– Мамочка! Милая моя мамочка! – едва слышно прошептала Джессика и в ту же секунду вновь, как и тогда, в детстве, ощутила на своих плечах руки матери. Дрожь, что волнами пробегала по ее телу, внезапно улеглась, а на душе стало так же спокойно, как когда-то в детстве. – Спасибо, спасибо тебе, родная моя, – шептала Джессика, и легкий, ветерок обдавал ее едва уловимой смесью забытых, но от этого не менее родных, запахов.

3

   Взглянув на часы, Ричард Крафт мысленно подсчитал оставшиеся до момента расставания с дочерью часы. Никогда еще время не летело для него с такой скоростью, и никогда еще ему не было так тоскливо, как в этот момент. Думая о том, что произошло, он не жалел о случившемся. Его отец и дед не раз начинали жизнь с нуля, значит, настал и для него шанс доказать себе и всему миру, чего стоит он, Ричард Крафт, и как человек и как бизнесмен. Выйдя на свободу, он, как когда-то они, начнет новый отсчет и тогда уже никому не позволит встать у себя на пути. Дождавшись, когда первые лучи солнца окрасят верхушки растущих напротив дома платанов, Ричард достал из ящика стола небольшую стопку писем. Все эти письма он получил от Лоры, когда служил во Вьетнаме, и после ее гибели ни разу не доставал их оттуда. Странно, но именно сейчас он почувствовал в себе силы вновь вернуться к ним и, читая полузабытые строки, чувствовал, как душа его наполняется живительной силой. Какими же глупыми и необыкновенно мудрыми были они тогда! Какие строили планы и как надеялись на их исполнение! Как радовались рождению Джессики и первым произнесенным малышкой словам!
   Погрузившись в воспоминания, Ричард не заметил, как прошли еще два часа, и очнулся лишь тогда, когда часы в холле пробили восемь. Сложив письма обратно в пакет, он положил его в карман и, проверив еще раз ящики стола, подумал о том, что совсем скоро кто-то чужой будет писать за этим столом письма своей девушке или, возвратившись из школы, делать уроки.
   Теперь, когда все мосты были сожжены, Ричард прощальным взглядом обвел уже не принадлежавший ему кабинет. Мелькнула мысль, что все это он видит в последний раз, но, как ни странно, он не испытал при этом никаких чувств. Душа вдруг перестала реагировать на боль, а привычные с детства вещи стали недосягаемо далеки от него. Словно огромная, невидимая обычному взгляду пропасть разверзлась перед ним и, разделив его жизнь на две части, оставила по ту сторону все, что было когда-то так дорого ему.
   Осталось еще проститься с Джессикой, и это, пожалуй, было самой трудной задачей. Оттягивая этот момент, Ричард спустился на кухню, где, к своему удивлению, застал сидящую за утренним кофе дочь.
   – Доброе утро, папочка.
   Увидев, как спокойно лицо дочери, как благожелательна ее улыбка, Ричард Крафт почувствовал небывалое уважение к этой такой еще юной, но уже необычайно мужественной женщине.
   Настоящая Крафт! – пронеслось у него в голове. Никаких истерик и слез, спокойная решимость и понимание. Какое счастье, что Бог услышал его молитвы и не дал Джессике сблизиться с Эдвардом Лоузом! Этот мерзавец не заслужил такого подарка, как его обожаемая девочка! Как же он будет счастлив, если его дочь свяжет свою жизнь с тем, кто действительно будет достоин ее!
   – Ты уже позавтракала, Джесс?
   – Вообще-то нет. Ланьи сказал, что ты скоро спустишься, и я решила подождать. На сегодня у нас гречишные оладьи, клубничный джем, яйца, сыр и паштет. Звучит заманчиво, не правда ли? Что ты будешь?
   – Я бы выпил чашку крепкого кофе.
   – Хорошо. Но, может, все же съешь что-нибудь?
   – Нет, спасибо. Совершенно не хочется есть, наверное от волнения. Сегодня всем нам предстоит трудный день, Джесс.
   – Понимаю, папочка. Но давай хотя бы сейчас не говорить об этом. У нас есть, кажется, еще час? Так пускай он будет таким, словно ничего не случилось. Хорошо?
   – Согласен. Но сначала выслушай мою просьбу. Ты должна покинуть «Фледжберри» до того, как покину его я. Мне невыносимо думать, что ты увидишь, как меня посадят в полицейскую машину. Ты должна запомнить меня стоящим на крыльце, Джесс, тогда тебе не будет так тяжело вспоминать свой последний день дома.
   – Ты говоришь так, словно мы расстаемся навсегда! – воскликнула Джессика.
   – Нет, конечно. После того как ты устроишься в Лондоне, мистер Флетчер сообщит тебе, где и когда ты сможешь увидеться со мной. Будешь прилетать в Америку, а затем, когда меня выпустят, мы опять станем жить вместе. Быть может, к тому времени ты уже выйдешь замуж, у тебя будут дети… Я не стал бы вмешиваться в твою жизнь, Джесс, но мог бы жить где-то поблизости. – Он говорил, но сам не верил ни одному из произнесенных слов. Сердце, вот уже десять лет доставлявшее ему массу хлопот, словно сошло с ума и порой готово было выпрыгнуть из груди.
   – Прекрасная идея, – судорожно сглотнув готовые уже было пролиться слезы, произнесла Джессика. – Мы купим новый дом и снова будем жить вместе. Жаль только, что с нами не будет Ланьи, но мы и сами как-нибудь справимся. Кстати, куда он делся? Я искала его, но он словно сквозь землю провалился.
   – Ланьи повез на склад оставшиеся вещи, и, как только вернется, вы с ним тут же покинете «Фледжберри».
   – Но…
   – Никаких «но», Джесс, это моя последняя просьба к тебе и я настоятельно прошу выполнить ее, – более строгим, чем обычно, тоном произнес он. – И не расстраивайся так. Меня не лишат свободы надолго, к тому же мой адвокат добился некоторых послаблений. Раз в неделю мне будет разрешено пользоваться электронной почтой, так что ты будешь в курсе всего, что происходит со мной. Неплохо, правда?
   – Замечательно! – уже не скрывая слез, произнесла она. – Я буду писать тебе длинные письма, чтобы ты читал их потом целую неделю.
 
   Крошечные ручки, что вот уже четверть часа судорожно обвивали его шею, но наконец ослабили хватку, позволив Дэниелу сделать более глубокий вздох.
   Едва увидев отца вчера, Кевин ни на минуту не оставлял его одного и даже спать забрался к нему в кровать. Слушая ночью неровное дыхание мальчика, Дэниел пытался понять, какие ему снятся сны, но понял только, что сны эти не из самых приятных. Лоб ребенка то и дело хмурился, губы сжимались, а один раз маленькое тельце даже начало содрогаться от беззвучных рыданий. Не в силах выдерживать эту пытку, он схватил сына на руки и долго ходил с ним по залитой призрачным лунным светом спальне, кляня на чем свет стоит свою бывшую жену, а заодно и себя за то, что не сумел оградить ребенка от всех тех скандалов, что то и дело сотрясали стены их дома.
   Гладя сына по голове, Дэниел попытался усадить его к себе на колени и когда это ему наконец удалось, произнес:
   – Ну пойми же, Кевин, я вернусь домой сегодня же. И мы обязательно сходим с тобой в парк, покатаемся на роликах или на велосипеде. А пока меня не будет, Рози погуляет с тобой возле дома. Я ее попрошу, и она поиграет с тобой в мяч. Ну как, идет?
   – Рози не умеет играть в мяч, она старая и толстая, лучше ты сам поиграй со мной!
   – Не будь такой злюкой, Кевин. И не говори, что Рози старая, ей нет еще и сорока. Она прекрасная няня и любит тебя.
   – Я знаю, но все равно я хочу играть в мяч с тобой!
   В какую-то секунду Дэниел практически утратил контроль над собой, но тут же, спохватившись, в сотый уже, наверное, раз за утро напомнил себе, что перед ним его единственный, горячо любимый сын и все эти капризы лишь следствие проживания мальчика под одной крышей с Клэр.
   Устав сопротивляться, он передал плачущего Кевина на руки няне и, схватив со стола оставленные там еще с вечера документы, выбежал из комнаты. Вдогонку, словно напоминание о прегрешениях перед сыном, тянулся плач Кевина, и, слыша его, Дэниел поймал себя на мысли, что никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным.
 
   Едва увидев входящего в гостиную мрачного как туча сына, миссис Тейлор встала из-за стола и, отослав горничную, сама налила ему чашку кофе.
   – Что-то случилось, Дэн?
   – Извини, мама. Это все из-за Кевина. Он не верит мне, и даже если я говорю, что скоро вернусь, все равно не хочет отпускать меня. Его плач до сих пор стоит у меня в ушах и единственное, чего мне хочется, это плюнуть на все дела и остаться с ним.
   – Не расстраивайся так, Дэн. Дети все такие в этом возрасте, считают, что родители целиком и полностью должны принадлежать им одним. Ты был таким же. Терпеть не мог оставаться с няней.
   – Я помню, мама, – ответил Дэниел, и легкая улыбка тронула его губы, – но меня все равно волнует такая реакция Кевина. Может быть, стоит показать его врачу?
   – Прекрати, Дэн. Кевин нормальный, здоровый ребенок, но, чтобы успокоить тебя, я приглашу к нему доктора Холмарка. Он превосходный специалист, и, если с Кевином что-то не так, мы сразу же узнаем об этом.
   – Спасибо, мама. Ты как никто умеешь успокоить меня.
   – Благодарю, Дэн. Но, боюсь, следующая новость порядком расстроит тебя. Звонила Клэр. Она выписалась вчера из клиники и просит разрешить ей увидеть сына.
   Звук упавшей на пол вилки был таким громким, что Дэниел невольно поморщился. Да я скорей убью ее, чем разрешу увидеться с Кевином! – пронеслось у него в сознании.
   Эта мысль так ясно отразилась на его лице, что Эвелин Тейлор сразу же поняла всю тщетность попыток бывшей невестки.
   – Она разве не помнит, что опекуном ребенка назначен я и что суд оставил за мной право решать, можно или нет ей видеться с сыном?! – звенящим от возмущения тоном произнес Дэниел.
   – Думаю, она помнит об этом, иначе сюда позвонил бы ее адвокат, а не она сама.
   – А ты, мама? Ты разрешила бы ей увидеться с Кевином?
   – Думаю, да, но это мое личное мнение и оно ни в коем случае не должно повлиять на твое собственное решение.
   – Оно и не повлияет, и, если Клэр позвонит еще раз, передай ей, что никаких встреч с Кевином в ближайшем будущем не будет. А теперь извини, но мне нужно идти.
   – Ты куда-то едешь?
   – В Ривердейл. Но постараюсь вернуться пораньше. Кевин ждет, что я отведу его в парк, не хочу обманывать его.
   Поцеловав мать, Дэниел вышел из гостиной. Прошло уже полчаса, как он расстался с Кевином, а ему все еще казалось, что он слышит плач мальчика. Настроение было безнадежно испорчено, и, спускаясь на первый этаж, он лихорадочно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Кевин несколько раз вчера спрашивал его о Клэр, и ему едва удалось отвлечь его от мыслей о ней. Но где гарантия, что он не начнет спрашивать о ней уже сегодня?
   Дорога да Ривердейла заняла у него около часа. Все это время он пытался найти ответы на мучившие его вопросы, но, как только начинало казаться, что нужный ответ найден, Дэниел понимал, что перед ним опять фальшивый выход из лабиринта. С виду выход, а на самом деле еще одна глухая стена. В принципе неудивительно, что, несмотря на все усилия, ему так и не удалось до сих пор разрешить свои проблемы. Вся его жизнь с Клэр одна сплошная фальшивка, а где фальшивая жизнь, там и фальшивые выходы.
   Взглянув в зеркало заднего вида, Дэвид заметил, что пропустил поворот на Ривердейл. Чертыхнувшись, он хотел было повернуть обратно, но, заметив невдалеке патрульную машину, вновь нажал на газ. В этом месте, насколько он помнил, разворот был разрешен только на кольцевой развязке, а до нее как минимум полтора-два километра. Возвращаясь к повороту на Ривердейл, Дэниел поймал себя на мысли, что давно уже не был раздражен так, как в это летнее утро.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента