Стремительно отвернувшись от разгоравшегося огня, я ухватил ближайшую кость, чтобы воспользоваться ею вместо дубины. Аня пристально смотрела на яйца. Одно из них лопнуло. Нет, просто треснуло. У нас на глазах оно распалось надвое, и оттуда на свет выполз миниатюрный утконосый динозавр, неловко переступая на толстых ножках. В нем было не больше двух футов.
   Аня опустилась перед ним на колени.
   Динозаврик издал тонкое мычание, напоминавшее звук детского жестяного рожка.
   - Смотри-ка, у него есть зуб! - сообщила Аня.
   - Наверно, он голоден, - вслух подумал я.
   Аня тотчас же бросилась к моему костерку и вытащила оттуда пару веток, на которых еще сохранились мясистые листья. Ободрав их, она с руки принялась кормить малыша, который без колебаний стал их пережевывать.
   - Она ест! - Аня была в полнейшем восторге, которого я не разделял.
   - А с чего ты взяла, что это самочка?
   Она пропустила мой вопрос мимо ушей. Теперь съесть второе яйцо нечего было и думать, хоть оно не вскрылось ни вечером, ни наутро. Весь наш обед состоял из одной рептилии размером с крысу, которую я сумел поймать до сумерек, и найденной мной дыни - единственного узнаваемого плода из встреченных нами.
   Утром Аня ясно дала мне понять, что не намерена бросать динозаврика.
   - Придется его кормить, - заныл я.
   - Она питается растениями, - возразила Аня. - В отличие от детенышей млекопитающих, она не нуждается в материнском молоке.
   Мне не терпелось покинуть место бойни, предоставив его в полное распоряжение птерозавров. Наша лучшая защита от существ, направлявших тираннозавров, - не останавливаться. Аня согласилась со мной, но в то утро мы едва тащились, потому что динозаврик не успевал за нами. В отличие от обычных зверенышей, он не проявлял никакого интереса к окружающему миру, а просто терпеливо топотал за Аней. Должно быть, принял ее за свою мать, как вылупившиеся утята считают уткой первый подвижный предмет, попавшийся им на глаза.
   Аню такое положение дел вполне устраивало. Она собирала для своего питомца мягкие сочные листья и даже иногда пережевывала их, перед тем как скормить маленькому ящеру.
   Я нашел на кладбище утконосых динозавров локтевую кость, прекрасно пришедшуюся мне по руке и достаточно весомую, чтобы стать хорошей дубиной. Если мы хотим выжить, то должны обзавестись оружием и инструментами.
   Но зачем нам выживать, какие цели преследовать, кроме сохранения своей жизни, мне оставалось совершенно неясно. Ну да, конечно, нам следует бороться против Сетха и попытаться сорвать его планы. Но каким образом справиться с ним и его ордой вдвоем, практически без оружия - это превосходило мое понимание.
   Невзирая на мои опасения, Аня вела нас по следу тираннозавров.
   - Ящеры Сетха шли с ними, - говорила она, указывая более мелкие отпечатки среди гигантских следов тираннозавров.
   - Чуть позади, - уточнил я.
   - Пожалуй. Орион, мы должны найти их и выяснить, что затевает Сетх.
   - Это будет нелегко.
   - Будь это легко, обошлись бы без нас, - улыбнулась она. - Легкие задания нам не поручают, Орион.
   Я не смог выдавить из себя ответную улыбку.
   - Если они действительно управляют тираннозаврами, то нам ни черта не светит.
   Улыбка Ани погасла.
   Мы вскоре обнаружили, что следы тираннозавров ведут обратно к болотам, оставленным нами всего неделю назад. От перспективы возвращения в этот смрадный, сырой, парной сумрак я совсем упал духом. Мне хотелось бежать оттуда как можно дальше. Впервые за всю свою жизнь я ощутил неподдельный страх, даже ужас, опасно граничивший с паникой.
   Аня не придала моему молчанию и замкнутости никакого значения.
   - Вполне вероятно, что лагерь Сетха находится невдалеке от того места, где мы вошли в эту точку пространственно-временного континуума. Быть может, покончив с делами здесь, мы сможем запустить его искривитель в обратную сторону, чтобы вернуться в неолит.
   - Вернуться в его крепость?
   Она пропустила вопрос мимо ушей.
   - Орион, ты только подумай - тираннозавры покинули свое обычное место обитания в низинах, дошли до гнездовой кладки утконосых, перебили их и тотчас же вернулись обратно в болота! Они наверняка под контролем у Сетха.
   Я согласился, что гигантские хищники не стали бы по собственной воле выслеживать утконосых динозавров до самого гнездовья, чтобы потом тотчас же мчаться обратно.
   В тот вечер мы расположились на ночлег у большого спокойного озера, на чистом пляже, усеянном мельчайшим белым песком, похожим на нежнейшую пудру. Пляж тянулся на двадцать - тридцать ярдов, сменяясь затем зарослями скрюченных узловатых кипарисов, увешанных кружевным мхом. Чуть подальше виднелись рослые кокосовые пальмы и перистые листья папоротников, качавшиеся, как гигантские опахала.
   Но песок был отнюдь не гладким. Его буквально испещрили следы бесчисленных динозавров - массивные лапы тяжеловесных зауроподов, птичьи лапки мелких рептилий и грозные когти карнозавров. Они все приходили сюда на водопой - а некоторые еще и находили здесь свой обед.
   Когда солнце уже коснулось линии горизонта, окрасив небосклон и воду в нежно-пастельные розовые, голубые и зеленые тона, в небе вдруг искрой промелькнуло красно-оранжевое существо, стремительно нырнув в озеро. Через миг оно показалось на поверхности, сжимая зубастыми челюстями бьющуюся рыбу.
   Существо больше смахивало на ящерицу, чем на птицу, - оно имело длинную зубастую морду, длинный хвост, - но оно было оперено, а передние конечности его окончательно превратились в крылья. Однако взлетать птицеящер не стал, а вместо того выплыл к берегу, вразвалочку выбрался на песок и повернулся к закатному солнцу, расправив крылья, будто приветствующий светило солнцепоклонник.
   - Ящер не может взлететь, пока не просушит крылья, - догадалась Аня.
   - Интересно, каково это создание на вкус, - пробормотал я.
   Птица то ли не слышала наших голосов, то ли не видела в нас угрозы, и продолжала спокойно стоять на берегу, подальше от набегавших на песок ласковых волн, просушивая перья и переваривая свой обед.
   И вдруг до меня дошло, что мы можем поступить точно так же.
   - Хочешь рыбы? - поинтересовался я у Ани.
   Она сидела у кустов и кормила динозаврика. Это создание было способно есть весь день напролет.
   Не дожидаясь ответа, я забрел в спокойную воду, переливавшуюся алыми оттенками отраженного в ней заката. Птицеящер щелкнул клювом и заковылял подальше. Всего минут за пять я сумел загарпунить копьем двух рыб и с радостью предвкушал смену диеты.
   Аня тем временем набрала листьев для динозаврика и вдобавок горсть ягод. Детеныш слопал ягоды с явным удовольствием.
   - Если они ей не повредят, то, наверно, для нас они тоже съедобны, проговорила она, когда я принялся разводить огонь.
   - Не исключено, - согласился я. - Я попробую одну и посмотрю, что из этого получится...
   Вдруг динозаврик тоненько чирикнул и поспешил к Ане. Вскочив на ноги, я вгляделся в сумрак леса, обступившего озеро. Никаких сомнений - оттуда слышался хруст веток и тяжкий топот.
   - Кто-то сюда идет, - торопливо шепнул я Ане. - Большой!
   Тушить костер было некогда. До опушки слишком далеко, чтобы успеть добраться до деревьев. Кроме того, опасность надвигалась именно оттуда.
   - В воду! - бросил я, устремляясь к озеру.
   Аня задержалась, чтобы подхватить динозаврика. Он был неподвижен, как статуя, но явно оттягивал ей руки своим весом. Я перехватил малыша у Ани, сунул оцепеневшее создание под мышку и с плеском побрел прочь от берега.
   Мы спешили поскорее дойти до глубокого места. Я держал утконосого так, чтоб он не захлебнулся; он слегка извивался, но страха перед водой не испытывал. А может, его куда больше пугала тварь, которая брела по лесу? Вода в озере оказалась чересчур теплой и ничуть не освежала; будто купаешься в бульоне.
   Мы уже зашли по шею. Динозаврик почти без уговоров перебрался ко мне на плечо; придерживая его одной рукой, я брел по воде бок о бок с Аней, чтобы в случае необходимости подхватить ее.
   Лес уже погрузился в глубокий мрак. Деревья вдруг раздвинулись, как занавес, и оттуда появился исполинский тираннозавр; догоравшая заря окрасила его чешую в кроваво-красный цвет.
   Ящер сделал два шага по направлению к нашему костру, огляделся и устремил взгляд в озерные воды. Сердце мое упало; если он видит нас и хочет сожрать, ему достаточно подойти и сцапать нас чудовищными зубами. Где вода покроет нас с головой, ему будет лишь по колено.
   Так и случилось - тираннозавр зашагал прямо к воде. Затем заколебался, будто древняя старуха, опасавшаяся замочить ноги.
   Я затаил дыхание. Монстр смотрел прямо на меня. Моя трепетавшая ноша на плече не издавала ни звука. На бесконечно долгое мгновение весь мир замер; не слышно было даже плеска волн.
   Затем тираннозавр испустил тяжкий фыркающий вздох, отвернулся от озера и затопал обратно в лес.
   Обессилев от испытанного напряжения, мы выбрались на берег, дотащились до пляжа и рухнули на песок.
   И тут же над водой разнесся жуткий трубный рев.
   Оглянувшись, я увидел, как из глубин озера поднимается, поднимается и поднимается громадная шея водоплавающего динозавра, будто исполинский живой подъемник, черной тушью вычерченный на фоне нежно-розовых небес. Динозаврик вырвался из моих рук и забился под бок к Ане.
   - Лохнесское чудовище... - выдохнул я.
   - Что?
   И тут вдруг все встало на свои места: проклятый тираннозавр непременно полез бы за нами в озеро, если бы в нем не жил еще больший динозавр, который наверняка не потерпел бы нарушения границ своей территории. По мнению тираннозавра, всякое мясо, попавшее в воду, принадлежит озерной твари - потому-то он и оставил нас в покое.
   Озерный динозавр снова протрубил и исчез среди волн.
   Перекатившись на спину, я истерически расхохотался как безумец - или как солдат, заглянувший неизбежной смерти в глаза, но все-таки оставшийся в живых. Мы проскочили между Сциллой и Харибдой, даже не догадываясь об этом.
   18
   Напавший на меня приступ смеха окончился довольно быстро. Мы в самом деле попали в безвыходное положение, и кому, как не мне, было знать об этом.
   - Не вижу ничего смешного, - заметила Аня, вглядываясь в лиловые сумерки.
   - Я тоже, - подхватил я, - но над чем же еще нам посмеяться? В лесу шастает тираннозавр, а то и не один, в озере плещется еще большее чудовище, а то и не одно, а мы посередине. Это не смешно. В этом есть что-то космическое. Если бы нас сейчас видели творцы, они бы животики надорвали над дурацкой игрой слепого случая, кончившейся подобной нелепостью.
   - Мы можем проскочить мимо тираннозавра, - с холодным неодобрением, чуть ли не с гневом в голосе проговорила Аня, явно подразумевая, что в лесу нас поджидает одно-единственное чудовище.
   - Ты считаешь? - с горькой иронией обронил я.
   - Как только сумерки сгустятся, мы можем пробраться через лес...
   - И куда дальше? Все наши усилия лишь делают игру Сетха чуточку увлекательней.
   - А у тебя есть идея получше?
   - Да, - отрубил я. - Перейди в свое истинное обличье и оставь тут меня одного.
   Аня охнула, будто я дал ей пощечину.
   - Орион, ты... ты сердишься на меня?
   Я промолчал. Кровь моя так и бурлила от ярости и отчаяния. Я молча клял творцов, пославших нас сюда, неистово обрушивался на себя за собственную беспомощность.
   - Ты же сам знаешь, - проговорила Аня, - что я не могу претерпеть метаморфозу, если энергии для трансформации недостаточно. И потом, я не покину тебя, что бы с нами ни случилось.
   - Я знаю, как тебе избежать встречи с тираннозавром, - сказал я; гнев мой уже поостыл. - Я пойду в лес первым и отвлеку ящера, а ты спокойно уйдешь. Мы можем встретиться на гнездовье утконосых...
   - Нет, - бесцветным, но не терпящим возражений тоном отрезала Аня. Даже во мраке было видно, как яростно тряхнула она своими эбеново-черными волосами.
   - Нам не удастся...
   - Что бы мы ни делали, - твердо заявила она, - мы будем вместе.
   - Да неужели тебе не ясно?! - с мольбой воскликнул я. - Мы в ловушке. Безнадежно. Уходи, пока можешь.
   Подойдя ко мне вплотную, Аня приложила к моей щеке прохладную нежную ладонь. Ее серые глаза заглянули на самое дно моих зрачков, и я ощутил, как мучительная судорога, стянувшая мышцы спины и шеи, отпускает меня, сходит на нет.
   - Орион, это на тебя не похоже. Прежде ты никогда не отступал, как бы трудно нам ни приходилось.
   - Мы еще ни разу не попадали в подобную ситуацию, - возразил я, тем не менее успокаиваясь и забывая об угнетавшей меня тревоге.
   - Любимый, как ты сам сказал несколько дней назад, мы все еще живы. А пока мы живы, мы должны бороться против Сетха и разрушить его чудовищные замыслы, чего бы это нам ни стоило.
   Я понимал, что она права. А еще я понимал, что противиться ей не смогу. Она - из творцов, а я - из творений.
   - Что бы мы ни делали, мой бедный возлюбленный, - едва слышно вымолвила Аня, - мы будем вместе. До самой смерти, если она нам суждена.
   Я задохнулся от полноты чувств. Она богиня, но никогда не покинет меня. Никогда!
   Мы постояли лицом к лицу еще несколько секунд, а потом решили двинуться в обход озера, пока не придумаем чего-нибудь получше. Динозаврик семенил следом, безмолвно следуя за Аней.
   Как двум людям чуть ли не голыми руками одолеть тридцатитонного тираннозавра? Я знал ответ: никак. Память подсказывала мне, что в неолите я все-таки убивал Сетховых карнозавров почти безоружный. Но тираннозавр мне не по силам. Меня терзало ощущение собственной беспомощности и слабости; страха не было - я был так подавлен, что страх покинул меня вовсе.
   Так мы шли в сгущавшихся сумерках, и до нас доносился справа негромкий плеск пенистых волн, слева - таинственный шепот леса. Взошел месяц узенький серпик; чуть позже над гладью озера показалось мрачное око кровавой звезды.
   - Если мы найдем кого-нибудь из Сетховых подручных, - вполголоса рассуждала Аня, - захватим его в плен и выясним, где лагерь Сетха и что он тут затевает, то можно будет выработать план действий.
   Я лишь хмыкнул, не желая говорить, как она наивна.
   - У них должны иметься инструменты и оружие, - продолжала рассуждать Аня. - Может, нам удастся что-нибудь захватить. Тогда мы будем лучше подготовлены...
   Меня так и тянуло за язык сказать, что я думаю об этих сладостных мечтаниях.
   - Я не видел у них ни оружия, ни инструментов, - пробубнил я.
   - Техника Сетха мощью не уступает нашей, - настаивала Аня, под словом "мы" подразумевая творцов.
   - Да, но его солдаты ничем не вооружены, кроме своих когтей. - И тут меня осенило: - И рептилий, которыми они могут управлять.
   - Тираннозавры! - Аня даже остановилась.
   - И драконы в Раю.
   - Они пользуются животными, как мы - орудиями.
   Наш утконосый динозаврик тихонько фыркнул в темноте - должно быть, только затем, чтобы напомнить нам о своем присутствии. Опустившись на одно колено, Аня подхватила его.
   Мысли мои неслись галопом. Мне вспомнилось другое племя разумных существ, управлявших животными силой мысли, - неандертальцы и их предводитель Ариман. Моя память заполнилась полузабытыми образами нашей самоубийственной дуэли, растянувшейся на пятьдесят тысяч лет. Зажмурившись, я замер как изваяние, напрягая каждую клеточку своего мозга, чтобы оживить воспоминания.
   - По-моему, - неуверенно проронил я, - я смогу управлять животными точно так же, как и рептилии Сетха.
   - Нет, Орион, - подошла ко мне Аня. - Такого дара Золотой не мог тебе дать. Даже он не знает, как это осуществить.
   - Я глубоко заглянул в сознание Аримана, и неоднократно. Я жил у неандертальцев. По-моему, я смогу.
   - Ах, если бы так!
   - Давай попробую. На нашем малыше.
   Мы сидели на песке, скрестив ноги по-турецки. Аня взяла сонного динозаврика к себе на колени. Он тотчас же свернулся клубочком, прикрыв мордочку хвостом, и закрыл глаза.
   Я тоже.
   Я проник в простенький мозг маленького ящера, который все-таки был не настолько примитивен, чтобы не обладать инстинктом самосохранения. Вечерняя прохлада заставила его прильнуть к теплому телу Ани и уснуть, чтобы набраться сил для грядущего дня. Я ничего не увидел, но зато меня омывала целая гамма обонятельных ощущений: теплый мускусный аромат тела Ани, терпкий дух нагретой солнцем озерной воды, летучие запахи листьев и коры. В моем сознании промелькнуло удивление, что в ночном воздухе не веет благоуханием цветов, но я тут же сообразил, что настоящие цветы еще не появились на Земле.
   Открыв глаза динозаврика, я увидел его мир - пасмурный и расплывчатый, неясный от одолевавшей детеныша усталости и потребности в сне. Меня охватило ошеломляющее нежелание вставать и покидать материнское тепло Ани, но я неуверенно встал на все четыре ножки и соскользнул с ее коленей. Трусцой подбежав к тихонько плескавшей о берег воде, я понюхал ее, не обнаружил опасности и забрел в озеро. Когда мои копытца едва доставали до илистого дна, я повернулся и радостно поспешил вернуться к материнским коленям.
   - Она же насквозь мокрая! - со смехом возмутилась Аня.
   - И вдобавок крепко спит.
   Мы долго сидели лицом друг к другу. Маленький динозавр тихонько посапывал у моей подруги на коленях.
   - Ты был прав, - наконец прошептала она. - Ты можешь ею управлять.
   - Это младенец. Управлять взрослой тварью будет куда труднее.
   - Но тебе это по силам! Я знала, что тебе это по силам.
   - Ты тоже была права, - отозвался я. - Наша малышка - самочка.
   - Я же знала!
   Поглядев в сторону темной стены леса, я послал свое сознание сквозь гущу деревьев и исполинских папоротников, раскачивавшихся и шелестевших на ночном ветру. Тираннозавры были там, и причем несколько штук. Они спали, хотя и некрепко. Пожалуй, мы сумеем проскользнуть мимо них. Во всяком случае, попытаться стоит.
   - А их хозяева с ними? - поинтересовалась Аня, когда я предложил попробовать уйти.
   - Я не ощутил присутствие рептилий Сетха, но это не значит, что их там нет.
   Мы подождали еще, пока я не ощутил, что тираннозавры уснули покрепче. В лесу стрекотали сверчки, тоненький серпик месяца поднимался все выше, а зловещая багровая звезда неотступно следовала за ним.
   - Когда пойдем? - осведомилась Аня, рассеянно поглаживая динозаврика.
   Я неторопливо встал.
   - Скоро. Минут через...
   Все тот же жуткий трубный рев эхом прокатился в ночи. Обернувшись к озеру, я увидел длинную змеиную шею грандиозного динозавра, черным силуэтом вознесшуюся на фоне звезд и прозрачной туманной дымки, которая некогда станет созвездием Ориона. Издалека сквозь мрак донесся ответный рев.
   С озера тянуло прохладным ветерком. Он прояснил мое сознание, словно разогнал окутывавший меня туман.
   Я помог Ане встать. Динозаврик у нее на руках почти не шелохнулся.
   - Как по-твоему, - спросил я, - Сетх может воздействовать на мое сознание, как его слуги управляют динозаврами?
   - В крепости он зондировал твое сознание, - откликнулась Аня.
   - Не оттого ли я чувствовал себя таким... - я помялся, мне не хотелось произносить этого вслух, - таким подавленным?
   Она мрачно кивнула.
   - Он пользуется отчаянием, как оружием, чтобы подточить твои силы и довести тебя до крайности.
   Вот теперь все стало на свои места.
   - И как только ты это осознала, то нейтрализовала его воздействие.
   - Нет, Орион, это ты его нейтрализовал, - откликнулась Аня. - Ты сам.
   Разве? Наверно, она сказала это исключительно по доброте. И все же мне было любопытно, насколько большую роль сыграла она в моем душевном исцелении.
   Затем, пожав плечами, я отмел этот вопрос. Совершенно не важно, кто это сделал. Я снова чувствовал себя сильным, тоскливое отчаяние оставило меня.
   - Тираннозавры крепко спят, - сообщил я. - Мы сможем проскользнуть мимо них, если проявим осторожность.
   Но едва я положил руку Ане на плечо, как воды озера бурно вскипели и запенились. Обернувшись, я предполагал обнаружить очередного исполина, вздумавшего поплескаться в воде.
   Но вместо этого увидел, как вдали воды озера расступились, будто давая дорогу темной, мощной и грандиозной массе; даже самые большие динозавры казались по сравнению с ней букашками.
   Какое-то сооружение неуклонно поднималось из глубин озера. Струи, ручьи, реки воды стекали с башен и зубчатых стен, вздымавшихся бесчисленными ярусами, настолько широкими и мощными, что они заслоняли собой небо. Между балконами стройных минаретов были перекинуты длинные подвесные мостики. В окнах вспыхнули крохотные багровые огоньки, а оно все вздымалось и вздымалось из глубин ярус за ярусом - циклопическое и устрашающее.
   Мы с Аней, онемев от изумления, смотрели на грандиозное сооружение, исторгаемое глубинами озера, будто дворец морского божества - гротескный, но прекрасный, ужасный, но величественный. По воде озера разбежались волны высотой по колено, разбились у наших ног и покатились обратно, будто спешили собраться у подножия грандиозного безмолвного замка тьмы.
   Одна башня, выше всех прочих, указывала прямо в ночное небо, а над ней, будто маяк, пламенела зависшая в зените багровая звезда.
   - Какими же мы были дураками! - послышался из мрака шепот Ани. Ее широко раскрытые глаза пламенели. - Мы думали, что база Сетха находится в неолите, у Нила. Но там лишь один из его лагерей!
   - А здесь его штаб, - подхватил я, уловив ее мысль. - Здесь, в этой эре. А он сам внутри своей циклопической крепости дожидается нас.
   19
   О бегстве нечего было и думать. Сетх затаился в своей устрашающей огромной твердыне. Там же находился и ядерный колодец, достигавший расплавленного сердца Земли, чтобы снабжать Сетха энергией, необходимой для осуществления его планов. Нам тоже нужна эта энергия, чтобы сделать хоть что-нибудь, даже просто сбежать из эпохи динозавров.
   Но я думал не о бегстве. Мне хотелось встретиться с Сетхом вновь, выследить его и убить, как он хотел выследить и убить нас. Он поработил моих собратьев людей, он пытал любимую мной женщину, отнял у меня волю к борьбе, волю к жизни. Теперь в моей груди полыхало страстное желание сомкнуть пальцы на его чешуйчатой глотке и выдавить из него жизнь по капле.
   Я снова стал Орионом Охотником - сильным и неустрашимым.
   А ехидный внутренний голос вопрошал меня об источнике столь внезапной отваги. Неужели Аня управляет мной? Или я просто действую в соответствии с впечатанной в мое сознание программой? Золотой бог частенько разглагольствовал передо мной, утверждая, что дал мне и моим сородичам инстинкты кровожадности и мстительности. Действительно, человечество тысячелетиями страдало из-за этих стремлений. Мы созданы ради убийства, и благородный фасад цивилизации, который мы возвели, лишь лакированная маска, под которой бушуют кровожадные страсти.
   "И что же с того? - с вызовом ответил я сам себе. - Несмотря ни на что, люди выжили и вытерпели всех богов, свалившихся на их головы. Теперь я должен предстать перед воплощением дьявола, и человеческие инстинкты единственная моя защита. Мне снова предстоит пустить в ход искусство охотника - изобретательность, силу, умение действовать исподволь и, прежде всего, терпение".
   - Надо пробраться внутрь, - проговорила Аня, по-прежнему не отрывая взгляда широко распахнутых глаз от замка Сетха.
   Я кивком выразил согласие.
   - Однако сначала надо выяснить, что затеял Сетх.
   А это означает, что мы должны скрываться и наблюдать, не попадаясь на глаза прислужникам нашего врага. Аня признала такую стратегию разумной, хоть ей это было и не по вкусу. Она предпочла бы взять крепость штурмом. Вдвоем. Понимая, что это пустые фантазии, она согласилась дождаться подходящего часа - хоть и весьма неохотно.
   Забрав у нее динозаврика, я двинулся в лес, держась подальше от тираннозавров, спавших на изрядном расстоянии друг от друга. Маленькая динозавриха казалась тяжелее, чем прежде, - то ли я устал, то ли она быстро набирала вес.
   Стараясь не издавать ни звука, мы пробирались сквозь плотные заросли. Наша подопечная не просыпалась, как и затаившиеся поблизости тираннозавры.
   - Твоя детка создаст нам массу проблем, - раздвигая свободной рукой ветви кустов и листья папоротников, шепнул я пробиравшейся следом Ане.
   - Вовсе нет, - откликнулась она. - Если ты научишь меня ею управлять, она может стать нашей разведчицей. Разве может быть в этом мире что-нибудь более естественное, чем бегающий по кустам маленький динозавр?
   Я не мог не признать, что она хотя бы отчасти права. Впрочем, сомнительно, что утконосые динозавры ходят поодиночке. Они животные стадные, как и многие другие травоядные, которых спасает многочисленность.
   Остановились мы рядом с толстой поваленной пальмой, упавшей на валун, доходивший мне до подбородка. По другую сторону ее ствола росли непроходимые кусты, а здесь плотной стеной стоял тростник. При помощи копий мы выкопали в песке продолговатую яму - такую, чтобы вытянуться во весь рост. Сверху нас прикрывало толстое бревно, сбоку валун, а заросли скрывали от чужих взглядов, так что в нашем укрытии оказалось довольно уютно. Сквозь пучки тростника и вайи папоротников можно было незаметно следить за озером и берегом.
   - Пока мы здесь, об огне придется забыть, - заявил я.
   - Будем есть сырую рыбу, а заодно попробуем ягоды и плоды с других кустов, - улыбнулась Аня.
   Так мы начали многонедельную слежку за озерным замком. Каждое утро он погружался на дно - все циклопическое сооружение медленно уходило в бурлившие воды, будто боялось лучей восходившего солнца. А каждую ночь замок поднимался снова - темный и мокрый, будто ушедший в раздумья злобный великан.