Светлана знала, что Владимир Стаховский, глава медийной империи, частью которой был еженедельник «В зеркале власти», также имеет зуб на Деканозова. Поэтому, когда в ее распоряжение попали документы, подтверждающие причастность Константина Константиновича к ряду неблаговидных сделок по сокрытию истинных размеров его доходов, она, не колеблясь, принялась за расследование.
   Ухтомина была очень довольна. Еще бы, статья о том, как новый заместитель магната подкупает одного из высших чиновников в Министерстве юстиции, чтобы тот закрыл глаза на ряд вопиющих нарушений, произведет должное впечатление. Светлана никогда не публиковала информацию, которую не могла подтвердить документально. Первый раз на нее подала в суд директриса детского дома, обвиненная Светланой в продаже детей за границу. Возмущенная особа потребовала публичных извинений и денежной компенсации за моральный ущерб, это была сумма с шестью нулями. Ухтомина, предоставив судье неопровержимые доказательства нелегального бизнеса, который процветал в подведомственном директрисе учреждении, сумела опровергнуть обвинения в клевете и выиграть процесс.
   Так будет и в этот раз, подумала она, принимаясь за концерн «Парацельс». Деканозов отличается вздорным характером и злопамятностью. Он способен помнить обиды, даже самые мелкие, в течение десятилетий, выбирать время и возможность, чтобы нанести тщательно планируемый и законспирированный удар, смертельный для его обидчика. Так произошло с его бывшим заместителем Анатолием Барабашем. Тот впал в немилость из-за того, что когда-то на вечеринке заявил, что именно он, Барабаш, а вовсе не Деканозов является подлинным финансовым мозгом концерна. С момента глупого и бахвального высказывания, сделанного под влиянием алкоголя, прошло пять или шесть лет. Деканозов, которому холуи доложили о словах заместителя, запомнил обидное заявление, но ничем не выказал своей злости. Таким он был всегда – под маской веселья, искрометного юмора и показного добродушия скрывался эгоцентрик, страдающий болезненным самолюбием и манией величия. Поэтому, когда с подачи Стаховского начал набирать обороты так называемый инсулиновый скандал, олигарх и свалил все грехи на Барабаша, который в одночасье потерял высокое место, репутацию и перспективы.
   Светлана знала: связываться с Деканозовым смертельно опасно. Химический король не терпел неповиновения и любил деньги, а ее статьи наверняка уменьшат поступления на его тайные счета. Но она не собиралась отказываться от задуманного.
   Итак, статья, первая в цикле, была готова, Светлана сегодня же покажет ее главному редактору. Два года подряд ей присваивали почетную премию «Перо года». Светлана благодаря этому вошла в когорту самых популярных и влиятельных журналистов-газетчиков. Владимир Стаховский встречался с ней несколько раз и выражал ей свое восхищение.
   Светлана откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Что ж, теперь небольшой отдых, затем легкий обед – и в редакцию. Работа не ждет. Эта статья – только вершина айсберга, ей потребуется как минимум еще три публикации, чтобы полностью раскрыть глаза общественности, и в том числе, как она надеялась, правоохранительных органов, на махинации, которые были затеяны по указке Константина Деканозова.
   В дверь ее кабинета тихонько постучали. Светлана, несмотря на то, что обладала достаточными средствами, по-прежнему жила с отцом. Он овдовел, когда ей было шесть лет. Ее мама стала жертвой уличного ограбления. Впрочем, Светлана не любила об этом вспоминать. Бандит, напав на беззащитную женщину, попытался вырвать у нее сумочку, а когда жертва попыталась сопротивляться, ударил ее ножом. Мать Светланы скончалась в больнице на операционном столе – врачи не смогли ничего сделать, была задета печень, кроме того, пациентка потеряла слишком много крови, пролежав на улице около получаса, прежде чем на нее наткнулись прохожие. Преступление так и осталось нераскрытым. Прошло почти двадцать четыре года, и Светлана до сих пор не знала, кто же является виновником смерти ее матери – алкоголик, малолетний преступник или рецидивист-гастролер.
   Сколько раз Светлана мечтала, чтобы мама, которая в тот день получила зарплату, возвращалась домой не темным переулком, а вышла бы на освещенную фонарями улицу… Тогда бы все было иначе.
   Светлана знала, что милицию нельзя упрекнуть в бездействии. Ее отец работал в уголовном розыске. Когда ему сообщили о том, что его жена в тяжелом состоянии, без сознания, доставлена в Институт Склифосовского, он, мобилизовав все силы, бросился на поимку бандита. Он не успокоился даже тогда, когда дело сдали в архив. Нападение произошло в темном глухом месте, около заброшенного железнодорожного переезда. Мама хотела сократить путь домой, поэтому и выбрала не светлую, полную прохожих улицу, а неосвещенный закоулок. Она была одна. Ее подруга, с которой они обычно возвращались по этому маршруту, в те дни была на больничном. Татьяна Ухтомина ходила этой дорогой уже несколько лет и была уверена, что с ней ничего не может случиться…
   Как выяснилось, она жестоко ошибалась. Кто-то, знавший, что на текстильной фабрике выдали зарплату, поджидал ее около насыпи и, как установило следствие, напал сзади, наверняка неожиданно. Отец Светланы, Геннадий Петрович Ухтомин, в то время майор милиции, продолжал заниматься расследованием убийства жены в течение многих лет. Иногда ему казалось, что он вышел на след человека, который той апрельской ночью поджидал в темноте его жену, иногда он впадал в уныние. Он чувствовал себя ответственным за судьбу дочери и двух ее младших братьев.
   Однажды Светлана, будучи подростком, во время семейной ссоры, не сдержав эмоций, бросила отцу в лицо жестокое и незаслуженное обвинение, что он не сделал ничего, чтобы убийца его жены понес заслуженное наказание. Потом она долго жалела о сказанном.
   Журналистская карьера казалась ей логичным продолжением ее интереса к выяснению истины. В последнее время Светлана часто задумывалась над словами, которые когда-то услышала от одного из преподавателей в университете, пожилого и умудренного опытом профессора. Тот сказал:
   – Деточка, а вы уверены, что истина именно то, что приносит успокоение? Насколько я знаю из своего опыта, правда очень опасна, зачастую она разрушает и уничтожает людей. Поэтому не стоит так строго судить тех, кто предпочитает ее не знать…
   Светлане тогда это высказывание показалось чересчур софистским. Она почему-то связала его со сплетнями, которые ходили вокруг профессора, – говорили, что в сталинские времена, чтобы самому не стать жертвой постоянных арестов, он несколько раз писал доносы на своих лучших друзей. Тогда она относилась к этому с омерзением, и только последующий жизненный опыт несколько смягчил ее категоричность.
   Ухтомина помнила тот день – накануне окончания сессии, когда и студенты, и преподаватели уже предвкушали долгожданную летнюю свободу. Она и пожилой профессор остались одни в большой аудитории. Светлана, чувствуя, что старик явно благоволит к ней, рискнула вступить с ним в спор. Она сдала последний экзамен, как всегда, на «отлично», профессор поставил заслуженную оценку в ее зачетку, теперь можно и пофилософствовать.
   Профессору нравились самостоятельные суждения Светланы, ее напор и энергия.
   – Значит, вы уверены, что, узнав истину, вы, деточка, должны предать ее огласке? – повторил мысли Светланы, только что ею высказанные, преподаватель. – Максимализм молодости, что поделать… Я сам когда-то был таким же, но моя юность пришлась на совсем другую эпоху. Я расскажу вам небольшую притчу, которую слышал еще студентом от одного поэта, сгинувшего впоследствии в лагерях.
   Жил когда-то в небольшой шведской деревушке молодой человек по имени Нильс, жаждавший правды, как и вы. Он считал, что истина есть лучшее средство от всех бед. Поэтому, узнав, что его соседка изменяет мужу с кузнецом, он рассказал об этом ревнивому супругу. Когда Нильс увидел, как дьячок крадет подаяния из церковной кружки, он тотчас оповестил об этом священника. Он сам задержал сорванца, который крал у пирожника в лавке булки и хотел улепетнуть с добычей. Нильс гордился собой, считал, что приносит людям огромную пользу, предавая огласке правду. Так прошла почти вся его жизнь, подступила неотвратимая старость. А Нильс оставался все таким же правдолюбом, беспощадно разоблачая несправедливость и обман.
   Как-то раз отправился он в соседнюю деревушку через лес и заблудился. Оказался в чаще, вокруг него вздымались огромные ели, Нильсу стало страшно, лес пользовался нехорошей славой: многие уходили в него и не возвращались обратно. Внезапно деревья расступились, и Нильс оказался на берегу хрустально-прозрачной реки, о существовании которой он и не подозревал. В воде у берега стояло множество людей – мужчин, женщин, детей. Все они смотрели вдаль, словно ожидая чего-то. Нильс, видя, что темнеет, спросил у женщины, находившейся ближе всех к нему, как выбраться на дорогу к деревушке? Та обернулась, и Нильс со страхом узнал в ней свою соседку, которую он разоблачил много лет назад за то, что изменяла мужу. Сосед тогда избил жену, и она умерла. Один за другим оборачивались люди, стоявшие в реке, и Нильс узнавал в них тех, правду о ком он рассказал всему свету. Их объединяло одно – все эти люди были давно мертвы. Дьячок, укравший пожертвования, повесился на колокольне; мальчика, стащившего булки, злая тетка выгнала на улицу в самую пургу, и тот замерз. Нильс, понимая, что попал в потусторонний мир, призвал на помощь небесные силы и стал молить о спасении. Внезапно перед ним появилась женщина небывалой красоты, облаченная в серебряное одеяние. Страх у Нильса пропал, когда она взяла его за руку. «Это река забвения, – сказала незнакомка. – Все эти люди были несчастны при жизни, поэтому после смерти получили прощение – они ничего не помнят». Нильс узнал от нее, что ребенок, укравший булочки, просто был голоден, дьячок крал деньги, чтобы прокормить старую мать и шестерых братьев и сестер… «Они совершили грех, – сказала женщина, – но и ты, Нильс, добиваясь торжества правды, сам того не желая, обрек их на смерть. Бог смилостивился над ними и сделал так, чтобы они забыли о своих грехах. А ты сам, Нильс, не хочешь ли войти в реку забвения? Тогда и ты забудешь о том, что виновен в смерти многих людей, и будешь вечно счастлив, как они!» Женщина указала на людей, стоявших в прозрачно-изумрудных водах реки забвения. Нильс сделал шаг – и его стопа погрузилась в легкую волну. По телу растеклось тепло, исчез страх перед смертью. Он ведь тоже сможет остаться здесь, наслаждаться покоем… Однако Нильс переборол себя и сказал: «Нет, я хочу обратно. Я не готов погрузиться в реку забвения». Женщина покачала головой и печально улыбнулась. «Ты сделал свой выбор, Нильс, – сказала она. – Ты вернешься обратно в свой мир. Но теперь ты знаешь, что правда далеко не всегда является верной дорогой. Но и ложь заводит в тупик. Поэтому все рано или поздно хотят вступить в воды реки забвения». Едва она произнесла это, как и река, и люди исчезли, и Нильс очутился на дороге, ведущей к деревушке. Он со всех ног бросился к дому. С тех пор до самой своей смерти он никогда более намеренно не предавал огласке правду, но и не лгал, помня о реке забвения…
   Ухтомина тогда посчитала эту историю выдумкой эксцентричного преподавателя. Однако легенду она запомнила и время от времени вспоминала жутковатую притчу о правдолюбце Нильсе.
   Светлана знала, что всем в жизни она обязана своему отцу, который приложил немалые усилия, чтобы вырастить троих детей, оставшихся без матери. Он так больше и не женился, хотя несколько раз в их квартире появлялись кандидатки на роль матери-мачехи. Света отвергала их без обсуждений, впрочем, и отец, как она поняла, хотел жениться только ради нее и двух ее братьев-близнецов. Но это понимание пришло много позднее. В течение нескольких лет Светлана думала, что отец предал память о маме и ищет себе новую супругу. Какое-то время она даже не разговаривала с ним или подвергала его убийственному сарказму. Отец никогда ее не наказывал, всегда стараясь найти общий язык с дочерью.
   В университете к ней внезапно пришло прозрение. Ухтомина поняла, как много отец сделал для них. Он фактически пожертвовал своей карьерой, чтобы как можно больше времени проводить с ними. Испытывая запоздалое раскаяние, Светлана стала искать подходы к отцу, и он, уже не чаявший наладить с дочерью отношения, был несказанно рад этому. Период «холодной войны» наконец завершился, они стали лучшими друзьями. Впрочем, тема смерти Татьяны Ухтоминой всегда стояла между ними, и ни Светлана, ни Геннадий Петрович не обращались к ней.
   Отец вышел в отставку в звании подполковника, занялся цветоводством и превратился в доброго пасечника. Иногда Светлана ловила себя на мысли, что ему не хватает заботливой женской руки. Она сама несколько раз знакомила его с дамами, ничего не имеющими против замужества с подтянутым и осанистым мужчиной, но отец каждый раз обрывал отношения, едва они переходили границы обычного светского развлечения. Светлана обвиняла себя в том, что когда-то противилась его попыткам найти новую жену. Отец пытался таким образом убежать от самого себя, от довлеющего над ним прошлого, начать новую жизнь, а дочь не могла этого понять.
   В последнее время Светлана заметила, что боль отпустила отца. Он проводил большую часть года на дачном участке, где развел поразительный по своей красоте сад, и занимался пчеловодством. Но все же Светлана не могла оставить его одного и продолжала жить вместе с отцом. Ее младшие братья, близнецы Игорь и Олег, которые были на два года младше сестры, давно покинули родительский дом. Они не помнили матери, и, как подозревала Светлана, никогда не терзались по поводу ее смерти. Игорь окончил экономический факультет МГУ, обзавелся женой и ребенком и делал карьеру в крупном пиар-агентстве; Олег, благополучно миновав пору подросткового донжуанства и опасного увлечения наркотиками, остановил свой выбор на юриспруденции и работал над кандидатской диссертацией, совмещая это с бурной личной жизнью. Светлана никогда не была особенно близка с братьями. Когда-то она много занималась с ними, играла и ходила гулять, теперь же они редко перезванивались и встречались только на нечастых семейных праздниках. Игорь и Олег гордились старшей сестрой, были поклонниками «В зеркале власти», читали ее статьи и первыми поздравили с получением «Пера года». Светлана тоже гордилась их успехами и была отчасти рада, что близнецы не страдали, как она в течение многих лет.
   – Света, – отец заглянул в ее кабинет, – включи немедленно телевизор! Там передают экстренный репортаж!
   В зимнее время года он также обитал на даче, в двухэтажном особнячке, который выстроил собственными руками, однако в связи с приближением новогодних праздников Геннадий Петрович вернулся в столицу.
   – Что случилось? – спросила Светлана, беря пульт дистанционного управления. – Что-нибудь серьезное?
   Она знала, что отец никогда бы не побеспокоил ее во время работы над новой статьей, не будь для того достаточных оснований.
   Геннадий Петрович, вздохнув, произнес:
   – Ты сама все сейчас узнаешь, Света.
   Она смотрела канал «Новое телевидение», которое считала наименее официозным и наиболее правдивым из всех российских каналов.
   На экране возникла заставка студии новостей, и голос известного всей стране диктора произнес:
   – …Только что агентство «Интерфакс» сообщило, что примерно час назад в аэропорту Внуково разбился самолет нашей телекомпании, на борту которого находился глава холдинга «ВластЪ» Владимир Стаховский. О причинах катастрофы пока ничего не известно, однако, судя по предварительным данным, все пассажиры и экипаж погибли. По словам очевидцев, самолет, который должен был вылететь в Киев, не успев набрать высоту, взорвался, а затем упал на взлетную полосу, где произошел второй взрыв. Территория аэропорта блокирована нарядами милиции, однако нам удалось установить связь с нашим корреспондентом, находящимся сейчас во Внукове. Максим, вы в эфире!
   На экране возник молодой корреспондент и взволнованно заговорил:
   – Да, Михаил, я вас слышу. К сожалению, пока не могу добавить практически ничего нового к изложенному вами. Сейчас я попрошу нашего оператора показать место происшествия, к которому никого не подпускают.
   Камера задрожала, появилось изображение разбитого окна. Сквозь него виднелись языки пламени и копоти, бесновавшиеся на взлетно-посадочной полосе. Скелет самолета, искореженный и почерневший, был объят пламенем, около него суетились пожарные.
   – Максим, что на этот час известно о причинах катастрофы и есть ли выжившие? – спросил диктор в студии. Корреспондент, покачав головой, ответил:
   – Михаил, вы видели место происшествия, которое превратилось в настоящий огненный ад. Увы, выжить в подобных условиях просто невозможно. На борту самолета, и это не подлежит сомнению, находился Владимир Стаховский, а также два пилота и две стюардессы. Как нам стало известно из заслуживающих доверия источников, Стаховский собирался вылететь в столицу Украины не один, а в сопровождении своей супруги, Кристины Стаховской, и таинственного гостя, личность которого в настоящий момент выясняется. Однако пока неизвестно, находилась ли в самолете Кристина Стаховская. Что же касается причин катастрофы, то это, безусловно, задача экспертов установить, почему самолет, едва успев оторваться от взлетно-посадочной полосы, рухнул на землю с высоты примерно ста пятидесяти метров. Однако, как утверждают многочисленные свидетели, его падению предшествовал мощный взрыв, что делает весьма вероятной версию о террористическом акте и сработавшем внутри самолета взрывном устройстве…
   В этот момент на экране на фоне дыма и пламени возник полный усатый милиционер.
   – Уберите камеру, снимать запрещено, – сказал он и накрыл пятерней объектив. Молодой журналист попытался сопротивляться, однако прямой эфир внезапно прервался.
   Диктор в студии, скупо улыбнувшись, продолжил:
   – Только что мы стали свидетелями того, как представитель правоохранительных органов помешал нашему корреспонденту вести прямой репортаж с места события. Мы попытаемся наладить связь с Внуковом как можно скорее. Однако одно можно сказать с уверенностью – в результате непонятной катастрофы из жизни ушел Владимир Стаховский…
   Светлана, как парализованная, сидела в кресле. Неужели то, о чем говорит диктор, правда, а не страшный сон?
   – Там наверняка была бомба, – с уверенностью произнес Геннадий Петрович. – И пусть не сваливают все на неисправность турбины или обледенение крыльев.
   – …родился в 1955 году в городе Усть-Кремчужном Свердловской области, в 1979 году окончил журналистский факультет Московского государственного университета, работал в ряде периодических изданий, а в 1992 году основал холдинг «ВластЪ», в который входили наш телеканал, еженедельники «В зеркале власти», «Время размышлений», журнал «Независимый»…
   Светлана никак не могла сконцентрироваться на словах диктора, который, представляя фотографии Владимира Стаховского, излагал основные этапы его биографии. Затем, схватив мобильный телефон, она набрала номер редакции. Ей удалось прозвониться только через десять минут.
   – Приезжай, – сказал главный редактор. – У нас сейчас заседает кризисный штаб, принимаем решение, что делать дальше и какие материалы давать в ближайшем выпуске.
   – А это точно? – спросила Светлана. – Неужели Стаховский…
   – Да, – ответил главный. – Он погиб, и это произошло на глазах его жены. Кристины, слава богу, не было в самолете. Она уже на пути в «Останкино», собирается принять участие в прямом эфире, в студии соберутся аналитики и журналисты. Но у нас на носу выход очередного номера, так что дуй сюда!
   – Я поняла, – ответила Светлана. Что ж, по всей видимости, статье об аферах в империи Деканозова придется немного подождать, новый номер будет полностью посвящен катастрофе, унесшей жизнь Владимира Стаховского. Светлана, усевшись в старенькую «Вольво», думала о том, что отец прав: самолет просто так не разваливается на части в воздухе. Неужели… Неужели кто-то из могущественных недоброжелателей Стаховского привел в исполнение свои угрозы и решил уничтожить журналиста и главу медиахолдинга?
   Первым на ум пришло имя Деканозова. Уже давно ходили слухи о том, что Константин Константинович не гнушается устранять тех, кто стоит у него на пути. Но если это так… Светлана и думать не хотела, что последует за гибелью Стаховского. Интересно, а кто станет новым главой холдинга и что будет с собственностью Стаховского, в частности, с телевизионным каналом и популярным еженедельником?
 
   Константин Деканозов, бессменный глава концерна «Парацельс», владелец ряда химических, нефтеперерабатывающих и фармацевтических предприятий, никак не мог унять радость, буквально распиравшую его. Так и есть, он щелкнул пультом дистанционного управления, по всем каналам одно и то же – гибель Стаховского во Внукове.
   Деканозов находился в огромном кабинете, одна из стен которого представляла собой гигантский телевизионный экран. Его резиденцией являлась Парацельс-башня, как именовалась серебряная двадцатипятиэтажная стрела здания, располагавшегося на юго-западе Москвы. Согласно слухам, строительство этого комплекса для топ-менеджмента империи Деканозова обошлось в сто пятьдесят миллионов долларов. Только Константин Константинович знал – на самом деле сумма была в полтора раза больше. Он умел зарабатывать деньги и не жалел их, когда речь шла о его собственном престиже. Резиденция должна быть архитектурным воплощением его могущества и богатства. А те, кто посягнет на его империю, умрут. Вот оно, живое подтверждение этого постулата: Владимир Стаховский мертв, а вместе с ним умер и личный противник Деканозова.
   Константин Константинович начинал когда-то как мелкий партийный функционер, и карьера у него не заладилась, так как его поймали на спекуляции джинсами и сигаретами. Это повлекло за собой крупный скандал и последующее исключение его из рядов КПСС, а также потерю хоть и мелкого, но весьма теплого места. Деканозов даже угодил в тюрьму на год и много позже выдавал себя за «узника совести», диссидента, преследуемого властями по политическим мотивам.
   В начале девяностых, понимая, что настало время перемен, Деканозов метался в поисках куска собственности, который мог бы прибрать к рукам. Он понимал, что лучше всего было бы завладеть нефтяными месторождениями, однако его опередили. Потом, трезво поразмыслив, он решил: нужно занимать рынок лекарств. Люди болеют при любом режиме, люди умирают вне зависимости от формы власти, поэтому им всегда будут необходимы медикаменты.
   Выбор оказался более чем верным. Деканозов организовал частную аптеку и стал приглядываться к небольшой фабрике, выпускавшей лекарственные средства. Константин Деканозов никогда не отличался щепетильностью, ему были нужны деньги, и ничто не могло остановить его.
   Всего в течение года он прибрал к рукам три заводика, которые уже дышали на ладан. Рынок был заполонен импортными лекарствами, все в угаре от перемен хватались за рентабельные предприятия. Деканозов же решил, что сам сделает фармацевтическую отрасль доходной.
   Энергии ему было не занимать, он умел работать и считать деньги. Тихо, не привлекая внимания, он захватывал одно предприятие за другим. Сбылись его мечты, у него появились первые деньги. Уже давно не было партийных надзирателей, следящих за правилами игры, поэтому он тут же построил себе первый особняк, который обставил с вызывающей роскошью и безвкусицей.
   Деканозов стремился к одному – монополизировать рынок лекарственных средств, и это ему удалось. В течение трех лет он был практически единственным игроком на поле, а когда другие также захотели заняться лекарствами, то поняли – они опоздали, на рынке безраздельно царил Константин Деканозов.
   О нем заговорили, он стал мишенью критики и объектом восхищения. Деканозов к тому времени сменил четыре особняка и двух жен. Он давал многочисленные интервью, команды телевизионщиков повадились к нему в загородное поместье. Кто-то распространил слух о том, что он является самым богатым человеком в России, и Деканозов, зная, что это, к его величайшему сожалению, не так, вовсю поддерживал сплетни о себе.
   Его империя росла с каждым годом, находившиеся под его началом фабрики и заводы были объединены им в концерн с броским названием «Парацельс». Деканозов умел выбирать себе менеджеров, однако всегда сам проверял все бумаги и следил за тем, чтобы никто не лишил его хотя бы малейшей части прибыли.
   При помощи денег он карал врагов и благодетельствовал друзей. Впрочем, последних у него практически не было. Он затеял строительство роскошной и суперсовременной башни из стекла, бетона и мрамора, в которой должен будет расположиться головной офис его концерна, приобрел около столицы огромный участок земли, на котором возвел очередной дом, похожий на крепость.