Его брови сошлись в недовольной гримасе.
   – Мне еда не требуется.
   И он попытался снова развернуть перед собой газету. Елена со вздохом привстала и, вырвав газету у него из рук, положила как можно дальше, так, что теперь ему пришлось бы встать и обойти стол, чтобы заполучить ее обратно.
   – Хочешь, я тебе почитаю, пока ты ешь? – весело предложила она.
   Он начал закипать.
   – Елена, – имя ее прозвучало зловеще, – ты тут не для того, чтобы меня опекать и поучать. Мне тридцать пять, и я давно сам могу принимать решения. Отдай мне мою газету.
   Она покачала головой.
   – Сделай мне приятное. Пожалуйста. Впереди у тебя трудный день, и ночью мы здорово вымотались. Тебе надо набираться сил, иначе ты будешь ни на что не пригоден к ночи.
   От собственной храбрости ее щеки порозовели, но она не опустила глаза под его пристальным взглядом. Несколько минут она смотрели друг на друга. Потом он фыркнул и взялся за вилку.
   – Отлично. Ты читаешь, я ем. И не волнуйся – у меня еще осталось достаточно энергии на все, что бы ты ни планировала.
   Открыв газету, чтобы спрятать все сильнее разгорающийся румянец, она с трудом сглотнула и начала читать там, где, по ее мнению, он прервался. Информация оказалась достаточно скучной, но она мужественно дочитала до последней строки.
   – Я переменил мнение, – сказал он. – С нынешнего дня я буду съедать огромный завтрак из четырех блюд... а чтение оставлю тебе. И буду наслаждаться завораживающими переливами твоего голоса. А может, почитаешь мне сегодня на ночь? В постели? Получится соблазнительная прелюдия к сексу.
   – У тебя что, имеется какая-нибудь возбуждающая сексуальная литература? – спросила она, удивляясь, что слова произносятся уверенно и даже вроде бы зазывно. И впервые ощутила сексуальный, скрытый призыв своего голоса.
   По его взгляду она поняла, что Чейз тоже услышал этот призыв.
   – Нет, – отозвался он хрипло. – Но к вечеру я обязательно что-нибудь найду, даже если мне придется обойти все книжные магазины Западного побережья. – Он перевел взгляд на часы. – К сожалению, мне надо идти, иначе я опоздаю на первую сегодняшнюю встречу.
   Отодвинув в сторону стул, Чейз поднялся и вынул из кармана бумажник.
   – Я буду весь день сегодня занят, так что тебе придется чем-то себя занять. Вот, возьми. – Он подал ей кредитку и пачку крупных купюр. – Сходи за покупками, пообедай, повеселись. Увидимся около четырех. Будь готова к еще одному вечеру в ресторане, ладно?
   Она взяла деньги и кредитку, хоть и без удовольствия. Деньги на то, чтобы "чем-то себя занять", – это заставило ее почувствовать себя дешевкой, компаньонкой на жалованье. Но, видимо, согласие стать чьей-либо любовницей предполагает подобные вещи.
   Дверь за ним закрылась, оставив Елену одну в просторном номере. Она поглядела на кредитку в одной руке, на деньги в другой. Надо же, как быстро произошел переход от забавного к огорчительному, подумала она. Но тут не каникулы, – это неделя работы на Чейза, и он выполняет свою часть делового соглашения.
   Значит, ей, как хорошей любовнице, следует чем-то занять свой день и приготовиться к вечернему представлению.
* * *
   Где ее носит?
   Чейз стоял перед зеркалом спальни, поправляя галстук в пятый или шестой раз. Он принял душ, оделся и приготовился к выходу. Дело за малым – сопровождающей дамой.
   Он снова посмотрел на часы, хотя делал это всего минуту назад, и пробурчал сдавленное проклятие.
   Она опаздывает почти на час. Ей же было сказано: быть к четырем, а теперь почти пять.
   Должно быть, забылась, транжиря полученные средства. Чего еще ждать от избалованного, эгоистичного создания по имени Елена Санчез?
   Нельзя сказать, что она ярко проявила эти качества с момента их встречи в аэропорту. Естественно, полтора дня нельзя считать показательными. Вот, поглядите, получила деньги – и бегает теперь, торопясь скупить все магазины. Удивляться нечему. По правде говоря, он нарочно дал ей такую крупную сумму, чтобы доказать – себе, больше никому, – что видит ее насквозь. Елена Санчез не изменилась. Так и осталась самовлюбленной, слишком, к несчастью для других, красивой пустышкой, ставящей свои удобства и желания превыше всего.
   Напоминание, стоящее потери нескольких тысяч долларов. Но если она не явится в самом скором времени, если вынудит его опоздать на важный ужин, он не только заставит ее платить из собственного кармана, но и посадит на обратный самолет и немедленно расправится с компанией ее отца.
   Чейз снова выругался и собирался в тысячный раз свериться с часами, когда ручка двери повернулась.
   – Наконец, – выдохнул он, добавив еще одно проклятие. – Где ты шаталась? – выпалил он, поворачиваясь на каблуках и шагая в другую комнату.
   Он ожидал увидеть ее улыбающейся во весь рот, с руками, полными пакетов и коробок. Возможно, она захочет показать ему все купленное, может, даже примерить платье или нижнее белье. Он, пожалуй, даже согласится поприсутствовать на показе... попозже, когда они вернутся с ужина, а его омерзительное настроение пройдет.
   – Извини, – произнесла она.
   Ее простая блузка без рукавов и юбка были помяты, волосы выбились из растрепанного хвоста. Лицо и плечи порозовели под палящим солнцем Лас-Вегаса. И никаких сумок и коробок.
   Он недоуменно переступил с ноги на ногу.
   Похоже, покупки доставят следом. Чтобы убедиться окончательно, он заглянул за дверь.
   Ничего.
   Она не выглядела излишне счастливой и возбужденной, как обычно выглядят женщины после прогулок по магазинам.
   – Ты опоздала, – упрекнул он, хмурясь оттого, что догадки его не подтвердились.
   – Я уже извинилась, – ответила Елена, совершенно не смущенная его обвинительным тоном и грозным выражением лица. – Обещаю, я быстро. – Вынув из волос заколку, она заторопилась в спальню, на ходу расстегивая блузку. – Двадцать минут, не больше.
   Двери остались открытыми, и было слышно, как она передвигается. Сбрасывает одежду. Открывает шкафы. Заходит в ванную, выходит обратно, снова в ванную. Дверь закрывается, шумит душ.
   Несмотря на ее обещание, он ожидал, что ей потребуется не меньше часа, чтобы сделать прическу и наложить макияж. Быстрый взгляд на часы показал, что если она провозится час – час, ни минутой позже, – то они все равно успеют вовремя добраться до ресторана. С трудом, но успеют.
   Он попытался изгнать образ мокрого, намыленного, обнаженного тела Елены в свободном пространстве душа. Пространстве, достаточно большом, чтобы удобно вместить двоих... в самых невероятных позах. Если б только они не опаздывали так, он мигом присоединился бы к ней для долгого, восхитительного душа – помимо всего прочего.
   Опасаясь, что поддастся искушению, если задержится рядом с ней, он повернулся спиной к двери. Худо и то, что остаток вечера ему придется подавлять возбуждение. Но не успел он сделать и шагу, как на глаза ему попались две вещи, лежащие на столике. Его кредитная карточка и пачка денег, которые он тогда дал Елене.
   Не тронув карточку, он подобрал деньги, пересчитал. Не хватает всего двадцати одного доллара из нескольких тысяч.
   Ничего странного, решил он. Вероятно, она весь день расплачивалась карточкой. А наличные использовала на чай или что-нибудь вроде того.
   Вода в ванной перестала течь, и он поспешно положил деньги на место. Не надо, чтобы она видела, как ее проверяют. И поскольку завтра придется снова обеспечивать ее деньгами, прекрасно можно оставить их там, куда она положила.
   Но из простого любопытства...
   Он быстро взглянул, запоминая номер на карточке. Затем, плотно прикрыв дверь, прошел к телефону в дальнем углу.
   Несколько минут понадобилось, чтобы дозвониться до оператора и удостоверить свою личность. Были ли какие-нибудь изменения на его счету за сегодня и на какую сумму?
   Он поблагодарил женщину на том конце провода и положил трубку. Глубокая морщина прорезала его лоб.
   Никаких. Никаких изменений. Его баланс тот же, что и раньше, последняя покупка – та, что он сделал сам.
   Есть отчего смутиться. Она провела весь день, предположительно гуляя по магазинам, и потратила не больше тридцати долларов.
   А если не занималась покупками, то где тогда была?
   Не успел он составить список вариантов, как открылась дверь спальни, пропустив Елену, выглядящую как картинка с выставки. Волосы уложены в искусную прическу. Длинное черное платье поблескивает в свете люстры. Минимум украшений – пара колец, серебряные серьги и тоненькая серебряная цепочка под стать браслету на запястье, – ну и туфли на трехдюймовых шпильках.
   – Двадцать минут, как обещано, – сказала она, делая небольшой пируэт.
   Наряд демонстрировал все ее женские прелести так, словно она была совершенно раздета. Ему захотелось втащить ее обратно в спальню, туда, где ее не смог бы увидеть никто, кроме него.
   – Ну, что думаешь?
   Он думал о многом, не предназначенном для стыдливых ушей и милой застольной беседы. Вот после ужина... там другое дело.
   – Хорошо. Хорошо. Ты выглядишь хорошо. – Язык едва ворочался во рту. Чейз осознавал, что не блистает красноречием, но радовался уже тому, что вообще способен говорить.
   Выигрывая несколько столь важных для него мгновений, он откашлялся и посмотрел на часы. Елена права: ей потребовалось чуть больше двадцати минут на приготовления с момента, как она исчезла в спальне... двадцать пять, учитывая время, что он потратил, стоя перед ней столбом.
   – Отлично. Тогда... – Он поправил запонки, галстук и, сумев сдвинуться с места, предложил ей руку. – Отправляемся?
   Она кивнула. Он заметил висящую на ее локте шаль, взял ее и накинул ей на плечи.
   – Ты выглядишь потрясающе, – несколько запоздало нашел он подходящее слово.
   – Спасибо.
   Он придержал для нее дверь, затем снова положил ее руку себе на локоть и повел ее к лифту. Их отражение мерцало на полированных дверях, и он не мог не отметить, как прекрасно она смотрится с ним рядом.
   Предлагая ей заключить договор, он знал, что она красива, – надо быть слепым, чтобы не оценить ее внешность. Одного голоса достаточно, одной манеры держать себя.
   Он знал и то, что Елена произвела хорошее впечатление на его партнеров. Она была веселой и обаятельной и понимала, когда можно вставить несколько слов, а когда помолчать. Нет спору, она легко справлялась с заданной ролью.
   На что он не рассчитывал, так это на силу ее притягательности.
   Красивые женщины не были проблемой для Чейза Рэмсея. Его богатство делало его неотразимым даже для них.
   И он не упускал представляющихся возможностей. Кое-кто мог бы сказать, что он использует их, приглашая сопровождать его, если ему требовалась пара для какого-нибудь события, а после укладывая в свою постель – место, куда они охотно позволяли себя заманить.
   Он мог бы заметить, что польза обычно обоюдная. Они хотели быть с ним из-за его денег, хотели, чтоб их видели вместе, из-за имеющихся у него власти и престижа.
   Надо сказать, большинство из них надеялось поймать себе богатого мужа.
   На Елену же его богатство не производило никакого впечатления. Конечно, ее семья имела собственные средства, но у его прошлых подружек семьи тоже были не бедные. Что не удерживало их от выманивания и получения богатых подарков. Да они завизжали бы от радости, дай он им возможность воспользоваться его золотой кредитной карточкой хоть на день.
   Елена не торчала бесконечно в ванной или перед зеркалом. И если она готова, значит – готова. Именно ее уравновешенность, молчаливое спокойствие покоряли его не меньше, чем прелестное тело и страстная натура.
   Кроме того, она была полна таинственности. Она никогда не делала того, чего он от нее ожидал, не реагировала так, как он предполагал.
   И не потратила ни единого цента с его карточки, что бесило его невероятно. Он желал знать, где она была весь день, чем занималась.
   Ему это просто необходимо.
   – Итак, – пробормотал он, когда двери лифта разъехались и они шагнули внутрь, – где ты сегодня была?

Глава 5

   Елена прикрыла ладошкой зевок. День был длинным, и внезапно она почувствовала груз каждой его минуты. Да и два коктейля, выпитые за ужином, тоже тут поспособствовали.
   – Засыпаешь? – спросил Чейз, отводя с ее лица выбившийся локон.
   Она слегка улыбнулась, оперлась о его руку, пока они поднимались вверх на том же лифте, который пять часов назад вез их вниз.
   Странно, как комфортно она чувствует себя с ним после такого недолгого знакомства. Ей думалось, что их отношения будут холодными, деловыми. Функциональными.
   Но нет – они обращались друг с другом тепло, дружески. Это нравилось ей и беспокоило ее – оттого, что нравилось уж слишком.
   – Немного устала, – ответила она.
   – Должно быть, у тебя был тяжелый день.
   Уже не впервые он пытался выведать, как она провела его. Но до сих пор Елена уклонялась от прямого ответа. Нельзя сказать, что тут скрывалась особая тайна, просто ей не хотелось откровенничать.
   Он обеспечил ее деньгами и сам просил чем-нибудь себя занять. Она и заняла – потратив при этом порядка тридцати долларов из полученной суммы. А поскольку платить ему пришлось только за недолгую поездку в такси да салат, съеденный за обедом, она не считала себя обязанной отчитываться.
   Когда стало очевидно, что она не собирается отвечать, Чейз временно отступил.
   – Вот вернемся в номер, я помогу тебе раздеться и уложу в постель.
   – Только спать? – поддразнила она.
   – Только спать, – подтвердил он. А затем с озорным огоньком в глазах добавил: – Если ты не интересуешься ничем другим.
   Тепло начало расползаться по ее телу. Вот что удивительно во всей ситуации: занятия любовью с Чейзом не воспринимаются как докучная обязанность, на которую она соглашается, чтобы помочь отцу. Ей нравится быть с ним, она предвкушает очередную ночь в его объятиях.
   – А ты что думаешь? – спросила она, когда двери лифта раздвинулись и они шагнули в коридор. Вся ее сонливость быстро трансформировалась в возбуждение и предвкушение.
   – Право, не знаю, – протянул он, переплетая свои пальцы с ее. – Сегодня мы не брали десерт, так, может, заказать что-нибудь в номер?
   Они остановились у дверей.
   – Клубника и шампанское? – предложил он, открывая ей двери. – Я мог бы слизывать сок с твоего подбородка и пить шампанское из твоего пупка. Или растаявшее мороженое. Предполагаю, что шоколадный крем значительно вкуснее, если пробовать его с кожи прекрасной женщины.
   Если б она не завелась раньше, образы, созданные им, воспламенили бы ее сейчас. Дрожа, она представляла его язык, путешествующий по ее телу, шоколад и мороженое пополам со страстью.
   – Так как? – спросил он, когда она уже прошла половину комнаты. – Десерт или прямо спать?
   Обернувшись, она обнаружила, что он стоит, опершись о стену, у закрывшейся двери. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: просто так уснуть ей не придется. Не скоро.
   – Хочу немедленно лечь, – сказала она с притворным зевком. Вынимая шпильки из волос, она заметила, как исчезает уверенность с его лица, из позы. Его реакция рассмешила ее. Тряхнув головой, отчего длинные пряди волос рассыпались по плечам, она добавила: – С клубникой, шампанским и мороженым.
   Повернувшись на каблуках, она двинулась в спальню, но не раньше, чем увидела его широкую хищную ухмылку. Ее бы не удивило, если б он оттолкнулся от стены и бросился на нее, подобно дикому зверю. Частично ей даже хотелось этого.
   Они упали бы на пол прямо тут, его тяжесть пригвоздила бы ее к полу. Одежда разлеталась бы в стороны, разорванная в клочки. Руки, губы... Они лихорадочно искали бы путь друг к другу, жадно, неистово, царапая спины ворсом ковра.
   Затея того стоила.
   Она всхлипнула, влага сочилась у нее между ног, колени ослабели. Прикусив губу, она раздумывала, как можно подтолкнуть его к таким действиям. Ничего подходящего в голову не приходило. Не так просто соблазнять привлекательных мужчин, тем более подбивать их чуть не к насилию.
   Поэтому она просто подняла руки и отстегнула единственную бретельку своего платья. Теперь лишь рука у груди удерживала платье.
   – Принеси все в спальню, когда будет готово, ладно? – И не дожидаясь ответа, ушла в другую комнату и закрыла за собой дверь.
   Ее сердце бешено стучало. Раньше она лишь уступала его натиску, сейчас сама перейдет в наступление.
   И теперь следует соответствовать принятому образу. Со скоростью молнии она металась по комнате, раздеваясь. Скинула туфли с такой силой, что они разлетелись в разные стороны. Платье упало на пол, и Елена забросила его в шкаф. Негоже так обращаться с дорогостоящей дизайнерской моделью, но сейчас ей не до того.
   В ванной она избавилась от пояса и, скатав с ног черные чулки, оставила их лежать там же на полу, вместе с черными трусиками.
   Обнаженная, она встала у раковины перед громадным, во всю стену, зеркалом и быстро почистила зубы, умылась, причесалась. Капнула немного духов за ухо и поспешила лечь в постель.
   Забравшись под покрывало, подоткнула под себя подушки и попыталась принять сексуальную заманчивую позу. Мэрилин Монро, Джейн Рассел, Анна Николь Смит... она вспоминала известных своей притягательностью див, стараясь перенять их обаяние. Спустила простыню до талии, прикрыла грудь, снова откинула. Наклонила колени влево, потом вправо. Закинула руки за голову, раскинулась по кровати.
   Заметив, что ручка двери поворачивается, она пискнула и застыла в лучшей из позиций, придуманных за последние минуты. Попробовала расслабить мускулы лица, прикрыла глаза, надеясь, что он не заметит, как она нервничает. Хорошо бы он подумал, что она просто нежится в постели, ожидая, пока ее обслужат.
   Дверь спальни отворилась. Чейз вошел, толкая перед собой столик на колесиках. На сей раз тут были чаша с клубникой, бутылка шампанского в ведерке со льдом и уже начинающее подтаивать мороженое.
   Чейз повернулся и медленно оглядел ее. По тому, как затвердела его челюсть и вспыхнули синие глаза, она поняла, что он вроде доволен увиденным.
   Ее пробрала дрожь, она села, притворяясь сонной и вялой.
   – Хм, выглядит мило.
   – Да, – он так и ел ее глазами. – Очень мило.
   После нескольких напряженных минут, когда ей казалось, что он сейчас забудет еду и просто набросится на нее, он взял бутылку, вытер салфеткой донышко, открыл. Разлил шампанское по бокалам, один подал ей вместе с чашей с клубникой.
   Взяв крупную ярко-красную ягоду, она вонзила в нее зубы.
   – Вкусно? – спросил он.
   – Восхитительно.
   Сделав большой глоток шампанского, он отставил свой бокал и чашу с клубникой в сторону и начал раздеваться. Пиджак, галстук, туфли... все исчезало, словно испарялось на глазах.
   Раздевшись полностью, он обернулся к столику, подхватил мороженое и ложку и забрался на кровать рядом с Еленой.
   – Вот по чему я изголодался.
   Он бережно опустил ее, пока голова не легла на подушки. Не успела она устроиться поудобнее или спросить, что он собирается делать дальше, как капля мороженого упала прямо ей в пупок. От неожиданности она взвизгнула и едва не выпрыгнула из постели. Но мерцающий жар его глаз и прищелкивание языком напомнили ей о затеянной ими игре.
   Глубоко вздохнув, она расслабилась, зарываясь поглубже в подушки и позволяя ему делать что угодно с ее обнаженным телом.
   Он усмехнулся – блеск белоснежных зубов возвестил о принятии ее капитуляции – и снова набрал ложку мороженого.
   Потребовалась вся ее собранность, чтобы не выгибаться и не дрожать, пока он украшал ее соски, каплю за каплей наносил на грудь, живот и бедра. Взяв за черешок вишню, поместил ее поверх мороженого на животе и, оглядев творение своих рук, заметил:
   – Идеально.
   Елена хмыкнула. Тающее мороженое начинало протекать сквозь ее плотно сжатые ноги, туда, где Елене хотелось бы ощущать лишь тепло – желательно привнесенное Чейзом.
   – Холодно.
   – Давай посмотрим, чем я могу помочь.
   Наклонившись, он подобрал языком кусочек шоколада, губами провел по груди. Ее тело загорелось под слоем холодного десерта. Выгнувшись вперед, она протянула руки к Чейзу.
   – Нет, нет, нет, – предупредил он, не отрывая губ от ее кожи. – Тебе дотрагиваться запрещено. Пока нельзя. – Его пальцы сомкнулись вокруг ее кистей, завели руки за голову. – Лежи смирно. Получай удовольствие.
   Легче сказать, чем сделать, подумала она. В настоящий момент его идея получения удовольствия граничила с пытками – а ведь это только начало.
   Он облизал ее грудь короткими движениями, как котенок, лакающий молоко. Елена крепко прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, когда он перешел ко второй груди. На сей раз он издал хищный рык и разом вобрал в рот весь сосок. Никакого плавного перехода, чтобы продлить агонию, но оттого удовольствие не стало меньше.
   Ее руки вцепились в подушку, пятки вжались в матрас. Все внутренние мускулы сжались, моля о развязке.
   – Чейз, пожалуйста...
   – Скоро, – прошептал он, спускаясь к животу и губами подбирая на пути растекающееся мороженое. – Очень скоро.
   Наклонившись еще ниже, он подсунул руки под ее бедра, раздвинул ноги и начал вылизывать между ними.
   – Нет. Довольно, – прошептала она, закрывая глаза. – Больше я не вынесу.
   – Еще как вынесешь.
   С жестокой улыбкой Чейз вскинул голову и, поднявшись над ней на четвереньки, начал продвигаться вперед, остановившись, лишь чтобы взять в зубы черешок вишни, все еще лежавшей у нее на животе.
   – Открой рот. – Его слова звучали приглушенно, потому что он не выпускал вишню из губ.
   С изнеможенным вздохом она повиновалась, позволив ему положить вишню себе в рот.
   – Теперь закрой. Жуй.
   Вишни мараскин всегда ей нравились, она удовлетворенно застонала, ощутив во рту терпкий, приятный вкус.
   Севшим голосом Чейз сказал:
   – Теперь снова открывай рот. – И прильнул губами к ее губам, целуя ее глубоко, страстно, умело. Затем, слегка откинувшись назад, сообщил ей с усмешкой: – Это было лучшее мороженое, что я пробовал. Теперь мне никогда не захочется есть его ложкой.
   Елена вся трепетала. Неизвестно, способна ли она пережить еще одно подобное испытание, но в чем совершенно уверена – она всегда будет теперь смотреть на мороженое по-другому. Не сможет его видеть, не вспоминая эту ночь и все то, что проделывал Чейз при помощи мороженого, шоколада и своего языка.
   – Но мы еще не закончили, – сказал он.
   Удобнее устроившись между ее бедрами, он одним быстрым движением проник в нее до самого дна.
   Она уже была влажной и готовой к его приходу. Лишь мгновение назад ей казалось, что она вымотана напрочь. Но она недооценила способности Чейза придавать ей новые силы.
   Он был безжалостен. Никакой медлительности теперь, никакого поддразнивания. Он наполнил ее до конца и начал равномерно двигаться. Его пальцы впивались в плоть ее ягодиц, грудь вздымалась и опадала. Она обвила ноги вокруг его талии, царапая ногтями спину.
   – Чейз, – простонала она.
   – Елена, – откликнулся он, прежде чем погрузить лицо в изгиб ее шеи и слегка прикусить плечо.
   Обрушившийся на нее оргазм ошеломил ее, комната закружилась вокруг них. Она задохнулась и почти перестала дышать. Чейз сделал над ней еще один, последний толчок и торжествующе вскрикнул.
   Секундой позже он рухнул вниз, его вес прижал ее к постели. Не чувствуя никакого дискомфорта, она улыбнулась при виде одолевшей его полной расслабленности. Его сердце громко стучало в унисон с ее сердцем, дыхание поднимало ее волосы.
   Скорее, чем ей хотелось бы, Чейз с блаженным стоном скатился с нее. Лежа на спине, раскинув руки и ноги в стороны, он продолжал шумно дышать.
   – Ты смерти моей добьешься, Елена. – Мотнувшись, его голова повернулась к ней. – Но я умру счастливым.
   Прежде чем она успела ответить, он соскочил с кровати и прошел в ванную, прикрыв за собой дверь. Внезапно, остро осознав собственную кричащую наготу, она поспешила к шкафу за ночной рубашкой. Надела ее, взглянула на свое отражение в зеркале. Щеки раскраснелись, кожа горит. Губы опухли.
   Никогда ей не приходилось целоваться так, чтобы опухали губы. Ну так она и не целовалась никогда до бесчувствия, полностью отдаваясь страсти.
   Волосы перепутались, сбились в клубок. Она попробовала разобрать их пальцами. Тут дверь ванной открылась. Чейз стоял на пороге, бесстыдно голый, опершись руками о дверной проем. От одного его вида ее пульс участился, а шелковистая ткань рубашки показалась слишком грубой, неуместной на пылающей коже.
   – Не стоило тебе одеваться из-за меня, – заметил он.
   Она нервно улыбнулась, впиваясь пальцами ног в ковер.
   – Я не привыкла спать безо всего.
   – Плохо, – посетовал он, подходя и останавливаясь напротив нее. – Именно за это я и плачу. Кроме того, мы еще не закончили с десертом.
   – Хорошо... – медленно произнесла она, бабочки, порхающие где-то внизу живота, начали бить крыльями сильнее под его прямым взглядом. Взявшись за лямки рубашки, она спустила их по плечам. – Это всего лишь крохотный кусочек атласа. Ты всегда можешь избавиться от него, если хочешь.
   Вожделение исказило его лицо.
   – Неужели?
   Он заменил ее пальцы своими и сам спустил рубашку вниз, по груди, животу, позволив ей упасть к ногам.
   – Ну вы только поглядите, – пробормотал он в шутливом изумлении. – Она снова голая. Именно такая, какой мне нравится.