— Нужно идти. Гость скоро будет здесь.
   — Так вот в чем заключается твое кокетство?! — взревел Жиль.
   Не ожидавшая этой вспышки бешенства, Анабел смотрела на него как кролик на удава.
   — Битва желаний?! — продолжал бушевать Жиль. — Хочешь проверить, кто из нас выдержит дольше?! Ну что ж, тебе эту битву не выиграть никогда! — Последние слова он уже кричал вслед спасающейся бегством Анабел.
   Вскоре Жиль, одетый в безукоризненный вечерний костюм и крахмальную сорочку, присоединился к ней в холле. Через несколько минут прибыл гость. К удивлению Анабел, его сопровождала Луиза. Когда она подошла поздороваться, Анабел исподтишка покосилась на Жиля, пытаясь понять, как тот реагирует на появление бывшей любовницы.
   Либо он прекрасный актер, либо солгал мне о том, что разорвал отношения с Луизой, негодовала Анабел, наблюдая, как Жиль целует француженку и не скрывает своей радости от встречи.
   Ей тоже пришлось символически расцеловаться с гостьей, но взгляд холодных злых голубых глаз той дал Анабел понять, что похищение приза, который уже лежал у Луизы в кармане, ей даром не пройдет.
   Месье же Трувиль, отец Луизы, напротив, поздоровался с хозяйкой весьма учтиво. Его глаза, очень похожие на глаза дочери, но намного более мягкие, смотрели на Анабел одобрительно.
   — Жиль, ты счастливчик, что нашел себе такую жену! — воскликнул он. — Цвет ее глаз, точь-в-точь как у винограда сорта «шардонэ».
   — Берегись, как бы эти глаза не обманули тебя, мой друг, — со смешком вставила Луиза, бросая на Анабел убийственный взгляд. — Ты знаешь жену с детства, но вы не виделись несколько лет… Ты как следует узнал вкус вина жизни, однако твоя жена тоже могла вкусить его. Тайком от тебя…
   — Луиза, перестань! — одернул ее месье Трувиль. — Прошу простить мою дочь. Она злоупотребляет правами старой дружбы. Луиза, ты ведь не хочешь, чтобы Анабел подумала, будто ты завидуешь ей?
   Голос месье Трувиля был ровным, но в нем проскользнула нотка, заставившая Анабел задуматься, так ли отец заблуждается на счет сущности своей дочери, как кажется Жилю.
   Обед прошел довольно мирно, беседа текла плавно и непринужденно. Блюда и вина оказались выше всяких похвал. Когда после обеда месье Трувиль поблагодарил хозяйку и попросил разрешения удалиться с Жилем в кабинет для делового разговора, Анабел решила, что мужчины собираются обсудить продажу земель. Догадка подтвердилась, когда Анабел и Луиза остались наедине.
   — Жиль может считать, что своей женитьбой втер моему отцу очки, но меня он не обманул, — желчно сказала Луиза.
   Когда мадам Лебон принесла кофе, Луиза перебросилась с экономкой несколькими фразами по-французски. Анабел лишь поняла, что речь явно идет о ней.
   Наконец мужчины вернулись. Жиль выглядел более умиротворенным, чем был в последнее время. Анабел подала ему чашку кофе. Их пальцы ненароком соприкоснулись, и девушка отдернула руку, словно обжегшись. Реакция собственного тела начинала доставлять ей больше хлопот, чем присутствие мужа. Анабел подняла глаза, увидела, что Жиль, прищурившись, наблюдает за ней, и у нее — упало сердце.
   — Жиль, ты еще не подарил Анабел серьги? — хрипловато спросила Луиза, нарушив молчание.
   Жиль посмотрел на висящий над камином портрет похищенной когда-то графом де Шовиньи девушки. Анабел не раз любовалась этим прелестным лицом, но лишь сейчас заметила, что кроме кольца с изумрудом на девушке такие же серьги.
   — Конечно нет, — удовлетворил любопытство Луизы Жиль. — Разве ты забыла, что их дарят только после рождения первого ребенка?
   — По-моему, ужасно глупый обычай, — фыркнула Луиза и с невинным видом добавила: — Ну что ж, будем надеяться, что у вас еще будет возможность надеть их, правда, Анабел?
   — Луиза!
   На этот раз тон месье Трувиля был по-настоящему гневным, и Анабел стало жаль гостя, когда тот начал извиняться за поведение дочери.
   — Не переживай, Бернар! — непринужденно рассмеялся Жиль и, обняв за талию, притянул Анабел к себе. — Моя жена все понимает. Правда, милая?
   Ласка и нежный взгляд застали ее врасплох. Анабел, потеряв дар речи, уставилась на улыбающегося обманщика широко открытыми глазами.
   — Если люди богаты так, как мы с тобой, они могут позволить себе быть великодушными, верно?
   Жиль игриво потерся носом о шею Анабел, явно заметив и удивление «жены», и ярость Луизы. Только месье Трувиль принял представление за чистую монету. Он одобрительно улыбнулся, но слегка пожурил Жиля за то, что тот смущает «дорогую графиню».
   — Она еще не слишком искушена в семейной жизни, чтобы обниматься на людях и при этом не думать об объятиях наедине, — сделал вывод гость, окончательно вогнав Анабел в краску. — Но, судя по твоим глазам, мой друг, я чувствую, что мы злоупотребляем вашим гостеприимством. На следующей неделе я встречусь со своим адвокатом и обсужу наше дело.
   Учтивый хозяин проводил гостей до машины, а обессиленная Анабел рухнула в кресло. Когда Жиль вернулся в гостиную, щеки девушки все еще пылали, сердце предательски колотилось.
   — Все в порядке, представление прошло на ура. — Внезапно голос Жиля стал насмешливым и в то же время угрожающим. — Так что, моя милая женушка, ты действительно вспоминала о наших объятиях наедине? Наверное, мне следует еще раз обнять тебя, если это производит такое благотворное влияние. Бернар просто очарован. Он назвал тебя прекрасным чистым ребенком.
   — Я думаю, месье Трувиль считает детьми всех, кому нет тридцати, — заявила Анабел с самообладанием, которого от себя не ожидала.
   — Похоже, ничего не стоит обвести беднягу вокруг пальца.
   Анабел не стала обращать внимания на издевку.
   — Жиль, я рада, что ты сумел уладить свои дела, но я устала. Если ты не возражаешь, я иду спать.
   В первый раз за все это время она не смогла уснуть до возвращения Жиля. Пока он ходил по комнате, раздевался, принимал душ, Анабел заставляла себя дышать ровно, при творяясь спяшей. Когда Жиль лег в постель, Анабел. лежавшая к нему спиной, тем не менее догадалась, что он спит обнаженным, и тут к ней вернулись все страхи и сомнения, которые преследовали ее с самого начала «брака».
   Боже, да я ведь неравнодушна к Жилю! По-другому и быть не может. Он первым пробудил во мне любовь, и, несмотря на все мои старания, это чувство еще живет во мне, достаточно малейшего прикосновения, чтобы оно возродилось…
   Жиль пошевелился, и Анабел затопила волна желания. К собственному стыду, она знала: если Жиль сейчас обнимет ее, она будет бессильна помешать и с радостью отдастся ему. Слава Богу, он, конечно, ни за что этого не сделает!
   Жара и не думала спадать. Каждый день люди тщательно поливали виноградники и ухаживали за лозой. Жиль послал двух работников помогать Жан-Полю. Земля, жаждавшая ласки животворного дождя, все больше изнывала от жажды, висевшее в воздухе напряжение с каждым днем усиливалось, и наконец Анабел почувствовала, что у нее сдают нервы.
   Пытаясь отвлечься, она энергично занялась реставрацией танцевального зала, и вскоре помещению вернулось былое великолепие. Анабел осталась довольна: обед в честь праздника урожая, которым должно закончиться ее вынужденное пребывание в замке, будут помнить и тогда, когда о ней самой забудут.
   Анабел нравилось гулять в окрестностях замка, особенно в рощице, где можно было укрыться от невыносимой жары. Было у нее и любимое место — ручей, у которого так приятно лежать в прохладе и слушать журчание воды. Кроме того, только здесь она была совершенно одна и могла отдохнуть и восстановить душевные силы.
   Однажды Анабел, разморенная жарой и измученная постоянной борьбой с собой, незаметно для себя уснула у ручья. Когда же она открыла глаза, небо было затянуто свинцовыми облаками, порывы холодного ветра гнули к земле верхушки деревьев. Взглянув на часы и поняв, что заспалась и опоздала к обеду, Анабел поспешила к замку. Не успела она сделать и нескольких шагов, как прямо у нее над головой, расколов небо пополам, сверкнула молния, и тут же загрохотал гром.
   Слава Богу, наконец-то дождь! — обрадовалась Анабел. Однако на смену этой мысли пришла другая, куда более неприятная: пока дойду до замка, вымокну до нитки. Грозы Анабел не боялась, даже радовалась ей. Вот и сейчас остановилась, подставив лицо дождю и блаженно смежив веки.
   Однако спустя минуту-другую Анабел поняла, что не одна, и испуганно открыла глаза. К ней верхом за вороном жеребце приближался Жиль.
   — Черт побери, где тебя носит?! — сердито выругался он. спешиваясь.
   Глаза Анабел остановились на его широких плечах, обтянутых мокрой рубашкой, под которой на груди курчавились темные волосы.
   — Я нечаянно уснула… — Она смущенно улыбнулась и развела руками.
   — Не смейся надо мной! — со злостью прошипел Жиль. — Я искал тебя битых два часа. Мадам Лебон сказала, что ты ушла из замка!
   — И куда я, по-твоему, могла уйти?
   Гнев Жиля ошеломил Анабел, но его ответ заглушил новый раскат грома. Испуганный жеребец встал на дыбы, коротко заржал, недовольный разгулом стихии, и умчался.
   — Твой конь…
   — Не беспокойся о нем. Дьявол поскачет прямиком на конюшню. Он не любит грозы, чего не скажешь о тебе. Разве ты не боишься0 Анабел засмеялась.
   — Нет. я люблю грозу. Это так весело! А ты что, боишься?
   Ответа не последовало. Жиль внимательно рассматривал ее.
   — Я должен был предвидеть это, — наконец пробормотал он. — Все стихийное и страстное должно возбуждать тебя, верно? Прекрасно. Я понял…
   Жиль молниеносно наклонился и прильнул к ее губам. Этого хватило, чтобы все тщательно возведенные Анабел барьеры рухнули: казалось, гроза и Жиль стали единым языческим божеством, перед которым она была бессильна. И, когда Жиль увлек ее на мокрую траву, она не оказала ни малейшего сопротивления.
   Все, что происходило дальше, было похоже на сон, ниспосланный свыше и заставляющий забыть о здравом смысле, которому до сих пор подчинялась вся жизнь Анабел.
   Она ничуть не стеснялась, пока Жиль нетерпеливо стягивал с нее майку и джинсы, напротив, испытала наслаждение, когда он наконец увидел ее обнаженное тело. Губы и руки Жиля недвусмысленно говорили, что он неистово хочет овладеть Анабел, и она, поняв это, окончательно потеряла голову.
   Над ними гремел гром, молнии полосовали хмурое небо, но Анабел было все равно: она неистово стремилась к пику тех ощущений, которые испытывала со дня приезда в замок, но не понимала их. Теперь она не сомневалась, что любит Жиля и что эту страсть, это болезненное напряжение чувства, зародившегося шесть с лишним лет назад, не остановит ничто.
   Дождь лил вовсю, но Анабел этого не замечала, тихонько постанывая от наслаждения. Сегодня вечером она была не Анабел Рейвен и даже не графиней де Шовиньи, но женщиной, созданием, очаровывающим и возбуждающим мужчину, который стремится познать ее неуловимую сущность единственным доступным способом — овладев ею…
   Позже Анабел поражалась силе собственной страсти, вспоминая, как сладострастно ласкала каждый дюйм сильного мужского тела, как изобретательно вновь и вновь возбуждала Жиля…
   Когда он, слегка отстранившись, провел рукой по ее напрягшимся грудям, белоснежному животу и, мгновение, помешкав, решительно раздвинул бедра, девушку пронзил страх. Но этот страх немедленно исчез после жаркого, властного поцелуя и нежных слов. Оказывается, ее кожа пахнет пропитавшейся солнцем лозой, а вкус губ может сравниться только со вкусом лучшего вина, хранящегося в его погребах…
   Жиль овладел ею неожиданно, яростно, и Анабел ощутила боль, от которой потемнело в глазах. Ошеломленный Жиль на мгновение застыл, но уже в следующую секунду, словно подстегнутый молнией, заставил Анабел забыть о боли и унес ее туда, где не было ничего, кроме неистового наслаждения, вызываемого его прикосновениями, наслаждения, которое становилось все сильнее и сильнее, пока наконец не взорвалось и не закачало Анабел на пушистом теплом облаке…
   Очнувшись, Анабел услышала рядом хриплое дыхание Жиля, с трудом втягивавшего в себя воздух.
   — Ты была девушкой! — обвиняющим тоном заявил он. — Ах ты, маленькая похотливая дрянь! Захотела накопить опыт?.. Ладно, одевайся.
   Анабел, которой внезапно стало холодно, встала, избегая смотреть Жилю в глаза. Возбуждение сменилось приступом тошноты.
   А чего я ждала? Что он обнимет меня, поклянется в вечной любви и скажет, что никогда в жизни не был так счастлив? Сомневаться не приходится: ласки, которые довели меня до безумия, входят в джентльменский набор Жиля и не раз опробованы.
   Она дрожащими руками натягивала на себя мокрую одежду. Отчаянно хотелось посмотреть на Жиля, но Анабел не дерзнула сделать это, боясь, что он по выражению глаз догадается, о чем она думает.
   — Какого черта ты ничего не сказала?! — негодующе выкрикнул Жиль, путаясь в одежде.
   — А ты поверил бы? — обернувшись, горько усмехнулась она. — Можешь не беспокоиться, я не собиралась таким способом удержать тебя от развода.
   На лице Жиля застыла саркастическая мина.
   О чем он думает? Что я нарочно утаивала свою девственность, с ее помощью надеясь, когда это обнаружится, укрепить наш так называемый брак? Что я позарилась на его богатство? Или… что я люблю его? О нет, это страшнее всего!
   — Ты осудил меня много лет назад. За письмо, которого я не писала, — медленно сказала Анабел. — Что было — то было, но знай: я нисколько не стыжусь случившегося сейчас. — Она гордо вскинула голову, мечтая, чтобы глаза не выдали ее и не позволили пристально наблюдавшему за ней мужчине догадаться о ее настоящих чувствах. — Да, я получила огромное наслаждение и не вижу причины для стыда.
   Жиль со свистом втянул в себя воздух, затем резко отвернулся и бросил:
   — Когда ты в следующий раз захочешь острых ощущений, поищи себе другого партнера! Я не желаю чувствовать себя жеребцом!
   Он быстро зашагал прочь, следом поплелась и Анабел, которую душила обида: вот, значит, что он думает о самом прекрасном, самом поэтичном мгновении в моей жизни! Она вернулась в замок совершенно разбитая, подавленная. Жиля нигде не было. Анабел поднялась в спальню, приняла душ и долго лежала без сна, но Жиль так и не пришел.
   В ту ночь она впервые спала одна.

Глава 6

   Анабел заканчивала письмо жениху, в котором извещала, что расторгает помолвку, потому что полюбила другого. Эндрю вовсе не обязательно знать о ее браке с Жилем, о таких вещах не пишут. Анабел заверила, что вернет Эндрю кольцо при первом же удобном случае.
   Приближался сбор винограда. Гроздья быстро поспевали на жарком солнце, другой урожай медленно созревал в Анабел.
   Она знала о своей беременности уже неделю. Первое потрясение успело смениться тихой радостью, что она носит ребенка Жиля, ребенка, зачатого в тот вечер, когда разбушевалась стихия.
   Анабел погладила свой живот. Пока только очень проницательный человек мог бы сказать, что у нее будет дитя. Об этом говорили лишь слегка раздавшаяся талия, набухшие груди и чуть изменившееся выражение лица — вот и все. Несколько раз Анабел тошнило по утрам, но поскольку Жиль уходил на виноградники задолго до ее пробуждения, об этом никто не знал. И слава Богу. Ради ребенка Жиль мог настоять на продолжении брака, а сердце Анабел, жаждавшее его нежности и разрывавшееся от любви, этого уже не выдержало бы. Еще месяц, и она сможет уйти и унести с собой свою тайну. Она стала спать допоздна, а днем уходила в Южную башню и погружалась в мечты о том, каким будет ее материнство.
   Анабел все чаще чувствовала усталость и потребность отдохнуть днем. Однажды, когда она прикорнула у себя в спальне, во двор въехал потрепанный «ситроен» Жан-Поля.
   — Ребенок! — возбужденно воскликнул он, когда Анабел, разбуженная шумом, спустилась к гостю. — Я отвез Мари-Терезу в больницу и приехал узнать, не согласится ли Жиль одолжить мне Анри. Виноград поспел, но если я не смогу присмотреть за сбором… Жан-Поль красноречиво пожал плечами. Он мог себе позволить нанять только сезонных рабочих, а эти невежды без хозяйского глаза испортят весь урожай.
   — Конечно же согласится! — повинуясь внезапному импульсу, воскликнула Анабел. — Наверное, он в погребах. Я пойду с вами, ЖанПоль, — торопливо добавила она, сочтя повод достаточным, чтобы наконец посетить драгоценные погреба Жиля.
   Подвалы замка казались бесконечными, огромные чаны из нержавеющей стали были готовы принять урожай этого года, длинная темная пещера была уставлена бочками с прошлогодним вином. Анабел зябко поёжилась, когда после жаркого солнца вошла в погреба.
   — Вам холодно! — воскликнул Жан-Поль. — Анабел, не беспокойтесь, я сам найду дорогу!
   — Ничего страшного. Я с удовольствием пойду с вами.
   Жан-Поль посмотрел на нее и широко улыбнулся.
   — Ага… Понимаю.
   — Что ты понимаешь, мой друг? — прозвучал у них за спиной голос Жиля.
   Анабел вздрогнула от неожиданности.
   — Что твоя прекрасная молодая жена хочет несколько лишних минут побыть с мужем! — со смехом объяснил Жан-Поль.
   Анабел вспыхнула. Слава Богу, что в подвалах темно… Отрицать не приходилось: она действительно хотела видеть Жиля… даже если тот не слишком обрадуется ее приходу. Неужели это так заметно?
   — Может, поцелуешь ее? — поддразнил Жан-Поль. — После свадьбы Мари-Тереза повадилась приносить мне обед в поле, и мы частенько забывали про виноград!
   Жиль иронически посмотрел на Анабел.
   — За этим ты и спустилась? Чтобы я мог поцеловать тебя?
   Она негромко рассмеялась.
   — Конечно нет! Жан-Поль хотел попросить тебя о помощи.
   Она оставила мужчин и отправилась осматривать погреба. Настало время расстаться со смешным детским страхом перед запертыми темными помещениями, уговаривала себя Анабел и в который уже раз оглядывалась, желая убедиться, что дверь по-прежнему открыта.
   — …Анри поедет с тобой и заставит этих парней работать как следует, — прозвучало в тот момент, когда она вернулась. — Ну что ж, — Жиль похлопал Жан-Поля по спине, урожай в этом году хороший. Через двадцать один год будет чем отметить совершеннолетие твоего сына!
   — У Мари-Терезы может родиться девочка, — возразила Анабел, оскорбленная столь явным проявлением мужского шовинизма. Впрочем, она и сама мечтала о мальчике, сероглазом и темноволосом, как его отец.
   — А в следующем году мы отпразднуем рождение твоего ребенка! — пошутил Жан-Поль, и Анабел на мгновение побледнела, испугавшись, что ее тайна разгадана.
   Но тревога оказалась напрасной: Жан-Поль думал только о своей жене и своем винограднике — именно в такой последовательности — и через час после прибытия уехал, увозя с собой самого опытного из рабочих Жиля.
   — Анри скоро понадобится тебе самому, — осмелилась напомнить Анабел. — Твой виноград ..
   — Мой виноград — это мое дело, — коротко бросил Жиль, резко повернулся и оставил ее одну.
   Через несколько минут Анабел услышала цокот лошадиных копыт. Едва она успела поднять глаза, как мимо проскакал Жиль. Его лицо напоминало железную маску, на которой живыми были только глаза. Они смотрели на Анабел с лютой ненавистью, и бедняжка почувствовала себя так, словно ей в сердце всадили нож.
   Жиль не вернулся к обеду, и Анабел, знавшая о неукротимой силе и бешеном нраве Дьявола, начала волноваться. Когда зазвонил телефон, она схватила трубку, убежденная, что с Жилем произошел несчастный случай.
   Звонила Луиза. Анабел слушала не слишком внимательно, пока не прозвучало имя Жиля. Тут она сжала трубку так, что побелели костяшки пальцев. Луиза с плохо скрытым ликованием сообщила, что Жиль обедает у них и вернется поздно, если вернется вообще.
   Положив трубку, Анабел задумалась. Может быть, Жиль изменил свое отношение к Луизе? Или решил, что теперь, когда Луиза не в состоянии принудить его к браку, он может спать с ней без всякой опаски?
   Всю ночь она металась и ворочалась. Продолжать такую жизнь было невозможно! От неразделенной любви к Жилю под ее глазами залегли тени, заметные даже сквозь загар, Анабел начала терять в весе. Ее руки то и дело тянулись к лону, в котором зрела новая жизнь. С того вечера, когда был зачат ребенок, прошло без малого три месяца.
   Под предлогом того, что ей надо сделать прическу, Анабел съездила в Нант и показалась врачу. Тот заверил молодую женщину, что она совершенно здорова — так же, как и малыш. Анабел неукоснительно следовала его советам и регулярно принимала витамины.
   В уик-энд началась жаркая пора уборки урожая. Прогноз сулил затяжные грозы, и нужно было сделать все, чтобы успеть снять гроздья.
   Анабел не сочла для себя зазорным труд на винограднике. Разумеется, она ни перед кем не отчитывалась, просто шла и работала наравне с другими сборщиками. Однажды, когда объезжал виноградники, ее заметил Жиль.
   — Какого черта ты здесь делаешь?! — Он спрыгнул с жеребца и почти вплотную подошел к Анабел.
   — Собираю виноград. А ты что подумал? — дерзко ответила Анабел.
   — Моя жена не должна делать этого!
   — Не смеши меня, — холодно улыбнулась она. — Метеорологи обещают грозу, Анри и еще два человека уехали помогать Жан-Полю, тебе позарез нужны рабочие руки, а у меня, по крайней мере, есть опыт.
   Анабел невольно посмотрела на свои пальцы с грязными обломанными ногтями. Жиль сделал неуловимое движение и схватил ее за хрупкие запястья.
   — Ты что же, решила добиться, чтобы меня считали чудовищем? — свирепо прошипел он. — Хочешь, чтобы люди злословили, будто я заставляю тебя работать до обморока? Ты давно смотрела на себя в зеркало?
   Анабел вспыхнула от обиды. Ну да, в старых джинсах и поношенной рубашке она выглядела далеко не красавицей, но ей искренне хотелось помочь Жилю и внести свой вклад в сбор урожая. Независимо от того, что принесет будущее, в вине этого года будет и ее доля, пусть самая маленькая…
   — О Господи! — вдруг простонал Жиль, сгреб Анабел в объятия и поцеловал так яростно, что она чуть не задохнулась.
   Она вырвалась с не меньшей яростью и растерянно заморгала, когда все вокруг покатились со смеху. Жиль снова вскочил в седло, а она дрожащими пальцами прикоснулась к губам. Конечно, он должен был поцеловать ее, иначе сборщики решили бы, что они ссорятся. Слухи распространяются как лесной пожар, а Жиль не хочет, чтобы Луиза заподозрила, будто его брак дал трещину. Жиль наклонился, подхватил Анабел и усадил в седло.
   — Я отвезу тебя в замок, ты немедленно отправишься отдыхать, без тебя справятся. В этом году праздника урожая не будет из-за плохого прогноза погоды, но принимать закупщиков придется все равно, и я не хочу, чтобы ты надорвалась, собирая гроздья.
   Потому что ему нужна хозяйка, напомнила себе Анабел. А я-то, глупая, на какой-то краткий, но бесконечно счастливый миг вообразила, что Жиль заботится о моем здоровье и поэтому везет меня домой!
   — Расслабься, — велел он, когда жеребец, повинуясь приказу всадника, перешел на шаг. — Дьявол не привык возить женщин. Обопрись на меня, так будет удобнее.
   Не успел конь сделать несколько шагов, как Анабел почувствовала головокружение. Предложение Жиля пришлось кстати, и Анабел воспользовалась им с благодарностью. Но когда одна рука Жиля крепко прижала ее к груди, а вторая стиснула поводья, она поняла, насколько интимна эта поза. Слава Богу, вскоре они въехали во двор замка и Жиль спустил ее на землю.
   — Вовсе не обязательно идти со мной! — запротестовала Анабел, когда Жиль следом за ней вошел в прохладный вестибюль.
   — Позволь мне самому решать, что обязательно, а что нет, — Жиль вгляделся в ее побледневшее лицо. — Ты выглядишь так, словно хочешь уморить себя. Ты больна?
   — Ничего подобного!
   Конечно, если не считать болезнью безответную любовь, добавила про себя Анабел. А именно в ней причина моих ввалившихся щек и отсутствия аппетита. И спать я не могу, одиноко лежа в постели и мечтая о любви, в то время как Жиль ночует в смежной комнате.
   — На обед для закупщиков придут Луиза и Бернар. Учитывая, что многие гости останутся на ночь, думаю, нам следует вернуться к прежнему образу жизни.
   Эти слова застали Анабел врасплох. Она оцепенела, а в душе вновь забрезжила надежда.
   — Ты хочешь сказать…
   — Я хочу сказать, что мы будем спать вместе. Только это, и ничего больше, — резко бросил Жиль.
   Так резко, что Анабел волей-неволей решила, будто ее предупреждают: не пытайся переубедить меня. Она снова вспыхнула. За кого он меня принимает? За бесправную рабыню, которая будет умолять хозяина о пощаде, заранее зная, что услышит отказ?
   Анабел составляла меню предстоящего обеда не час и не два, постоянно советуясь то с Жилем, то с поварихой.
   В конце концов она остановилась на изысканном рыбном блюде, прекрасно подходившем к здешним винам, за ним должны были следовать перепелки, фаршированные сморчками, которых, как знала Анабел, французы просто обожают. На сладкое она собиралась подать суфле и конечно же сыры.
   Из Нанта приехали флористы и затейливо украсили танцевальный зал цветами. Музыкантов наняли заблаговременно и дали им соответствующие указания, а когда из Орлеана доставили заказанные костюмы, Анабел осталась ими очень довольна.