Очкастый чудак-уфолог как-то сразу поскучнел, сморщился, словно сдувшийся воздушный шарик, и бесцветно-механическим голосом принялся излагать – обычно так профессора, пребывающие в состоянии сильнейшего утреннего похмелья, читают на первой паре лекции сонным студентам, пребывающим в аналогичном состоянии:
   – Общеизвестно, что наша прекрасная планета окружена, если так можно выразиться, существенными магнитными полями. А отдельные поля, естественно, сливаются в Единое магнитное поле. Ну, как районы сливаются в области и провинции, а те, в свою очередь, в целые страны и континенты…. Итак, существует Единое магнитное поле нашей многострадальной старушки-Земли. У этого поля имеется стационарная ось, вокруг которой постоянно мигрируют-перемещаются отдельные магнитные районы и области. Но, время от времени, с чётко прослеживаемой периодичностью, от основной оси «высовываются» – на короткие временные промежутки – боковые второстепенные оси-отростки. Что, естественно, вызывает вихревые нестабильности магнитных полей-районов и полей-областей. А нестабильности, в свою очередь, планомерно наслаиваясь друг на друга, вызывают всякие, э-э-э, аномальные явления…
   – Докладчик! А можно покороче? – Глеб, с барственными нотками в голосе, прервал профессорскую лекцию. – Изложите, милейшей, самую суть этих, так называемых аномальных явлений.
   – Покороче? Самую суть? Пожалуйста…. В момент наслоения друг на друга нестабильностей крупных магнитных полей – могут происходить локальные пробои во Времени. То есть, в этот момент Временные потоки очень тесно переплетаются между собой, и – теоретически – обитатели одного Времени, случайно оказавшиеся на месте выхода на земную поверхность второстепенной магнитной оси, могут ненароком оказаться в другом. И, соответственно, наоборот…
   – Извини, конечно, Палыч, – решил полюбопытствовать Петька. – Но, насколько мне известно, уфологи занимаются выслеживанием различных НЛО и изучением всего – так или иначе – напрямую связанного с этими объектами. Причём же здесь какие-то непонятные пробои во Времени? Это, между нами говоря, уже совсем другая епархия. Не так ли?
   – Так ли, не так ли…., – обиженно и расстроено нахохлился Гафт. – Кто точно знает? Кто, вообще, может объективно и достоверно ответить на данный, заведомо неразрешимый вопрос? На мой скромный взгляд, это, как раз, одна и та же епархия…. НЛО – космические корабли внеземных цивилизаций? Полноте! Это, мой молодой друг, всего лишь одна из многочисленных версий, не более того…. А если все эти «летающие тарелки» – совсем и не НЛО? Может, наоборот, АПВ? То есть, Аппараты Перемещений во Времени? Никогда не думали о таком неординарном варианте? А, напрасно…
   – Летающие Машины Времени? – заинтересованно уточнила Ольга.
   – Зачем же всё так упрощать и утрировать, тем самым демонстрируя косность собственного мышления? Машина Времени – это целый комплекс сложнейшего оборудования. Естественно, что существует – где-то в ужасно далёком Будущем – ЦУПВ. То бишь, Центр Управления Перемещениями во Времени. Иначе говоря, нечто условно и грубо напоминающее нынешние ЦУПы (Центры Управления Полётами космического назначения). А дискообразные серебристые предметы, которые мы привыкли называть «летающими тарелками», это и есть АПВ. То есть, пилотируемые аппараты (прямой аналог американских «Шатлов»), перемещающие любопытных исследователей и учёных в иные Времена…
   – Значит – здесь и сейчас – ожидается массовое появления НЛО? То есть, извините, АПВ?
   – О, эти современные студенты! – Иван Павлович картинно обхватил голову ладонями. – Нельзя же всё смешивать в одну кучу! Всем троим серым посредственностям ставлю жирные «неуды»! Стыдитесь! Пересдача экзаменов – по весне…. Простите, господа, ради Бога! Увлёкся немного, вот, и понесло. Сейчас исправлюсь и дам все необходимые пояснения…. Итак, в нашем многоликом мире многие серьёзные процессы происходят как вследствие естественных причин, так и причин искусственных. Например, землетрясение может быть обусловлено тектоническими природными разломами земной коры, а может быть спровоцировано и подземными испытаниями ядерного оружия…. Или, вот, обыкновенный дождик. Он может идти и из естественных туч, а может капать и из облаков, появившихся путём искусственного выброса в атмосферу определённых реагентов, обогащённых серебром и другими металлами…. Понятно излагаю? Следовательно, АПВ – это искусственное перемещение по Временному пространству, осуществляемое при помощи специальных аппаратов, приспособлений и технологий, созданных человеческой цивилизацией. Переплетение же Временных потоков при сильнейших магнитных аномалиях – процесс сугубо естественный, природный…. Что вас ещё интересует? Странные звуки: жалобный плач, сексуальное повизгивание и загадочный скрежет? Это я просто проверял, как работает новая, слегка усовершенствованная система приманивая…
   – Приманивания – кого? – скучающим тоном уточнил приземлённый и недоверчивый Нефёдов, которому, явно, уже наскучил весь этот околонаучный бред.
   – «Гостей» из других Времён, естественно. Как доказано многочисленными научными исследованиями, данная звуковая какофония возбуждает у человеческих индивидуумов жгучее любопытство…. Зачем усмехаться так недоверчиво и ехидно? Вы же сами подошли к моей палатке именно на эти звуки! Разве нет? Зачем же отрицать очевидные факты? Кстати, смотрю, вы слегка замёрзли? У милой барышни даже чуть-чуть покраснел её милый носик…. Не желаете ли немного согреться? В смысле, чуть-чуть усугубить местным деревенским самогоном? Очень рекомендую и настоятельно советую! Весьма достойная вещица…. Весьма!
   – Деревенский самогон? – тут же заинтересовалась Ольга. – Тащи, старик! Я страсть, как люблю дегустировать и пробовать всякие экзотические алкогольные напитки.
   – Тогда давайте и географическую карту заодно изучим, – предложил разумный Глеб, демонстрируя недюжинную деловую хватку. – Чтобы время не терять понапрасну…
 
   Бывший профессор и Пётр перетащили раскладной столик – вместе с горящей керосиновой лампой, кипой бумаг и пухлым потёртым портфельчиком – к выходу из палатки. Иван Павлович раскрыл портфель и, с минуту покопавшись в его внутренностях, выставил на столешницу литровую бутыль, на две трети заполненную мутно-желтоватой жидкостью, выложил древний перочинный ножик, стопку прозрачных пластиковых стаканчиков, половинку буханки чёрного хлеба и кусок нежно-розового сала, обёрнутый клетчатым носовым платком.
   – О, какой шарман! – радостно захлопав в ладоши, искренне восхитилась Ольга. – Глебушка, Петруша, бездельники записные! Помогите симпатичному дедушке налить-нарезать! Не ленитесь…
   Через три-четыре минуты заслуженный уфолог, приподняв пластиковый стаканчик с самогоном в приветственном жесте, торжественно провозгласил заковыристый тост:
   – Ну, за предстоящую метель! Пусть она будет по-настоящему добра, и принесёт – нам всем – удачу! Каждому – свою…

Глава третья
Авария

   Самогонка была крепкой и ядрёной, градусов так пятьдесят-шестьдесят, но, при этом, на удивление мягкой и ароматной. Пётр с удовольствием выцедил содержимое стаканчика до дна, ощущая, как вдоль позвоночника побежала тёплая и ласковая волна, а в голове – в области темечка – застучали весёлые хмельные молоточки.
   «Эге, похоже, что этот хитрый профессорский напиток – мгновенного действия!», – пробежала в голове тревожная мысль. – «Не стоит, право, злоупотреблять…».
   – Божественно! – сдавленно выдохнула Ольга. – Глебушка, передай-ка мне бутерброд. Тот, который самый большой…. О, какое вкусное сало! Нежное, в толстых мясных прожилках. Божественно, просто объедение! Тысячу лет уже не пробовала ничего подобного! Это вам не псевдо-грузинская белиберда из гнилостной придорожной забегаловки…. Может, сразу накатим – вдогонку – ещё по одной? В том плане, чтобы время не терять понапрасну, как любит выражаться мой олигархический женишок…
   – Не стоит, милая мадмуазель. Не стоит, – смущённо забормотал Иван Фёдорович. – Только не подумайте, ради Бога, что мне жалко самогона. Совсем нет! Просто, уже совсем скоро начнётся….
   – Что, собственно, начнётся? – пьяненько нахмурился Нефёдов. – Опять темнить изволим, сударь учёный? И почему, милейший, вы приняли нас за коварных и жестоких «фээсбэшников», а не за добрейших «гостей» из иных Времён? Появления которых вы, собственно, и ожидаете, а? Особенно, учитывая гусарский мундир моего приятеля Пьера? Извольте отвечать, милостивый государь!
   – Приборы, – неопределённо махнув рукой, кратко ответил уфолог.
   – Что – приборы?
   – Умные приборы чётко показывают, что до начала аномальных изменений здешнего магнитного поля остаётся ещё несколько полновесных часов. Кроме того, согласитесь, что настоящие гусары не могут кричать: – «Снайперам занять позиции! Сдавайтесь, поганые террористы! Первым выходит горбатый! Я сказал – гор-р-р-батый…».
   – Да, с горбатыми террористами и снайперами вы, профессор, пожалуй, полностью правы, – Глеб досадливо передёрнул плечами и слегка пошатнулся. – А, вот, этот тост про метель, приносящую удачу…. Он что, собственно, означает? Нет ли здесь, э-э-э, некоего скрытого смысла? То есть, высокопарно выражаясь, двойного или, даже, тройного дна?
   – Он означает только то, что зимние магнитные аномалии всегда сопровождаются сильнейшими снегопадами и метелями. Летние же, как нетрудно догадаться, проливными ливнями со страшными грозами и крупным градом…. Сейчас вокруг гуляет всего лишь лёгкая и несерьёзная позёмка. А уже через час-другой здесь такое начнётся…. Мама не горюй! Поэтому я и говорю, что вам, господа мои, больше не стоит употреблять алкоголя. Пьяному замёрзнуть в серьёзную метель – раз плюнуть. Не успеешь и заметить, как уснёшь навсегда. Тем более что во время магнитных катаклизмов среднестатистический человеческий организм (разум, психика?) пьянеет гораздо «охотнее», так сказать…
   – Академик прав на все сто пятьдесят процентов! – совершенно неожиданно проявила благоразумие Ольга. – Пора подумать и о надёжном ночлеге. Ну, где у нас обещанная карта? Подать её сюда!
   Карта оказалась очень подробной, масштабом – в одном сантиметре – два километра.
   – Итак, бесстрашные мои путешественники! Смотрите внимательно! – важно вещал заметно повеселевший Иван Павлович, усердно водя по карте грязным указательным пальцем. – Итак, Московское шоссе. От него отходит ваша просёлочная грунтовая дорога. Вот – две линии будущего газопровода. Здесь и здесь – тоже всё перекопано напрочь. Мы сейчас находимся в данной точке, в пятистах метрах от крохотного Лесного озера. Ну, куда вам надо попасть? Говорите! Если, конечно, это не является страшной государственной тайной…
   – Нам надо в Ненарадово, – длинно икнув, сообщил Глеб, – Извините…
   – В Ненарадово? – не наигранно удивился уфолог. – Там же сейчас располагается поместье какого-то отечественного буржуя-кровопийцы! Арестовывать, наверно, будете? И поделом ему, уроду бесстыжему! Обнаглели все эти олигархи, депутаты всех созывов и прочие чиновники – просто беспредельно! Обнаглели, зажирели, заматерели…. Впрочем, молчу, молчу, молчу. Не моё это дело…. Итак, от Лесного озера до Ненарадова будет совсем недалеко, километров двадцать пять. Успеете добраться, как раз, до начала метели…. Как ехать? Без маленькой хитрости тут не обойтись! Сперва вот по этой дороге, а на данном перекрёстке уйдёте налево…. Какая у вас машина? Джип-внедорожник? Отлично! Надо выехать вот на этот высокий холм и внимательно посмотреть направо. Там замаячат жёлтые огоньки, это жилая деревня Шадрино. Следуйте на огни прямо через поле с озимыми, у деревенской околицы окажетесь на грунтовой дороге. Вот, считай, и приехали. От Шадрино до Ненарадова километров восемь будет, то есть, примерно пять вёрст, если считать по-старому…
   «Ненарадово, Шадрино?», – засомневался Петька. – «Что-то явно знакомое, слышимое уже – где-то, когда-то…. Так и напрашивается некая простейшая и прямая ассоциация. Нет, пока не вспомнить…».
 
   Естественно – перед расставанием – выпили на посошок.
   – Никогда нельзя пренебрегать старинными народными традициями и обычаями! – нравоучительно наставляла Ольга, которая являлась инициатором и идейным вдохновителем данного действа. – Только законченные уроды и поганцы забывают историю своего народа! Всякие там пословицы, поговорки и прочие – веками проверенные и многократно перепроверенные ритуалы…. Мы с вами, что же, некие Иваны, родства совсем непомнящие, а? Я вас, соратники, спрашиваю?! С меня – тост? Что же, спасибо за оказанное доверие, благородные и высокородные господа! Итак, предлагаю выпить за…, э-э-э…. За славный и легендарный девятнадцатый век, так любимый мною! Вернее, за его первую половину! За благородных гусар, отважных и дерзких! За прекрасных дам, трепетных и верных! Ура! Ура! Ура!
   С вершины холма они спускались неверной походкой (неверными походками?), любезно поддерживая друг друга под локотки на скользких и коварных спусках.
   – Ещё рокочет голос струнный, ик! Но командир – уже в седле, ик! – самозабвенно и пьяно выводила Ольга. – Не обещай деве юной, ик, пардон…. Любови вечной на земле. Не обещайте, ик…
   «Очень странно это всё, чёрт меня побери!», – расслабленно рассуждал про себя Пётр, старательно придерживая-успокаивая гусарскую саблю на своём левом боку, так и норовившую подло зацепиться за всё подряд – за нижние ветви разлапистых ёлочек, за густые кусты черничника и за одежду-обувь спутников. – «Во-первых, этот упёртый и фанатичный уфолог, так всё интересно и доходчиво излагающий. Во-вторых, местный ароматный деревенский самогон – с его неимоверно-приятным опьянением. В-третьих, и это главное…. Я становлюсь – прямо-таки на глазах – каким-то совершенно другим человеком. Сильным и наглым, знающим и опытным, более уверенным в себе, что ли. Более – настоящим…. Такое впечатление, что даже мой пухлый живот немного уменьшился в объёме. Или, мне это только кажется? Мол, желаемое – совершенно непроизвольно – выдаётся за действительное?».
   – Тихо, родные мои собутыльники и собутыльницы, – испуганной среднеазиатской гюрзой зашипел Нефёдов. – Тихо, ради Бога…. Кажется, намечаются новые нелепые и нежданные сюрпризы. Я же всё выключил-погасил-закрыл и поставил машину на сигнализацию. А там, мать его…
   «Там» отчётливо светили «дальние» фары, и из приоткрытого автомобильного окошка звучала – отдельными обрывки и отрывками – практически незнакомая (смутно знакомая?) песенка:
 
Метель, снега…
А на душе – опять – капель.
Метель…, пурга…
А в дверь уже стучится новый день…
 
   Вокруг японского внедорожника лежал свежий слой рассыпчатого снега, не испоганенный (не истоптанный, не потревоженный?) ни единым следом человеческой обуви.
   – И как это прикажете понимать? – без устали доставал всех хмельной Нефёдов – Не, ну, как, мать вашу? Объясните мне, туповатому и заторможенному олигарху, пожалуйста…. Так вас всех растак! Окошко приоткрыто? Приоткрыто! Снегу полмашины намело? Намело! Долбаная магнитола орёт на всю округу? Орёт! Не, что за дела? Так его…. Ольга! А почему я – такой пьяный? Кто там вопил и обещал намедни, что, мол: – «Весь процесс возьму в ежовые рукавицы! Всё выстрою – по лучшим мировым аналогам! И научу – Родину любить…». Кто, мать его, обещал – любить? Ничего не понимаю, так его…
   – Любить обещала, врать не буду, – меланхолично сообщила Ольга. – Прямо сейчас готовая, со всем старанием и прилежанием. Типа – крепко упершись ладошками в капот джипа. Пусть Петруша изойдёт на похотливую слюну. Весь и сразу…. Так, блин, метель начинается, так её растак! Может, уже поедем, ребятишки? Типа – ради элементарной разумной целесообразности? В цивилизованный мир очень уж хочется попасть. Принять горячий душ, поужинать, выпить хорошего ликёра, перекурить, да и завалиться спать на белоснежных простынях…
 
   Сели и поехали.
   – Крепче за баранку держись шофёр! – бесшабашно и пьяно орал Нефёдов, демонстративно уверенно крутя руль во все стороны. – Чтобы не пришлось любимой плакать…. Ольга!
   – Я!
   – Назначаешься главным штурманом автомобильного пробега! Конечная точка маршрута – комфортабельное поместье Ненарадово!
   – Есть! Польщена и прониклась…
   – Не стоит благодарности, моё легкомысленное сердечко…. Командуй! То есть, веди болид по незнакомой трассе и регулярно подсказывай.
   – Без проблем, мой отважный и непредсказуемый командор! Приближается нужный перекрёсток…. Точно! Уходим налево, как учил очкастый профессор, большой ценитель деревенского самогона…. Начинается крутой подъём. Газуй, газуй, недотёпа! Скоро въедем на холм…. Ага, вперёд! Газуй! Руль выворачивай! Ещё выворачивай…. А-а-а!!!
   Внедорожник, выехав на вершину очередного холма, неожиданно попал передними колёсами на гололёд. Машину тут же завертело-закрутило и понесло…. Секунда-другая, и джип, напоследок утробно хрюкнув, вылетел в кювет, нещадно сбивая-срезая – по дороге – хлипкие сосёнки-ёлочки. Удар, второй, третий, перед глазами поплыли, стремительно расходясь в стороны, тёмно-бордовые круги, темнота…
 
   Петька пришёл в сознание первым. В затылке беспардонно поселилась тупая и настойчивая боль. В висках назойливо – взбесившимся метрономом – стучало «второе» сердце. На коленях лежали (валялись, покоились, располагались?) осколки разбитых автомобильных стёкол.
   «Полная непруха, однако», – ленивой мышкой проползла в совершенно пустой голове вялая мысль. – «То одно, то, понимаешь, другое…. Сперва заблудились практически на ровном месте. Теперь, вот, авария случилась, мать его…. Неспроста это всё. Ох, неспроста!».
   Выяснилось, что машина, успешно промяв в молоденьком елово-сосновом лесу широкую просеку, встретилась бампером – видимо, на прощание – со стволом толстой рябины. Пётр, с трудом открыв перекореженную дверцу, вывалился наружу.
   Кромешная темнота, резкий, неприятно-колючий ветер, холодный снег в лицо, кровь, лениво капающая из носа.
   Петька, досадливо матерясь вполголоса, торопливо нашарил в кармане ментика фонарик, включил, щёлкнув кнопкой, и обомлел:
   – Крови-то сколько! Мать моя, женщина усталая! Всё испещрено мелкими капельками…. Или, может, это и не кровь вовсе? Сюрреализм и импрессионизм в одном флаконе, не иначе…
   Всё вокруг (всё, без преувеличений!) – крыша автомобиля, близлежащие сугробы и э-э-э…. В общем, ничего другого рядом и не наблюдалось. Короче говоря, крыша машины и снег – рядом с ней – были щедро (щедрей и не бывает!) усеяны спелыми ягодами рябины, упавшими с веток дерева. Очевидно, от сильного удара капота внедорожника о древесный ствол.
   Спутники пришли в себя самостоятельно и скоро тоже выбрались из джипа, отплевываясь – соплями и кровью – во все стороны и жалобно постанывая.
   – Вот же, профессор хренов! Морда гадкая и скользкая! – от души возмущалась Ольга – Накаркал, сволочь прозорливая…. Мол, не гоните без меры, мальчики и девочки! Где он, интересно, девочек нашёл, урод очкастый?
   – Конец моему верному Росинанту, – печально констатировал Нефёдов, нежно поглаживая помятый бок автомобиля. – Не заводится, естественно. Помер, наверное…. Что будем делать, соратники?
   Вопрос был – риторическим изначально. Километрах в трёх-четырёх – под холмом – ласково подмигивали-подмаргивали светло-жёлтые огоньки деревушки Шадрино.
   – К жилью надо идти! – решительно объявила Ольга. – Чего, спрашивается, тут ловить? Простуду хроническую? Устойчивый насморк? Гнойную ангину? Пардон, но – не нуждаюсь! Мобильная связь так и не восстановилась? Понятное дело, сильнейшие сезонные магнитные аномалии, так их всех…. Ну, вперёд, храбрые шевалье и эсквайры?
   – Вперёд, конечно же, – невозмутимо согласился Глеб. – Пьер, морда толстая, гусарская!
   – Ну?
   – Баранки радостно и упорно гну! Здесь останешься, машину будешь бдительно охранять. Мы скоро. У меня в Ненарадово управляющий – мастер на все руки. Пришлю его, в момент починит авто. Вместе с ним и приедешь…. Лады?
   – Лады…
 
   Ольга и Глеб, крепко обнявшись и весело напевая какую-то дурацкую песенку, ушли в направлении деревенских заманчивых огней. Вернее, ушли и растаяли…. Как, впрочем, и сами огоньки…
   Неожиданно, словно бы по команде кого-то неизвестного, но, без всяких сомнений, всемогущего, началась настоящая – полнокровная и всеобъемлющая – метель. В смысле, Метель – с большой буквы.
   Белые хлопья, неправдоподобно крупные и пушистые, казалось, были повсюду: безостановочно мелькали мутным калейдоскопом перед глазами, надоедливо забивались за шиворот и в уши…
   – Вот же, пакость какая мерзкая! – недовольно ругнулся Пётр и тут же зашёлся в приступе лающего кашля, получив в рот приличный снежный «заряд». – Тьфу, тьфу! К-ха! К-ха!
   Все стёкла в автомобиле были разбиты, а зажигалку жадная Ольга утащила с собой, так что о жарком и живительном костре оставалось только мечтать. Холод донимал всё сильнее и настойчивее, коварно забираясь под старенький овчинный тулупчик. Особенно сильно мёрзли ноги, облачённые в тонкие гусарские ботики.
   Время текло предательски медленно, вязкие секунды неохотно превращались в бесконечные минуты, сливающиеся – в свою очередь – в единое, холодно-ледяное целое…
   – Да что же это такое делается, а? За что караешь, Господи, своего слугу недостойного? – часа через четыре с половиной взмолился Пётр, молоденьким козликом подпрыгивая перед джипом. – Так и офигеть можно запросто! В том смысле, что обморозить нежные пальцы ног и на всю оставшуюся жизнь заделаться убогим калекой…. Где этот Нефёдов, олигарх недоделанный, так его растак? За это время можно было до Ненарадово раза три дошагать и успешно вернуться обратно. Или они с Ольгой нечаянно заблудились – в этой метельной заверти? Запросто могли, чёрт побери! И что прикажете теперь делать? Покорно и незлобиво замерзать здесь, к такой-то матери? Не нанимался я, уважаемый господин Глеб Сергеевич Нефёдов, сторожить вашу олигархическую колымагу. Извините покорно! Но, действительно, не нанимался…
   Неожиданно в небе сверкнула длинная, непривычно-изогнутая светло-зелёная молния, через мгновение – вторая. Секунд через семь-восемь раскатистого и глумливо прогремел самый настоящий гром.
   – Ни фига себе! – восхищённо и чуть испуганно выдохнул Петька. – Зимняя метель, сопровождаемая грозой? Да, какой же сложный и странный мир нас окружает со всех сторон! Чудны дела твои, Господи!
   Он осторожно постучал замёршей ногой по чёрной покрышке внедорожника:
   – Эй, братишка! Пойду я, пожалуй, в Шадрино. Типа – к людям, спасительному теплу и деревенскому уюту. Извини, что бросаю тебя здесь одного – на растерзание безжалостной снежной стихии. Но…. Жить, понимаешь, очень хочется. Так что, бывай! Я обязательно вернусь. Кстати, седельный пистолет я оставлю на водительском сиденье, всё равно у меня нет при себе ни пуль, ни пороха. Зачем таскать явно-бесполезный груз?
   Пётр, пригибаясь и прикрывая воротником тулупа лицо от резких снежных потоков-порывов, начал спускаться с холма, идя по наполовину занесённым следам Глеба и Ольги.
   – Не заблудимся, чай, – бормотал он себе под нос. – Ага, вон и первый огонёк появился впереди. Шадрино, наверное, не иначе…. Или – Жадрино?
   Пройдя, ориентируясь на одинокий, светло-оранжевый огонёк-светлячок, метров триста пятьдесят, Петька остановился как вкопанный: следы товарищей пропали. Резко и сразу, как будто у Глеба и Ольги неожиданно выросли за спинами орлиные крылья, махая которыми, они и улетели – в неизвестном направлении. Вот узенькая тропинка дошла до приметного прямоугольного камня и исчезла, впереди простиралась только ровная, ничем и никем не потревоженная снежная равнина…
 
   – Пади! Пади! В сторону! – из темноты неожиданно вылетела тройка гнедых мосластых лошадей, влекущих за собой неуклюжий кожаный возок, установленный на санях. – В сторону! Прочь с дороги! – надрывался сидящий на облучке кучер, отчаянно орудуя кнутом. – Пади!
   Прошло несколько секунд, и возок – вместе с гнедыми лошадьми и сердитым кучером – растворился в метельной ночи, словно бы его и не было никогда…

Глава четвёртая
Венчание и старые развалины

   Пётр, совершенно ничего не понимая, минуты полторы нерешительно потоптался на месте, бестолково рассуждая вслух:
   – Так – волей-неволей – можно и в чудеса поверить! Или, наоборот, в окончательное и бесповоротное торжество науки. Например, непревзойдённой уфологии…. То бишь, произошли некие судьбоносные магнитные аномалии, за которыми последовал ни кем несанкционированный пробой-пролом во Времени. Ага! Ну, а Глеб с Ольгой туда успешно и провалились…. Невероятный горячечный бред? Может быть, и так. Вполне, даже, может…. Но что-то я, хоть убей, не вижу других правдоподобных и логичных объяснений. Не вижу, и всё тут! Тройки – с бешеными ямщиками на облучках – ещё разъезжают, не пойми, куда и откуда…
   Вскоре, так и не придя к окончательному решению этой метельной головоломки, он двинулся дальше, на свет далёкого огонька. Так океанский корабль, нечаянно заблудившийся в бескрайних морских просторах (например, компас вышел из строя), всегда устремляется к ближайшему маяку, надеясь хоть там определить своё истинное местоположение.