Куай-Гон вынул из-под пончо большой сверток.
   – Это твое, – сказал он. – Я продал болид. Одному очень невежливому, но, тем не менее, весьма настойчивому дугу.
   Позабыв про драку и ее причину, Анакин ворвался в дом. Следом бесшумно вошел Куай-Гон.
   – Мам! Смотри, сколько денег! Мы продали мой болид! – он вывалил содержимое пакета ей на колени, наслаждаясь ее испуганным выражением. – Смотри, сколько у нас теперь денег! А болид я сделаю новый. Я знаю, как сделать его лучше этого! У йавов были две детали…
   Шми заметила рыцаря. Она встала бы, но тяжесть на ее коленях и вертящийся волчком сын не позволили.
   – И ты свободен, – добавил Куай-Гон. Мальчик замер на месте. Куай-Гон улыбнулся ему.
   – Ты больше не раб.
   – Ма-ам… – он не верил, просто не мог заставить себя поверить, что не ослышался. Слишком много случилось за сегодняшний день. – Ты слышала, мам?
   Она слышала. И тоже не поверила сразу. Анакину хотелось крикнуть, чтобы она перестала смотреть на него так, но голоса не было. Он сглотнул колючий комок – почему всегда так не вовремя? Он даже сумел ухмыльнуться, как будто в новости не было ничего особенного.
   – Это что, часть выигрыша? Куай-Гон усмехнулся в ответ:
   – Скажем так: Уотто разучился играть.
   Анакин прошелся бы колесом по комнате, но Шми обняла его. Не отпуская, повернулась к Куай-Гону.
   – Вы возьмете его с собой? – спросила она. – Он будет… джедаем?
   Куай-Гон помедлил, подбирая слова, но все же ответил.
   – Наша встреча не была случайностью, – медленно сказал он. – Ничто не происходит просто так, – он усмехнулся, вспомнив поговорку из старой сказки. – Колесо плетет так, как хочется Колесу. Анакин, у тебя много Силы, но Совет может не принять тебя.
   Анакин услышал то, что хотел услышать.
   – Я буду джедаем! – заулыбался мальчишка. – Это значит, что я полечу вместе с тобой на твоем корабле?
   – Стать джедаем не так просто, Анакин, – сумрачно возразил рыцарь. – А если тебе повезет, твоя жизнь будет тяжелой. Без наград, без сожаления и без жалости.
   Анакин помотал головой, отметая возможные и далекие трудности с безрассудностью своего возраста.
   – Но я хочу! – упрямо сказал он. – Я только об этом мечтал! Мам, можно?
   Шми промолчала, вместо нее ответил Куай-Гон:
   – Путь перед тобой, Анакин. Только тебе решать, идти или нет.
   Мальчик с трудом оторвался от величественных картин, уже разворачивающихся перед его внутренним взором. С удивлением он обнаружил, что все еще стоит посреди комнаты у себя дома: глинобитные выщербленные стены показались ему такими скучными по сравнению с тем, что он только что видел.
   – Я хочу, – повторил он.
   – Тогда собирай свои вещи, – ответил джедай. – У нас мало времени.
   Восторженный вопль услышали, видимо, и соседи. Анакин вырвался из рук Шми, немного попрыгал по комнате, зашибая табуретки, потом вновь подскочил к матери, обнял ее и побежал к себе. В дверях своей комнаты он остановился.
   – А мама? – вдруг спросил он. – Она тоже свободна?
   Рыцарь молчал. Анакин повернулся к Шми:
   – Мам, ты поедешь с нами? Ну, ма-ам…
   Куай-Гон и Шми переглянулись, и Анакин понял, каков будет ответ, еще до того как рыцарь заговорил.
   – Я пытался освободить и ее, – сказал рыцарь. – Но Уотто не захотел.
   – Но деньги…
   Куай-Гон покачал головой.
   – Там нет и четверти нужной суммы.
   – Ани, мое место здесь, – негромко сказала Шми. – Здесь мое будущее. А тебе пришло время уходить. Я не могу пойти с тобой.
   – Тогда я не поеду, – решил Анакин. – Я не хочу, чтобы все поменялось.
   – Ани, тебе не остановить перемен, – улыбнулась Шми, – как не остановить восхода солнца. Прислушайся к своим чувствам. Что они говорят?
   Уж лучше бы чувства молчали, подумал Анакин. Он знал, что поедет. Знал наверняка. Так же точно, как то, что хочет уехать.
   – Я буду скучать по тебе, – прошептал он. Мама кивнула.
   – Я люблю тебя, Ани, – эхом отозвалась она. – Теперь торопись. Собери свои вещи.

x x x

   Анакин кидал в походный мешок свои вещи, не думая, что берет с собой. Как странно все получается. Он столько мечтал о том, чтобы кто-то пришел и открыл перед ним двери в иной мир. И вот он стоит на пороге, и дверь распахнута, и ничего не мешает шагнуть. Но он продолжает стоять, упорно цепляясь похолодевшими пальцами за края дверного проема, то ли в попытке остаться, то ли из боязни, что дверь закроется навсегда.
   К реальности его вернули голоса в соседней комнате. Оказывается, он стоял, сжимая в руках набор инструментов, и смотрел в никуда. Анакин помотал головой, сунул набор в мешок и прислушался.
   – Спасибо вам, – это мама.
   – Я буду присматривать за ним. Даю слово, – голос рыцаря неожиданно потеплел, как ни разу раньше. – У вас все будет в порядке?
   Анакин не расслышал, что ответила мама. В соседней комнате долго молчали, потом мама проговорила:
   – Мы так недолго были вместе…
   И вновь замолчала. Анакин с усилием заставил себя перестать слушать. Он оглянулся: что бы еще взять с собой. Вещей у него было немного, сборы не заняли времени. Но хотелось взять еще каменную статуэтку, которую он вместе с Китстером как-то выкопали из песка. И еще модель истребителя. А еще… Нет, так нельзя. Иначе ему придется забрать с собой весь их дом. Напоследок он включил Ц-ЗПО.
   – Ну, я уезжаю, – сообщил он андроиду. – Я свободен. Я улетаю на космическом корабле…
   Слова звучали, как музыка, в его ушах. Ему хотелось вновь и вновь повторять их. Он вернется сюда, вдруг подумал Анакин. Он будет очень часто возвращаться сюда. Мама не успеет соскучиться.
   – Масса Анакин, – сказал дроид. – Вы мой создатель, и я желаю вам успеха. Хотя мне бы хотелось, чтобы я был чуть менее голый, чем сейчас.
   – Прости, что не закончил тебя, – Анакин взял свой мешок. – Я скажу маме, чтобы она тебя не продавала.
   – Продавала?.. Меня? – Ц-ЗПО был шокирован, но Анакин уже выскочил из комнаты.
   Прощание получилось коротким. Куай-Гон поклонился женщине на пороге и, не оборачиваясь, пошел прочь. Он слышал за спиной шаги мальчика. Анакин догонял его. Потом звук шагов прекратился. Рыцарь остановился и стал ждать, когда кончится то, что сейчас будет.
   Анакин почти уже догнал его, когда, оглянувшись через плечо, увидел, что мама стоит на пороге и смотрит им вслед. Он не выдержал и побежал обратно.
   – Мам, я не могу!
   Шми Скайуокер отодвинула от себя сына, но пока еще не отпускала.
   – Ани, бывает так, что думаешь, будто не можешь чего-то сделать, а потом просто делаешь, вот и все. Я знаю, какой ты у меня сильный. Я знаю: ты можешь.
   Анакин проглотил слезы, он считал, что она не права, он вовсе не сильный, но мама сказала, что он должен пойти, она так решила, и он должен идти, даже если уже передумал.
   – Мы еще увидимся? – шепнул он.
   – А что говорит тебе сердце? – спросила она в ответ.
   Он помотал головой.
   – Я не знаю… Да. Я думаю – да. Мама кивнула.
   – Значит, так и случится. Иди.
   Через его голову она посмотрела на стоящего в стороне рыцаря. Куай-Гон терпеливо ждал, ни словом, ни жестом не вмешиваясь в их прощание. Рыцарь думал, что неизвестно: хорошо или плохо, что мальчика он забирает так поздно. Бывало по разному. Чаще родители отдавали детей без возражений, утешаясь, что те вырастут в Ордене. Иногда приходилось уговаривать, убеждать, и нельзя было предсказать, подействуют ли уговоры. Иногда приходилось отступать чуть ли не с боем. Он сознательно избегал принимать в этом участие.
   – Я стану джедаем, – голос Анакина сорвался, но мальчик откашлялся и продолжал говорить. – Я вернусь и освобожу тебя. Я обещаю.
   Мама наклонилась и поцеловала его.
   – Неважно, где ты окажешься, моя любовь всегда будет рядом с тобой, – шепнула она ему на ухо. Ему стало щекотно, и он улыбнулся, почесав ухо плечом. – А теперь: будь смелым и не оглядывайся назад.
   – Я люблю тебя, мам, – сказал он ей. Она вновь улыбнулась. Затем крепко взяла его за плечи и повернула лицом к Куай-Гону.
   – Не оглядывайся.
   И – слегка подтолкнула.
   Возле лавки Уотто, куда они зашли, чтобы забрать у тоидарианца окончательно заполненные бумаги на передачу владения, Куай-Гон попросил Анакина подождать снаружи. Незачем было еще раз мозолить глаза бывшему хозяину. Анакин кивнул. Ему не хотелось входить туда, где было так много знакомого и привычного. Интересно, подумал он, глядя в небо, какого оно цвета на той планете, куда собрался Куай-Гон?
   – Уезжаешь куда-нибудь, Ани?
   Китстер. Точно. Выкатился из хохочущего клубка ног и рук, загорелых поджарых тел, выгоревших затылков и лягающихся чумазых пяток – в переулке мальчишки играли в банту.
   Интересно, играют ли в банту там, где он скоро окажется?
   – Я улетаю с Куай-Гоном, – Анакин кивнул на лавку, из дверей которой как раз вышел джедай и остановился, ожидая, когда ребята попрощаются друг с другом. – На космическом корабле.
   Китстер разинул рот.
   – Держи, это тебе, – Анакин сунул ему пачку кредиток. – Ты мой лучший друг. Я не забуду.
   Смуглое лицо Китстера сморщилось. Анакин почувствовал, что еще немного, и он все-таки расплачется, подбежал к Куай-Гону и потянул его за руку вдоль по улице. Оказалось, что им еще надо было зайти к нотариусу, который заверил бумаги и, не скрывая изумления, деакти-вировал вживленный передатчик. Нотариус предложил заглянуть в соседнюю лавку, где его троюродный кузен держал хирургический кабинет, и удалить передатчик совсем, раз уж хозяин Анакина настолько экстравагантен, что не хочет заботиться о сохранности новообретенного имущества. Имущество, которому не терпелось убраться отсюда подальше, было против, а Куай-Гон беспечно махнул рукой и сказал, что с этим можно и подождать.
   Рыночная площадь быстро пустела, только старая Джира все еще возилась возле своей палатки, раскладывая по корзинам непроданные за день фрукты. Скоро прокатятся быстрые, как ветер, сумерки, а потом на город из пустыни наползет прохладный сумрак ночи. Надо спешить, чтобы добраться до корабля засветло. Анакин замешкался. Он уже раскрыл рот, чтобы попросить у рыцаря разрешения, но тот сам подтолкнул его к Джире.
   – Меня освободили, – в который раз за сегодняшний день повторил мальчик. – Я улетаю. Возьми эти деньги. Купишь на них себе все, что захочешь.
   Старуха обняла его на прощание.
   – Я буду скучать по тебе, – сказала она.
   Куай-Гон вдруг развернулся и пошел прочь, словно только сейчас вспомнил о том, что им нужно спешить. Анакин побежал за ним следом, махнув на прощание рукой.
   Они свернулись в проулок, ведущий к окраине. Куай-Гон не хотел идти по центральной улице. Анакин не возражал. Чем меньше знакомых они встретят по дороге, тем лучше. Его ждал звездный корабль. Зов космоса был сильнее, чем желание оповестить целый город, что теперь он свободен.
   Он так задумался, что чуть не упал, когда рыцарь вдруг одной рукой задвинул его себе за спину, а второй достал что-то из-под старого пончо. Он понял, что это было, только через миг. Когда все уже было кончено, и рыцарь сидел на корточках, изучая небольшую металлическую сферу, распавшуюся на две половины, но все еще потрескивающую и пускающую в песок искры. В воздухе пахло сгоревшей изоляцией и еще чем-то незнакомым. И можно было легко поверить, что ему почудилось, будто из руки рыцаря вырвался светло-зеленый луч и располосовал тень между домами, где пряталась эти странная металлическая штука. Только это был вовсе не луч, ведь лучи не бывают такими короткими…
   – Что это? – спросил Анакин, заглядывая рыцарю через плечо.
   Куай-Гон выпрямился. Лазерный меч уже был деактивирован и висел, как положено было, на поясе, скрытый складками пончо.
   – Робот-разведчик, – сказал он. – Очень необычный. Такого я раньше не видел.
   Он огляделся по сторонам. Если кто-то их и заметил, то не подал виду. Впрочем; улица была пуста.
   – Идем, Ани, – приказал Куай-Гон. – У меня дурные предчувствия.
 
   13 глава
 
   Рисунок Силы изменился, почувствовал Куай-Гон. Раньше он был слишком занят, но сейчас, на пути к кораблю, он сильнее, чем когда-либо, ошушал, как скручивается метрика Силы. Равновесие было нарушено. Чем-то… кем-то… мальчик здесь ни при чем – он исправно сопел, пытаясь подладиться под широкий размашистый шаг Куай-Гон Джинна. Он был маленьким теплым комочком энергии, бьющейся в сложном переплетении мировых линий. Но не так далеко что-то… кто-то… рвал эти линии в клочья, как паутину.
   – Анакин, ложись! – крикнул он, разворачиваясь.
   Рукоять меча уже плотно лежала в ладони, зеленоватый клинок пропорол воздух.
   Дважды просить не пришлось. Мальчишка, не задавая вопросов, как подкошенный рухнул лицом в белый песок. Темная плотная тень пронеслась над ним, едва не задев. Но не мальчишка был мишенью.
   Всадник в черном плаще соскочил с летательного аппарата. Рыцарь отметил, что раньше никогда такого не видел – ни транспортного средства, ни его ездока. Аппарат был легкий, с удобным седлом и без оружия, по крайней мере, на первый взгляд. Для скорости, не для боя. А вот тот, кто прибыл на нем…
   В тени капюшона проявилось лицо – если можно было так назвать красно-черную маску с оскаленными в яростной усмешке зубами. В прорезях неостывшими углями полыхали глаза.
   Хуже всего было то, что у него было оружие. И оружие трудно было не узнать, хотя конструкция и была необычной. Длинная рукоять, длиннее, чем принято. Клинок тускло-красного цвета. И все-таки – у незнакомца в руках был лазерный меч. А значит…
   Противник обрушился на него, пришлось перестать думать о постороннем. И вообще перестать думать.
   – Ани! – крикнул Куай-Гон. – Убирайся отсюда!
   Это стоило ему четырех шагов отступления. Незнакомая техника. Удары сыплются быстрыми сериями,' атаки проводятся под различными углами. Он успевал их блокировать, но не мог нащупать брешь. В довершение всего он мельком заметил, что Анакин по-прежнему сидит на песке и зачарованно не спускает с них округлившихся глаз.
   – Беги на корабль! Пусть взлетают! Неизвестный противник отыграл еще пару шагов.
   Корабль стоял всего лишь в двухтрех сотнях шагов от места схватки. Спотыкаясь и утопая в сухом горячем песке, мальчик бежал к кораблю. Ему было страшно и стыдно за страх. Трап корабля был опушен, но поблизости никого не было видно, словно никому не было интересно, что происходит у них перед носом.
   Но оказалось не так. Едва он на последнем дыхании взлетел по трапу, к нему подбежали – Падме и темнокожий мужчина в незнакомом мундире.
   – Куай-Гону плохо! – выдохнул мальчик.– И еще… он сказал, чтобы вы улетали! Сейчас же…
   Темнокожий недоуменно и подозрительно нахмурился.
   – А ты кто такой? – спросил он.
   Какая вам разница, хотел спросить Анакин. Вместо этого он разозлился. Но Падме взяла его за руку и потащила в глубь корабля.
   – Скорей, капитан!
   Ей не пришлось повторять. Темнолицый в мундире поспешил за ней следом. По дороге Анакин все порывался рассказать, что случилось, но слова перемешивались, мысли путались. Падме кивала и продолжала бежать. Он едва поспевал.
   В рубке двое мужчин, склонились над пультом, увлеченные спором. Один носил эмблему космического флота Набу, Анакин видел когда-то такую, во втором – по взгляду, одежде, манере держаться – он с изумлением распознал еще одного джедая.
   – Куай-Гон в беде! – с порога крикнула Падме.
   – И еще он сказал: улетайте, – добавил Анакин.
   Джедай вскочил. Он был много моложе Ку-ай-Гона, а косичка, спускавшаяся на правое плечо, делала его похожим на соседскую Амии, та тоже изобретала для себя смешные прически. Остальные волосы были забраны в короткий хвостик. Анакин даже фыркнул украдкой, но тут же забыл про веселье. Молодой джедай включил обзорный экран.
   – Где он?
   Все тут же столпились у пульта.
   – Я не вижу, – пробормотал пилот. Он тоже не стал долго мешкать и уже сидел в своем кресле, щелкая тумблерами.
   Темнолицый мужчина в мундире сунулся в рубку, увидел, что происходит и со словами: «Пойду скажу королеве» исчез в коридоре.
   – Где он?
   Да вот же, хотел крикнуть Анакин, но джедай уже разглядел две фигуры и отблеск мечей.
   – Летим туда, – приказал он. – Но только низко и очень медленно.
   По кораблю прокатился гул, проснулись мощные двигатели. Они не привыкли работать вполоборота и протестовали. Но корабль снялся с места легко, как; пушинка. Пилот далее не стал смотреть на приборы – на одном моргал индикатор, сигналя, что трап все еще опущен и любое достаточное ускорение вырвет его из корпуса напрочь.
   Падме судорожно вздохнула. Теперь всем был виден Куай-Гон и его неизвестный противник. Бойцы кружили по песку, ни тому, ни другому никак не удавалось воспользоваться преимуществами; Куай-Гон был явно сильнее, но тяжелее, а его противник, столь лее очевидно, проворнее и злее, зато ему не хватало опыта и длины рук.
   – Надеюсь, что он поймет, – услышал Анакин шепот молодого джедая.
   Бойцы исчезли в песчаном вихре, поднятом кораблем, который навис над ними, заслонив оба солнца. Пилот торопливо включил внутренние экраны.
   На трапе появилась долговязая фигура, в опущенной руке окимавшая меч с зеленым клинком. Падме радостно вскрикнула, но тут же ее радость превратилась в отчаяние. Неизвестный преследователь тоже вскочил на опущенный трап, он вовсе не собирался сдаваться, когда цель была так близка.
   Корабль все так же висел метрах в двадцати над землей. Пилот боялся взлетать с опущенным люком. Кроме того, там оставался Куай-Гон.
   Все было просто здорово. Лучше и не пожелаешь. Непонятно только, что теперь делать. Его противник не мог дотянуться до него, у него хватало сейчас и своих забот. Например, как удержаться на самом краю, особенно в широком плаще, который все время норовит улететь вместе с хозяином.
   У него самого позиция была, несомненно, удачнее. С точки зрения равновесия. Тем более что второй рукой он держался за стойку трапа. Но с другой стороны – ему тоже не до продолжения схватки. И тут его как осенило. Забавно, на что мы расходуем сатори. Удар был из самых дурацких, просто детский. Такой грех не отбить. Любой падаван надорвал бы живот от хохота, углядев такой прием у магистра. Противник тоже оценил его по достоинству – еше больше оскалился, поднимая свой меч. Но клинкам не суждено было встретиться.
   Куай-Гон деактивировал меч и пригнулся. Тускло-красный клинок просвистел у него над головой, а его владелец, потеряв точку опоры, нелепо замахал руками на краю трапа. И тут рыцарь от всей души отвесил ему хороший пинок.
   Люк с лязгом закрылся, отрезая его от пустыни, песка и противника. Куай-Гон не спешил подниматься на ноги. Во-первых, он вовсе не был уверен, что получится с первой попытки. А раз так, можно и не спешить. Подождать, пока выровняется сбившийся пульс, и перестанут дрожать колени. Во-вторых, нет особого смысла вставать в разгоняющемся в плотных слоях атмосферы космическом корабле. В-третьих… в конце концов, может человек просто так полежать на прохладном металлическом полу после того, как совершал чудеса акробатики на раскаленной сковороде?
   Внутренний трап аж завибрировал от топота. Летит, ученик. Во всей красе.
   Он слегка ошибся: летели двое. Обгоняя друг друга и застряв в дверном проеме. Правда, финишировали возле него одновременно, одинаково взъерошенные, одинаково возбужденные и запыхавшиеся.
   – С тобой все в порядке? – крикнул Анакин.
   Куай-Гон оперся на локоть. Приподнялся. Да, вроде бы как…
   – Кажется, – сказал он.
   – Кто это был? – это уже Оби-Ван дождался своей очереди задавать вопросы. Хороший вопрос.
   – Я его не знаю. Но Силой он владеет. Я так думаю – ему нужна королева.
   – Он будет нас преследовать? – быстро спросил Анакин.
   Куай-Гон даже сесть ухитрился. Не так все страшно, как показалось поначалу. Руки и ноги при нем, голова тоже вроде бы на месте. Жить будем.
   – Сейчас мы в безопасности, – он не стал добавлять, что в относительной. И Оби-Ван, и Анакин одновременно кивнули. – Но я не сомневаюсь, что он знает, куда мы направляемся. Один раз ему удалось нас разыскать, найдет и во второй.
   Оби-Ван нахмурил брови. Значит, собрался что-то спросить – он всегда перед этим хмурится, подбирая слова, и только потом вываливает на неподготовленных слушателей кучу вопросов. Так что у Анакина было время обогнать его.
   – И как мы поступим? – поинтересовался мальчишка с самым серьезным выражением лица.
   Куай-Гон развеселился, а Оби-Ван так и остался сидеть с полуоткрытым ртом, медленно закипая от негодования. Ему тоже понравилось это «мы». Хорошо, что взгляды не имеют способности испепелять на месте.
   – Мы наберемся терпения. И будем надеяться, что генератор работает, а некий синий паршивец не покатывается сейчас от хохота, – сказал Куай-Гон, прежде чем оба его подопечных не сцепились в потасовке. – Да… Анакин Скайуокер, позволь представить тебе Оби-Вана Кеноби. Оби-Ван, это Анакин.
   – Привет! – мальчишка тут же сунул Оби-Вану ладонь. – Ты тоже джедай? Очень приятно познакомиться.
   Оби-Ван осторожно пожал протянутую руку и, повернувшись к учителю, состроил на лице самое страшное выражение, какое только смог придумать. Получилось довольно забавно.

x x x

   Причудливо украшенный тронный зал, бывший когда-то уединенным прибежищем королевы, теперь заполнялся народом. Всем хотелось взглянуть, как будет осужден экс-губернатор. В высокие окна дворца заглядывала ночь. В городе лежала непривычная тишина.
   Наместник Нуте Гунрай предпочитал не покидать своего механического кресла. Не потому, что ему было трудно ходить. Просто в зале собралось слишком много торговцев, чьи дома стояли намного ниже на социальной лестнице Федерации. Наместник заметил даже нескольких вольных торговцев. Впрочем, они всегда выделялись в толпе желтым цветом одежды.
   Сейчас кресло-робот несло своего хозяина к губернатору Сио Бибблу и нескольким высокопоставленным господам, стоящим позади него в окружении боевых дроидов. Некогда высокопоставленным, отметил про себя наместник. Сейчас они – всего лишь жалкая кучка испуганных людей. Не больше. В их глазах он заметил страх. Но – не в глазах Сио Биббла. Пожилой губернатор был непреклонен даже сейчас, его седая голова была высоко поднята, а вызывающий вид говорил, что он не намерен склонять ее впредь.
   Наместник наклонился к нему с высоты кресла, чтобы подчеркнуть свое неудовольствие.
   – Когда вы прекратите свое бессмысл'енное сопрот'ивление? – поинтересовался он у Биббла.
   Тот равнодушно пожал плечами.
   – Как только королева…
   – Вашей корол'евы здесь н'ет, – перебил его Нуте Гунрай. – Народ ваш страдайет!
   Сио Биббл только расправил плечи. Наместник нахмурился. Еще немного, и губернатор и в самом деле станет источником неприятностей. Такие ораторские способности пропадают, покачал головой наместник.
   – Народ Набу вам не запугать, – Сио Биббл немедленно воспользовался образовавшейся паузой. – Даже ценой невинных жизней…
   – Лучше бы вам п'ечься о собственной жиз-н'и, – отрезал Гунрай. – У вас большой шанс ум'ереть раньше, ч'ем ваш народ!
   Наместник почувствовал приближение гневной дрожи и закончил разговор решительным жестом:
   – Хват'ит! Ув'едите его!
   Дроиды тут же оттеснили экс-губернатора от остальных, те жались друг к другу. Сио Биббл спокойно пошел к выходу, как будто его окружала свита, положенная ему по рангу, а не охрана.
   – Вторжение ничего вам не даст, – бросил он через плечо, – Люди сделали свой выбор, наместник, и жить при тирании не будут…
   Он еще что-то сказал, но дроиды вытолкали его в коридор, и слов никто не расслышал. Какое-то время наместник молча разглядывал остальных пленников. Потом жестом подозвал к себе ООМ-9, командира его личного взвода. Кажется, тому было, что сообщить. Так и есть:
   – Мои-войска-готовы-начать-зачистку-боло-та, – доложил ООМ-9. – Если-там-есть-пресло-вутые-подводные жители-они-долго-не-продер-жатся-наместник.
   Нуте Гунрай кивнул. Хоть какая-то хорошая новость. Ему не хотелось думать о тех дикарях, которые, по слухам, населяют местные болота. Их разобьют, как только отыщут, и разобьют быстро. Что ж, пусть теперь ситхи привезут к нему королеву, и дело будет окончено. Наместник прикрыл глаза, откидываясь на спинку своего робокресла. Почему-то он никак не мог почувствовать себя полностью удовлетворенным.

x x x

   Было холодно и темно. Темно, потому что везде потушили свет, после недавних похождений всем хотелось как следует выспаться. А холодно… кто ею знает? Просто холодно. Вот он сидел и придумывал, что бы такое сделать, чтобы согреться. Остальные практически все спали. Королева, которую он так и не видел, спала в окружении похожих, как песчинки в пустыне, служанок, и Падме была среди них. Темнолицый мужчина в мундире, наверное, тоже спал и подозревал всех во сне. Анакину он не понравился, но это не повод, чтобы не спать. Анакин с удовольствием поговорил бы с Куай-Гоном, но тот уснул, едва его голова коснулась свернутого вместо подушки плаща. Он остался бы в рубке, но пилот – Анакин выяснил, что его имя Рик, – отослал его спать. Да и кресло, в котором он мог бы сидеть, никому не мешая, было занято, в нем спал молодой джедай. Анакин уже знал, что он пока что не рыцарь, а только лишь ученик, падаван. Они даже успели слегка повздорить. Анакин в запале сказал, что учить его будет Куай-Гон, и никто другой, молодой джедай хмуро возразил, что у учителя может быть только один ученик, и у Куай-Гона ученик уже есть… И вот теперь этот ученик ухитрился занять единственное кресло. Невезение какое… Парень намучался, заметил пилот Рик, кивая на мирно посапываюшего Оби-Вана. Он тут и сам извелся, и всех довел до исступления, пока Куай-Гон не вернулся. Перенервничал слегка. Анакин решил простить Оби-Вана. Он согласился с пилотом, что не стоит будить молодого джедая, пусть спит. И ты иди спать, добавил пилот.