- Не знаю, - отвечает Сум. - Это я ради вас. Андилова молчит, потом говорит:
   - Приходите позировать в мастерскую во вторник. Вас устроит?
   - Да, - покорно отвечает Сум.
   Парк. Андилова идет по аллее мимо бара. Из бара выходя Мальчик. Он дружелюбно улыбается ей, идет навстречу. Ни мальчик, ни Андилова не замечают Сума, который стоит метрах в ста, явно за ними наблюдая.
   МАЛЬЧИК: вы приходили к Суму?
   АНДИЛОВА: Ты имеешь в виду того несчастного типа, который попросил тебя передать мне кусок зеркала?
   МАЛЬЧИК: Он не тип. Он человек. И несчастен как все добрые. Его жена должна была родить и погибла.
   АНДИЛОВА: Вот как? А ребенок выжил?
   МАЛЬЧИК: Нет, он так и не успел родиться.
   АНДИЛОВА: Сплава богу, что у меня нет детей. А у тебя есть мать?
   МАЛЬЧИК (смотрит на нее с неприязнью): Слава богу, что нет.
   Во время этого разговора они подходят к аттракциону "Комната ужаса" и останавливаются. Сум шел за ними, стараясь быть незамеченным, но теперь останавливается и он.
   Поздняя осень, посетителей нет. Но аттракцион работает. Около него Старик. Сум, замечая Старика, скрывается.
   АНДИЛОВА: Дети - это обуза для художников. Наши дети - это наши картины.
   МАЛЬЧИК: А я почему-то думал, что у вас есть сын.
   АНДИЛОВА (смеется): Ты тоже сумасшедший.
   МАЛЬЧИК (в сторону): Сама ты.
   Мальчик узнал Старика, а Старик узнал Мальчика.
   МАЛЬЧИК: Здравствуйте.
   СТАРИК (враждебно): Привет.
   МАЛЬЧИК: А что "Маятник" не работает?
   СТАРИК: Твой сумасшедший доломал .Но если у тебя есть деньжата, могу прокатить (кивает на одно из кресел, стоящее на рельсах).
   Андилова чувствует, что Мальчик на нее обиделся и желает загладить неловкость:
   АНДИЛОВА: Садись, прокатимся.
   Она дает деньги Старику.
   МАЛЬЧИК: Вы же не любите детей. Вот и ужасайтесь одна.
   АНДИЛОВА (садится в кресло): Ну не дуйся. Может ты тоже станешь художником. Придумаешь что-нибудь сногсшибательное, чем и будешь развлекаться. Зачем тебе тогда дети?
   Она смеется.
   Старик из будки обращается к Мальчику:
   - Ты едешь?
   МАЛЬЧИК: Нет.
   Старик включает аттракцион и Андилова, смеясь, скрывается в "пещере" аттракциона. Вместе с Андиловой мы катимся по темному тоннелю, наблюдая за скелетами, склонящимися к ее креслу, за фосфоресцирующими колдунами и призраками. Словно из террариума наплывает огромный призрачный лебедь на нашу Леду-Андилову. Теперь мы снова видим аттракцион снаружи. Это низкое, разрисованное страшными картинками, строение. Равномерно движутся по рельсам кресла, возникая из одного темного зева и исчезая в другом. Вокруг тихо и вдруг мы слышим душераздирающий крик Андиловой. Мы снова внутри. В темноте мы видим, как Андилова борется с какой-то неясной фигурой. Кто-то впрыгнул к ней в кресло. Мы снова снаружи и видим: вот выкатывается кресло с Андиловой, она борется с... Мальчиком, вот он размыкает объятия.
   - Не бойся, мамочка! - кричит он, спрыгивает с кресла, хохоча убегает.
   - Крупным планом мы видим яйцо, лежащее рядом с Андиловой на сидении кресла. Андилова с плачем и с яростью хватает это яйцо.
   Что случилось? - спрашивает Старик, выходя из будки.
   Ничего, - взвизгивает Андилова и швыряет яйцо в Старика.
   Не долетев, яйцо попадает ему в кисть руки, разбивается, обволакивает своей массой.
   Андилова вскакивает с кресла и быстро убегает в аллею.
   Черт знает что! - кричит Старик, стряхивая разбитое яйцо с кисти. -Не парк, а сумасшедший дом!
   Что случилось? - неожиданно появляется из-за киоска Сум. Андилова и Мальчик уже скрылись
   - Это все твои фокусы! - орет, наступая на него Старик. - Твои! Погоди, доберемся до тебя!
   Сум отворачивается и уходит.
   Бар. Сум и Мальчик сидят за столиком. Сум пьет вино. Мальчик сок. Сум уже сильно выпивши.
   СУМ: Понимаешь, когда я увидел ее. Там, в этой проклятою "Комнате смеха", я понял, что или она меня спасет или никто.
   МАЛЬЧИК: Она плохая. Я не знаю, как это у взрослых, но ... тебе не надо ее любить.
   Сум достает фотографию из кармана и дает ее Мальчику. На фотографии мы видим Андилову, она в просторном платье, из-под которого выступает большой живот. Андилова на фотографии смеется.
   Мальчик вскрикивает:
   - Не может быть! Она говорила мне, что у нее нет детей, она не любит детей.
   СУМ: Это фотография моей жены. Ты видишь, до чего они похожи. Я не знаю, люблю я эту художницу или нет. Но меня может спасти только сын, сын. Если я снова встречаю женщину с таким же лицом значит, он хочет родиться, понимаешь, хочет!
   БАРМЕН: Мальчик, иди чисти картошку!
   МАЛЬЧИК: Сейчас!
   СУМ (бармену): Оставь его...
   Ночь. Спальня Андиловой в мастерской. Горит лампа. Вот белая простынь на низкой тахте. Андилова раздевается перед зеркалом. Задумчиво огладывает свою обнаженную фигуру. Берет с полки кисть баночку с краской, обводит по контуру свое отражение. Вдруг рисует себе на животе птицу. Хохочет. Плещет краской из банки на тело Бросается на простыню. Плачет. Дергаются плечи. Но вот рыдания смолкают. Она поднимается. Смотрит на алые следы от своего тела на простыне. Берет ее, несет в мастерскую, вешает на какую картину, прислоняет поверх раму, так что простыня оказывается обрамленной, садится в кресло, отпивает вина из горлышка бутыли.
   Смотрит на простыню с отпечатками своего тела.
   Улица. Стоит автомобиль. Около автомобиля Марта и Андилова. Сбоку к автомобилю прислонен большой холст.
   МАРТА (раздраженно): Если бы ты тогда вела себя по-другому, Пок приехал бы опять сам. А теперь из-за твоих идиотских выходок вынуждены тащиться к нему мы!
   Подходит шофер автомобиля, смотрит на холст, говорит:
   - Это надо ставить на заднее сидение, тогда вы, например (кивает на Марту), рядом с картиной, а вы (кивает на Андилову) -на переднее, рядом со мной.
   Но ни Андилова, ни Марта не обращают внимания на слова шофера.
   АНДИЛОВА: Если бы я тогда не пошла в парк, то на было бы и этой картины (кивает на холст). Я и сейчас могу никуда не ехать!
   МАРТА: Ладно, успокойся. Я хотела сказать, что тогда ты могла бы держаться с Поком повежливее.
   Шофер пожимает плечами, ставит холст на заднее сидение. Все трое садятся в машину. Машина трогается.
   В машине Марта спрашивает Андилову:
   - Когда обещал прийти этот твой натурщик?
   АНДИЛОВА: Во вторник... Но какой-то он странный. Я и хочу с ним работать и боюсь.
   МАРТА: Не бойся. Ты должна выжать из него все, что можно.
   АНДИЛОВА: Ты не представляешь себе, какое волнение, какое странное чувство охватило меня в его присутствии, словно я погрузилась в какое-то облако энергии. Я уверена (она кивает на холст, стоящий, за ее спиной), что эта моя работа превосходит другие.
   МАРТА: Меня беспокоит, что в ней слишком много реалистических деталей, какая-то стрела, даже по-моему контуры лица.
   АНДИЛОВА: Это все знаки, знаки, знаки! Я чувствую здесь новую жизнь, поверь мне (она смеется). Мы продадим эту картину Поку за миллион, и я наконец-то с тобой распрощаюсь, моя милая!
   МАРТА (смотрит в затылок АНДИЛОВОЙ, не мигая): Тебе это будет сделать не так-то просто (она отворачивается). Да ты и не сможешь.
   Андилова: Все же мне немного страшно. Я словно чувствую, что этого типа влечет ко мне какая-то сила. Вдруг он и вправду набросится?
   МАРТА: Не бойся... Есть много способов, как наверняка избавиться от ухаживаний.
   АНДИЛОВА: Например?
   Марта неожиданно обращается к шоферу:
   Вы симпатизируете лесбиянкам?
   ШОФЕР: Кому?
   МАРТА: Лесбиянкам.
   ШОФЕР: Фу, гадость.
   Он нажимает на педаль и машина притормаживает. Шофер с брезгливостью оборачивается на Марту:
   - А вы что?
   МАРТА: Да вы не бойтесь, я пошутила. Она многозначительно смотрит на Андилову.
   Мастерская Андиловой. Мы видим печальное лицо Сума.
   АНДИЛОВА: Ну не будьте же таким несчастным. Мы встречаемся уже в четвертый раз. И вы день ото дня становитесь все печальнее. Вспомните наш первый сеанс, ну!
   Андилова кистью наносит узор на лицо Сума:
   - Взгляните, какую веселую я сделала вам маску.
   Сум подходит к зеркалу, смотрит.
   АНДИЛОВА: Повернитесь.
   Сум поворачивается.
   АНДИЛОВА: Ходите по комнате. Просто ходите по комнате.
   Она возвращается к мольберту и начинает лихорадочно рисовать, наблюдая, как Сум двигается по комнате.
   СУМ: Мне перестал нравиться этот фарс, и...
   - Но вы же хотели измениться, вот я вас и изменяю, - она смеется. - Я делаю вас счастливее.
   - И платите мне деньги.
   Он подходит к Андиловой и смотрит пристально ей в лицо:
   - Как вы думаете, бог есть?
   АНДИЛОВА: Есть.
   СУМ: Вы очень похожи на мою жену.
   Что вы хотите этим сказать? - она по-прежнему увлечена своей работой.
   - Я помогаю вам.
   - Что это значит?
   - Вспомните наш первый сеанс. Вы же знаете, я могу быть энергичным, непредсказуемым.
   - Чего вы хотите? Я не понимаю вас.
   Сум медлит, потом говорит:
   - Я прошу вас стать моей женой.
   Андилова отрывается от холста и смотрит на Сума:
   - Вы в своем уме?
   - Я обещал, что не буду приставать к вам, но я не давал обещания не делать вам предложения.
   - Я так и знала, что дело этим кончится.
   СУМ (делая шаг к Андиловой): Я очень многое могу в этой жизни.
   АНДИЛОВА: Не подходите ко мне!
   СУМ: Я буду делать все, что вы захотите.
   АНДИЛОВА: Прекратите!
   СУМ: Я буду помогать вам, буду продавать ваши картины.
   АНДИЛОВА (смеясь): Несчастный, раздавленный человек... собирается продавать мои картины. Знали бы вы, кто продает картины. Это энергичная, жестокая, хитрая персона, которую я ненавижу, и без которой не могу.
   Сум подходит к окну, смотрит вниз. Это последний этаж высотного дома.
   СУМ: Вы очень похожи на мою жену.
   АНДИЛОВА: Все, уходите!
   Сум (отрешенно): А если я сейчас выброшусь из окна?
   Андилова не верит в серьезность его слов, ведь окно закрыто.
   АНДИЛОВА (смеется): Финальный акт боди-арта.
   СУМ: Боди-арт? Да, я помню, вы рассказывали о художниках, расписывающих собственные тела. А вчера вы рассказали эту истории о японце, который залез на крышу небоскреба и бросится на огромный холст, разложенный внизу... Теперь вы подталкиваете меня. Я должен заплатить своей жизнью, чтобы вы создали еще одно бессмертное полотно. Представляю, какой взрыв энергии вызовет у вас моя смерть. Какой шедевр выйдет из-под вашей кисти.
   Сум поднимает руку и пытается открыть окно.
   АНДИЛОВА: Безумец, отойдите.
   СУМ: Она убила вместе с собой и моего ребенка.
   Андилова следит теперь за ним с ужасом. Сум снова поворачивается к ней, тон его голоса по-прежнему спокоен и отрешен.
   СУМ: Мне нужен от вас сын.
   АНДИЛОВА: Бред! Бред!
   СУМ: Ребенок спасет и вас. Я же вижу, что и вы несчастны. Эти допинги, которые я для вас устраиваю, и эти ваши абстрактные картины, они не делают вас счастливее. Хотите, я докажу вам, что я чего-то еще стою? Хотите, я убью эту вашу персону, эту стервятницу, я же помню, я видел ее тогда у "Комнаты смеха", ее клюв. Ведь это она мешает вам жить.
   Дверь открывается и входит Марта. Она подходит к Андиловой и как ни в чем не бывало целует ее в губы.
   МАРТА (Андиловой): Привет, пупсик! Если вы уже закончили, то, значит, мы можем заняться своими делами? (она вопросительно смотрит на Сума).
   АНДИЛОВА (покорно): Да, мы закончили.
   Сум медленно выходит из комнаты в ванную и устало смывает краску со своего лица.
   Бар. За столиком пьет вино Старик и ублюдок, с которым Сум играл в карты в одной из первых сцен в баре. Мальчик моет пол. Бармен смотрит на Мальчика из-за стойки.
   - Быстрее! - кричит бармен.
   Ублюдок говоря, заикаясь. Старику:
   - Д-да вышв-в-вырн-нут его к-ак с-собаку. Ид-диот, вык-копал яму зачем-то у террар-риу-ума. Мне же в-влетел-ло, что я з-за м-машиной не см-мотрю, а от-ткуда я м-мог знать?
   Бармен заинтересовано прислушивается.
   СТАРИК: Давно пора его выгнать. То он все у нас в "Зеленом театре" музыку слушал, образованный видишь ли. А на днях женщину в "Комнате ужасов" хотел изнасиловать. Я об этом директору говорил. И так осень, клиентов мало, а тут еще этот отпугивает.
   Мальчик, услышав слова Старика, поднимается и говорит:
   - Он не нападал ни на какую женщину!
   СТАРИК: Что? Я лгу?!
   Он поднимается из-за столика и бьет Мальчика.
   МАЛЬЧИК: За что?
   БАРМЕН: Дай ему еще, а то больно умный.
   Мальчик опрокидывает ведро. Бармен выходит из-за стойки и тоже бьет Мальчика. В это время в бар входит Сум.
   СУМ: Не смей его бить!
   Сум отталкивает бармена. Ублюдок поднимается из-за стола.
   УБЛЮДОК: Я т-е-бя ж-живьем з-зак-копаю, д-дерьмо!
   Бармен, ублюдок и Старик втроем бьют Сума и вышвыривают его за дверь.
   Парк. Ночь. Вдруг зарево. Крики. Мы видим: горит павильон "Комната смеха". Лопаются от жары и со звоном разлетаются зеркала. Вот. хохочущее лицо пожарного.
   Утро. Выпал снег. Снега много, он покрыл деревья, постройки. На. не рухнувших еще столбах погоревшего павильона висят почернелые зеркала. Дымятся обгорелые доски. Черное пятно посреди белого парка. Между столпов с зеркалами, причудливо отражаясь, бродят Старик и проститутка.
   ПРОСТИТУТКА: Кто этот-то?
   СТАРИК: Ясно кто - этот.
   ПРОСТИТУТКА: Какой этот?
   СТАРИК: Гад из террариума.
   ПРОСТИТУТКА: Какой гад?
   СТАРИК: Ну рабочий. Какой, какой... Его же уволили. Вот и поджег.
   ПРОСТИТУТКА: Тогда бы он террариум и поджег.
   СТАРИК: А он и подожжет еще, вот увидишь.
   ПРОСТИТУТКА (оглядываясь на снег): Как чисто...
   СТАРИК: Мм-м.
   Улица перед домом Андиловой. Подъезд. У подъезда стоит Сум. Он в черном пальто, без шапки, несмотря на то, что холодно, снег. Вот его лицо: смертельная бледность, плохо выбритые щеки. К дому подъезжает автомобиль. Из него выходят Андилова и Марта.
   АНДИЛОВА (задумчиво): Как внезапно наступила зима. Теперь только черное и белое.
   МАРТА (замечая Сума): Опять этот тип. Ну сейчас он у меня получит свое.
   Марта направляется к Суму, в двух шагах за ней идет Андилова. Марта кричит Суму:
   - Грязная тварь, пошел вон отсюда?
   Сум нагибается и поднимает камень, идет Марте навстречу. Марта останавливается, как вкопанная. Андилова выступает вперед:
   - Вы что?
   СУМ: Я докажу вам, что я чего-то стою. Я убью ее.
   АНДИЛОВА: Вы сошли с ума, бросьте камень!
   Сум пытается обойти Андилову и приблизиться к Марте. Андилова, видя безвыходность положения, резко поворачивается к Марте и, неосознанно для Сума, бросается ей на шею. Тот в нерешительности останавливается.
   АНДИЛОВА: Ты доказал, доказал, я верю.
   Она, не отрываясь, следит за Сумом и гладит Марту по щеке.
   АНДИЛОВА: Но ты что, до сих пор ничего не понял? Она целует Марту, не отводя взгляда от Сума, но как-то странно она смотрит на него, ласково, проникновенно и эти ее слова:
   - Если бы ты был женщиной.
   Обескураженный Сум пытается сделать шаг вперед. Женщины, как сговорившись, бросаются в подъезд. Но Сум и не пытается их преследовать. Он безвольно выпускает камень из рук, поворачивается и медленно идет прочь. Но вдруг он останавливается.
   Решимость появляется на его лице. Он снова поворачивается и быстро идет к подъезду. Лифт. Сум нажимает кнопку последнего этажа. Площадка. Но нет. Сум не стучит в квартиру Андиловой. Он поднимается на чердак. Вот крыша. Сум пробирается к самому карнизу. Взгляд вниз. Белый сквер, как холст. Вот перебивкой мы видим, как Андилова подходит к окну. Ее лицо за стеклом. Сум шепчет:
   - Финальный акт боди-арта.
   И вдруг перед внутренним взором Сума вновь возникает сцена у подъезда: ласковый взгляд АНДИЛОВОЙ, ее слова - если бы ты был женщиной...
   Операционная. Фантастическое освещение, такое же, как и в террариуме в первом кафе. В помещении никого нет. Вот биксы, наркозный аппарат, узкий с подлокотником операционный стол. Мигает под потолком синяя кварцующая воздух лампа.
   Вот дверь (абстрактно). Входит мужчина в больничной пижаме, дверь закрывается, снова открывается, выходит женщина, она прячет улыбку.
   Вот кабинет. За окном - зима. Метроном на столе. Мерные покачивания перевернутого маятника. Вот аквариум, его конструкция внешне очень напоминает клетку в террариуме. В аквариуме плавает одна единственная пучеглазая рыба. Открывается дверь, в кабинет входит хирург. Хирург достает сигареты, курит. Раздается телефонный звонок. Хирург останавливает метроном, поднимает трубку.
   ХИРУРГ: Алло.
   Слушает, потом говорит:
   - Да примерно треть транссексуалов до операции пытались покончить с собой. А потом обретают новую жизнь.
   Опять слушает, потом опять говорит:
   - Да что вы в самом деле, в Штатах давно уже делают только официально около трех тысяч коррекций пола в год.
   Молчит, снова говорит:
   - Я же не могу определить этого по телефону. Пол -понятие довольно неоднозначное, оно фиксируется пятью анатомическими параметрами и пятью психическими, всего одно несовпадение с нормой и... короче, пусть она приедет на осмотр. Кладет трубку. Входит сестра.
   СЕСТРА: Все готово, можно начинать.
   ХИРУРГ: Да. Они выходят из кабинета в коридор. По коридору везут каталку.
   На каталке - Сум. Хирург ободряюще треплет его по щеке:
   - Чего только не сделаешь ради любви.
   СУМ: Боди-арт.
   ХИРУРГ: Что?
   СУМ: Искусство изменить свое тело.
   ХИРУРГ: Как это у Микеланджело: "Отсечь все лишнее?" (смеется). На свадьбу чтобы пригласил.
   СУМ (тоже смеется): Ла.
   ХИРУРГ: Что "ла"
   СУМ: Пригласила.
   ХИРУРГ (поет, широко улыбаясь): Лла-ла-ла.
   Траурный марш. Маленькое душное помещение. Высокий стол. Гроб. Мы не видим лица покойника. Вокруг гроба незнакомые люди. Но вот мы узнаем среди них ублюдка-экскаваторщика, проститутку. Вот приоткрывается дверь, на цыпочках выходит из помещения Мальчик. На улице зима, деревья, аттракционы покрыты снегом. Волшебный таинственный снег. Но уже угадывается под снегом жизнь, вот-вот готовая проснуться. Мальчик вдыхает воздух, выдыхает, смотрит с удивлением на свой пар.
   Снова гроб. Над гробом бармен. Бармен произносит речь. Он старается говорить высоким стилем, сбивается:
   - Он проработал в парке культуры...
   Мы видим лицо покойника- это Старик.
   - ...около двадцати лет. Всегда честный благородный высококультурный сторож и контролер. И если бы не внезапный удар, не вездесущий инсульт, если бы не споткнулось твое сердце, ты проработал бы на славу нашего парка еще лет двадцать. Прощай товарищ, пусть земля тебе будет пухом.
   Бармен одевает шапку и говорит теперь совсем другим, деловым тоном:
   - Гражданская панихида закончена, выносим.
   Вместе с другими бармен поднимает со стола гроб. Несущие делают пару шагов к двери. Неожиданно входит Мальчик, на лице его все еще живут, дышат отблески морозного дня, он бессознательно улыбается. Бармен замечает улыбку Мальчика. Лицо бармена темнеет, он зло смотрит на Мальчика, пугающе выкатывает глаза и, отвлекшись на немые угрозы, спотыкается и выпускает из рук гроб.
   Парк. Весна. Солнце. На аллеях много нарядных людей. Вот заново отстроенный павильон "Комната смеха". Работает фонтан. Весело вращается карусель. А аттракцион "Маятник" демонтирован, лежит на боку опорная конструкция, люлька перевернута вверх дном. Вот крытая танцплощадка. Здесь выставка работ Андиловой. Мы видим серию работ, которую Андилова делала, "заряжаясь" от Сума. Толпится модно одетая публика. Андилова в шикарном платье. Со всех сторон цветы, поздравления. Вот ее лучезарная улыбка. В углу слышен завистливый шепоток недоброжелателей.
   - Прошу внимания! - стучит молоточком распорядитель. Это выставка-продажа. Все замолкают, поворачиваются к распорядителю.
   РАСПОРЯДИТЕЛЬ: Номер первый, композиция "На голубом".
   Служитель подходит к картине и поднимает табличку с номером один.
   РАСПОРЯДИТЕЛЬ: Стартовая цена - тысяча рублей.
   ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ ТОЛПЫ: Пять.
   РАСПОРЯДИТЕЛЬ: Пять тысяч раз!
   ВТОРОЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ ТОЛПЫ: Десять!
   РАСПОРЯДИТЕЛЬ: Десять тысяч раз!
   ТРЕТИЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ ТОЛПЫ: Тринадцать!
   ПЕРВЫЙ: Четырнадцать!
   ВТОРОЙ: Двадцать!
   РАСПОРЯДИТЕЛЬ: Двадцать тысяч раз! Двадцать тысяч два! Двадцать тысяч три! Продано!
   ПОК (наклоняясь к Андиловой): Просто потрясающий успех, первая же картина - двадцать тысяч.
   К Андиловой подходит журналист, который брал у нее интервью на первой выставке. Теперь он держится с подобострастием.
   АНДИЛОВА: Фантастика. Кто бы мог подумать.
   ЖУРНАЛИСТ: Да, главный редактор просил напомнить, что ждет вас в четыре.
   АНДИЛОВА: Боюсь, что я не смогу, у меня встреча на телевидении.
   ЖУРНАЛИСТ: Ничего страшного, давайте перенесем. Когда вам удобно?
   Подходит Марта, оттирает журналиста, обращается к Андиловой, в ее тоне тоже слышится почтение:
   - Я только что созванивалась с посольством, виза готова. Поездка обещает быть замечательной.
   АНДИЛОВА: Рим? Запах фиалок и шум воды. Фонтаны, фонтаны...
   МАРТА: Неаполь, Флоренция.
   АНДИЛОВА: Наконец-то я побываю в капелле Медичи. Мраморное "Утро", мраморный "Вечер", "День", "Ночь".
   МАРТА: Картины они уже отправили. В каждом городе экспозиция продлится дней пять, шесть.
   АНДИЛОВА: Благодарю тебя за хлопоты.
   МАРТА: Ну о чем ты говоришь.
   Все это время только один Пок из них троих следил за ходом аукциона, сейчас он возбужденно обращается к Андиловой:
   - Нет, вы только послушайте!
   РАСПОРЯДИТЕЛЬ: Пятьдесят тысяч раз! Пятьдесят тысяч два!
   ГОЛОС: Пятьдесят пять!
   АНДИЛОВА: Я хочу шампанского.
   МАРТА: Может быть, дождемся конца.
   АНДИЛОВА: Нет, сейчас!
   Поворачивается, идет к выходу. Марта и Пок следуют за ней. И вдруг в толпе Андилова сталкивается с Сумом. Но теперь Сум - женщина, она одета в платье, быть может, не такое шикарное, как у Андиловой, но все же пошитое со вкусом. Сум выглядит счастливо, свет и сияние словно исходят из ее лица.
   СУМ (приветливо): Здравствуйте.
   Андилова в ужасе отшатывается, хватает Марту под руку и тащит ее к выходу. Но Сум и не думает их преследовать. С каким-то странным спокойствием, слегка улыбаясь, она разглядывает картины, для которых когда-то позировала. Так смотрят на старые детские игрушки, которые когда-то любили, а теперь, увы, разглядывают лишь с умилением. В дверях Андилова возбужденно говорит Марте:
   - Кошмар. Почти полтора года и снова здесь. Теперь переоделся. Бред!
   МАРТА: Кто? Что? Что случилось? О ком ты?
   ПОК: В чем дело? Вас кто-то посмел оскорбить?!
   Андилова испуганно оглядывается на Сума. Но в позе Сума по-прежнему никакой тревоги. Только благость и умиротворение - красивая женщина, просто красивая женщина, она с интересом разглядывает ее работы, не обращая внимания на шум аукциона.
   АНДИЛОВА: Да нет, мне померещилось.
   Сон Андиловой.
   Ночь. Спальня. Андилова спит на боку, лицом к двери. Вдруг щелчок выключателя в коридоре. В щели под дверью свет. Андилова просыпается, видит свет, в испуге откидывает одеяло, чтобы встать. Дверь распахивается. На пороге Мальчик, он одет как обычно (как был одет, когда приходил к АНДИЛОВОЙ с осколком зеркала), но стоит почему-то спиной, мы не видим его лица.
   АНДИЛОВА: Что ты здесь делаешь? Плечи Мальчика трясутся, он рыдает:
   - Отдайте мне его, пожалуйста, отдайте.
   АНДИЛОВА: Что тебе надо?
   Она хочет подняться, ей почему-то неудобно, что-то мешает, она опускает голову, чтобы увидеть, что же мешает. И вдруг замечает - живот. У нее вырос огромный живот. Андилова в ужасе поднимает взгляд на Мальчика. Теперь он повернулся. Андилова вскрикивает в кошмаре - у Мальчика лицо Сума.
   День. Андилова перед мольбертом. Она в брюках, по-прежнему, стройная, никакого живота. Она пытается работать. Мы видим изящную абстрактную композицию. Но художница не удовлетворена. Ее лицо омрачается, словно она чувствует, что эта абстрактная композиция мертва. И Андилова в гневе бьет холст кистью, словно наказывает. Сбрасывает испорченный холст со станка. Ставит другой, чистый.. Напряженно смотрит. Вдруг рука сама собой начинает набрасывать реалистический портрет Сума-мужчины, мы видим, как загорается лицо Андиловой, как интересно становится ей работать. Входит Марта, у нее хорошее настроение, она говорит Андиловой:
   - Ты не забыла о телевидении? Такси заказано на четыре.
   Марта замечает набросанный на холсте реалистический рисунок, но пока не угадывает, кто изображен. Она удивленно посмеивается:
   - Измена абстрактному движению? - подходит ближе. - Позвольте посмотреть, кто же виновник?
   АНДИЛОВА: Сколько раз я просила не мешать мне, когда я работаю.
   Она снимает холст со станка, ставит его изображением к стене.
   МАРТА (игриво): Так.
   Она снова берет холст и смотрит, узнает Сума, выражение лица ее меняется, улыбка сползает:
   - Погоди, не тот ли это?
   Андилова грубо забирает у нее холст:
   - Твое дело торговать, а не разбираться в моих натурщиках.
   Вечер. Парк. Андилова печально бредет одна. Подходит к танцплощадке. Смотрит из-за угла, как рабочие грузят ее картины в пикап.
   Один рабочий другому:
   - Сколько там еще?
   ВТОРОЙ: Да еще две стены этой паутины размалеванной.
   ПЕРВЫЙ (усмехаясь): Не любишь живопись.
   ВТОРОЙ: Да нет, почему же, все легче чем пианины.
   ПЕРВЫЙ: Ты прямо как в анекдоте. Учительница: "Кто музыку любит?.."
   ВТОРОЙ (отмахиваясь): Да знаю, знаю. Хоть бы новенькое что рассказал, а то все одно и то же.
   Андилова вздыхает и повторяет за рабочим вполголоса:
   - Одно и то же, одно и то же. Пауком была, пауком и останусь.
   Бредет дальше с опущенной головой. Случайно выходит к террариуму. Поднимает голову, смотрит на павильон, воспоминания посещают ее. Павильон еще открыт, из-под двери виден свет. Вдруг дверь открывается и выпархивает Сум. Красивая, легкая, нарядная, словно бабочка, да именно бабочка (о чудо метаморфоза), ее газовое полупрозрачное платье, широкие, словно крылья, рукава. Андилова испугана, но в выражении лица ее нет ужаса, нет отвращения, она с каким-то странным для самой себя любопытством разглядывает наряд Сум. Конечно, Андилова еще не знает, что Сум - женщина, и потому держится с опаской, но все же мы видим интерес, какой разгорается в лице Андиловой, словно она опять начинает работать над портретом.