инспекция, пожарная охрана, народный контроль и еще бог знает кто! Я уж не говорю, что приходится отстегивать… – она помолчала, прищурив глаза, – ну, сами знаете кому.
   – Ну, это у нас обычная практика, – согласилась я. – И что же вы от нас хотите?
   – Как что? – дама сделала круглые глаза, оскорбившись в лучших чувствах. – Защитить нас, честных бизнесменов! Не безвозмездно, конечно…
   Обухова сделала характерное движение пальцами, как бы пересчитывая купюры. И, придвинувшись ко мне еще ближе, выдохнула весьма круглую сумму. Признаться, мне она показалась весьма привлекательной.
   – Одним словом, я прошу вас опубликовать статью в нашу защиту. А то что это получается: в прошлом месяце три поверки, за нынешние полмесяца аж целых четыре! Постоянные придирки, поборы, совершенно внаглую вымогают деньги и товары! То им три ящика шампанского, то игрушки – у них, видите ли, дети… Слава богу, у меня их нет. А за что, собственно, платить-то? Я, знаете ли, чту наши законы.
   Я задумалась.
   – Вы можете проехать вместе со мной в магазин и убедиться в том, что никаких особых нарушений у нас нет, – горячо продолжала уверять меня в своей кристальной честности Обухова.
   Я сомневалась в том, стоит ли портить отношения со столь уважаемыми структурами, которые перечислила Людмила Николаевна. К тому же не была уверена, возымеет ли на них статья в нашей газете должное действие.
   Но, с другой стороны, обещанная сумма в качестве вознаграждения толкала меня на некоторый риск.
   – Хорошо, поедемте, – я решила сама взять на себя роль корреспондента.
   На лице Людмилы Николаевны отразилось облегчение. Она тут же поднялась, улыбнулась и загасила сигарету в пепельнице. Затем она решительным шагом направилась к выходу.
   – Оля, ты уходишь? – окликнула меня бесцеремонная Маринка, прерывая свой монолог о несчастной любви, направленный в адрес фотографа Виктора.
   – Да, у меня дела, – сухо ответила я. – Вернусь часа через два.
   Мы с Обуховой вышли из редакции, и она приглашающим жестом указала мне на черный «Ниссан». Я еще раз про себя отметила «низкий» уровень жизни наших бизнесменов. За рулем «Ниссана» читал журнал молодой парень-шофер с круглой физиономией.
   Обухова опустилась на переднее сиденье рядом с ним и коротко бросила:
   – В магазин!
* * *
   Мини-маркет «Людмила» находился почти в самом центре города, на улице Рахова, на первом этаже кирпичной двухподъездной девятиэтажки. Его яркие вывески привлекали внимание еще издали, так и зазывая покупателей.
   Возле входа в мини-маркет стояло несколько иномарок, причем одна из них практически перегородила вход. Шофер припарковал машину немного поодаль и остался лениво почитывать свой журнал.
   Мы с Обуховой прошли к входу в магазин, но на пороге нам властно преградил дорогу высокий человек в черном плаще.
   – Извините, закрыто, – безапелляционным тоном заявил он.
   – В чем дело? – нахмурила брови Людмила Николаевна.
   – Проверка идет, – односложно пояснил человек в черном плаще. – Приходите попозже.
   – Вообще-то это мой магазин, – расставила точки над «i» Обухова.
   – В таком случае пройдемте, – все тем же властным официальным тоном сказал «черный плащ». – А вы подождите, девушка, – небрежно бросил он мне.
   Я вынула из сумочки свое служебное удостоверение, где было написано, что Ольга Юрьевна Бойкова является главным редактором газеты «Свидетель».
   «Черный плащ» нахмурился, но посторонился, тем самым давая мне понять, что дорога свободна.
   – Вы бы тоже представились, – попросила его я.
   – Пожалуйста, – буркнул он, вынул из кармана удостоверение и в раскрытом виде сунул мне его под нос. Как следовало из книжечки, передо мной стоял капитан Морозов, сотрудник РУБОПа.
   Я несколько насторожилась, прочитав эту аббревиатуру. Обычно эти сотрудники появляются, когда речь идет не просто о каких-то нарушениях в налоговой сфере. Значит, дело может быть и более серьезным, чем представила мне Обухова.
   Я посмотрела на хозяйку мини-маркета. Ее лицо вытянулось, и даже под толстым слоем макияжа было заметно, что она побледнела.
   «Чувствует ли она свою вину или нет?» – пронеслось у меня в голове. До этого момента мне казалось, что Обухова была искренна со мной.
   – Что случилось? – разлепила она губы, когда мы в сопровождении капитана Морозова прошли в торговый зал.
   А там вовсю царило то, что на языке рубоповцев и криминальных элементов именуется коротким словом «шмон». Молоденькие продавщицы в форменной одежде испуганно жались в углу. Лица их выражали крайнюю озабоченность. Они о чем-то напряженно перешептывались, периодически бросая косые взгляды на оперативников.
   Те же, в свою очередь, невозмутимо шарили по полкам, методично вскрывая коробку за коробкой. Увидев Обухову, девчонки как-то облегченно выдохнули.
   – Слава богу! – пронесся шепот с их стороны.
   – Что это за безобразие! – тем временем гневно вопросила Людмила Николаевна. – Вы в своем уме? Прекратите немедленно!
   В ответ на это из толпы оперативников выделился невысокий коренастый краснолицый мужчина лет сорока. Он подошел к нам и картавым голосом произнес:
   – Гражданка Обухова! Попрошу соблюдать тишину и порядок. Работает оперативная группа, мы получили сообщение, что на территории вашего мини-маркета хранится крупная партия наркотических веществ.
   – Что-о-о?!
   – А вы, собственно, кто? – поинтересовалась я у картавого.
   – Майор Степанчиков, – важно представился он, насупив белесые брови, постаравшись придать своему и без того суровому лицу еще более мужественное выражение.
   Я удивилась, как это Обухова не хлопнулась при упоминании о наркотиках в обморок. Ее лицо выражало крайнюю степень недоумения. Затем на нем промелькнул испуг. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и уверенно заявила, пожав плечами:
   – Что ж, ищите… Только предупреждаю, что вы напрасно потратите время.
   Затем она, преисполненная чувства собственного достоинства, хотела было пройти в свой кабинет, но ее и туда не пустили. Тогда она, окончательно оскорбленная, прошла в угол торгового зала и демонстративно села на ящик с консервами. Она заложила ногу на ногу и, закурив сигарету, нервно стряхнула пепел прямо на пол.
   – Идиотизм какой-то, – пробормотала она.
   Я подошла и устроилась рядом с ней. Обухова чуть подвинулась. Оперативники тем временем продолжали свою работу. Покончив с осмотром торгового зала, они решили переместиться в кабинет директора. Обухова уже выкурила сигарету и нервно двинулась вслед за ними.
   – Что вы делаете? – резко спросила она. – Это мой личный кабинет!
   – Мы должны осмотреть все помещение, – категоричным тоном заявил Степанчиков и, шурша полами своего коричневого кашемирового пальто, энергично промаршировал по коридору. – Так что попрошу открыть кабинет.
   Обухова хотела было возмутиться, но то ли суровый вид Степанчикова подействовал на нее, то ли ей захотелось побыстрее отвязаться от рубоповцев, но она беспрекословно достала из сумочки ключ и открыла дверь кабинета.
   Степанчиков в сопровождении двух оперативников вошел в кабинет. Это было маленькое помещение площадью с небольшую комнату в какой-нибудь квартире-хрущевке. Майор обвел глазами шкаф и стол. Шумно выдохнув воздух, словно решаясь на что-то важное, он мрачно кивнул оперативникам:
   – Приступайте.
   Оперативники с отсутствующими лицами принялись методично обшаривать ящики стола и полки шкафа, бесцеремонно сбрасывая на пол все то, что, по их мнению, им мешало в проведении осмотра.
   Наконец один из них подал голос:
   – Михаил Анатольевич, здесь какой-то пакет…
   Он засунул руку в дальний угол шкафа.
   – Где? – сразу же насторожился Степанчиков, и брови его грозно сдвинулись.
   – Вот, – оперативник протянул ему маленький целлофановый пакет, в котором просвечивал какой-то белый порошок.
   Степанчиков взял пакет, повертел его в руках, еще раз выдохнул, бросил в сторону Обуховой укоряющий взгляд своих карих глаз, потом взял ножницы и аккуратно разрезал пакет.
   Понюхав его содержимое, он поморщился и протянул:
   – М-да-а…
   Подняв глаза на Обухову, он коротко спросил:
   – Ну?
   – Что ну-то? – тут же нервно отреагировала владелица мини-маркета. – Что ну-то?
   – А говорили, что мы зря потратим время, – ехидным тоном напомнил злопамятный Степанчиков.
   – И что? – не унималась Обухова.
   – Ничего… Протокол будем составлять… Морозов! – каркнул он. – У тебя бланки с собой?
   – Да, Михаил Анатольевич.
   – Приступай!
   И Степанчиков, пропустив Морозова к столу, смахнул с него воображаемую пыль и, скрестив руки на груди, отошел к стене.
   – Что в пакете-то? – равнодушно спросил Морозов.
   – Похоже, что героин, – мрачно констатировал Степанчиков.
   – Что-что? – заголосила Обухова, переходя на сверхзвуковую частоту.
   – Героин, героин… По крайней мере, по запаху… – Степанчиков еще раз стрельнул в Обухову своими глазами.
   Взгляд его явно нельзя было отнести к разряду дружелюбных.
   Обухова ошарашенно посмотрела на него, потом на Морозова. Затем взгляд ее перенесся на мою скромную персону и стал совершенно растерянным.
   – Ольга, – пролепетала она, хватая меня за рукав. – Это невозможно, это провокация! Меня подставили…
   Степанчиков еще раз вздохнул и обратился уже ко мне:
   – Вот пресса у нас здесь, независимая… как я понял, – сохраняя ехидный тон, заметил он. – Так что все объективно… Кто вас подставил-то? – уже более грубо спросил он у Обуховой.
   Та застыла с раскрытым ртом и лишь ошалело смотрела на всех.
   – Вы знаете, сколько раз я это слышал! – повысил голос Степанчиков. – Подставили, подбросили… Дверь в кабинет была закрыта, мы вошли сюда вместе с вами, девушка, – кивнул он в мою сторону, – может подтвердить. Так что не надо… Борзов, пригласи понятых! – кивнул он другому оперативнику, который скучал около двери.
   – Где я их найду-то? – удивленно пробасил тот.
   – Ой, господи, – поморщился Степанчиков. – Первый раз, что ли? Девчонок пригласи из зала…
   – А! – басовито протянул Борзов и почесал затылок. – Всех?
   – Двух хватит, – отрезал Степанчиков, и Борзов исчез из поля нашего зрения.
   – Да что же это такое! – запричитала Обухова. – Сплошные несчастья на мою голову валятся! Словно кто извести меня вздумал! И ведь чувствовала же, что неладное что-то творится… И надо же было мне из кабинета отлучиться вчера и не запереть его на ключ!
   Я взяла Обухову за рукав пальто.
   – Успокойтесь, Людмила Николаевна! Вы же не можете сидеть в кабинете безвылазно… К тому же если вас хотели подставить, то могли с таким же успехом подбросить наркотики и к вам домой.
   – Дома у меня дверь железная! – продолжала разоряться Обухова.
   – Это не преграда, – отрезал Степанчиков, покосившись на бизнесменшу.
   Когда протокол был составлен и подписан всеми участниками официальной процедуры, Степанчиков подошел к Обуховой и мрачно резюмировал:
   – Вы арестованы! Морозов! Проводи задержанную.
   Морозов без всяких эмоций достал из кармана наручники, двинулся к Обуховой и лаконично потребовал:
   – Руки!
   Та с ужасом переводила взгляд со своих рук на эти незамысловатые железные предметы, казавшиеся ей, видимо, в данный момент орудием пыток.
   – Что… вы собираетесь делать? – прошептала она севшим голосом.
   – Вам же сказали – руки! Вы арестованы! – раздраженно повторил Степанчиков.
   Обухова несколько секунд стояла с видом проглотившей аршин, потом внутри у нее что-то щелкнуло, и она безвольно протянула руки. Морозов деловито защелкнул наручники и показал Обуховой на дверь.
   – Вот так, – удовлетворенно констатировал Степанчиков.
   И, шумно вздохнув напоследок, он протопал вслед за конвоируемой Обуховой в коридор. Уже на пороге он вдруг обернулся, бросил на меня прищуренный взгляд и объявил:
   – Все свободны!

Глава 2

   Возвращалась я в редакцию со смешанными чувствами. С одной стороны, мне казалось, что Обухова не играла, и я была готова поверить в то, что наркотики ей действительно подбросили… Но с другой стороны – майор Степанчиков был прав: кабинет был заперт, вошли мы туда все вместе… Каким же образом в кабинете оказались наркотики? Если допустить, что их туда подкинули, то встает резонный вопрос: кто и как это сделал?
   Маринка встретила меня первой. Она уже, видимо, забыла о трагедии, постигшей ее, потому как находилась в приподнятом состоянии духа. Она бодро шныряла по приемной, напевая под нос песню Филиппа Киркорова «Пташечка моя», видимо, чтобы хоть как-то компенсировать потерю своих любимых компакт-дисков.
   – Ну что? – непринужденно спросила она у меня. – Как там бизнесменша?
   – Посадили ее, – устало сказала я, бросая сумочку в кресло и плюхаясь туда же.
   – Да ты что! – лицо Маринки сразу же посерьезнело.
   Подхватив кофейник и быстро наполнив две чашки кофе, она подскочила ко мне и протянула одну из них.