Команда «Эмдена» высыпала на верхнюю палубу, чтобы попрощаться со своим верным товарищем, с которым они так славно поработали в течение прошедших двух месяцев. Под прощальные крики и пожелание удачи и счастливого плавания старый пароход Гамбург-Американской линии, ставший необычайно высоким из-за пустых трюмов, медленно разворачиваясь, уходил в восточном направлении.
   Никто на «Эмдене» и подумать не мог, что они расстаются навсегда. Не желая рисковать, «Эмден» шел ложным курсом, пока «Маркоманния» не исчезла из вида, а затем" повернул к архипелагу Чагос. Там Мюллер хотел дать экипажу необходимый отдых для восстановления сил и произвести на «Эмдене» крайне необходимый ремонт. Кроме того, архипелаг лежал на перекрестке морских дорог между Австралией и Красным морем и между Кейптауном и Коломбо, так что и там можно было хорошо пощипать морскую торговлю противника. При удаче они могли перехватить там и какой-нибудь отставший от конвоя войсковой транспорт, перевозящий австралийских солдат в Средиземное море.
   Путь до Диего-Гарсиа — главного порта на архипелаге Чагос — занял более недели. Сигнальщики внимательно оглядывали горизонт в поиске новых жертв, но море было пустынным.
   «Эмден» несколько дней крейсировал на линии Австралия-Аден и Кейптаун-Калькутта, но никого не обнаружил. Утром 9 октября «Эмден» добрался до Диего-Гарсиа. Гавань, в которой бросили якорь «Эмден» и «Буреск», была закрыта коралловым рифом, обеспечивая безопасную стоянку. Остров — маленький и круглый по форме, весь зарос кокосовыми пальмами, плоды и кора которых являлись единственными предметами местного экспорта и дохода. Раз в три месяца на остров приходил парусник с почтой и провизией, покидая этот маленький рай с грузом кокосов и копры.
   Сразу после постановки на якорь матросы приступили к очистке корпуса «Эмдена». Корабль последний раз был в доке в июне, когда еще находился в Циндао. С тех пор подводная часть крейсера обросла ракушками, значительно снижая скорость хода. Затопляя бортовые отсеки, на «Эмдене» создавали искусственный крен, и матросы чистили подводную часть борта металлическими скребками. Конечно, добраться полностью до подводной части корабля было невозможно, но очистка даже одного квадратного метра положительно сказывалась на скорости хода корабля.
   Вскоре на «Эмден» прибыл первый гость. Им оказался помощник директора островной фабрики по производству кокосового масла. После разговора с командиром, гость был отведен в кают-компанию, где не без удовольствия выпил несколько рюмок виски с содовой.
   Выяснилось, что в Диего-Гарсиа никто вообще ничего не знал о войне — даже того факта, что она началась. Парусник, приходящий на остров за кокосами, последний раз ушел из Диего-Гарсиа еще до начала войны. А он был единственной связью острова с внешним миром. Помощник директора был французом. Он долгое время принимал «Эмден» за английский корабль и извинялся, что не говорит по-английски. Свою ошибку он понял в кают-компании, увидев там портрет Кайзера, который забыли заменить портретом короля Георга, и был страшно удивлен, узнав, что попал на немецкий крейсер.
   Поскольку француз ничего не знал, то ему ничего не стали и рассказывать, объяснив, что крейсер находится в кругосветном учебном плавании и зашел в порт, чтобы провести срочный ремонт. Они так давно находятся в море, что тоже ничего не знают о том, что творится в мире. Француз засмеялся и ответил, что даже если господа ничего не знают, они все равно знают гораздо больше, чем он. Вслед за своим помощником на крейсер вскоре явился и сам директор, который был препровожден прямо к Мюллеру.
   Будучи правительственным чиновником, директор даже сильнее, чем его помощник, жаждал знать, что случилось в мире за последние несколько месяцев. К сожалению, ответил командир «Эмдена», он столько находился в открытом море, что сам ровным счетом ничего не знает.
   Выяснилось, что у директора есть и другие проблемы. На его катере сломался мотор, а на острове, естественно, не оказалось никого, кто бы хоть что-то понимал в моторах. С директором был послан на берег унтер-офицер Клюге, который исправил мотор, и в тот же день офицеры «Эмдена» получили письмо с благодарностью и приглашением на завтрак. Вместе с приглашением на «Эмден» прислали целый катер свежих фруктов и огромную живую свинью. В свою очередь, кают-компания «Эмдена» подарила местным чиновникам ящик коньяка, виски и несколько коробок сигар. Они не хотели оставаться в долгу у ничего не подозревающих граждан враждебной страны.
   После обеда «Эмден» снялся с якоря и хотел подойти к борту «Буреска» для погрузки угля, что вызвало тревогу и протесты со стороны английского капитана угольщика. В Королевском флоте, объяснил он, даже маленький миноносец не имеет права подходить к борту торгового судна. Если возникает необходимость приема угля в море, то угольщик сам подходит к борту военного корабля. Таково правило.
   Мюллер хотел было разрешить команде искупаться в лагуне, но от этой идеи пришлось отказаться: огромные скаты, принятые вначале за грязные мешки, выброшенные в воду, бороздили поверхность бухты во всех направлениях. Иногда они выскакивали из воды, поблескивая на солнце серебристым цветом своей чешуи и размахивая плавниками как крыльями. По ним стреляли из винтовок и вроде в одного попали, но вытащить его на корабль не удалось. Но зато рыбы наловили вдоволь. В бухте ее было видимо-невидимо — совершенно невероятных пород и форм, всех цветов радуги.
   Из каждого иллюминатора тянулись лески, не успевающие вытаскивать добычу. Рыбы были розовые, зеленые, синие, коричневые, белые и черные. Они были толстыми, плоскими, широкими и змееподобными, с большими глазами и вообще без глаз, с огромными зубами и беззубые. Корабельный доктор внимательно осматривал рыб, бракуя тех, кого считал ядовитыми. Водились в лагуне и угри, но поймать ни одного не удалось. Иногда они выпрыгивали из воды почти на два метра в высоту, выпрямляясь в полную длину, и падали обратно в воду. Погрузку угля перенесли на ночь, приняв всего 450 тонн.
   Утром 10 октября, закончив погрузку угля, «Эмден» ушел из Диего-Гарсиа, не желая более искушать судьбу. Приход в военное время в порт, принадлежащий противнику, и погрузка там угля явилась небывалой в истории авантюрой, которая, к счастью, хорошо закончилась. «Эмден» уходил северо-западным курсом, а когда остров утонул за горизонтом, лег на северо-восток. Некоторое время «Эмден» крейсировал восточнее архипелага Чагос, вдоль морской дороги между Австралией и Аденом, надеясь перехватить какой-нибудь случайный пароход. Но никто не попадался.
   Между тем, радисты перехватили сообщение из Коломбо, отвечавшее на запрос с торговых судов — безопасен ли путь между Аденом и Коломбо. Ответ был положительным. Другими словами, англичане знали, что «Эмдена» больше в этом районе нет. Мюллер планировал отсюда направиться к Пенангу, но решил это отложить и еще раз поохотиться у Миникоя.
   На «Эмдене» еще не знали, как им повезло, что они успели вовремя убраться из Диего-Гарсиа. Анализируя возможные действия «Эмдена» после потопления последней жертвы, командир английского крейсера «Хэмпшир» капитан 1-го ранга Грант решил провести поиск в районе Мальдивских островов. Затем инстинкт охотника повел Гранта в Диего-Гарсиа. Но к тому времени, когда «Хэмпшир» в сопровождении вспомогательного крейсера «Эмпресс оф Раша» пришел в кокосовый порт, «Эмден» уже успел улизнуть.
   Администраторы фабрики по переработке масла были ошеломлены, узнав, кого они принимали на острове в качестве почетных гостей. Они с готовностью сообщили Гранту курс, которым «Эмден» ушел с острова, хотя Грант отлично понимал, что этот курс ложный. Теперь охоту за «Эмденом» приходилось снова начинать сначала.
   Перед немецким рейдером была тысяча дорог на необозримом просторе Индийского океана.

VI

   15 октября «Эмден» подошел к атоллу Миладу-Маду — самому северному из Мальдивских островов, где решил принять уголь. Погрузив 280 т, крейсер продолжил свой путь на север, держа курс к Миникою.
   В 22:30 прямо по курсу открылся огонь навигационного буя, а еще через полчаса «Эмден» вернулся в тот район, из которого ушел две недели назад с богатой добычей. Лиса снова оказалась в курятнике. В 23:00 со стороны моря показались огни, и «Эмден» полным ходом пошел на перерез новой жертве. Сблизившись, пароходу через мегафон приказали остановиться. Это оказался «Клан Грант» — шотландский сухогруз водоизмещением 3948 т, который с генеральным грузом шел из Англии в Коломбо и другие порты Индии. На судне оказалось много провизии и сигарет. Мюллер решил перегрузить продовольствие на «Эмден», а пока приказал пароходу следовать за крейсером, направившись малым ходом в сторону Коломбо.
   Ночью 16 октября «Эмден» развернулся на обратный курс и на рассвете снова вышел на траверз Миникоя, держась вне видимости берега. В 7 утра начали перегружать продовольствие с захваченного парохода. Кроме этого с него сняли некоторые запасные части к паровым машинам и несколько сот огнеупорных кирпичей для котлов.
   Верхняя палуба крейсера снова стала напоминать богатую сельскую ярмарку. Работы были в самом разгаре, когда со стороны Адена появился столб густого дыма. Приказав приостановить работы, Мюллер повел крейсер навстречу новой жертве. Вскоре над горизонтом появились отчаянно качающиеся мачты, что бывает обычно у миноносцев при движении полным ходом на океанской зыби. Мюллер приказал пробить боевую тревогу, стараясь до поры до времени держаться подальше от идущего навстречу корабля. К величайшему удивлению всех на «Эмдене», это оказалась землечерпалка, которую менее всего ожидали повстречать посреди океана. Землеснаряд ужасно болтало. Просигналив черпалке «Следуйте за мной», «Эмден» вернулся к разгруженному «Клан Грант». Когда лейтенант Лаутербах и его люди с трудом вскарабкались на качающуюся палубу землечерпалки, они, к своему изумлению, были встречены громким смехом капитана и всей команды.
   Выяснилось, что эта черпалка, название которой было «Понраббела», ковыляла четырехузловым ходом из Англии в Тасманию, чтобы заменить предыдущую" черпалку, которая утонула где-то по пути. Капитан и команда, получившая перед выходом хороший аванс, радовались, что «форсмажорные обстоятельства» прервали их трудный и опасный поход на середине пути. Слезы радости текли по обветренным щекам капитана, когда он воскликнул: «Слава Богу, что я получил свои 500 фунтов авансом и не утонул по пути с этой развалюхой».
   Землечерпалку, сняв с нее ликующий экипаж, утопили артиллерией. К изумлению Мюллера, потребовалось выпустить три снаряда, прежде чем черпалка плавно перевернулась килем вверх и долго плавала в таком положении, как бы дразня Мюллера, которому было жалко тратить на нее еще снаряд. «Понраббела», напоминая кита, проплавала так около часа, а затем, будто опомнившись, быстро ушла на дно. Затем точно так же расстреляли «Клан Грант», который быстро перевернулся и затонул. Находившихся на нем живых уток выпустили из клеток, и они веселой стайкой хлопая крыльями по воде, плавали в родной стихии вокруг погибающего судна.
   «Эмден» повернул на восток, и в 23:00 сигнальщики обнаружили новые огни, идущие прямо на них. Новой добычей оказался английский пароход «Бенмор» водоизмещением 4806 т. Судно было совсем новым — 1912 года постройки и принадлежало судоходной компании Томсена. Оно шло на Дальний Восток, имея в трюмах очень ценный груз: запасные части к паровым машинам, автомобили, мотоциклы, моторные лодки и катера. С парохода сняли экипаж, и вскоре он был взорван. Тяжелый груз быстро утащил «Бенмор» на дно. А «Эмден» продолжал крейсировать малым ходом западнее Миникоя. 17 октября прошло без каких-либо событий, и на следующий день «Эмден» перешел на позицию севернее Миникоя.
   Горны и боцманские дудки приветствовали восход солнца. Воскресное утро было превосходным, на море — полный штиль. После традиционного воскресного богослужения сразу же с правого борта на горизонте был замечен дым. Затем над горизонтом появилась полнотелая серая дымовая труба, которая по мере приближения постепенно превращалась в голубую. Это была богатая добыча.
   Пароходы Ливерпульской линии. «Блу Фаннел» («Голубая труба»), были хорошо известны. Выяснилось, что новенький — только что со стапеля — английский пароход «Тройлус» водоизмещением 7562 т, идущий из Коломбо в Англию с превосходным грузом меди, каучука и цинка общей стоимостью 25 миллионов марок.
   На судне находилось также несколько пассажиров, включая одну женщину. Эта женщина ошеломила лейтенанта Лаутербаха, когда, радостно приветствуя его, назвала командира призовой команды по имени. Оказывается до войны она была пассажиркой на лайнере Гамбург-Американской линии, которым командовал Лаутербах, находящийся тогда в резерве, и хорошо его запомнила. Казалось, что ее даже радовало такое романтическое приключение, как захват ее «пиратами» в открытом море. Женщина ходила по палубе, раздавая сигареты и шоколад изумленным «пиратам». Выяснилось, что внезапное появление «Эмдена» вовсе не было для нее неожиданностью.
   Леди путешествовала из Гонконга в Европу. Пароход, на котором она вышла из Гонконга, вскоре вернулся обратно, поскольку были получены сведения, что на пути его поджидает «Эмден». Там она прождала несколько недель, постоянно получая информацию в пароходстве о том, что «Эмден» сидит в засаде у самого входа в порт.
   Затем ей удалось добраться до Сингапура, но снова призрак «Эмдена» заставил пароход повернуть обратно. Прождав несколько недель в Сингапуре, дама добралась до Коломбо. Она покинула Коломбо на «Тройлусе», который тут же напоролся на «Эмден». Женщина протягивала к крейсеру руки и радостно кричала: "Я знала, что встречу тебя, мой «Эмден!»
   Она готова была снова вернуться в Индию «со всей этой грязной толпой оборванцев».
   «Это — настоящая леди», — решили моряки «Эмдена».
   Но капитан «Тройлуса» совсем не разделял восторгов «этой психопатки», как он выразился. Напротив, он был в ярости. Офицер британской военно-морской разведки перед выходом из Коломбо посоветовал ему взять на 30 миль севернее обычного пути, и он угодил прямо в лапы к «Эмдену». Это была очень интересная информация — английская разведка направляла свои торговые суда прямо на «Эмден», и Мюллер, чтобы не терять времени, приказал «Тройлусу» держать с левого борта «Эмдена», который теперь шел восточным курсом, выходя на новую линию между Аденом и Коломбо. Около 21:00 слева по носу были замечены огни, и «Эмден» пошел на них. На этот раз в руки «корсаров» попал английский пароход «Сент Эгберт» в 5596 т, который шел с грузом сахара из Коломбо в Нью-Йорк. К сожалению, груз был американским, т.е. нейтральным. Мюллер, обдумывая, что делать с этим пароходом, приказал ему пока держаться около себя. Тем временем в море снова показались чьи-то огни. После обычной процедуры остановки и досмотра судна выяснилось, что это английский угольщик «Эксфорд», построенный в 1911 году и принадлежавший Тэтину из Кардиффа.
   В его трюмах было 6500 тонн отличного кардиффского угля. Это уже был второй угольщик, зафрахтованный английским Адмиралтейством для нужд своего флота, который был захвачен «Эмденом». Теперь на крейсере могли не беспокоиться об угле по меньшей мере в течение целого года! Плохо было только то, что на «Эксфорде» не было радио.
   Утро 19 октября застало «Эмден» стоящим без хода среди захваченных пароходов, снова составлявших весьма внушительную эскадру. Почти все офицеры крейсера находились в призовых командах, а в расположении Мюллера оставались лишь штурман, старший артиллерист и минер, не считая двух не очень опытных младших лейтенантов.
   И в этот момент со стороны Адена появилась еще одна жертва. На этот раз призовую команду пришлось формировать из одного младшего лейтенанта и трех матросов. Новым призом оказался английский пароход «Чилкана» водоизмещением 5220 т. Судно было построено в 1910 г и принадлежало Индо-Британской судоходной компании в Лондоне. Уже казалось, что «Эмден» стоит в каком-то небольшом порту, а вокруг кипит обычная портовая жизнь и суета.
   Пароходы разгружались, кругом сновали шлюпки и катера с людьми и грузами. Капитан «Чилканы» покидал судно со слезами на глазах, а команда, состоявшая исключительно из китайцев, напротив, с радостными улыбками, поскольку им авансом оплатили рейс. Китайцев Мюллер тут же нанял снова и послал их кочегарами на «Буреск» и «Эксфорд», пообещал щедрый аванс.
   Пленные экипажи «Клан Гранта», «Понраббелы» и «Бенмора», находящиеся еще на «Буреске», были переведены на «Сент Эгберт», который сразу стал напоминать судно по эвакуации беженцев. Между тем, «Эмден» выпустил несколько снарядов по «Тройлусу». Пароход накренился на левый борт, но долго отказывался тонуть. Тем временем моряки крейсера демонтировали радиостанцию на «Чилкане» и перенесли ее на «Эксфорд».
   Как основной угольщик «Эмдена», «Эксфорд» должен был иметь со своим патроном устойчивую связь. Все эти работы привлекли внимание нескольких огромных акул, которые шныряли между пароходами, надеясь в этой сутолоке чем-нибудь поживиться. Их отгоняли винтовочными выстрелами. Акул сопровождала целая стая бело-синих лоцманов. Лейтенанту Гайде удалось подстрелить одну из них с мостика «Эмдена» и то случайно. В азарте охоты офицер уронил за борт свой пробковый шлем. Акула тут же цапнула его и получила пулю в голову. Медленно перевернувшись брюхом вверх, она ушла на дно, провожаемая верными лоцманами. А «Эмден» продолжал время от времени постреливать по не желавшему тонуть «Тройлусу». В пароход уже было выпущено 6 снарядов, а он еще держался на воде.
   Было 15:00. Мюллер приказал открыть кингстоны на «Чилкане», и пароход быстро затонул. В это же время заполненный пленными «Сент Эгберт» получил разрешение следовать в один из индийских портов, кроме Бомбея и Коломбо.
   Капитана предупредили, что если его перехватят на подходе к этим портам, то он будет потоплен немедленно. Мюллер хотел, чтобы у капитана сложилось впечатление, что «Эмден» собирается продолжать оперировать в районе Коломбо или Бомбея.
   В 18:15 «Тройлус», получив 12-й снаряд, наконец опрокинулся и затонул. С наступлением темноты «Эмден», сопровождаемый захваченными пароходами, повернул на юг. Ночью начался ливень. На «Эмдене» всегда ждали этого события с нетерпением, внимательно следя за тучами. Как только ливень начинался, на крейсере подавалась команда: «Всем голышом наверх! Под душ!»
   Пресную воду приходилось экономить, а тропический ливень давал всем возможность помыться от души. Пять котят, родившихся на «Эмдене», уже подросли. Чтобы отличить их друг от друга, на каждого одели ошейник различного цвета и каждому было дано имя. Именами для котят служили названия захваченных пароходов. Поэтому по палубе бегали и резвились веселые и пушистые малыши: Понтопорос, Индус, Кабинга и Кинг Лад. Пятого котенка хотели было назвать Дипломат, но это имя ему явно не подходило. При маленьком тельце он имел длинные тонкие лапки и огромную голову с внушительными ушами и большими глазами. Его назвали Маленький Идиот.
   Свободные от вахт офицеры и матросы приглядывали, чтобы вечно играющие котята не вывалились за борт. Их так и называли: «кошачья вахта». Однажды Маленький Идиот исчез. «Кошачья вахта» клялась, что он не сыграл за борт, но им не особенно верили. Печаль охватила моряков. К всеобщей радости, во время вечерней поверки Маленького Идиота нашли мирно спящим в ящике от 105-мм снарядов. Он пробрался туда через шахту для подачи снарядов и, видимо, слегка повредил заднюю лапку, поскольку несколько дней прихрамывал.
   Кошки были не единственными животными, обитающими на крейсере. На баке в специальной клетке жили две постоянно хрюкавшие свинки, а рядом с ними — несколько овец и баранов. Далее в корму проживала целая стайка голубей, обычно восседающая на леерах и в испуге перелетающая на одну из дымовых труб. По палубе бегали и несколько цыплят-сирот, чью маму случайно смыло за борт. Королевой всего корабельного зверинца была миниатюрная антилопа, которую старпом Мюке обнаружил на «Клан Гранте» и принес на крейсер.
   Кроме игр с животными на «Эмдене» почти ежедневно устраивались концерты матросского ансамбля, поющего песни под гитару и аккордеон.

VII

   20 октября 1914 года «Эмден» шел южным курсом по Индийскому океану, предоставив экипажу полный отдых, насколько это вообще возможно на военном корабле в боевой обстановке.
   Капитан 2-го ранга Мюллер планировал произвести внезапное нападение на Пенанг, где рассчитывал поймать врасплох и уничтожить боевые корабли противника. Мюллеру уже надоело топить торговцев, ко времени выхода крейсера из Циндао было захвачено и уничтожено уже 22 судна общим водоизмещением более 100 тысяч тонн.
   В глазах мировой прессы «Белый Лебедь Востока», как до войны называли «Эмден», превратился в «Черного Волка», столь же кровожадного, сколь и трусливого, поскольку он постоянно уходил от целой своры «охотничьих псов», рыскавших по океану для его поимки и уничтожения.
   Мюллер решил доказать, что уничтожение торговых судов — это далеко не все, на что способен его «Эмден». На горизонте снова появился дымок, но Мюллер, решив не отвлекаться от главной задачи, дал ему уйти.
   Крейсер продолжал идти южным курсом, огибая Цейлон. Ночью снова хлынувший тропический ливень сделал видимость нулевой к великой радости экипажа, который в очередной раз помылся, и самого Мюллера, поскольку ливень скрыл крейсер от посторонних глаз.
   21 октября около 14:00 Мюллер приказал «Эксфорду» уходить с последующей встречей в условленном месте, а сам в сопровождении одного «Буреска» пошел дальше. Проскочив через морскую дорогу между Коломбо и Сингапуром, «Эмден» повернул на восток — в южную часть Бенгальского залива.
   На мостике «Эмдена» все изнывали от нестерпимой жары и духоты. В штурманской рубке было и того хуже, но Карл Мюллер, одетый как всегда в свой безукоризненно чистый и застегнутый на все пуговицы белый китель, просиживал там часами, зарывшись с головой в карты, лоции и наставления по мореплаванию.
   Офицеры полагали, что их командир планирует очередную охоту за торговыми пароходами. Никто не предполагал, что Мюллер обдумывает план нанесения удара по Пенангу. Подходы к острову Пенанг были опасно мелководны.
   Остров, на котором находился порт Джорджтаун, был отделен от Малаккского полуострова узким проливом, куда можно было проникнуть с севера или с юга: Для «Эмдена» единственным возможным проходом был северный, но входить в него было очень опасно, особенно ночью. Если бы там оказался какой-нибудь французский крейсер или даже эсминец, «Эмдену» пришлось бы принять бой, загнав самого себя в горлышко бутылки. Но в случае успеха, если бы в Пенанге удалось уничтожить помимо стоявших там торговых судов какой-нибудь боевой корабль союзников, то эффект от этой операции мог быть еще большим, чем при бомбардировке Мадраса. Это бы временно прервало всю морскую торговлю, идущую через Сингапур, и нанесло бы очередной удар престижу Великобритании.
   На корабле наступило тревожное ожидание. Ничего не зная о планах своего командира, офицеры и матросы крейсера заметили, что Мюллер уже позволил пройти мимо нескольким торговым судам. Значит он готовит какую-то особую операцию.
   22 октября было днем рождения германской императрицы. «Эмден» разукрасился стеньговыми флагами и вымпелами. В 10:00 на палубе было торжественное построение — офицеры и матросы впервые одели парадную форму при орденах. Все выглядело, как в мирное время. Мюллер обратился к экипажу с краткой речью о любви Императрицы «к народу и Фатерланду». Матросы прокричали троекратное «Ура!», оркестр сыграл «Стражу на Рейне», и «Эмден» произвел салют в 21 залп. Так было положено по уставу.
   26 октября около часа ночи с «Эмдена» увидели вдали очертания Никобарских островов. Под их прикрытием Мюллер решил пополнить запасы угля. Начавшаяся в 7 часов утра работа завершилась к 16:00, после чего «Буреск» был отпущен. Угольщику было приказано следовать в условленное место встречи, где ожидать «Эмден» сколько позволят запасы провизии и пресной воды, а затем, если «Эмден» за это время не появится, уходить в один из нейтральных портов.
   В 18:00 «Эмден» снялся с якоря и взял курс на Пенанг, следуя со скоростью 12 узлов. Вскоре крейсер пересек морскую дорогу между Калькуттой и Сингапуром. Теперь даже самый «жирный» транспорт не мог заставить «Эмден» остановиться или изменить курс.
   Ночью 27 октября Мюллер приказал увеличить скорость до 17 узлов. Утром, как и перед бомбардировкой Мадраса, командир «Эмдена» собрал в своей каюте офицеров, посвятив их в план задуманной им операции и дав каждому соответствующие инструкции.