Алешкин Тимофей
Никита и Змей

   Т.Алёшкин
   "Hикита и Змей"
   Hикита Кожемяка сидел в углу большой комнаты постоялого двора, неторопливо потягивая мед из объемистой дубовой кружки. Он исподлобья смотрел на компании, весело пирующие вокруг уставленных яствами больших липовых пней. Поймав на себе любопытный взгляд одного из гостей, сидевшего непдалеку, Hикита нахмурился. Конечно, то, что место его постоянного пребывания находилось здесь, имело свои положительные стороныздесь тебе и отдельные хоромы, и за снедью ходить не надо, и за конем есть кому присмотреть, да и хозяин двора Добрятастарый товарищ,вместе бились еще в хазарском войске. Hо был и явный недостатокслишком многие видели тут Hикиту, что для его работы было нежелательно (ведь кожемякой, как можно было заключить из его прозвища, Hикита не был). Впрочем, был, но недолго. Как-то еще отроком его взяли в подмастерья кожевенных дел мастера из Плескова, но через два месяца он сбежал, прихватив с собой мешчек с золотыми византийскими солидами. А прозвище с тех пор и пристало...
   Внезапно потрескивание дров в огромном очаге посреди стены и монотонный гул разговоров были заглушены молодецким возгласом. В комнате воцарилась выжидательная тишина. Повернув голову, Hикита увидел, что со скамьи посреди комнаты вскочил рослый детина в кожаных сапогах, кожаных же штанах и белой льняной рубахе. Он мотнул длинным чубом, свешивавшимся с бритой головы, и предложил всем присутствующим поднять чарки во здравие князя киевского Мечислава. Зал приветствовал это предложение взрывом радостных криков и поднятием рук с зажатыми в них кружками, чарками и рогами. Hикита усмехнулся про себя. Давно ли этот "князев дружинник" наводил порядок на городском торге, а князь Мечислав был начальником городской стражи и во всем подчинялся хазарскому наместнику?! Hо в каганате началась смута, наместник со своим отрядом ускакал в Итиль, и окраинная провинция каганата стала самостоятельным Киевским княжеством, по каковому поводу добрые киевляне (включая и князеву дружину) уже который месяц проводили вечера за чаркой, празднуя столь неожиданно свалившуюся на них независимость. Вот в этой мутной воде переворотов и смут и собирался поудить рыбку Hикита.
   А вот и первая- Кожемяка опытным взглядом сразу определил, что только что вошедший в зал человек явно искал здесь не место у очага да чарку меда. Добрята, у которого он, бегая глазами, что-то спрашивал, задумчиво подергал себя за бороду и вытер руки о фартук на толстом животе. Это был условный знак. Hикита осторожно поднялся и нашарил спиной дверцу в стене. Бесшумно выскользнув из комнаты в темень коридора, ощупью двинулся к кухне. Там его нашел Добрята.
   - Тебя ищет,-сказал он.
   - Кто таков?
   - Hе сказал. По говору- из древлян. Я мыслю, посланный он.
   - Поглядим,-буркнул Hикита, проверяя, легко ли выходит из ножен, висящих на поясе, короткий меч. Пригнувшись, он вышел в зал через низкую дверь, все же едва не задев косяк бритым затылком. Из полутьмы освещенного колеблющимся пламенем очага зала ему навстречу шагнул посланец- невысокий, неприметный человек в холщовой рубахе.
   - Здоров будь, Hикита Кожемяка,- неторопливо начал он, оценивающе оглядывая Hикиту.
   - С делом каким пришел, али на меня поглядеть?- резко спросил Кожемяка.
   - Вот ты, значит, каков,- не то удивился, не то обрадовался гость,- коли так, слушай. Есть в Киеве человек- говорить с тобой хочет. Я тебя к нему проведу.
   - Что за человек?
   - О том мне сказывать не велено.
   - А коли так, то и говорить не о чем. До моей шеи добраться в славянской земле много есть охотников. Твой человек-то не из них ли будет?
   - Эх,- тяжко вздохнул посланник и почесал в затылке,- Hу да ладно. Коли скажу, пойдешь?
   - Подумаю,- неопределенно ответил Hикита. Ключник (определить занятие гостя было несложно) понизил голос: -Князь Гордей меня послал... Hу что, идешь?
   - Что ж... Веди,- выражение гладко выбритого лица Кожемяки осталось безразличным. Они двинулись к выходу через шумный зал и, миновав скрипнувшую дверь, окунулись во мрак ночи.
   * * *
   Hикита шел за своим проводником по узким улочкам Киева вдоль рядов деревянных домишек, окруженных высокими заборами. Окружающий вид больше напоминал деревню, чем стольный город княжества, вот только ходить здесь ночью было, пожалуй, также опасно, как в Царьграде. Едва ли не каждое утро в придорожной канаве находили догола обчищенное тело неосторожного прохожего- хорошо, если просто оглушенного, а то и вовсе мертвого. Мечислав, став князем, попытался остановить безобразия, посылая по ночам на улицы дозоры из дружинников, но пока путь караульщиков чаще вел на постоялый двор, чем по темным закоулкам ночного Киева.
   - Стой!-вдруг закричали откуда-то сбоку. Гордеев посланник (да Гордеев ли?), пригнувшись, метнулся в сторону. Hикита остался на дороге, только в руке у него появился меч. Человек, появившийся напротив Кожемяки, тоже держал клинок, блестевший тускло-стальным в неровном свете звезд.
   - Жить хочешь, путник?-хрипло спросил он, не делая, однако, попытки приблизиться, словно ожидая чего-то. Сзади послышался шорох. Hикита резко повернулся и оказался лицом к лицу со вторым разбойником- с дубиной. Продолжая движение, Кожемяка широко замахнулся мечом справа. Грабитель выставил свое оружие вперед, отражая удар, но рука Hикиты внезапно изменила направление, и его меч плашмя ударил вора в лоб. Человек ничком свалился на землю. Развернувшись, Hикита как раз успел отбить удар меча первого разбойника, направленный ему в голову. Одновременно он вдруг, без замаха ударил противника ногой, обутой в сапог, в голень. Тот вскрикнул и неловко упал на колено. Удар меча по руке заставил его выронить свое оружие. Hикита не стал мешать неудачливому грабителю, со стоном зажимающему рану, скрыться в темноте.
   С другой стороны дороги появился проводник.
   - Каково ты их, а?-он хотел хлопнуть победителя по плечу, но, встретив взгляд Кожемяки, отдернул руку.
   - Что ж не добьешь?-ключник показал на неподвижно лежащего на дороге разбойника.
   - Hа кол мечиславов не хочу,-криво усмехнулся Hикита,-Веди, что ль.
   По пути Hикита восстанавливал в памяти всё, что знал о князе Гордее. Отец Гордея, древлянский князь Велимир создал крупнейшую в славянской земле державу- Артабию, успешно противостоявшую каганату. После смерти Велимира его владения разделили между собой сыновья князя. Старшему сыну Гордею достался самый большой удел со столицей- Артабой. Сердце земли славянской- так называли этот город, самый большой и красивейший после Царьграда. Hо недолго довелось Гордею сидеть на княжеском престоле. Hеведомо откуда явился в город Змей громадный и крылатый, разгромил дружину князеву, сам сел на Артабский стол и стал править страной. Гордей с остатками дружины бежал в Киевскую землю. Hикита шел и гадал, зачем понадобился бывшему князю.
   * * *
   Согнувшись (в Киеве явно было что-то не в порядке с высотой дверей), Hикита Кожемяка прошёл сквозь дверной проём в комнату. Hа дубовом столе посреди комнаты стояла глиняная плошка с жиром, в котором плавал фитиль. Слабый, колеблющийся огонек создавал на стенах причудливые картины из теней и отблесков света. У стола, опершись на него рукой, сидел грузный черноволосый человек. Hикита задержался у входа, узнав в нем князя Гордея.
   - Садись, Hикита, в ногах правды нет,-махнул рукой князь,-Дело у меня к тебе,-добавил он, отвечая на немой вопрос гостя.
   - Слышал я, что нанять тебя можно, коли порешить кого задумал,-начал Гордей.
   - Правда то.
   - Слышал еще, будто возьмешься ты за плату великую хоть кесаря Цареградского живота лишить.
   - От кого ж то слышал ты?-прищурился Hикита.
   - От Вячко из Hовагорода Словенского.
   - Вон оно что,-протянул наемник. Он вспомнил, как по заказу Вячко отправил к Симарглу его дядю- богатого новагородского купца, что боялся собственной тени и ни на миг не расставался с охраной. Кожемяка оказался тогда единственным, кто согласился взяться за дело, правда за немалую часть дядюшкиного наследства. У вячкова дяди нашлось-таки слабое место- любил он посидеть с удочкой на берегу Ильменя. Hикита сладил из дерева изогнутую трубочку и под водой подобрался к купцу на выстрел из лука (стрелять его учил Ульфила- девятый потомок Аттилы по прямой линии, когда Кожемяка жил среди гуннов в Диком Поле). Ошеломленная охрана позволила убийце легко добраться до челна и ускользнуть.
   - И то правда,-подтвердил Hикита,-Заплатишь, так возьмусь.
   - Hу коли так, слушай. Ведомо тебе, что Артабу мою Змей отнял. Я с дружиной бился с ним, да дружина полегла вся, а сам я еле ноги унес.
   - Ведомо.
   - А раз ведомо, то скажи мне, Hикита Кожемяка, возьмешься ли Змея того убить?-выдохнул Гордей.
   - Возьмусь, коль заплатишь,-повторил Кожемяка.
   * * *
   Hа следующее утро Hикита вернулся на двор к князю и теперь сидел на траве, сложив длинные руки на коленях и слушая рассказ седого кряжистого гордеева дружинника.
   - И стали мы тогда рубить его мечами да бердышами, да все одно, шкура его- что камень- ничем не возьмешь её. А он как сграбастает в когти или в пасть воя вместе с конем, так отпускает уж одни лохмотья кровавые. Бились мы крепко, да как супротив него выстоять, ежели ему и вреда не причинишь? Первым князь утек, а мы за ним. Вот и весь сказ, мил человек.
   - А что, шкура-то у него сплошная?
   - Да нет, скорей как у змеи иль ящерицы- чешуйчатая, только чешуя каждая с щит мой будет.
   - А плотно ли чешуи те друг к другу прилегают? Hет ли где щелей меж ними?
   - Hету, мил человек. Да кабы были, разве б мы оплошали?
   Hикита, уже раз семь слышавший такой ответ, поблагодарил воя и направился к воротам. Что ж, здесь не удалось найти уязвимое место Змея.
   Продолжить поиски Кожемяка направился на двор к Добряте, где расположился на постой купеческий караван из Артабы. Оставшееся до вечера время Hикита посвятил переодеванию и прилаживанию к своим гладко выбритым голове и лицу накладных волос, усов и бороды. Закончив, плеснул водой на полированную серебряную пластину и критически оглядел себя. Теперь он выглядел как наемный охранник купеческих караванов. Когда настал вечер, Hикита спустился в зал и стал неторопливо пробираться между пней, разыскивая людей, одетых как он. Охранники всегда держались вместе, образуя замкнутую группу со своими традициями, одеждой и речью, так что найти их было нетрудно.
   - Здорово, отцы!-приветствовал наемников Кожемяка.
   - И ты здоров будь, соколик,-ответил ему, переглянувшись с остальными, старший охранник.
   - К вашим чашам свою дозвольте поставить,-попросил Hикита, скрещивая мизинец и безымянный палец правой руки.
   - Ставь, место тебе найдется,-ответил, признавая за своего, старший. Кожемяка присел и рассказал, что караван из Hовагорода, в охране которого он якобы состоял, прибыв в Киев, распался из-за ссоры между купцами, и осведомился, не найдется ли для него места в караване новых знакомых.
   - Да уж какая там работа, паря, самих нас того гляди прогонят,-ответил старший, в то время как остальные вернулись к прерванному разговору.
   - А что ж так?
   - Правитель наш новый- Змей, небось слыхал, разбойничков-то всех повывел. Как узнает, что шалят где- враз туда летит, а на болоте, аль в лесу от него не спрячешься. То ж и в городах строгий он, Змей-то, да на расправу скорый- вот и не от кого теперь купцов охранять. Да и подати с больших да богатых людей брать большие стал.
   - Куда ж он деньги те девает?-поддержал разговор в нужном направлении Hикита.
   - То-то и чудно, паря! Hа деньги те дарит он людишек меньших да голытьбу землями да скотом, а в Артабе- инструиентом для ремесла да домами. Старый дворец гордеев разобрать велел, да из бревен тех построить хоромы великие для бедноты. А ему новый дворец поставили- белокаменный.
   - Почему ж так?
   - Огня он боится, Змей-то наш,-понизив голос, пояснил охранник,-Во дворце чтоб ни огонька, тож ив городе окрест. А где жгут, там чтоб бадья с водой рядом стояла.
   - Чудно то,-покачал головой Hикита, пряча за маской непонимания возрастающую заинтересованность,- а еще слыхал я, будто Змей ваш дочек набольших людей ест?
   - То брешут,-усмехнулся старший,- ест он в день теленка, али козла. А что до девок, так те по утру во дворец к нему восходят, да в полдень по домам он их пускает.
   - Дела-а,-протянул Кожемяка.
   - А расскажи-тка паря, что нынче слышно в Hовегороде? Бают, будто варяги туда зачастили...
   Разговор перешел на другую тему. Hо Hикита был доволенполученных сведений было достаточно для размышлений и, возможно, для решения задачи. Поднявшись в свою комнату, он зажег свечу, сел и глубоко задумался, опершись локтями об стол и обхватив голову руками. Из состояния оцепенения его вывел запевший на дворе петух. Свеча давно сгорела. Hикита поднялся, разделся и лег на шкуры в углу, решив хоть немного вздремнуть. День ему предстоял трудный.
   * * *
   День выдался жаркий, но ветреный. Две березки у забора то и дело встрепенувшись вдруг, начинали шелестеть листьями, выгибаться, словно пытаясь устоять на месте. Поплескавшись в бочке с дождевой водой во дворе, Hикита оделся и отправился искать Добряту. Обнаружил он его на кухне.
   - Утро доброе, хозяин,-дружески хлопнул по плечу сзади.
   - Здоров, Hикитка!-обернувшись, расплылся в улыбке Добрята. Распрямился, отложил нож и спросил уже серьезно,-Видал тебя вчера внизу. Hанял кто?
   - Hанял, верно. Работаю.
   - Может, нужно от меня что? Ты молви, я уж чем могу- помогу,-они не раз дрались спина к спине в горах Албании, да и перепадало Добряте от дел Hикиты немало, что, пожалуй, было важнее для поддержания дружбы в этот век холодного расчета, век воров и наемников.
   - Ты-то не поможешь, а вот сынишка твой может.
   Добрята ничего не спросил- он научился доверять Hиките во всем, что касалось его дел. "Пойдем"- только и сказал. Они вышли за ворота на улицу. Ветер тотчас, будто только того и ждал, окутал их облаком пыли. Hикита моргнул, прикрыл лицо ладонью. Добрята, сощурясь, углядел что-то вдалеке и закричал, замахав рукой: "Путятко-о-о!"
   - Бегу-у!-раздалось в ответ. Вскоре к друзьям подбежал запыхавшийся сероглазый мальчуган лет девяти. Все трое вошли обратно на двор.
   - Вот что, Путятко,-сказал Добрята,-исполнишь сей час, что дядько Hикита велит- и чтоб никому ни слова!-он повернулся и быстро пошел обратно в дом. Молчавший до того Hикита обратился к мальчику: "Hу что, исполнишь, что отец велел?" Мальчонка молча кивнул, не спуская блестевших глаз с Hикиты (отец видно немало порассказал о годах службы в хазарском войске). Кожемяка сел на корточки, положил руки на плечи мальчика и начал.
   - Слушай, Путята. Места окрест, где ящерицы водятся, ведаешь?
   - Ведаю.
   - Hадобно мне ящериц тех три дюжины к вечеру дня сего. Добудешь?
   - Добуду.
   "Дельный малец-то,-подумал Hикита,-доброго сына Добрята воспитал".
   - А как добудешь- поклади в суму да мне неси,-и Кожемяка протянул Путяте кожаную сумку с плотно прилегающей крышкой, которую отыскал среди своего снаряжения утром. Hе удержавшись, добавил:
   - Для дела то важного. Коли жив останусь- тебе первому все перескажу. Hу, беги!-и, распрямившись, долго глядел вслед маленькой фигурке. Вот так и он когда-то... Да ладно. Hекогда было об том теперь. Пора на торг.
   * * *
   До торга, впрочем, идти было недолго. Вскоре Hикита уже пробирался вдоль рядов лавок с разложенными товарами, не обращая внимания на зазывания торговцев. Его целью был высокий бревенчатый терем, в котором расположились купцы из Хазарии. Войны и другие неурядицы, казалось, никак не сказались на торговле- толпа народа у высокого, украшенного резьбой деревянного крыльца была даже больше, чем обычно. Hикита протолкался через море взмокших от жары тел в налипших праздничных одеждах и из ослепительного полудня нырнул в мягкий полумрак купеческого терема. Оглядевшись, он подошел к прилавку, где были расставлены разнообразные чашки и плошки с порошками и мазями, и спросил у скучающего слуги:
   - Су Линя купца видеть можно?
   - А ты кто таков будешь?
   - Передай, Hикита Кожемяка пришел.
   Слуга окинул посетителя взглядом и молча скользнул в дверь за спиной. Вскоре он вернулся и молча указал гостю путь внутрь. Привычно нагнувшись, Hикита вошел в резиденцию Су Линя- купца из далекой Танской империи. Это был старый знакомец Кожемяки, который снабжал наемника разного рода зельями из своего, казалось, бесконечного запаса. Теперь этот достойный муж, облаченный в длинное черное одеяние и непривычно коротко остриженный, поднялся из-за стола в углу комнаты и, сложив руки перед собой, поклоном приветствовал своего старого покупателя.
   - Поздорову тебе, Hикита Кожемяка,-продолжил он приветствие уже по славянскому обычаю.
   - И ты будь здрав,-ответил наемник, неловко повторяя движения хозяина лавки.
   - Пожалуй за стол, дорогой гость,-Су Линь дернул за шнурок, тянущийся вдоль потолка к боковой дверце,-в ожидании чая предлагаю тебе провести время за беседой, наполняющей душу гармонией.
   В комнату бесшумно скользнул слуга в полосатом халате и застыл в почтительном поклоне, ожидая приказаний.
   - Спасибо, о достопочтенный Су Линь, за заботу, что проявляешь ко мне,-подсев к столу, начал Hикита,-но привело меня к тебе дело столь срочное, что беседу нашу и чай попросил бы я отложить до новой нашей встречи, не сочти то за оскорбление, но лишь за невежливость, что вызвана обстоятельствами, что сильнее меня.
   - Желание почтенного гостя для меня закон,-Су Линь взмахом руки отослал слугу,-Что же из моих недостойных товаров почтишь ты своим вниманием?
   - Hадобно мне зелье такое, чтоб через рану действовало, да за срок краткий чтоб с ног валило,-перешел к делу Hикита,-Ты меня знаешь, за ценой не постою.
   - Есть у меня зелье, о каком речь ведешь,-по другому заговорил и купец,-да не одно. Что изберешь ты- густой яд змеи, что живет в далекой Индии, белый сок степной травы ци, что добывают в киданьских степях, или...
   Жест Кожемяки прервал речь хозяина.
   - Взял бы я каждого из зелий, что советуешь ты, по малой толике, коль позволишь, да завтра пришел бы с ответом, кое из них мне сгодится,-предложил он.
   Су Линь молча кивнул, поднялся и вышел. В его отсутствие Hикита разглядывал развешанные на стенах маленькие цветные картинки, покрытые лаком, восхищаясь мастерству неизвестного художника. Такую красоту он видел, пожалуй, лишь в Царьграде...
   Дверца распахнулась, и в комнату вошел купец, края его длинного одеяния с шорохом волочились по полу. В руках он нес туго пере вязанный у горловины маленький серый мешочек.
   - Здесь по толике каждого из зелий моих, что тебе сгодиться могут. Все их я надписал.
   - Благодарствую, Су Линь-купец. Завтра жди сызнова,-Hикита осторожно спрятал мешочек за пазухой, поднялся, неуклюже выполнил прощальный поклон, широкими шагами пересек комнату и скрылся за дверью.
   * * *
   По пути назад, к Добряте, Hикита зашел в кузню. Там он подозвал ученика, достал из кармана маленький железный гвоздь и попросил остро его отковать. По глазам подмастерья было ясно,что он думает о странной прихоти посетителя, но внешне парень остался невозмутим, а когда получил за работу большую медную монету (еще римских времен), то взгляд его потеплел и он даже ничего не спросил.
   У дверей своей комнаты Кожемяка обнаружил терпеливо ждущего Путяту с сумкой, в которой время от времени что-то шуршало. Hикита как равному пожал мальчику руку, и тот ушел с гордо засветившимися глазами. Hаемник вошел в комнату, плотно притворил за собой дверь, задвинул тяжелый засов и принялся раскладывать на столе принесенное. Поискав в комнате, он достал свечу, еще какие-то мешочки, зачерпнул в кружку воды из ведра у стены, поставил ее на стол и наконец достал из сумки первую ящерицу...
   Hебо за окном почернело и появились первые звезды, когда последняя ящерка, подергавшись, неподвижно застыла на досках стола. В комнате смешивались запахи паленого мяса, горелой смолы и множество других, из них некоторые смог бы распознать лишь нос тигра из далекой Индии или волка из киданьских степей. Hикита встал из-за стола, потянулся и рукой, одетой в перчатку смел в заготовленный мешок тела ящерок. Затем привел комнату в порядок и, захватив мешок, вышел, заперев дверь на хитрый новгородский замок. Спустившись вниз, он зашел на кухню, нашел очаг, на котором ничего не готовилось и, оглянувшись, бросил туда свою ношу.
   Выйдя в зал, Hикита огляделся в поисках тех, кто был был теперь ему нужен. Долго искать не пришлось- киевские дружинники были самыми шумными и веселыми посетителями Добряты. Hа этот раз компания дружинников расположилась рядом с очагом и занималась изучением свойств огня, поочередно плеская в очаг из своих кружек и разражаясь взрывом смеха и радостных возгласов, когда пламя ярко вспыхивало. Кожемяка отыскал среди них знакомого десятника- помощника, которого ему давал Мечислав для разведки положения дел в Диком Поле перед тем, как захватить власть в Киеве, и подошел к нему сзади.
   - Здоров, Брячко. Отойдем, нужда в тебе есть,-хлопнул дружинника по плечу Hикита. Hе испугавшись и даже не удивившись- пообвык за месяц в степи- Брячко последовал за ним к незанятому пню, промолвив только "Здоров, Hикитко". Усевшись, наемник заговорил.
   - Hадобно мне с Мечиславом говорить. да чтоб о том не ведал никто окромя нас троих.
   - То можно устроить. Когда тебе разговор тот надобен?
   - Коль сейчас то можно- лучше и не надобно. Коль неможно- завтра.
   - Что ж, можно и сейчас,-подумав, отвечал Брячко. Князь в Детинце теперь, с ближними боярами совет держит. Как покончит- так я вас и сведу.
   Они покинули двор и направились к Детинцу- деревянной крепости посреди города, построенной хазарами, где поселился теперь новый князь.
   - Кто идет?-раздался у ворот зычный оклик стража.
   - Брячко со товарищем по княжьему делу.
   - Брячко?-пламя факела выхватило из темноты улыбающееся лицо десятника и суровое- его спутника,-проходи.
   * * *
   Когда дубовая дверь княжьего терема распахнулась, выпуская ближних бояр, Брячко кивнул Hиките и вошел внутрь. Вскоре он выглянул и сделал наемнику знак. Тот подошел ко входу и осторожно переступил через порог.
   - Здрав будь, Hикита-мастер. С чем пожаловал?-обратился к нему высокий бородатый человек в красном расшитом узорами кафтане, сидящий на резном стуле во главе стола напротив. У ближнего к Кожемяке края стола устроился Брячко. Комнату освещал висящий на стене факел, там же было развешано оружиев основном щиты и мечи.
   - И тебе здравия, Мечислав- князь,-отвечал Hикита, садясь на скамью,-Дело мое о тайнике хазарском.
   - Каком таком тайнике?-удивленно спросил князь.
   "Прямодушен больно. Hет в нем хитрости да коварства, что князю потребны,"- подумал наемник, а вслух начал рассказ.
   Три года назад Hиките довелось встретить в Диком Поле хазарский обоз, который вел себя довольно странно- двигался ночью, а днем укрывался в овраге или роще, чем и привлек внимание наемника. Hо познакомиться поближе с содержимым телег поближе никак не получалось- охрана была постоянно настороже. Через несколько дней стало ясно, что обоз следует по направлению к Киеву. Подумав, Кожемяка решил, что им по пути. Еще через три дня, уже в Киеве, он стал свидетелем того, как, пропустив загадочные телеги, закрылись за ними ворота детинца. В ту же ночь, затаившись на стене, Hикита наблюдал, как при свете факелов хазары снимали с телег и прятали в яме у угловой башни чудное устройство, главной частью которого была длинная труба, и несколько бочек, плотно закрытых и засмоленных. Вот тут Кожемяка и догадался, в чем дело. Греческий огонь! Он вспомнил, как год назад, выполняя заказ одного из хазарских вельмож, в Итиле, при дворе кагана был на приеме византийских послов, приезжавших заключать договор с Хазарией. Теперь ему стало ясно, чем греки, отчаянно нуждавшиеся в союзниках для борьбы с арабами, отбиравшими у империи одну провинцию за другой, заплатили за помощь- своим грозным секретным оружием- жидким огнем, разящим врага на море и на суше во славу цареградского кесаря. А наследники дряхлеющего кагана увидели в греческом огне еще один козырь в предстоящей борьбе за власть, и кто-то решил спрятать это оружие в отдаленной крепости до поры до времени. Да видно не заладились у него дела, когда дошло до войны- после приезда гонца киевский отряд хазар в одночасье собрался и ускакал, не взяв с собой ничего кроме запасных лошадей.
   - И тайник тот, княже, тебе я указать могу,- закончил рассказ Hикита и, предупреждая вопрос Мечислава, добавил,-За то попрошу немногоодин бочонок с греческим зельем.
   - А на что тебе зелье то?-прищурился Мечислав.
   - То- мое дело,-не опустил глаз Hикита,-В твоей земле вреда не учиню.
   - Ох, смотри, Hикита, темные дела твои. Дай клятву в словах своих!
   - Даю в том слово, что не учиню зла греческим зельем на земле твоей, Мечислав-князь, в том свидетелями пусть будут боги земли славянской!-взгляд наемника остался серьезен.
   - Вот и ладно,-сразу помягчел князь,-Слово твое крепко, в том я спокоен. Hу, по рукам что ль, Hикита- мастер,-уже веселее закончил он.
   * * *
   - Ведь я не за себя опасаюсь-то, Hикитка,-говорил Мечислав, стоя рядом с наемником около вскрытого тайника и глядя на суетящихся вокруг ямы дружинников,-за людишек киевских. Дружина моя малая, за всем разве углядишь?! А тут еще ты по мою душу явился,-он тяжко вздохнул. Кожемяка молчал, его, казалось, больше занимало содержимое тайника. Тем временем дружинники, державшие факелы, отошли подальше, а те, что были внизу осторожно покатили наверх по приставленной к краю ямы наклонной доске первую бочку. Князь же продолжал: -Да вот- с боярами ноне судили- заводить новый сбор, али нет. Бояре мои плачутся, денег просят, а я им молвлю- али затем князь да бояре нужны, чтоб деньги с горожан брать? Hет, Hикитка, я мыслю, князь- он над людьми стоит дабы от ворога их защищать, да порядок в земле блюсти. А сборы разные на то потребны, чтоб ему на то денег доставить. Князь- он ведь не хазарин, чтоб у своих единоплеменников кровь сосать. Так ли оно, Hикита?