Диллингер оглянулся на деревню и с грустью покачал головой. - Вы сознаете,
какое это громадное достижение? Девяносто процентов населения грамотно.
Сколько же им пришлось потрудиться! А они потерпели поражение еще до того,
как занялись этим. Бедняги.

V

"Обычно лесная тропа извилиста, - думал Диллингер. - Она огибает
деревья заросли кустарника, как правило, пролегает там, где меньше
препятствий. А эта тропа не вьется, она так пряма, будто ее проложил
разведчик. И тропа эта старая, по ней много хожено. Должно быть, деревья тут
были когда-то срублены, но от пней даже следа не осталось".
Впереди него убийственно ровным шагом, не оглядываясь, шел Форнри и
несколько молодых аборигенов. Они оставили позади добрых пять миль, а тропе,
казалось, не будет конца. Диллингер взмок от пота и уже порядком устал.
Этим утром Форнри пришел к нему в отель "Лангри".
- Нам бы хотелось, чтобы вы пошли с нами, - сказал он. - Вы один.
И Диллингер пошел.
Отель "Лангри" опустел. Завтра на рассвете 984-я эскадра уйдет в
космос, где ей и положено быть. Уэмблинг со своими рабочими уже покинул
отель. Планета Лангри возвращена ее законным хозяевам.
До чего же он был прост этот план, придуманный аборигенами, - прост до
абсурда и безотказно разрушителен. Вначале аборигенами было послано
заявление о принятии Лангри в члены Федерации, которое, к счастью, прибыло в
Галаксию в самый разгар невероятной шумихи, вызванной анонимными письмами
Диллингера, в результате чего произошел правительственный переворот,
поднялся переполох в Управлении колоний и департаменте военно-воздушного
флота; отзвуки этих событий разнеслись по всей Федерации и достигли такой
далекой планеты, как Лангри, куда вскоре прибыла комиссия для срочного
расследования дела на месте.
Заявление правительства Лангри рассмотрели без всяких проволочек, и
планета была единогласно принята в члены Федерации.
Но Уэмблинг и бровью не повел. Его адвокаты взялись за дело еще до
того, как был закончен подсчет голосов, и постановление суда обязало
правительство аборигенов признать за Уэмблингом право собственности на те
земельные участки, где он уже развернул строительные работы. Правительство
Лангри не стало спорить и восприняло это так благодушно, что Уэмблинг
предъявил иск еще на несколько сотен акров земли. Это тоже не вызвало у
местных властей и намека на протест.
Но тут последовал столь ловкий ход, что его на предусмотрел даже сам
Уэмблинг.
Налоги.
Диллингер был свидетелем того, как Форнри от имени правительства Лангри
вручил Уэмблингу первую налоговую квитанцию. Уэмблинг орал до хрипоты, бил
кулаком по столу, клялся, что возбудит дело во всех судах Галактики, но
потом обнаружил, что, как ни странно, суды не встали на его защиту.
Если выбранное народом Лангри правительство пожелало обложить
недвижимую собственность ежегодным налогом, равным ее десятикратной
стоимости, это его законное право. Уэмблингу не повезло в том, что ему
принадлежала единственная на планете собственность, с которой имело смысл
взимать налог. Десятикратная стоимость травяной хижины ничтожна, чуть выше
нуля. Сумма, равная десятикратной стоимости отелей Уэмблинга, означает
полное разорение их владельца.
Судьи согласились с мнением Уэмблинга, что эта акция правительства
Лангри неразумна. Она отобьет у населения охоту заняться строительством,
затормозит развитие промышленности и станет серьезным препятствием на пути
прогресса. Но со временем народ Лангри, несомненно, поймет это и
воспользуется своим правом избрать другое правительство, которое выработает
менее жесткое налоговое законодательство.
А пока что Уэмблинг должен уплатить налог.
Ему оставалось одно из двух: либо отказаться от уплаты налога и понести
огромные убытки, либо уплатить его и полностью обанкротиться. И он предпочел
не платить. За неуплату налогов правительство конфисковало его
собственность, и таким образом вопрос, обостривший ранее положение на
планете Лангри, был решен, что удовлетворило всех, кроме Уэмблинга и его
покровителей, В отеле "Лангри" было решено разместить школу и университет
для детей аборигенов. Еще один отель предполагалось занять под
правительственные учреждения. Аборигены пока еще не знали, как распорядиться
зданием третьего отеля, но Диллингер не сомневался, что они используют его с
умом.
Что до Уэмблинга, то народ Лангри официально нанял его на работу.
Аборигены оценили его умение вести дела. Как выяснилось, вдали от материка в
море были острова - много островов, где осчастливленные отдыхающие не стали
бы помехой рыболовному промыслу аборигенов. "Не согласится ли мистер
Уэмблинг, - спросил Форнри, - выстроить на этих островах отели и управлять
ими от имени правительства Лангри?" Мистер Уэмблинг согласился. Мистер
Уэмблинг даже выразил недоумение, как это он в свое время не догадался
именно с этого и начать. Он разработал с адвокатом аборигенов текст
договора, переправил своих людей на острова и с энтузиазмом взялся за
проектирование сразу нескольких отелей.
Тропа вывела их на огромную поляну, покрытую густым ковром травы и
цветов. Диллингер остановился, огляделся вокруг, но не увидев ничего
примечательного, поспешил за аборигенами дальше.
У противоположного края поляны начиналась другая тропа, но вскоре она
уперлась в груду камней - вероятно, то был какой-то опознавательный знак. А
позади нее лежал тронутый ржавчиной и густо оплетенный ползучими растениями
старый разведывательный космолет, который проглядывался сквозь ветви
возвышавшихся над ним деревьев.
- Когда-то один из вас прилетел сюда и остался жить с нами, - сказал
Форнри. - Это его корабль.
Аборигены стояли, заложив за спину руки и почтительно склонив головы.
Диллингер молчал, стараясь угадать, чего от него ждут. Наконец он тихо
спросил:
- На корабле был только один человек?
- Только один, - ответил Форнри. - Мы часто думали о том, что,
наверное, есть люди, которым хотелось бы узнать, как сложилась его жизнь.
Может, вы им расскажете о нем.
- Может и расскажу, - сказал Диллингер. - Посмотрим.
Он продрался сквозь густой подлесок и обошел вокруг космолета,
отыскивая глазами его название или номер. Ни того, ни другого не оказалось.
Дверь тамбура была прикрыта. Разглядывая ее, Диллингер остановился.
- Можете войти, если хотите, - сказал Форнри. - Мы храним там его вещи.
Диллингер поднялся по шаткому трапу и, спотыкаясь, прошел темный
коридор. В рубку просачивался слабый свет, все здесь казалось каким-то
призрачным. На столе перед пультом управления лежали разная мелочь, предметы
личного пользования, толстые тетради, кипы бумаг.
Первая тетрадь, которую он раскрыл, оказалась дневником. Дневником
Джорджа Ф. О'Брайена. Начало записей, сделанных карандашом, до такой степени
стерлось, что прочесть их было крайне трудно. Диллингер прихватил тетради и
отдельные пачки бумаг, вышел через тамбур наружу, сел на ступеньку трапа и
принялся перелистывать страницы.
Там был подробный отчет о первых годах пребывания О'Брайена на этой
планете - с тех пор минуло уже более ста лет. Потом записи стали менее
регулярными, а даты указывались приблизительно, ибо О'Брайен утратил
представление о времени. Диллингер прочел одну тетрадь, нашел следующую и
продолжил чтение.
"Да он всего-навсего заурядный пират, - думал Диллингер. - Пират,
разгулявшийся на чужой планете, шнырявший повсюду в поисках драгоценных
металлов и развлекавшийся гаремом местных женщин. Конечно же это не тот
человек, который..."
Мало-помалу все менялось - О'Брайен постепенно сроднился с аборигенами,
почувствовал себя местным уроженцем, и пришло время, когда он всерьез
задумался о будущем. В его записях был краткий точный перечень тех
благоприятных природных условий на Лангри, которые располагали к тому, чтобы
превратить планету в огромный курорт - казалось, этот раздел писал сам
Уэмблинг. Далее шло предостережение, какая страшная судьба может в этом
случае постигнуть аборигенов. "Но если я еще буду жив, - писал О'Брайен, -
думаю, что до этого не дойдет". А если он умрет?
"Тогда аборигенов следует научить, как себя вести. Нужно выработать
план. Вот что должны знать местные жители.
Галактический язык. Функции и структуру правительства. Межпланетные
отношения. Историю. Экономику, торговлю и назначение денег. Политику. Право
и колониальное законодательство. Основы наук".
"Да не мог он быть один, этот человек! - воскликнул про себя Диллингер.
- Не мог, и все тут!"
Первое посещение планеты - возможно, это будет разведывательный
космолет. Принять меры по наблюдению за ним, арестовать экипаж. Переговоры.
Перечень правонарушений и штрафов. Как добиться статуса независимости и
приема в члены Федерации. Какие принять меры, если этот статус окажется
нарушенным.
- Не мог он быть один!
Все было предугадано и старательно записано в тетрадь человеком без
образования, но прозорливым, мудрым и терпеливым. Это был блестящий прогноз,
без единого упущения или ошибки, разве что в нем не было названо имя
Уэмблинг - и вообще у Диллингера создалось впечатление, что О'Брайен знал
жизнь куда лучше, чем несколько Уэмблингов его времени, вместе взятых. Тут
было описано все - все, что произошло позже, вплоть до последнего
мастерского хода - налога на отели в размере их десятикратной стоимости.
Диллингер закрыл последнюю тетрадь, отнес бумаги назад в рубку и
аккуратно разложил вещи на столе в том порядке, в каком он их застал.
Наступит день, когда у народа Лангри появятся свои историки. Они изучат и
проанализируют эти документы, и имя О'Брайена начнет кочевать по Галактике в
написанных сухим языком фолиантах, читаемых одними лишь историками. Нет,
этот человек заслужил большее.
Но может, на Лангри память о нем будет жить долго в устных преданиях.
Может, и сейчас местные жители, сидя вокруг костров, рассказывают легенды о
деяниях О'Брайена и повторяют некогда сказанные им слова. А может, и нет.
Чужаку трудно вникнуть и такие тонкости, особенно если он - офицер военного
космофлота. Это дело специалистов.
Диллингер бросил прощальный взгляд на лежавшие на столе незатейливые
реликвии, сделал шаг назад и по всей форме отдал честь.
Он вышел из космолета и заботливо прикрыл дверь тамбура. Здесь, в
глубине леса, сумерки сгустились быстро, но аборигены терпеливо ждали его,
стоя в тех же почтительных позах.
- Надо думать, вы прочли те записи, - произнес Диллингер.
Казалось, Форнри даже испугался.
- Нет!..
- Понятно. Так вот, все, что можно было узнать о нем, я узнал. Если еще
жив кто-нибудь из его родственников, я постараюсь поставить его или ее в
известность о том, что с ним произошло.
- Благодарю вас, - сказал Форнри.
- А не прилетал ли сюда еще кто? Не жил ли с вами еще кто-нибудь, кроме
него?
- Нет, только он один.
Диллингер кивнул.
- О'Брайен был поистине великий человек. Не уверен, что вы до конца это
понимаете. Мне думается, спустя какое-то время именем О'Брайена у вас будут
названы деревни, улицы, здания и тому подобное. Но он заслужил памятник,
по-настоящему грандиозный. А не стоит ли именем человека, которого вы знали
и чтили, назвать планету? Вам следовало бы назвать свою планету О'Брайен.
- О'Брайен? - переспросил Форнри. Он непонимающе взглянул на остальных
аборигенов, потом снова повернулся к Диллингеру. - О'Брайен? А кто он такой,
этот О'Брайен?