Вновь повернувшись лицом к зрителям, спросил:
   – В расчете?
   При этом он смотрел только на Флинта. Голос спокоен, а побледневшее лицо, испарина на лбу и хлещущая из раны кровь – так, пустяки, дело житейское.
   – В расчете? – повторил Якудза более настойчиво, чтобы точно услышали.
   Ответом ему было гробовое молчание. Пришедшие на вечерний сеанс зрители явно не оценили «широкий» жест.
   – Ладно…
   Когда заходишь так далеко, что вернуться уже невозможно, надо идти до конца. Отвернувшись, несколько секунд смотрел на изуродованную руку, собираясь с силами. Затем приставил лезвие к очередному пальцу и вдавил его до упора.
   Колени предательски ослабели, в голове помутилось от боли. Огромным усилием воли ему удалось устоять на ногах. Уже поворачиваясь к присутствующим, Якудза заметил, что отрезанный палец болтается на куске кожи. Борясь с подкатывающей к горлу тошнотой, завершил начатое.
   – Теперь? – даже такое короткое слово далось с огромным трудом.
   В ушах стоял гул. Разошедшиеся не на шутку колокола били кровавый набат.
   Бум… Бум… Бом… Погребальный звон… Динь-динь, дон… Алагон…
   Перед глазами мелькали цветные круги.
   – В расчете? – с натугой выдавил раненый, понимая, что дошел до черты, за которой уже ничего нет.
   Третий палец он резать не будет. Не клоун в цирке. Лучше уж бросится на врага, умерев, как мужчина.
   Пауза явно затягивалась. Он даже успел пожалеть о неверном решении, как вдруг Флинт вышел из тени, сделав два шага вперед. За прошедшие четырнадцать лет мальчик превратился в мужчину, изменившись внешне. И только глаза остались такими, как прежде, – черными от ненависти.
   «Сам порешит, – понял Якудза. – Этот все делает сам. И друзей и врагов…»
   Мысли начали путаться. Прижав кровоточащие обрубки к бедру, он потряс головой, как боксер, пытающийся прийти в себя после нокдауна. Нож до сих пор оставался в руке.
   «Можно попытаться напоследок громко хлопнуть дверью… Нет, слишком далеко… Не подпустит, сука, да и бул не даст…»
   Так они и стояли друг против друга. Один пытался собрать волю в кулак, чтобы достойно «уйти», второй боролся с призраками прошлого. А напряженные зрители ждали развязку.
   В конечном итоге Флинт первым нарушил молчание, обратившись к женщине, сидящей на лавке:
   – Герцогиня, пришей ему пальцы.
   Взвывшие от ярости призраки поняли, что проиграли. Жаль, их никто не услышал. Даже некогда убитый протезом друг.
   «Этот сам… И своих и чужих…»
   – Нет, – отрицательно покачал головой Якудза. – Все в прошлом. Если долги отдавать, то сполна.
   Бывший враг не стал спорить. Уже на ходу бросил через плечо:
   – Тогда обработай и зашей. Все свободны. Морж, за мной!
   Кино кончилось. Вот так, просто и скучно. Без обличительной речи, эффектных поз, заламывания рук и красивого жизнеутверждающего финала на фоне заката. Если бы не два отрезанных пальца, валяющихся на полу грязной каморки, можно было подумать, что вообще ничего не произошло. Встретились старые приятели, вспомнили о былом, поговорили по душам и разошлись по делам.
   Отбросив в сторону ненужную больше игрушку, бул молчаливой тенью последовал за хозяином. Остальные зрители неспешно потянулись к выходу. Раненый держался до последнего. И лишь оставшись один на один с доктором, Якудза прислонился спиной к стене, а потом обессиленно спол по ней на пол.
   Ему повезло. Так крупно, как никогда в жизни. Даже больше, чем в том страшном лесу, кишащем голодными кадами. Проповеди служителей церкви о примирении и всепрощении хороши на воскресных богослужениях. Да и то – лишь для тех, кто верит в загробную жизнь. Что бы кто ни говорил, а окажись Якудза на месте Флинта – ни за что не простил бы. Ни тогда, ни, тем более, сейчас. Всадил бы нож в живот и, провернув пару раз для надежности, оставил подыхать на полу…
 
   С того памятного дня прошел почти месяц. Команда оказалась нормальной. Как, впрочем, и сам Флинт. Даже адская тварь при ближайшем рассмотрении выглядела не такой уж и страшной. Единственное, что не давало покоя, вопрос: «Как командир затащил своих людей на кровавый спектакль?» Ведь не мог же он предложить: «Ребята, пойдемте смотреть, как Морж человеку яйца откусит!» Или: «Будет много крови и жутко весело, я обещаю!»
   За свою жизнь Якудза многого насмотрелся и мог с уверенностью сказать, что в лихой дружине одноногого капитана садистов не было. Да, такие зарежут, и глазом не моргнут. Но чтобы специально прийти в первый ряд, посмотреть, как кто-нибудь корчится в муках? Однозначно – нет.
   Неизвестно, до каких пор он мог терзаться сомнениями, если бы на очередной перевязке не решился спросить Герцогиню, почему она пошла со всеми. Док все-таки. Клятва Гиппократа. Помощь людям и все дела.
   – Было интересно, – судя по рассеянному виду, она размышляла о чем-то другом.
   – Интересно ЧТО? – заинтересованный Якудза подался вперед.
   – Не дергайся, иначе еще один палец отрежу, – этих врачей не поймешь, когда шутят, когда нет.
   – Не буду, – пообещал он. – Так что интересно-то было?
   – Узнать ответ на вопрос.
   Прежде чем продолжить, она закончила перевязку и только затем объяснила:
   – Флинт сказал, что ему с тобой в Москве будет тесно, не говоря уже о команде.
   – А при чем здесь вопрос? – терпеливо спросил Якудза, несмотря на то что ему стоило огромных усилий сдержаться.
   – Однажды он нашел свой выход. Теперь хотел посмотреть, найдешь ли ты свой.
   – Вот оно что… – все наконец встало на свои места. – Даже когда вас съели, всегда найдется минимум один выход, – пробормотал он вслух.
   – Точнее не скажешь, – легко согласилась Герцогиня.
   Оказывается, Флинт читал не только книжки про пиратов, но и был в курсе древнеяпонских трактатов.
   – А если бы я не нашел выход? – сам не зная зачем, спросил он, обернувшись с порога.
   – Полагаю, вопрос не ко мне, – в уголках ее губ затаилась улыбка. – Ты ведь и сам знаешь ответ.
   – Да – согласился он вслух, про себя же подумал: «Морж таки откусил бы мне яйца, и в конечном итоге фартовый Якудза повторил судьбу несчастного Аллардайса[6]…»

Глава 6
Мертвецы

   Позывной «Ветер-один» (продолжение)
   19.51 по восточноевропейскому времени
   Определенно во всем этом было что-то было не так. Неожиданная смена цели, приказ идти через лес, прекрасно укрепленный форт, затерявшийся черт знает где. И наконец – неоправданно затянувшееся ожидание перед воротами.
   – Якудза, давай на пулемет!
   В отличие от более-менее предсказуемых кадавров, от людей никогда не знаешь, чего ожидать. Вчерашний друг сегодня может легко стать врагом, чтобы завтра, как ни в чем не бывало, протянуть руку для формального рукопожатия. После чего вонзить нож под лопатку.
   – И не расслабляйся там. Мало ли что…
   – В каком смысле: «мало ли что?» – встрепенувшаяся Герцогиня даже не пыталась скрыть удивления. – С каких пор мы стали воевать со всеми подряд?
   – Ни с каких. Обычная мера предосторожности, – уточнил я. И, чтобы не осталось недосказанности, добавил: – Все, как обычно. Мальчики играют в войну, красуясь друг перед другом у кого больше «ствол».
   – В прямом или переносном смысле? – усмехнулся Валет, вытаскивая пистолет из наплечной кобуры, чтобы положить его сбоку от сиденья.
   – Во всех, – ответил я, решив не вдаваться в подробности.
   – У нас точно больше, – любой водитель знает, что за разговорами время летит незаметно. – Жаль, кое-кто…
   – Таинственному «кое-кому» точно не жаль, – жестко отрезала Герцогиня. – Не расслабляйся, следи за дорогой – ворота уже открываются.
   И правда, массивные створки разошлись в стороны, пропуская машину внутрь.
   – Валет, ты заснул? Поехали!
   – Значит, они нас «вымораживали», а мы не…
   – …будем этого делать, – оборвал его я. – Жми на газ, это приказ.
   – Как всегда…
   Обиженно взревев двигателем, бронированный джип рванулся вперед.
   – Детский сад, честное слово! – покачала головой Герцогиня.
   На этот раз я был с ней согласен. Некоторые «мальчики» откровенно «передергивали», заигравшись в недетские игры. Точнее – воспринимали их чересчур близко к сердцу.
   Экстренное торможение четырехтонного монстра эффектно смотрится со стороны. Когда находишься в салоне машины, испытываешь другие чувства.
   – Не делай так больше, иначе встанешь на пулемет, – пообещал я, прежде чем выйти навстречу встречающим.
   – Постараюсь, – пообещал азартный игрок и, как ни странно, сдержал слово.
   В песочных часах его жизни почти не осталось песка.
* * *
   Их было двое – молодцеватый капитан и его сосредоточенный низкорослый спутник. Судя по униформе, предположения насчет Пятого управления оказались верны.
   – Салют «Пятерке»! – выброшенная вперед правая рука Якудзы смахивала на нацистское приветствие.
   Вкупе со стволом крупнокалиберного пулемета, направленным на хозяев, это было откровенным вызовом. Никто не знает, что на уме у пулеметчика с фальшивой улыбкой. Особенно если он непредсказуемый азиат. Одно легкое движение руки, и даже испугаться как следует не успеешь. Короткая очередь расставит все точки над «i», а то, что секунду назад казалось неудачной шуткой, превратится в прощальный поцелуй на ночь. Которым смерть наградит очередного избранника, прежде чем накрыть труп мягким саваном пустоты…
   Проигнорировав демарш Якудзы, молодцеватый капитан сразу перешел к делу.
   – У нас раненый. Мне нужен доктор и старший группы.
   – Что-то серьезное?
   – Да.
   Заметив выпрыгнувшего из машины Моржа, он не допускающим возражения тоном приказал:
   – Бул остается здесь. Доктор займется раненым, а нам нужно поговорить без… – он на секунду замешкался, не зная, как лучше сформулировать мысль, – отвлекающих факторов…
   – Хорошо.
   Когда твоя нервная система завязана с другой с помощью некоей разновидности странного симбиоза, можно не прибегать к ненужным словам. Но объяснять это посторонним слишком долго и утомительно. Проще отдать голосовую команду.
   – Морж, остаешься здесь, – коротко приказал я на ходу.
   Дернувшийся было за хозяином питомец застыл на месте. В отличие от собаки, чье эмоциональное состояние легко определить по хвосту и ряду других признаков, про була такого не скажешь. Глядя на него, невозможно догадаться, спокоен он или собирается напасть.
   Я точно знал, что сейчас Морж был слегка на взводе. Не исключено, что ему передалась моя нервозность, или…
   Громкий голос сопровождавшего прервал размышления:
   – В ангаре, – капитан показал на видневшееся неподалеку строение, – есть все необходимые инструменты, чтобы очистить пространство в машине.
   В конце большого пустынного двора возвышалась внушительная железная коробка, выполняющая функции гаража и подсобного помещения хозчасти.
   – Позвоночник не задет? – Герцогиню не интересовали технические подробности, ее волновала предстоящая транспортировка. По таким дорогам в постоянной тряске даже у здорового человека возможны проблемы со спиной. А у больного просто-напросто рассыплются межпозвонковые диски.
   Клац. Клац. Клац…
   В матовой поверхности скальпеля отражение эффекта домино выглядит так необычно и грустно, что нет никакого смысла уродовать джип ради того, чтобы доставить на базу свежеспекшийся труп.
   – Не знаю, – честно признался капитан. – Мы, вообще-то, не специалисты. Остановили кровь, вкололи морфий, попросили помощи базы. Все остальное – в ваших руках, док.
   Ситуация была, мягко говоря, не самой подходящей, чтобы заигрывать с женщиной, но мне показалось, что в последней фразе прозвучал некий скрытый подтекст, никоим образом не относящийся к раненому.
   – Ясно, – в отличие от меня, Герцогиня не заметила ничего необычного. – Носилки есть?
   – Да.
   – Хорошо.
   Старший повел нас внутрь здания. Его напарник остался во дворе, чтобы помочь Якудзе и водителю освободить заднюю часть машины для транспортировки раненого.
   – Нам приказали забрать троих, – мне определенно что-то не нравилось в бравом капитане, только никак не удавалось понять, что именно. Хотя не исключено, что это была обычная неприязнь, вызванная его принадлежностью к одиозной «Пятерке».
   – Да, мы эвакуируемся, – рассеянно согласился он, размышляя о чем-то другом. – Я, мой заместитель во дворе и пациент в лазарете.
   С одной стороны, обколотому морфием бедняге уже ничем не помочь, с другой, оставить его одного, чтобы вдвоем встретить команду эвакуаторов, – не лучший вариант. Отдельные кусочки мозаики явно не вписывались в общую картину. Это вызывало смутное беспокойство.
   – Валет, – начал было я и осекся, не услышав характерного, едва слышного потрескивания наушника.
   – Здание экранировано, – на ходу объяснил проводник и, предвидя мой невысказанный вопрос, пояснил. – Раньше здесь размещалось информационно-аналитическое подразделение четвертого управления. Ни тогда, ни сейчас никому не нужна утечка информации.
   – Мы, кажется, хотели поговорить? – меня не оставляло ощущение, что в этом странном месте слишком много загадок.
   – Конечно, – вновь показалось, что в его ответе прозвучала некая двусмысленность. – Доктор займется раненым, а мы в это время поговорим. Кстати, вот и пришли.
   Сопровождающий предупредительно открыл дверь, пропуская вперед женщину. Так как он остался придерживать дверь, я понял, что хозяин предлагает гостью пройти вперед.
   «Ладно, вынесем раненого и разберем…» – успел подумать я, прежде чем раздался тихий хлопок и в шею воткнулся парализующий дротик.
   «…ся…»
   Дверь закрылась. Ослабевшие ноги не удержали веса тела, плавно осевшего на пол.
   Лежащий под окровавленной простыней «раненый» как ни в чем не бывало соскочил с кушетки. Одновременно третий мужчина (он же затаившийся сбоку стрелок) шагнул к ошеломленной Герцогине, заломил ей руку за спину, рывком пригнул к земле и поставил на колени.
   – А девка-то очень даже ничего! – рот мнимого «раненого» растянулся в довольной улыбке. – Сможем приятно развлечься!
   – Да, – капитан бросил взгляд на часы. – Только что Палыч, согласно расписанию, устроил праздничный фейерверк. Недобитый японский фашист и водитель уже спеклись. Давайте начинать, он подойдет.
   – А как же жребий? – обиженно начал мнимый раненый. – Так…
   – Оприходуем по старшинству, – рассудительно ответил капитан. – Наша двойка первая, вы с Палычем – вторые. Потом уже по одному, кто, как и куда хочет.
   – Всегда по старшинству, – разочарованию насильника не было предела.
   – Субординация – великая вещь!
   – Это правда, – подал голос до сих пор молчащий стрелок. – Вообще, хватит пререкаться, давайте начинать.
   И они начали…
   А я наконец понял, почему все время ощущал внутренний дискомфорт. С самого начала это была западня. Пулеметчика и водителя под благовидным предлогом оставили во дворе. Там и «пустили в расход». Женщину заманили внутрь, чтобы изнасиловать на глазах беспомощного командира. Теперь я должен буду досмотреть жестокий спектакль до конца. После чего мне свернут шею или зарежут. Смотря какое настроение будет у чертовых извращенцев.
   Долбаная «Пятерка»! Мы живем в такое время, когда нельзя доверять никому. Даже своим. Жаль, что осознание этой простой истины пришло ко мне слишком поздно. Когда уже было нельзя ничего изменить.

Глава 7
Герцогиня

   В некотором царстве, в распрекрасном государстве, жила-была милая девочка. Как и положено в таких случаях, у нее была очень красивая мама и очень умный папа. Он не был королем в прямом смысле слова, но если бы титулы покупались за деньги, то внушительный пакет акций крупной компании мог сделать его герцогом или, на худой конец, бароном.
   До конца мира и практически полного истребления человечества было еще далеко, поэтому детство маленькой девочки, которую все называли не иначе как Принцесса, проходило словно в сказке. Не выдуманной, где добрая фея при помощи волшебной палочки творит удивительные чудеса, а реальной. Той самой, что можно обустроить за деньги. Точнее – за очень большие деньги.
   Белоснежная усадьба с огромным ухоженным парком. Пруд с ручными лебедями. Уроки верховой езды, гольф, иностранные языки и лучшие преподаватели, персонально занимающиеся с умным ребенком. Путешествия в удивительные страны, отдых на лучших курортах, а также много всего такого, о чем обычные люди не смеют и мечтать. По той простой причине, что подсознательно не верят в осуществление этих фантазий. И, что характерно, они правы. Такая волшебная жизнь случается одна на миллион. Да и то – не всегда.
   Прекрасная сказка продолжалась долго. Целых четырнадцать лет. Хотя в волшебной стране время летит незаметно. Не успеешь оглянуться – все кончится. Настолько быстро, что не сможешь даже как следует испугаться. Не говоря уже о том, чтобы в полной мере осознать масштаб обрушившейся катастрофы.
   Ее интеллигентный папа до самого конца не мог поверить, что в правовом государстве возможно вот так просто взять и отобрать целую компанию на глазах у общественности. Наплевав на законодательство, показательно вытереть об него ноги, после чего, как ни в чем не бывало, продолжить жить и работать, нимало не заботясь о возможности наказания.
   Новоявленные «Робин Гуды» предпочитали называть себя рейдерами, а не беспредельщиками. Вообще, изначально, понятие «рейдерство» пришло к нам с Запада. Но, в отличие от цивилизованных форм, подразумевающих законное поглощение компании путем перекупки и слияния, в нашей стране прижилось и пустило глубокие корни «черное» – незаконный силовой захват собственности.
   Папа девочки совершил один небольшой просчет, повлекший за собой крупные неприятности. Компания пошатнулась, но выстояла. Пытаясь спасти быстро ухудшающееся положение, бизнесмен обратился за помощью к старому деловому партнеру, не подозревая о его причастности к происходящему. Спровоцировав кризис, «черные рейдеры» объявили, что компания меняет владельца. А те, кто не согласен, не просто лишатся всего, а очень пожалеют о том, что вообще появились на свет.
   В добрых сказках герои проходят через все испытания ради того, чтобы в конечном итоге победить зло. Невзгоды закаляют их волю и укрепляют дух, помогая открыть в себе новые, доселе неизведанные возможности. Увы, в реальной жизни все по-другому. Испытания не являются непременным атрибутом победы, а всего лишь побочным эффектом тех или иных ситуаций.
   В один прекрасный летний вечер, когда вся семья была в сборе, волшебную идиллию разрушил вооруженный отряд людей в масках. Им не составило особого труда обезоружить немногочисленную охрану и загнать в подсобное помещение испуганную прислугу. После чего (в назидание несговорчивым акционерам) на глазах у мужа бесчувственные подонки надругались над любимой женой и дочерью. Разница состояла лишь в том, что взрослую женщину насиловали все, кто хотел, а четырнадцатилетнюю Принцессу сделал женщиной человек с очень романтичным и совершенно не подходящем такому скоту прозвищем Герцог. После чего ее никто больше не трогал. Так решил главный. Не оттого, что был добрым, нет. Это всего лишь тешило его самолюбие. Чернь развлекается, как может, особы «голубых» кровей – как захотят.
   Конец у сказки оказался печальным. Усадьба сгорела. Прекрасные лебеди погибли. Не выдержав надругательства, мать сошла с ума, закончив дни в психиатрической клинике. Отец наложил на себя руки.
   Неудивительно, что после случившегося юная Герцогиня замкнулась в себе, на протяжении двух лет не проронив ни единого слова.
   – Последствия шока, – успокаивали врачи. – Необходимо время…
   Они были правы. В конечном итоге время, и правда, взяло свое.
   Когда она вышла из больницы, несчастную шестнадцатилетнюю сироту приютила двоюродная тетка по материнской линии. По-своему добрая, но странная женщина. С тех пор зажила бывшая Принцесса обычной, ничем ни примечательной жизнью. Как большинство простых граждан нашей далеко не волшебной страны.
   Но если жизнь была самая что ни на есть обычная, то страсти в душе Герцогини бушевали нешуточные. Чтобы подавить маниакально навязчивую идею – резать мужчин, она с головой ушла в учебу. Экстерном сдала экзамены в школе, без труда поступила в медицинский.
   Училась хорошо, но друзей не имела. Сокурсники считали ее «странной» и были отчасти правы. Девушка, и правда, отличалась от обычных людей. Хотя бы тем, что своими глазами увидела, каким бывает настоящее зло.
   Первый сексуальный опыт (осознанно добровольный) произошел в двадцать три. Разумеется, с женщиной. Ни тогда, ни в дальнейшем Герцогиня не скрывала своей ориентации. Более того – гордилась ею. Затем была работа в больнице и начало конца мира. Первые столкновения с кадами. Падение городов и сотни, тысячи раненых мужчин и женщин, которых приходилось резать, пилить, собирать по частям или безвозвратно терять. Именно тогда она наконец в полной мере удовлетворила свою маниакальную страсть резать мужчин. А демоны, не дававшие ей покоя на протяжении долгих лет, до поры до времени ушли, решив вернуться при первом удобном случае.
   В конечном итоге жизненный путь Герцогини пересекся со странным человеком по фамилии Карпин. У него была мобильная группа, в которую требовался опытный врач. За полтора года в полевых лазаретах девушка заработала определенную репутацию, так что ни о каких испытательных сроках, и уж тем более профпригодности, речи не шло. Поговорили десять минут, вроде бы ни о чем, – и все. Разошлись каждый по своим делам. Начальник, как и положено, – в кабинет, его новый подчиненный – в команду Флинта, где нормально работала…
   Вплоть до того момента, когда начавший забываться кошмар обрел реальные формы, а пробудившиеся от сна демоны вырвались на свободу, чтобы остаться с ней уже навсегда.

Глава 8
Мертвецы

   Позывной «Ветер-один» (окончание)
   19.57 по восточноевропейскому времени
   Никогда не знаешь, за каким углом тебя поджидает смерть. Не исключено, что это к лучшему. Не дергаешься понапрасну, чувствуя себя относительно спокойно до последней секунды…
   – Какой-то странный у вас гараж, – бывший карточный шулер на своем веку повидал многое, однако эта огромная пустая железная банка больше всего походила на заброшенный ангар, который в последний раз использовали по назначению лет двадцать назад.
   – Какой есть, – хмурый сопровождающий помимо воли покосился на зловещего була. – У вас странная тварь, у нас – помещение.
   – Да я не о нем, – криво усмехнулся Валет. – Нет стеллажей и полок для инструментов. Вы что, бедные, за ними каждый раз бегаете?
   Интонация, вкупе с насмешливым видом водителя, нагляднее всяческих слов говорила о том, что он думает о недалеких сотрудниках одиозной «Пятерки».
   «Сейчас будут тебе инструменты, экскременты, дивиденды и все остальное», – подумал про себя человек со шрамом на пол-лица, а вслух нехотя процедил:
   – Мы здесь почти ничего и не делаем. Осталось от прежних хозяев, изредка пользуемся. Пойду принесу инструмент, вы пока машину к смотровой яме подгоните. Заодно посмотрите, что убрать сзади, чтобы носилки вошли.
   И он неспешно направился к выходу.
   – Забитые они здесь какие-то, – глядя вслед удаляющейся сутулой фигуре, отметил водитель.
   – А чего ты хотел? – подошедший Якудза презрительно сплюнул на бетонный пол. – Избалованные штабные крысы, смелые только в Москве. Вытащи их из-за крепостной стены да закинь в жесткие полевые условия – сразу весь лоск потеряют.
   – Ну, может и так, – не стал спорить жизнерадостный напарник. – Хотя, говорят, подготовка у них не хуже нашей.
   – Болтать могут много чего, – рассудительно заметил Якудза. – Ты верь не всему.
   – Поучи меня жизни или, еще лучше, – игре в карты! – улыбнулся Валет, садясь за руль. – А я тебе о кодексе самураев расскажу что-нибудь новое.
   И, не дожидаясь ответа, повернулся к булу:
   – Морж, прыгай в машину! Прокачу с ветерком до смотровой ямы. Мо-орж! Слышишь меня?
   Судя по напряженному виду животного, в данный момент его занимало что-то другое.
   – Морж, ты что, оглох? Давай в машину. Черт… – от досады водитель ударил кулаком по приборной панели.
   – Флинт, меня опять не слушается твой… Флинт?!! Да что за хрень здесь творится?! Связи, и той нет!
   В отличие от расслабленного напарника, Якудза ориентировался в нештатных ситуациях быстрее.
   Отсутствие связи, напряженный бул и, плюс ко всему, под благовидным предлогом покинувший ангар Палыч. По отдельности, может быть, это ничего не значило. Все вместе взятое – походило на западню.
   – Выезжай во двор! Я на пулемет! – крикнул стрелок, запрыгивая в машину.
   – Зачем?
   – Делай, как говорю!
   Когда у человека такое лицо, с ним лучше не спорить.
   В подтверждение худших предположений Морж устремился к выходу из ангара. Это могло означать лишь одно: его хозяин попал в беду.