Страница:
Сверхзадача есть не в каждом выступлении. Оратор может иметь, а может и не иметь намерения реализовать в речи кроме объявленной задачи еще и скрытую от непосредственного восприятия сверхзадачу. Ср., например, такую ситуацию. Идет собрание, на котором выбирают нового председателя студсовета. Предлагается две кандидатуры: Михайлов и Петров. Первый оратор выступает в поддержку Михайлова. Задача его речи определяется так: побудить аудиторию проголосовать именно за этого кандидата. При этом никакой сверхзадачи у него может и не быть. Второй оратор выступает с опровержением первого и ставит своей задачей убедить аудиторию в том, что Михайлов недостоин быть председателем студсовета. При этом вполне может оказаться, что сверхзадача его речи — помочь Петрову одержать победу на выборах (хотя имя этого кандидата ни разу не упоминается в самой речи).
Как показывают наблюдения, чаще всего в качестве сверхзадачи предлагаются следующие идеи: а) укрепление своего имиджа в глазах слушателей; б) опорочивание или оправдание определенного субъекта (или идеи) в глазах аудитории (формирование хорошего или плохого отношения аудитории к этому субъекту); в) побуждение к определенному действию.
Первый из указанных типов сверхзадач встречается, например, в ситуации, когда оратор выступает на нейтральную тему (например, о международном положении или об экономическом положении России), но стремится понравиться аудитории, привлечь внимание к своей личности, показать себя компетентным, эрудированным и т. п., потому что он собирается баллотироваться в этом районе в депутаты. Такая сверхзадача вообще особенно свойственна выступающим в предвыборных кампаниях. Так, если в стране случается экстраординарное событие (забастовка, террористический акт, стихийное бедствие и т. п.), все кандидаты начинают выступать с оценками ситуации и программами исправления положения, имея ярко выраженную сверхзадачу — улучшение своего имиджа. Однако если речь непосредственно посвящена предвыборной тематике, то побуждение к действию ("вам необходимо проголосовать именно за меня") окажется задачей речи, открыто провозглашенной в тексте. Такую же сверхзадачу видим и в речи на международном конгрессе в Париже профессора Юдина из романа А. Крона «Бессонница»: задача речи — убедить в необходимости объединения всех прогрессивных, здравомыслящих людей для спасения земли от экологической катастрофы; сверхзадача — показать, что "человек, приехавший “оттуда”, мыслит самостоятельно, а не толкает утвержденный начальством текст."
Второй тип сверхзадачи встречается тогда, когда аудитория настроена критически, и говорящий вынужден мысль об оправдании или осуждении определенного субъекта (или идеи) переводить в подтекст, ненавязчиво внушая ее слушателям косвенными средствами. Так, депутат, выступающий в Думе, ставит задачей убедить аудиторию в том, что реформы правительства не идут потому, что они не ориентированы на интересы народа. Эта мысль провозглашается открыто и доказывается в речи, однако факты и иллюстрации подбираются таким образом, чтобы виновным оказалось не все правительство, а лишь небольшая группа чиновников или даже один чиновник, особенно ненавистный оратору. В этом случае опорочивание этого человека — сверхзадача речи. Или: задачей судебной речи может быть оправдание подсудимого. Ясно, что невиновный должен быть оправдан, даже если он мерзкий и гнусный тип. Однако в сложном случае адвокат в качестве сверхзадачи будет стараться показать, что его клиент — человек нравственный, добрый, порядочный и т. п., то есть постарается сформировать хорошее отношение к нему — тогда его труднее осудить.
Третий тип сверхзадачи — побуждение к определенному действию — встречается на практике чаще всего. В этом случае говорящий из ораторской предосторожности не решается открыто сделать речь побуждающей к действию, но переводит это побуждение в подтекст, чтобы слушатели сами захотели совершить нужный оратору поступок. Так, задачей речи может быть провозглашено желание убедить аудиторию в том, что представленный на рассмотрение проект соответствует всем современным требованиям и является экологически безопасным и экономичным. Сверхзадача в этом случае — побудить проголосовать за принятие этого проекта. Или: задача речи — познакомить слушателей с условиями и преимуществами отдыха на Домбае (информационная речь), сверхзадача — побудить их поехать отдыхать именно в это место. Но, разумеется, возможны и другие типы сверхзадачи — здесь все зависит от желания и намерения оратора.
Этичность употребления сверхзадачи в речи оценивается так же, как и у других средств внушения: если предлагаемая мысль соответствует интересам аудитории, в конечном счете идет ей на пользу (оратор уверен, что средства против гриппа действительно эффективны, отдых на Домбае на самом деле прекрасный), то употребление средств внушения считается этичным, если же внушается мысль, противоречащая интересам аудитории, но соответствующая интересам оратора (например, оратор знает, что студент Петров по своим качествам объективно гораздо меньше подходит на должность председателя студсовета, чем студент Михайлов, однако стремится ему помочь, поскольку надеется извлечь из этого личную выгоду), внушение должно быть признано неэтичным.
Каковы средства выражения сверхзадачи в речи? В классических риториках указывалось на то, что если задача обязательно провозглашается в начале речи, то указания на сверхзадачу должны быть приведены в конце. И действительно, в грамотно построенных речах материал сверхзадачи чаще всего присутствует именно в заключении речи. Однако так бывает не в каждой даже классической речи, в речах же современных ораторов, не знакомых с правилами риторики, это требование и подавно не соблюдается. Чаще всего на наличие той или иной сверхзадачи указывают в тексте повторы, подбор иллюстраций, оценки и экспрессивные элементы, призванные вызвать определенное настроение слушателей. Именно из-за отсутствия конкретного языкового воплощения элементов сверхзадачи в практике риторического анализа ее вычленение может вызывать большие затруднения: имел ли оратор осознанное намерение внушить слушателям именно эту мысль, далеко не всегда можно решить достаточно однозначно.
Тезис речи
§ 18. Следующий шаг в подготовке речи — формулирование основного тезиса речи. В отличие от темы речи, где предмет выступления только предъявляется, тезис — это стержень высказывания, который оратор постоянно держит в памяти, чтобы сохранить смысловое единство речи. Смешение этих категорий недопустимо, ср.: "Ведь название лекции — это и есть тезис, который потом раскрывается."[29, 121] Ясно, что название урока (например, "Теорема Пифагора") и тезис урока (формулировка теоремы Пифагора) это совершенно не одно и то же. Формулирование тезиса — сложная операция, но научиться ее производить необходимо для каждого, кто хочет произносить осмысленные речи.
Наиболее тесно тезис связан с задачей и является по существу одним из возможных ответов на вопрос, заключенный в задаче, ответ, который выступающий предлагает слушателям. Например: задача речи: побудить слушателей покупать акции нашей компании. (Почему они должны купить именно наши акции?) Тезис: П о сравнению с другими, наша компания гарантирует самый высокий доход, т. к. вкладывает деньги исключительно в высокорентабельные отрасли.Или: задача речи: побудить мальчиков записываться в секцию бокса. (Зачем им нужны занятия боксом?) Тезис: Занятия боксом дадут вам возможность научиться защищать себя и своих друзей от хулиганов.
Именно вследствие такой тесной связи задачи и тезиса отсутствие четко определенной задачи часто приводит к тому, что в речи нет и ясно выраженной основной мысли, объединяющей весь текст, а следовательно, и к общей риторической неудаче. Ср., например, речь персонажа известного рассказа А.П. Чехова "О вреде табака":
Нюхин: Милостивые государыни и некоторым образом милостивые государи. Жене моей было предложено, чтобы я с благотворительной целью прочел здесь какую-нибудь популярную лекцию. Что же? Лекцию так лекцию — мне решительно все равно. Я, конечно, не профессор и чужд ученых степеней, но тем не менее, все-таки я вот уже 30 лет, не переставая, можно даже сказать, для вреда собственному здоровью и прочее, работаю над вопросами строгого научного свойства, размышляю и даже пишу иногда, можете себе представить, ученые статьи, то есть не то, чтобы ученые, а так, извините за выражение, вроде бы как ученые. Предметом сегодняшней моей лекции я избрал, так сказать, вред, который приносит человечеству потребление табаку. Я сам курю, но жена моя велела читать сегодня о вреде табака — мне решительно все равно, вам же, милостивые государи, предлагаю отнестись к моей настоящей лекции с должной серьезностью, иначе как бы чего не вышло. Особенно прошу внимания у присутствующих здесь господ врачей, которые могут почерпнуть из моей лекции много полезных сведений, так как табак, помимо его вредного действия, употребляется также в медицине. Так, например, если посадить муху в табакерку, то она издохнет, вероятно, от расстройства нервов. Табак есть некоторым образом растение. Когда я читаю лекцию, то обыкновенно подмигиваю правым глазом, но вы не обращайте внимания, это от волнения. Я очень нервный человек, вообще говоря, а глазом начал подмигивать в 1889 году 13 сентября, в тот самый день, когда у моей жены родилась, некоторым образом, четвертая дочь Варвара. У меня все дочери родились 13 числа. Впрочем, ввиду недостатка времени, не станем отклоняться от предмета лекции. Надо вам заметить, что жена моя содержит музыкальную школу и частный пансион, то есть не то, чтобы пансион, а так, нечто вроде этого… и т. д.
Что же должен делать оратор, чтобы не оказаться в положении Нюхина? Для этого каждому выступающему необходимо сформулировать тезис речи, которого он и будет придерживаться в дальнейшем изложении. "Тезис — это основное положение, которое оратор собирается доказывать или защищать. В тезисы не включаются доказательства, факты, иллюстрирующие основные положения. Но надо помнить, что тезис — это не вопрос, а сжатый определенный ответ на основной вопрос."[36, 46]
§ 19. Особое внимание следует обратить на процедуру формулирования тезиса. В том случае, когда мы анализируем готовый текст, последовательность операций при вычленении тезиса выглядит так: 1) внимательное чтение текста и выделение основных смысловых частей; 2) формулирование основной мысли в каждой части; 3) формулирование основной мысли всего текста, объединяющей все смысловые части в целое высказывание, и задачи речи. При этом важно не исказить смысл речи оратора, стремиться передать именно его взгляды и убеждения, поэтому по возможности необходимо использовать слова самого автора. С другой стороны, формулировка тезиса не должна оказаться чересчур громоздкой, ведь предполагается, что тезис — это та мысль, которую выступающий постоянно держит в голове, чтобы сохранить цельность высказывания. Трудно предположить, что оратор сможет удержать в мыслях рыхлую по структуре формулировку в полстраницы длиной.
В том случае, когда мы сами работаем над созданием речи, последовательность действий окажется обратной: 1) Определение цели речи: убеждающая речь. 2) Определение задачи речи (в чем оратор хочет убедить аудиторию?): убедить аудиторию в том, что правительство сознательно разваливает экономику. 3) Определение тезиса речи (и почему мы считаем, что это делается сознательно?): правительство намеренно вносит противоречия в законодательство, чтобы затруднить самостоятельную деятельность предприятий и проводит антирыночную финансовую политику. 4) Деление тезиса на смысловые части. Но с этим действием мы познакомимся чуть позже.
При анализе агитационных речей такая последовательность действий, при которой каждый следующий шаг тесно связан с предыдущим, вытекает из него, обязательно должна соблюдаться. Это помогает точнее проникнуть в замысел оратора, уберегает от его искажения. В противном случае возникает чрезвычайно распространенная ситуация, когда оратор вполне грамотно и разумно излагает свою мысль, но аудитория не понимает, о чем идет речь. В качестве примера приведем известную анекдотическую ситуацию, описанную в книге А. Моля "Социодинамика культуры".
1. Капитан — адъютанту.
"Как вы знаете, завтра произойдет солнечное затмение, а это бывает не каждый день. Соберите личный состав завтра в 5 часов на плацу в походной одежде. Они смогут наблюдать это явление, а я дам им необходимые объяснения. Если будет идти дождь, то наблюдать будет нечего, так что в таком случае оставьте людей в казарме."
2. Адъютант — дежурному сержанту.
"По приказу капитана завтра утром в 5 часов произойдет солнечное затмение в походной одежде. Капитан на плацу даст необходимые объяснения, а это бывает не каждый день. Если будет идти дождь, наблюдать будет нечего, но тогда явление состоится в казарме."
3. Дежурный сержант — капралу.
"По приказу капитана завтра утром в 5 часов затмение на плацу людей в походной одежде. Капитан даст необходимые объяснения в казарме насчет этого редкого явления, если будет дождь, а это бывает не каждый день."
4. Капрал — солдатам.
"Завтра в 5 часов капитан произведет солнечное затмение в походной одежде на плацу. Если будет дождливо, то это редкое явление состоится в казарме, а это бывает не каждый день."
5. Один солдат — другому.
"Завтра, в самую рань, в 5 часов, солнце на плацу произведет затмение капитана в казарме. Если будет дождливо, то это редкое явление состоится в походной одежде, а это бывает не каждый день."
Однако не следует думать, что это просто анекдот. На самом деле аналогичные ситуации, когда слушатель не приучен проникать в замысел речи, а лишь бездумно запоминает словесные блоки, встречаются и в жизни. Способ борьбы с этим недугом только один — научиться вычленять основную мысль речи — ее тезис.
При создании высказывания вовсе не требуется, чтобы тезис был четко сформулирован в одном месте и предъявлен аудитории целиком, в готовом виде. Разумеется, тезис у оратора обязательно должен быть, но он обычно растворяется в речи. Исключения из этого правила редки и объясняются желанием самого оратора, а не требованиями риторики.
Важно помнить, что, предлагая ответ на вопрос задачи, оратор может пойти двумя путями: 1) консервативный путь: подтверждается то, что ожидает услышать аудитория ( Кризис производства в стране углубляется; медицина у нас находится в бедственном положениии т. п.) — порождает ортодоксальный тезис; 2) творческий путь: переосмысливаются известные факты и предлагается новый путь решения проблемы — порождает парадоксальный тезис. Именно такой тезис только и возможен в убеждающей речи. В нем обязательно должна содержаться новая информация или спорная мысль, которую и будет доказывать оратор. На эту особенность формулирования тезиса указывал еще Аристотель: "Тезис есть предположение сведущего в философии человека, не согласующееся с общепринятыми, например, предположение, что невозможно противоречить, как утверждал Антисфен, или предположение, что все движется, как говорил Гераклит, или предположение, что сущее едино, как утверждал Мелисс."[7, 361] С другой стороны, в формулировке тезиса должна быть ясно видна проблема, которую собирается разрешить оратор. "А что и тезис — проблема, это ясно, ибо из сказанного необходимо вытекает, что относительно тезиса или большинство расходится во мнении с мудрыми, или внутри каждой стороны мнения расходятся, потому что тезис есть предположение, не согласующееся с общепринятым."[7, 361] Причем рассматриваться могут только такие проблемы, которые действительно подлежат доказательству, а не такие, которые могут быть разрешены с помощью наблюдения: "Не следует однако рассматривать всякую проблему и всякий тезис, а только такие, относительно которых возникает сомнение у того, кто нуждается в доводе, а не у того, кто подлежит наказанию или кому необходимо чувственное восприятие. Ибо те, кто сомневается, следует ли почитать богов и уважать родителей или нет, подлежат наказанию, а тем, кто сомневается, бел ли снег или нет, необходимо чувственное восприятие. Таким образом, не следует рассматривать ни то, доказательство чего под рукой, ни то, доказательство чего слишком недоступно, ибо относительно первого не возникают сомнения, а относительно последних затруднений больше, чем нужно для упражнения."[7, 362]
Суждение о том, что тезис — это мысль небанальная, мысль, в разрешении которой заинтересована аудитория, подчеркивают и современные исследователи: "Исследовано и доказано: интерес зарождается тогда, когда человек воспринимает изложенное сообщение, как новое и важное для себя лично. Заметьте: не вообще новое, не вообще важное, а новое и важное лично для себя! Интерес аудитории складывается из отдельных личностных интересов."[110, 88] Поэтому лучше всего, когда в качестве тезиса предъявляется не абсолютно новая, не связанная с предыдущим опытом аудитории мысль, а новый взгляд, новый ракурс, новый подход к разрешению наболевшей проблемы.
Тезис — это законченное по смыслу суждение, полное предложение с субъектом и предикатом. При создании тезиса речи (несмотря на то, что это делается только для себя, и он никому не будет предъявлен в таком виде) необходимо следить за четкостью и грамотностью оформления формулировки: в нем не должно быть двусмысленности, многозначности компонентов, омонимии, мысль необходимо выразить четко и непротиворечиво и т. д. Эта процедура (равно как и четкое формулирование темы и задачи речи) поможет оратору точно определить для себя стратегию будущей речи, убережет от распространенной ошибки уклонения от тезиса.
§ 20. Важно помнить о том, что тезис в речи всегда один, то есть в каждой речи должна быть только одна главная мысль. "Сие правило известно в писаниях риторов под именем единства сочинений; его иначе можно выразить так: не делай из одного сочинения многих. Во всяком сочинении есть известная царствующая мысль, к сей-то мысли должно все относиться. Каждое понятие, каждое слово, каждая буква должны идти к сему концу, иначе они будут введены без причины, они будут излишни, а все излишнее несносно."[99, 76]
По поводу этого отрывка из сочинения М.М. Сперанского В.В. Одинцов писал: "В этих замечательных словах сформулирован один из основных законов (как тогда говорили, правил) риторики — закон единства речи. Подобно тому, как современной физикой не отменены открытые в прошлом законы механики, так и находки, открытия классической риторики сохраняют свою ценность и в наши дни. Единство, цельность речи совершенно необходимы для доказательности изложения."[77, 27]
Следовательно, все факты, все рассуждения, которые вводит в речь оратор, должны работать на доказательство одной-единственной главной мысли, в противном случае от них необходимо отказаться. Это положение, одно из центральных в риторике, к сожалению, часто нарушается в ораторской практике. Современные ораторы, дорвавшись до трибуны, спешат выкрикнуть все, что у них наболело, совершенно не заботясь о сохранении единства речи. Однако очевидно, что такие выступления не могут достичь цели.
Каковы же конкретные формы уклонения от тезиса в ораторской практике?
1. Потеря тезиса. Тема оказалась слишком сложной, и оратор не может ее раскрыть, но поскольку он должен говорить, то освещает более знакомый или простой вопрос. Сюда же относятся случаи, когда выступающий неправильно понял тему и говорит не о том, что в ней предполагалось рассматривать. Эти случаи трудно разграничить, поскольку слушатели не могут определенно оценить, намеренно или случайно оратор уклоняется от тезиса. Ср., например:
Журналист: Прошла информация, что министерство по чрезвычайным ситуациям исчерпало свой бюджет уже в апреле. Это правда?
С. Шойгу: Бюджет нашего министерства складывается из трех частей: 1) резерв для возможных чрезвычайных ситуаций, 2) резерв для особо опасных чрезвычайных ситуаций типа Чернобыля или взрывов в Арзамасе-16, 3) ассигнования на науку, оборудование и т. п. (ТВ, "Час пик", 5.06.1995)
Ясно, что здесь интервьюируемый не отвечает на поставленный вопрос, а пускается в отвлеченные рассуждения. Этот пример воспроизводит лишь короткую реплику в диалоге, но по этому же принципу могут строиться и большие рассуждения ораторов.
2 . "Лоскутное одеяло". В одном выступлении говорящий затрагивает и пытается решить несколько мало связанных между собой вопросов. При этом каждая проблема более или менее четко формулируется, но не аргументируется. Ср., например:
Что же больше всего тревожит советских людей? Одна из наиболее острых проблем — жилищная. Около пяти миллионов человек имеют сегодня ветхое, аварийное или барачного типа жилье. В длинных очередях на улучшение жилищных условий приходится ждать 10–15 лет. Наш наказ новому правительству и Вам, Михаил Сергеевич, изыскать новые возможности по безусловному выполнению намеченной программы по улучшению жилищных условий граждан, соблюдая при этом социальную и региональную справедливость, чтобы жилье строилось равномерно по стране, а не концентрировалось в одном каком-то городе. В один ряд с проблемой, где жить, депутаты от профсоюзов ставят проблему, на что жить. Около 40 миллионов советских людей, о которых говорилось в докладе, имеют доход менее 75 рублей. Мы теперь говорим, что эти люди находятся за чертой бедности, но не говорим, как прожить за этой самой чертой. Причем очень тревожит, что острота проблемы нарастает словно снежный ком, скатывающийся с горы, и чем ближе к ее подножию, тем больше его размеры. Свою посильную лепту в формирование снежного вала вносят кооперативы. Советские люди ожидали, что расторопные кооператоры за счет изготовления нужных людям товаров, выращивания скота пополнят потребительский рынок. Но оказалось все проще. Товары скупаются оптом и в розницу по госцене и затем предлагаются для продажи, но уже по кооперативной. Особо, товарищи, следует сказать о наших советских женщинах. Много мы говорим красивых слов, но движения вперед пока нет. Речь идет об улучшении условий труда, об освобождении женщин от ночных смен, увеличении по их желанию частично оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком, предоставлении возможности работать неполный рабочий день. Многим депутатам, от профсоюзов в том числе, избиратели дали наказ — резко улучшить медицинское обслуживание. Не раз предпринимались попытки по его коренному улучшению, однако пока существенной отдачи нет. В этой связи нельзя согласиться с мнением некоторых экономистов, выступающих за расширение платного лечения. Депутаты от профсоюзов настаивают на бесплатном медицинском обслуживании и высоком его качестве. Возникает вопрос, где же взять средства. Их, товарищи, можно изыскать. Мы вносим предложение новому правительству страны — пересмотреть распределение национального дохода. Доля потребления и непроизводственного строительства в нем должна быть увеличена до 86–87 %… (С.Т. Мелехин)
Вместо того, чтобы глубоко рассмотреть одну проблему и, главное, предложить конкретные пути ее разрешения, оратор поднимает целый ряд слабо связанных между собой вопросов: 1) улучшение жилищных условий людей; 2) помощь малоимущим; 3) упорядочивание работы кооперативов; 4) улучшение условий труда женщин; 5) сохранение бесплатного медицинского обслуживания и т. д. В том виде, как они сообщаются, эти вопросы не представляют никакого интереса для аудитории депутатов Съезда, поскольку все знакомы со сложностями и проблемами жизни (мысли банальны). Интересным мог бы оказаться только подробный анализ причин возникновения проблемы и мнение оратора о том, что же нужно сделать, чтобы улучшить положение. Из речи же совершенно неясно не только, что он конкретно предлагает, но даже в каком направлении искать выход. Так, совершенно повис в воздухе вопрос о плохой работе кооперативов. Как представляется выступающему упорядочивание их работы: нужно ли их совсем разогнать; принять ли закон, регламентирующий их работу; ввести ли льготные налоги для производящих кооперативов или еще как-то? Этого совсем не видно из речи. Такое построение речей, когда проблемы только назывались, но не предлагалось никаких решений, было чрезвычайно характерно для выступлений советского периода, и все еще продолжает быть актуальным и сейчас, поэтому на этот вид отступления от тезиса необходимо обратить особое внимание.
Как показывают наблюдения, чаще всего в качестве сверхзадачи предлагаются следующие идеи: а) укрепление своего имиджа в глазах слушателей; б) опорочивание или оправдание определенного субъекта (или идеи) в глазах аудитории (формирование хорошего или плохого отношения аудитории к этому субъекту); в) побуждение к определенному действию.
Первый из указанных типов сверхзадач встречается, например, в ситуации, когда оратор выступает на нейтральную тему (например, о международном положении или об экономическом положении России), но стремится понравиться аудитории, привлечь внимание к своей личности, показать себя компетентным, эрудированным и т. п., потому что он собирается баллотироваться в этом районе в депутаты. Такая сверхзадача вообще особенно свойственна выступающим в предвыборных кампаниях. Так, если в стране случается экстраординарное событие (забастовка, террористический акт, стихийное бедствие и т. п.), все кандидаты начинают выступать с оценками ситуации и программами исправления положения, имея ярко выраженную сверхзадачу — улучшение своего имиджа. Однако если речь непосредственно посвящена предвыборной тематике, то побуждение к действию ("вам необходимо проголосовать именно за меня") окажется задачей речи, открыто провозглашенной в тексте. Такую же сверхзадачу видим и в речи на международном конгрессе в Париже профессора Юдина из романа А. Крона «Бессонница»: задача речи — убедить в необходимости объединения всех прогрессивных, здравомыслящих людей для спасения земли от экологической катастрофы; сверхзадача — показать, что "человек, приехавший “оттуда”, мыслит самостоятельно, а не толкает утвержденный начальством текст."
Второй тип сверхзадачи встречается тогда, когда аудитория настроена критически, и говорящий вынужден мысль об оправдании или осуждении определенного субъекта (или идеи) переводить в подтекст, ненавязчиво внушая ее слушателям косвенными средствами. Так, депутат, выступающий в Думе, ставит задачей убедить аудиторию в том, что реформы правительства не идут потому, что они не ориентированы на интересы народа. Эта мысль провозглашается открыто и доказывается в речи, однако факты и иллюстрации подбираются таким образом, чтобы виновным оказалось не все правительство, а лишь небольшая группа чиновников или даже один чиновник, особенно ненавистный оратору. В этом случае опорочивание этого человека — сверхзадача речи. Или: задачей судебной речи может быть оправдание подсудимого. Ясно, что невиновный должен быть оправдан, даже если он мерзкий и гнусный тип. Однако в сложном случае адвокат в качестве сверхзадачи будет стараться показать, что его клиент — человек нравственный, добрый, порядочный и т. п., то есть постарается сформировать хорошее отношение к нему — тогда его труднее осудить.
Третий тип сверхзадачи — побуждение к определенному действию — встречается на практике чаще всего. В этом случае говорящий из ораторской предосторожности не решается открыто сделать речь побуждающей к действию, но переводит это побуждение в подтекст, чтобы слушатели сами захотели совершить нужный оратору поступок. Так, задачей речи может быть провозглашено желание убедить аудиторию в том, что представленный на рассмотрение проект соответствует всем современным требованиям и является экологически безопасным и экономичным. Сверхзадача в этом случае — побудить проголосовать за принятие этого проекта. Или: задача речи — познакомить слушателей с условиями и преимуществами отдыха на Домбае (информационная речь), сверхзадача — побудить их поехать отдыхать именно в это место. Но, разумеется, возможны и другие типы сверхзадачи — здесь все зависит от желания и намерения оратора.
Этичность употребления сверхзадачи в речи оценивается так же, как и у других средств внушения: если предлагаемая мысль соответствует интересам аудитории, в конечном счете идет ей на пользу (оратор уверен, что средства против гриппа действительно эффективны, отдых на Домбае на самом деле прекрасный), то употребление средств внушения считается этичным, если же внушается мысль, противоречащая интересам аудитории, но соответствующая интересам оратора (например, оратор знает, что студент Петров по своим качествам объективно гораздо меньше подходит на должность председателя студсовета, чем студент Михайлов, однако стремится ему помочь, поскольку надеется извлечь из этого личную выгоду), внушение должно быть признано неэтичным.
Каковы средства выражения сверхзадачи в речи? В классических риториках указывалось на то, что если задача обязательно провозглашается в начале речи, то указания на сверхзадачу должны быть приведены в конце. И действительно, в грамотно построенных речах материал сверхзадачи чаще всего присутствует именно в заключении речи. Однако так бывает не в каждой даже классической речи, в речах же современных ораторов, не знакомых с правилами риторики, это требование и подавно не соблюдается. Чаще всего на наличие той или иной сверхзадачи указывают в тексте повторы, подбор иллюстраций, оценки и экспрессивные элементы, призванные вызвать определенное настроение слушателей. Именно из-за отсутствия конкретного языкового воплощения элементов сверхзадачи в практике риторического анализа ее вычленение может вызывать большие затруднения: имел ли оратор осознанное намерение внушить слушателям именно эту мысль, далеко не всегда можно решить достаточно однозначно.
Тезис речи
§18. Определение понятия "тезис речи"
§ 18. Следующий шаг в подготовке речи — формулирование основного тезиса речи. В отличие от темы речи, где предмет выступления только предъявляется, тезис — это стержень высказывания, который оратор постоянно держит в памяти, чтобы сохранить смысловое единство речи. Смешение этих категорий недопустимо, ср.: "Ведь название лекции — это и есть тезис, который потом раскрывается."[29, 121] Ясно, что название урока (например, "Теорема Пифагора") и тезис урока (формулировка теоремы Пифагора) это совершенно не одно и то же. Формулирование тезиса — сложная операция, но научиться ее производить необходимо для каждого, кто хочет произносить осмысленные речи.
Наиболее тесно тезис связан с задачей и является по существу одним из возможных ответов на вопрос, заключенный в задаче, ответ, который выступающий предлагает слушателям. Например: задача речи: побудить слушателей покупать акции нашей компании. (Почему они должны купить именно наши акции?) Тезис: П о сравнению с другими, наша компания гарантирует самый высокий доход, т. к. вкладывает деньги исключительно в высокорентабельные отрасли.Или: задача речи: побудить мальчиков записываться в секцию бокса. (Зачем им нужны занятия боксом?) Тезис: Занятия боксом дадут вам возможность научиться защищать себя и своих друзей от хулиганов.
Именно вследствие такой тесной связи задачи и тезиса отсутствие четко определенной задачи часто приводит к тому, что в речи нет и ясно выраженной основной мысли, объединяющей весь текст, а следовательно, и к общей риторической неудаче. Ср., например, речь персонажа известного рассказа А.П. Чехова "О вреде табака":
Нюхин: Милостивые государыни и некоторым образом милостивые государи. Жене моей было предложено, чтобы я с благотворительной целью прочел здесь какую-нибудь популярную лекцию. Что же? Лекцию так лекцию — мне решительно все равно. Я, конечно, не профессор и чужд ученых степеней, но тем не менее, все-таки я вот уже 30 лет, не переставая, можно даже сказать, для вреда собственному здоровью и прочее, работаю над вопросами строгого научного свойства, размышляю и даже пишу иногда, можете себе представить, ученые статьи, то есть не то, чтобы ученые, а так, извините за выражение, вроде бы как ученые. Предметом сегодняшней моей лекции я избрал, так сказать, вред, который приносит человечеству потребление табаку. Я сам курю, но жена моя велела читать сегодня о вреде табака — мне решительно все равно, вам же, милостивые государи, предлагаю отнестись к моей настоящей лекции с должной серьезностью, иначе как бы чего не вышло. Особенно прошу внимания у присутствующих здесь господ врачей, которые могут почерпнуть из моей лекции много полезных сведений, так как табак, помимо его вредного действия, употребляется также в медицине. Так, например, если посадить муху в табакерку, то она издохнет, вероятно, от расстройства нервов. Табак есть некоторым образом растение. Когда я читаю лекцию, то обыкновенно подмигиваю правым глазом, но вы не обращайте внимания, это от волнения. Я очень нервный человек, вообще говоря, а глазом начал подмигивать в 1889 году 13 сентября, в тот самый день, когда у моей жены родилась, некоторым образом, четвертая дочь Варвара. У меня все дочери родились 13 числа. Впрочем, ввиду недостатка времени, не станем отклоняться от предмета лекции. Надо вам заметить, что жена моя содержит музыкальную школу и частный пансион, то есть не то, чтобы пансион, а так, нечто вроде этого… и т. д.
Что же должен делать оратор, чтобы не оказаться в положении Нюхина? Для этого каждому выступающему необходимо сформулировать тезис речи, которого он и будет придерживаться в дальнейшем изложении. "Тезис — это основное положение, которое оратор собирается доказывать или защищать. В тезисы не включаются доказательства, факты, иллюстрирующие основные положения. Но надо помнить, что тезис — это не вопрос, а сжатый определенный ответ на основной вопрос."[36, 46]
§19. Правила формулирования тезиса
§ 19. Особое внимание следует обратить на процедуру формулирования тезиса. В том случае, когда мы анализируем готовый текст, последовательность операций при вычленении тезиса выглядит так: 1) внимательное чтение текста и выделение основных смысловых частей; 2) формулирование основной мысли в каждой части; 3) формулирование основной мысли всего текста, объединяющей все смысловые части в целое высказывание, и задачи речи. При этом важно не исказить смысл речи оратора, стремиться передать именно его взгляды и убеждения, поэтому по возможности необходимо использовать слова самого автора. С другой стороны, формулировка тезиса не должна оказаться чересчур громоздкой, ведь предполагается, что тезис — это та мысль, которую выступающий постоянно держит в голове, чтобы сохранить цельность высказывания. Трудно предположить, что оратор сможет удержать в мыслях рыхлую по структуре формулировку в полстраницы длиной.
В том случае, когда мы сами работаем над созданием речи, последовательность действий окажется обратной: 1) Определение цели речи: убеждающая речь. 2) Определение задачи речи (в чем оратор хочет убедить аудиторию?): убедить аудиторию в том, что правительство сознательно разваливает экономику. 3) Определение тезиса речи (и почему мы считаем, что это делается сознательно?): правительство намеренно вносит противоречия в законодательство, чтобы затруднить самостоятельную деятельность предприятий и проводит антирыночную финансовую политику. 4) Деление тезиса на смысловые части. Но с этим действием мы познакомимся чуть позже.
При анализе агитационных речей такая последовательность действий, при которой каждый следующий шаг тесно связан с предыдущим, вытекает из него, обязательно должна соблюдаться. Это помогает точнее проникнуть в замысел оратора, уберегает от его искажения. В противном случае возникает чрезвычайно распространенная ситуация, когда оратор вполне грамотно и разумно излагает свою мысль, но аудитория не понимает, о чем идет речь. В качестве примера приведем известную анекдотическую ситуацию, описанную в книге А. Моля "Социодинамика культуры".
1. Капитан — адъютанту.
"Как вы знаете, завтра произойдет солнечное затмение, а это бывает не каждый день. Соберите личный состав завтра в 5 часов на плацу в походной одежде. Они смогут наблюдать это явление, а я дам им необходимые объяснения. Если будет идти дождь, то наблюдать будет нечего, так что в таком случае оставьте людей в казарме."
2. Адъютант — дежурному сержанту.
"По приказу капитана завтра утром в 5 часов произойдет солнечное затмение в походной одежде. Капитан на плацу даст необходимые объяснения, а это бывает не каждый день. Если будет идти дождь, наблюдать будет нечего, но тогда явление состоится в казарме."
3. Дежурный сержант — капралу.
"По приказу капитана завтра утром в 5 часов затмение на плацу людей в походной одежде. Капитан даст необходимые объяснения в казарме насчет этого редкого явления, если будет дождь, а это бывает не каждый день."
4. Капрал — солдатам.
"Завтра в 5 часов капитан произведет солнечное затмение в походной одежде на плацу. Если будет дождливо, то это редкое явление состоится в казарме, а это бывает не каждый день."
5. Один солдат — другому.
"Завтра, в самую рань, в 5 часов, солнце на плацу произведет затмение капитана в казарме. Если будет дождливо, то это редкое явление состоится в походной одежде, а это бывает не каждый день."
Однако не следует думать, что это просто анекдот. На самом деле аналогичные ситуации, когда слушатель не приучен проникать в замысел речи, а лишь бездумно запоминает словесные блоки, встречаются и в жизни. Способ борьбы с этим недугом только один — научиться вычленять основную мысль речи — ее тезис.
При создании высказывания вовсе не требуется, чтобы тезис был четко сформулирован в одном месте и предъявлен аудитории целиком, в готовом виде. Разумеется, тезис у оратора обязательно должен быть, но он обычно растворяется в речи. Исключения из этого правила редки и объясняются желанием самого оратора, а не требованиями риторики.
Важно помнить, что, предлагая ответ на вопрос задачи, оратор может пойти двумя путями: 1) консервативный путь: подтверждается то, что ожидает услышать аудитория ( Кризис производства в стране углубляется; медицина у нас находится в бедственном положениии т. п.) — порождает ортодоксальный тезис; 2) творческий путь: переосмысливаются известные факты и предлагается новый путь решения проблемы — порождает парадоксальный тезис. Именно такой тезис только и возможен в убеждающей речи. В нем обязательно должна содержаться новая информация или спорная мысль, которую и будет доказывать оратор. На эту особенность формулирования тезиса указывал еще Аристотель: "Тезис есть предположение сведущего в философии человека, не согласующееся с общепринятыми, например, предположение, что невозможно противоречить, как утверждал Антисфен, или предположение, что все движется, как говорил Гераклит, или предположение, что сущее едино, как утверждал Мелисс."[7, 361] С другой стороны, в формулировке тезиса должна быть ясно видна проблема, которую собирается разрешить оратор. "А что и тезис — проблема, это ясно, ибо из сказанного необходимо вытекает, что относительно тезиса или большинство расходится во мнении с мудрыми, или внутри каждой стороны мнения расходятся, потому что тезис есть предположение, не согласующееся с общепринятым."[7, 361] Причем рассматриваться могут только такие проблемы, которые действительно подлежат доказательству, а не такие, которые могут быть разрешены с помощью наблюдения: "Не следует однако рассматривать всякую проблему и всякий тезис, а только такие, относительно которых возникает сомнение у того, кто нуждается в доводе, а не у того, кто подлежит наказанию или кому необходимо чувственное восприятие. Ибо те, кто сомневается, следует ли почитать богов и уважать родителей или нет, подлежат наказанию, а тем, кто сомневается, бел ли снег или нет, необходимо чувственное восприятие. Таким образом, не следует рассматривать ни то, доказательство чего под рукой, ни то, доказательство чего слишком недоступно, ибо относительно первого не возникают сомнения, а относительно последних затруднений больше, чем нужно для упражнения."[7, 362]
Суждение о том, что тезис — это мысль небанальная, мысль, в разрешении которой заинтересована аудитория, подчеркивают и современные исследователи: "Исследовано и доказано: интерес зарождается тогда, когда человек воспринимает изложенное сообщение, как новое и важное для себя лично. Заметьте: не вообще новое, не вообще важное, а новое и важное лично для себя! Интерес аудитории складывается из отдельных личностных интересов."[110, 88] Поэтому лучше всего, когда в качестве тезиса предъявляется не абсолютно новая, не связанная с предыдущим опытом аудитории мысль, а новый взгляд, новый ракурс, новый подход к разрешению наболевшей проблемы.
Тезис — это законченное по смыслу суждение, полное предложение с субъектом и предикатом. При создании тезиса речи (несмотря на то, что это делается только для себя, и он никому не будет предъявлен в таком виде) необходимо следить за четкостью и грамотностью оформления формулировки: в нем не должно быть двусмысленности, многозначности компонентов, омонимии, мысль необходимо выразить четко и непротиворечиво и т. д. Эта процедура (равно как и четкое формулирование темы и задачи речи) поможет оратору точно определить для себя стратегию будущей речи, убережет от распространенной ошибки уклонения от тезиса.
§20. Формы уклонения от тезиса
§ 20. Важно помнить о том, что тезис в речи всегда один, то есть в каждой речи должна быть только одна главная мысль. "Сие правило известно в писаниях риторов под именем единства сочинений; его иначе можно выразить так: не делай из одного сочинения многих. Во всяком сочинении есть известная царствующая мысль, к сей-то мысли должно все относиться. Каждое понятие, каждое слово, каждая буква должны идти к сему концу, иначе они будут введены без причины, они будут излишни, а все излишнее несносно."[99, 76]
По поводу этого отрывка из сочинения М.М. Сперанского В.В. Одинцов писал: "В этих замечательных словах сформулирован один из основных законов (как тогда говорили, правил) риторики — закон единства речи. Подобно тому, как современной физикой не отменены открытые в прошлом законы механики, так и находки, открытия классической риторики сохраняют свою ценность и в наши дни. Единство, цельность речи совершенно необходимы для доказательности изложения."[77, 27]
Следовательно, все факты, все рассуждения, которые вводит в речь оратор, должны работать на доказательство одной-единственной главной мысли, в противном случае от них необходимо отказаться. Это положение, одно из центральных в риторике, к сожалению, часто нарушается в ораторской практике. Современные ораторы, дорвавшись до трибуны, спешат выкрикнуть все, что у них наболело, совершенно не заботясь о сохранении единства речи. Однако очевидно, что такие выступления не могут достичь цели.
Каковы же конкретные формы уклонения от тезиса в ораторской практике?
1. Потеря тезиса. Тема оказалась слишком сложной, и оратор не может ее раскрыть, но поскольку он должен говорить, то освещает более знакомый или простой вопрос. Сюда же относятся случаи, когда выступающий неправильно понял тему и говорит не о том, что в ней предполагалось рассматривать. Эти случаи трудно разграничить, поскольку слушатели не могут определенно оценить, намеренно или случайно оратор уклоняется от тезиса. Ср., например:
Журналист: Прошла информация, что министерство по чрезвычайным ситуациям исчерпало свой бюджет уже в апреле. Это правда?
С. Шойгу: Бюджет нашего министерства складывается из трех частей: 1) резерв для возможных чрезвычайных ситуаций, 2) резерв для особо опасных чрезвычайных ситуаций типа Чернобыля или взрывов в Арзамасе-16, 3) ассигнования на науку, оборудование и т. п. (ТВ, "Час пик", 5.06.1995)
Ясно, что здесь интервьюируемый не отвечает на поставленный вопрос, а пускается в отвлеченные рассуждения. Этот пример воспроизводит лишь короткую реплику в диалоге, но по этому же принципу могут строиться и большие рассуждения ораторов.
2 . "Лоскутное одеяло". В одном выступлении говорящий затрагивает и пытается решить несколько мало связанных между собой вопросов. При этом каждая проблема более или менее четко формулируется, но не аргументируется. Ср., например:
Что же больше всего тревожит советских людей? Одна из наиболее острых проблем — жилищная. Около пяти миллионов человек имеют сегодня ветхое, аварийное или барачного типа жилье. В длинных очередях на улучшение жилищных условий приходится ждать 10–15 лет. Наш наказ новому правительству и Вам, Михаил Сергеевич, изыскать новые возможности по безусловному выполнению намеченной программы по улучшению жилищных условий граждан, соблюдая при этом социальную и региональную справедливость, чтобы жилье строилось равномерно по стране, а не концентрировалось в одном каком-то городе. В один ряд с проблемой, где жить, депутаты от профсоюзов ставят проблему, на что жить. Около 40 миллионов советских людей, о которых говорилось в докладе, имеют доход менее 75 рублей. Мы теперь говорим, что эти люди находятся за чертой бедности, но не говорим, как прожить за этой самой чертой. Причем очень тревожит, что острота проблемы нарастает словно снежный ком, скатывающийся с горы, и чем ближе к ее подножию, тем больше его размеры. Свою посильную лепту в формирование снежного вала вносят кооперативы. Советские люди ожидали, что расторопные кооператоры за счет изготовления нужных людям товаров, выращивания скота пополнят потребительский рынок. Но оказалось все проще. Товары скупаются оптом и в розницу по госцене и затем предлагаются для продажи, но уже по кооперативной. Особо, товарищи, следует сказать о наших советских женщинах. Много мы говорим красивых слов, но движения вперед пока нет. Речь идет об улучшении условий труда, об освобождении женщин от ночных смен, увеличении по их желанию частично оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком, предоставлении возможности работать неполный рабочий день. Многим депутатам, от профсоюзов в том числе, избиратели дали наказ — резко улучшить медицинское обслуживание. Не раз предпринимались попытки по его коренному улучшению, однако пока существенной отдачи нет. В этой связи нельзя согласиться с мнением некоторых экономистов, выступающих за расширение платного лечения. Депутаты от профсоюзов настаивают на бесплатном медицинском обслуживании и высоком его качестве. Возникает вопрос, где же взять средства. Их, товарищи, можно изыскать. Мы вносим предложение новому правительству страны — пересмотреть распределение национального дохода. Доля потребления и непроизводственного строительства в нем должна быть увеличена до 86–87 %… (С.Т. Мелехин)
Вместо того, чтобы глубоко рассмотреть одну проблему и, главное, предложить конкретные пути ее разрешения, оратор поднимает целый ряд слабо связанных между собой вопросов: 1) улучшение жилищных условий людей; 2) помощь малоимущим; 3) упорядочивание работы кооперативов; 4) улучшение условий труда женщин; 5) сохранение бесплатного медицинского обслуживания и т. д. В том виде, как они сообщаются, эти вопросы не представляют никакого интереса для аудитории депутатов Съезда, поскольку все знакомы со сложностями и проблемами жизни (мысли банальны). Интересным мог бы оказаться только подробный анализ причин возникновения проблемы и мнение оратора о том, что же нужно сделать, чтобы улучшить положение. Из речи же совершенно неясно не только, что он конкретно предлагает, но даже в каком направлении искать выход. Так, совершенно повис в воздухе вопрос о плохой работе кооперативов. Как представляется выступающему упорядочивание их работы: нужно ли их совсем разогнать; принять ли закон, регламентирующий их работу; ввести ли льготные налоги для производящих кооперативов или еще как-то? Этого совсем не видно из речи. Такое построение речей, когда проблемы только назывались, но не предлагалось никаких решений, было чрезвычайно характерно для выступлений советского периода, и все еще продолжает быть актуальным и сейчас, поэтому на этот вид отступления от тезиса необходимо обратить особое внимание.