Страница:
С тех пор прошло немало времени. И определенные успехи в деле уже намечались. И Василий Петрович возлагал огромные надежды на одного из жеребят, которому исполнилось два года и который должен был скоро участвовать в своих первых в жизни скачках. В связи с подготовкой к этому событию Василий Петрович потерял всякий покой. Он не спал, не ел, нанял лучших тренеров, которые и гоняли жеребчика, что называется, в хвост и в гриву.
Тренировкам жеребенка перед грядущим выступлением был подчинен отныне весь распорядок дня в Дубочках. Василий Петрович вставал ни свет ни заря и исчезал до обеда. Но и в обед он толком ничего не ел. Быстро вливал в себя тарелочку супа, хватал пару отбивных с горбушкой ржаного хлебушка, пару морковок для своего Малыша и исчезал теперь уже до сумерек. Но и с наступлением ночи Алена не всегда могла дозваться супруга домой. Василий Петрович оставался на конюшне, всячески изводя конюхов и тренеров и добиваясь прямо-таки идеальных условий для тренинга будущего чемпиона.
Однако то, что хорошо для одних, совсем не подходит другим. Вот и Алена не стала терпеть такого к себе отношения, собрала вещи и заявила мужу, что едет в Питер. Василий Петрович отнесся к заявлению жены равнодушно, что окончательно разозлило Алену. И поклявшись, что ноги ее не будет в Дубочках до тех пор, пока муж сам лично не попросит ее вернуться, она уехала.
Алена ожидала, что, вырвавшись из Дубочков, она ощутит радость и ликование, но они почему-то не приходили. И чем больше проходило времени, тем отчаяннее Алене хотелось вернуться назад, к любимому толстячку-мужу. Но она поклялась самой себе, что этого не будет. Она не придет первой! Никогда! И теперь женщина лихорадочно искала любой возможности хоть как-то занять себя, чтобы не думать постоянно о том, что делает ее Василий Петрович, чем занимается и о чем размышляет. Возится небось со своим Малышом, а о том, что любимая жена вот-вот отправится на свидание с другим мужчиной, и не подозревает!
– Лично я, будь я на месте Васи, давно бы уже убил обоих!
Алена вздрогнула и подняла глаза. Но Ваня, произнесший эту фразу, на свою хозяйку даже и не смотрел. Он глядел на Ингу, которая тоже глядела на него.
– Ревность – это сильная штука. А мне сдается, девица здорово поводила парня за нос!
Алена покраснела. Во-первых, она ничего такого еще не сделала. А во-вторых, по какому праву Ваня вдруг начал так фамильярно говорить о своем хозяине? Пусть даже и за глаза. И откуда он вообще узнал о том, что она собирается вечером на свидание с другим мужчиной?
– За такое можно убить, – подтвердила Инга.
И Алена перевела взгляд на нее. «И ты, Брут?» – говорил ее взгляд. Но Инга повернула голову к своей подруге и произнесла:
– Ведь ты тоже так считаешь, да, Алена?
– Я?.. – покраснела та как маков цвет. – Мне трудно судить.
– С чего это вдруг? – удивилась Инга. – Светлана обманывала бедного Васю не один год. Заставляла его делать за нее задания, парень тратил свое время, готовя бездельницу к зачетам и экзаменам. Наверняка она его использовала почем зря. То ссорилась с Рустамом, то мирилась с ним. И все это время держала Васю на коротком поводке. Неудивительно, если рано или поздно терпение у парня лопнуло и он прикончил Светлану и ее парня.
Только теперь до Алены дошло, о чем говорили ее друзья, пока она витала мыслями в других местах. Вздохнув с нескрываемым облегчением, Алена постаралась взять себя в руки и не выдать своего волнения.
– Мы должны поговорить с Васей, проверить, насколько он болен, – решительно заявила она.
– А потом с Полиной – подругой Наташи.
– Полина еще в пути, возвращается из института. А Вася дома. Он ведь на больничном.
– Решено, едем к Васе!
Вася был дома, но дверь трем друзьям открыла пожилая женщина – его бабушка.
– А Васенька-то у нас совсем больной, – озабоченно покачала она головой. – Ангина у него страшенная приключилась. В больницу даже увезли, думали, что вовсе помрет. Но ничего, обошлось дело. Нашли врачи все-таки антибиотик, на который Васенькин организм в конце концов отреагировал.
И старушка, хоть ее никто и не спрашивал, принялась живо описывать страдания своего внука. Судя по ее рассказу, внук почти неделю стоял одной ногой в могиле. Но сыщики быстро подсчитали: в кровать с ангиной Вася свалился как раз на другой день после того, как пропали сестры Кумовы.
– Нам нужно поговорить с вашим внуком.
– Ну, если только недолго, – с сомнением произнесла старушка. – Слабенький он еще совсем. Еле до туалета доходит, уж простите за такую подробность. В больнице бы ему еще полежать, да не захотел. Под расписку его нам выдали.
Сыщики ожидали, что любящая бабушка несколько преувеличивает силу недуга, охватившего Васю. Но когда они увидели парня, то поняли, что бабушка ничуть не преувеличила, а пожалуй, так даже кой-чего и недоговорила. От молодого человека остались лишь кожа и кости. Он был бледен. При малейшем движении начинал задыхаться. И усилие, которое он делал, чтобы донести до рта стакан с питьем, было равно усилию тяжелоатлета на олимпийских соревнованиях в тот момент, когда он тягает штангу, никак не меньше.
– Светлана? – переспросил у них Вася все еще осипшим голосом. – Да, мне говорили, что она куда-то исчезла. Даже полицейские ко мне в больницу приходили, хотели допросить, да я ни единого словечка произнести не мог. Горло у меня распухло так, что даже воздух с трудом проходил. Ну, они потоптались и ушли. Но честное слово, мне абсолютно все равно, куда она делась. Я про нее больше ничего не хочу знать.
– Ты же в нее влюблен.
– Был, – подтвердил Вася. – Был влюблен. А теперь нет.
– Что же случилось?
– Много всего, – неопределенно отозвался парень. – Наверное, я просто перерос это увлечение. Ну, вроде как малыши вырастают из своих ползунков. Раз и они им уже стали малы. Ничего не поделаешь, время пришло, пора двигаться дальше.
– Значит, Светлану ты разлюбил?
– Да.
– Вот так просто взял и разлюбил?
– Нет, говорю же, она мне много крови попортила. Но я все терпел, надеялся, что она образумится. Поймет, что этот Рустам ей никакая не пара.
– Но все-таки, что в конце концов случилось? Почему ты смог отказаться от Светланы?
– Рассказать вам? – задумчиво взглянул на них Вася. – Ну, пожалуй. Те полицейские вряд ли бы поняли, но они мужчины. А вы, наверное, сможете.
И Вася начал свой рассказ о том, как он в последний раз видел Светлану. И что из этого получилось.
– В общем, в тот день Светка была сама не своя. С самого утра ей на занятиях не сиделось, все время на телефон смотрела, сама раз двадцать чей-то номер набрала.
Ясное дело, что Вася подумал о том, что девушка звонит Рустаму. Ему стало обидно, тем более что утром того же дня между ним и Рустамом произошла стычка, закончившаяся для Васи весьма печально.
– Что же между вами произошло?
– Потом скажу, – отвел глаза в сторону парень.
Он честно пытался поговорить со Светланой. Объяснить ей, что она должна выбрать кого-то одного из них. Но едва подошел к ней, девушка резко осадила кавалера. И это тоже было очень обидно. И тем обиднее, что за несколько дней до того Светлана снова начала привечать Васю. И тот подумал: дела у девушки с Рустамом очень плохи, дело идет к очередному расставанию. И Светочка, которая не терпела одиночества, начала подтягивать бывшего поклонника снова поближе к себе.
– В первый раз, когда она так поступила, я обрадовался. Когда это случилось повторно, уже задумался. А в третий раз, представляете, мне как-то противно стало. Чего, думаю, я в этой дуре такого нашел, что готов возле нее на вторых ролях прыгать? Изволит их сиятельный Рустам мне объедки со своего стола сбросить – погуляю я со Светланой. А захочет, чтобы она с ним была – Светка меня тут же пошлет, ни на минуту не задумается.
– Значит, она была влюблена в Рустама?
– Насчет любви не знаю. Мне кажется, Светка только саму себя и умеет любить. На отца, мать, даже на сестру ей плевать с высокой колокольни. Ну, может, только на сестру не плевать. Наташку она любит. Ну, насколько вообще такая дрянь способна кого-то там любить.
– Чем же Рустам ее держал возле себя?
– Деньгами, полагаю. Светка шикарную жизнь обожает. Ну, чтобы ярко вокруг нее было. Чтобы шикарные рестораны, деньги без счета, подарки какие душа пожелает. Я так не могу, финансы не позволяют. А Рустам мог.
– Неужели Рустам так богат?
– Ну, в Монте-Карло, как ни крути, он ее свозил. И по какой-то «Золотой миле» разрешил прогуляться. Думаю, ему это встало недешево.
– В Монте-Карло? – изумилась Алена. – Они ездили туда вдвоем? Рустам и Светлана?
Она сама была в этом месте всего однажды. И едва ступив на эту землю обетованную для любителей всевозможной роскоши и праздных развлечений, быстро поняла, что состояние ее мужа, прежде казавшееся ей таким значительным, просто пылинка по сравнению с теми капиталами, которые стояли за спинами людей, отдыхавших в этом пафосном и весьма выпендрежном местечке.
От сумм, которые крутились в том месте, у Алены замирало дыхание. Причем в прямом смысле. Алена буквально задыхалась. И не от зависти или жадности, боже упаси, нет, ей было элементарно не по себе от сознания, что она будет постоянно находиться поблизости от людей, которые управляют их миром. Врежешься случайно в яхту такого типа, он от тебя потом мокрого места не оставит. Или, фигурально выражаясь, маме его на ногу в магазине наступишь.
И, вернувшись в Россию, Алена поделилась со своей подругой Ингой впечатлениями от поездки.
– Нет уж, такая жизнь не по мне. Это же все время в напряжении нужно находиться или, как говорят, в тонусе. Постоянно с кем-то контачить, кого-то из себя изображать.
– А если махнуть рукой и просто расслабиться?
– Нет, не получится. Какие они там все манерные, какие изысканные! Я перед такими людьми теряюсь. Начинаю себя чувствовать простоватой лохушкой. Хоть и образование имею, и не хуже других себя считаю, но там такая благородная кровь в людях течет. И не в них одних, а во многих и многих десятках поколений их предков – обеспеченных, успешных, уверенных в своих силах и богатстве. Нет, наверное, я плебейка. И мне в обществе таких людей не комфортно.
– Уверена, настоящие аристократы – это люди очень простые и легкие в общении. Им и в голову не придет что-то там из себя изображать. А те, кого ты видела, такие же выскочки, как…
– Ну, договаривай, – почти весело заявила Алена. – Такие же выскочки, как я и Василий Петрович?
– Я не так выразилась, – смутилась Инга.
Но Алена ничуть на нее не обиделась.
– Наоборот, ты все правильно сказала. Все мы тут выскочки. И ты, и я, и вообще все мы – нынешние россияне. Но я говорю не о тех наших российских супервыскочках, каких я достаточно навидалась в Монте-Карло. Я говорю о других людях, с которыми я познакомилась там случайно.
– Кто они?
– Муж и жена. Так они словно два осколка царской эпохи. – И Алена восхищенно покачала головой: – Видела бы ты, какие у них манеры! Слышала бы ты, какая речь! Им обоим под девяносто, но они в полном уме и относительном физическом здравии. Совершают длинные пешие прогулки. Много общаются с друзьями и знакомыми. Говорят так, что заслушаешься. Вот они – аристократы до кончиков ногтей. Даже в старости сохранили прямую осанку, фигуру и ум.
– Полагаю, это потомки дворянских семей первой волны эмиграции?
– Да. Их предки поселились во Франции сразу же после семнадцатого года.
– Ясно теперь. Но почему ты все-таки себя-то выскочкой окрестила?
– Так ведь прежде-то нашей страной управляло почти полностью дворянское и купеческое сословие. Выбившихся из простого сословия было крайне мало. А теперь что?
– Теперь управляют потомки рабочих и крестьян.
– Вот именно.
– Ну а что же делать? Ведь оставшихся в нашей стране после семнадцатого года дворян и их потомков ну… Просто по пальцам пересчитать.
– Да и те в годы правления советской власти, особенно в период массовых репрессий, были вынуждены всячески скрывать свое происхождение. Всего боялись, от всех таились. И жениться им приходилось чаще всего не на ровне, а на простолюдинках, кухарках, мещанках или даже просто крестьянках. Между собой браки старались не заключать. Во-первых, и невест особо не было видно. Все люди благородного происхождения старались это свое происхождение спрятать изо всех сил. А во-вторых, такой брак сразу же становился своего рода риском. Можно было подвести и себя, и невесту.
– Ну да, куда лучше, когда у тебя жена из пролетариев. Тогда и к тебе у ЧК особых вопросов нет. В случае чего жена-комсомолка за тобой присмотрит. И за правильным твоим коммунистически-патриотическим воспитанием проследит. А если что-то тревожное в тебе заметит, так и донесет на твои провокационные мыслишки куда следует.
– И это еще хорошо, что хоть так люди выжили в те годы. Иные дворянские и даже купеческие фамилии без всякого потомства остались. Их лучшие представители были затравлены в лагерях. Целые семьи исчезали в огне войн и репрессий вплоть до последнего младенца.
– Это страшная страница истории нашей страны, – кивнула Инга. – Но мы ее перевернули. Зачем сейчас вспоминать об этом?
Но Алена никак не могла успокоиться:
– А в чем, если разобраться, была вина этих людей? Только в том, что многие и многие поколения их предков верно и преданно служили Отечеству, за что опять же на протяжении многих и многих веков получали сначала от князя родимого, потом от царя-батюшки, а потом уж и от Милостивейшего Государя Императора Всероссийского милости и награды? И заметь, разбогатеть случилось им не в один день, не единовременно, и не за наглость и умение вовремя сориентироваться, выгрызть зубами свой кусок и свернуться на нем клубком, ощерившись на весь мир. Те люди владели своим имуществом и землями по праву рождения, по праву наследования, по древнему родовому праву. Вот они были полностью уверены в своем праве на такую жизнь. На этих семьях благополучие нашей страны и строилось.
И неожиданно прервав свою затянувшуюся речь, Алена решительно закончила:
– А все мы – это выскочки! Выскочили тогда в семнадцатом, все порушили, а как восстановить, до сих пор толком не знаем. Опять безнадежно отстали от Европы во всех смыслах этого слова, скатились в допетровские времена какие-то.
– Давай не будем об этом. Слишком грустно становится.
Но переполняемая эмоциями Алена уже неслась дальше:
– А ведь они в Европе до сих пор сидят и наблюдают за нами. Все ждут, все надеются, что мы их назад позовем и помиримся наконец окончательно с теми русскими фамилиями, которые еще хранят генофонд наших князей, восстановим вместе с ними нашу великую Россию.
– Ну, это уж вовсе полная ерунда! – возмутилась Инга, которой надоело все это слушать. – При чем тут князья какие-то? Без князей справимся!
– Вместе сподручней было бы. Мы ведь все русские – и мы, и они, – уже гораздо тише произнесла Алена.
– Позвать эмигрантов назад, окончательно помириться с представителями бывшей правящей династии – это, конечно, звучит хорошо. Но ведь многие эмигранты и их потомки все еще надеются не только вернуться назад в Россию, они хотят вновь получить под свой контроль то, что было отобрано у них в семнадцатом году восставшим народом. И я точно знаю, что, многие эмигранты и их дети служили в ЦРУ и других иностранных разведках, надеясь с их помощью добиться возврата прежнего монархического строя в стране и, как следствие этого, своих владений. Где гарантия, что, приехав в нашу страну, они довольствуются скромной ролью добровольных советников? Кто может поручиться, что они не начнут вредить снова?
Такой странный разговор состоялся у Инги с Аленой, когда та вернулась из Монте-Карло. Но самого главного, из-за чего она и завела этот разговор о людях далеких прошлых эпох, их воспитании и взглядах на жизнь, Алена своей подруге так и не решилась сказать. И было это оттого, что Алене довелось услышать кое-что очень для себя неприятное, но в то же время правдивое. И это никак не позволяло ей выкинуть из головы ту встречу.
Алена действительно встретила в Монте-Карло нескольких русских дворян, предки которых эмигрировали в Европу еще в семнадцатом году. Это были дочери и сыновья генералов русской императорской армии. Они хорошо помнили славу и величие своего рода. С одной из них Алене довелось поговорить особенно душевно. По какой-то причине эта опрятная, стройная и одетая очень изысканно и в то же время с благородным чувством меры во всем бабулечка была расположена в пользу Алены:
– Вы напоминаете мне одну мою знакомую.
Говорила она по-русски совершенно свободно, но в речи все же чувствовался легкий акцент. И еще многие обороты речи, которые употребляла старушка, были Алене даже незнакомы. Но на таком русском говорили родители этой старушки. И живя оторвано от большой России, они сохранили именно этот язык.
Познакомившись и подружившись с этой мудрой женщиной, Алена захотела поделиться с ней своей проблемой. Рассказала про Дубочки, которые стали ей тюрьмой, она ожидала услышать слова сочувствия и утешения, но неожиданно услышала нечто совсем противоположное:
– Право, вы, молодые, меня иной раз горько удивляете. В наше время считалось, что место всякой жены рядом со своим мужем. И это означает не просто находиться с ним, скучая и изводя его своим нытьем и капризами. Быть хорошей женой означает, что вы должны жить интересами своего мужа, полностью их поддерживать и разделять. Он занят сейчас благородным делом, трудится на благо Отечества. И ваш долг, как всякой хорошей и любящей жены, помочь ему в этом, разделить с ним тяготы его бремени.
Старушка сказала еще много умных и хороших вещей. И слушая ее, Алена невольно проникалась величием той эпохи, которой сама уже не застала. Эмигранты вновь были готовы послужить любимой Отчизне. Той самой, которая так жестоко отвергла их в одночасье. Наверное, общение с этими людьми, и особенно горький упрек старушки, и заставило Алену сказать эти слова о собственном плебействе.
Но как бы ни относилась Алена к Монте-Карло и людям, с которыми она там познакомилась, молодая женщина не могла не признать одного, самого главного. Этот город буквально утопает в роскоши. Цены там просто заоблачные. И значит, Рустам должен был владеть просто невероятными суммами, чтобы оплатить себе и своей подруге такую поездку. Да еще Светлана, по словам Васи, совершила прогулку по «Золотой миле», где, как известно, сосредоточены бутики самых известных фирм. И девушка вернулась обратно домой в полном восторге и упоении от поездки – значит, денег на нее Рустам потратил достаточно.
Так откуда же у мелкого рыночного торговца, имеющего лишь один магазинчик, могут взяться такие огромные деньги? Это был очень важный вопрос. И один раз зацепившись за него, Алена уже не могла перестать искать на него ответ.
Глава 4
Тренировкам жеребенка перед грядущим выступлением был подчинен отныне весь распорядок дня в Дубочках. Василий Петрович вставал ни свет ни заря и исчезал до обеда. Но и в обед он толком ничего не ел. Быстро вливал в себя тарелочку супа, хватал пару отбивных с горбушкой ржаного хлебушка, пару морковок для своего Малыша и исчезал теперь уже до сумерек. Но и с наступлением ночи Алена не всегда могла дозваться супруга домой. Василий Петрович оставался на конюшне, всячески изводя конюхов и тренеров и добиваясь прямо-таки идеальных условий для тренинга будущего чемпиона.
Однако то, что хорошо для одних, совсем не подходит другим. Вот и Алена не стала терпеть такого к себе отношения, собрала вещи и заявила мужу, что едет в Питер. Василий Петрович отнесся к заявлению жены равнодушно, что окончательно разозлило Алену. И поклявшись, что ноги ее не будет в Дубочках до тех пор, пока муж сам лично не попросит ее вернуться, она уехала.
Алена ожидала, что, вырвавшись из Дубочков, она ощутит радость и ликование, но они почему-то не приходили. И чем больше проходило времени, тем отчаяннее Алене хотелось вернуться назад, к любимому толстячку-мужу. Но она поклялась самой себе, что этого не будет. Она не придет первой! Никогда! И теперь женщина лихорадочно искала любой возможности хоть как-то занять себя, чтобы не думать постоянно о том, что делает ее Василий Петрович, чем занимается и о чем размышляет. Возится небось со своим Малышом, а о том, что любимая жена вот-вот отправится на свидание с другим мужчиной, и не подозревает!
– Лично я, будь я на месте Васи, давно бы уже убил обоих!
Алена вздрогнула и подняла глаза. Но Ваня, произнесший эту фразу, на свою хозяйку даже и не смотрел. Он глядел на Ингу, которая тоже глядела на него.
– Ревность – это сильная штука. А мне сдается, девица здорово поводила парня за нос!
Алена покраснела. Во-первых, она ничего такого еще не сделала. А во-вторых, по какому праву Ваня вдруг начал так фамильярно говорить о своем хозяине? Пусть даже и за глаза. И откуда он вообще узнал о том, что она собирается вечером на свидание с другим мужчиной?
– За такое можно убить, – подтвердила Инга.
И Алена перевела взгляд на нее. «И ты, Брут?» – говорил ее взгляд. Но Инга повернула голову к своей подруге и произнесла:
– Ведь ты тоже так считаешь, да, Алена?
– Я?.. – покраснела та как маков цвет. – Мне трудно судить.
– С чего это вдруг? – удивилась Инга. – Светлана обманывала бедного Васю не один год. Заставляла его делать за нее задания, парень тратил свое время, готовя бездельницу к зачетам и экзаменам. Наверняка она его использовала почем зря. То ссорилась с Рустамом, то мирилась с ним. И все это время держала Васю на коротком поводке. Неудивительно, если рано или поздно терпение у парня лопнуло и он прикончил Светлану и ее парня.
Только теперь до Алены дошло, о чем говорили ее друзья, пока она витала мыслями в других местах. Вздохнув с нескрываемым облегчением, Алена постаралась взять себя в руки и не выдать своего волнения.
– Мы должны поговорить с Васей, проверить, насколько он болен, – решительно заявила она.
– А потом с Полиной – подругой Наташи.
– Полина еще в пути, возвращается из института. А Вася дома. Он ведь на больничном.
– Решено, едем к Васе!
Вася был дома, но дверь трем друзьям открыла пожилая женщина – его бабушка.
– А Васенька-то у нас совсем больной, – озабоченно покачала она головой. – Ангина у него страшенная приключилась. В больницу даже увезли, думали, что вовсе помрет. Но ничего, обошлось дело. Нашли врачи все-таки антибиотик, на который Васенькин организм в конце концов отреагировал.
И старушка, хоть ее никто и не спрашивал, принялась живо описывать страдания своего внука. Судя по ее рассказу, внук почти неделю стоял одной ногой в могиле. Но сыщики быстро подсчитали: в кровать с ангиной Вася свалился как раз на другой день после того, как пропали сестры Кумовы.
– Нам нужно поговорить с вашим внуком.
– Ну, если только недолго, – с сомнением произнесла старушка. – Слабенький он еще совсем. Еле до туалета доходит, уж простите за такую подробность. В больнице бы ему еще полежать, да не захотел. Под расписку его нам выдали.
Сыщики ожидали, что любящая бабушка несколько преувеличивает силу недуга, охватившего Васю. Но когда они увидели парня, то поняли, что бабушка ничуть не преувеличила, а пожалуй, так даже кой-чего и недоговорила. От молодого человека остались лишь кожа и кости. Он был бледен. При малейшем движении начинал задыхаться. И усилие, которое он делал, чтобы донести до рта стакан с питьем, было равно усилию тяжелоатлета на олимпийских соревнованиях в тот момент, когда он тягает штангу, никак не меньше.
– Светлана? – переспросил у них Вася все еще осипшим голосом. – Да, мне говорили, что она куда-то исчезла. Даже полицейские ко мне в больницу приходили, хотели допросить, да я ни единого словечка произнести не мог. Горло у меня распухло так, что даже воздух с трудом проходил. Ну, они потоптались и ушли. Но честное слово, мне абсолютно все равно, куда она делась. Я про нее больше ничего не хочу знать.
– Ты же в нее влюблен.
– Был, – подтвердил Вася. – Был влюблен. А теперь нет.
– Что же случилось?
– Много всего, – неопределенно отозвался парень. – Наверное, я просто перерос это увлечение. Ну, вроде как малыши вырастают из своих ползунков. Раз и они им уже стали малы. Ничего не поделаешь, время пришло, пора двигаться дальше.
– Значит, Светлану ты разлюбил?
– Да.
– Вот так просто взял и разлюбил?
– Нет, говорю же, она мне много крови попортила. Но я все терпел, надеялся, что она образумится. Поймет, что этот Рустам ей никакая не пара.
– Но все-таки, что в конце концов случилось? Почему ты смог отказаться от Светланы?
– Рассказать вам? – задумчиво взглянул на них Вася. – Ну, пожалуй. Те полицейские вряд ли бы поняли, но они мужчины. А вы, наверное, сможете.
И Вася начал свой рассказ о том, как он в последний раз видел Светлану. И что из этого получилось.
– В общем, в тот день Светка была сама не своя. С самого утра ей на занятиях не сиделось, все время на телефон смотрела, сама раз двадцать чей-то номер набрала.
Ясное дело, что Вася подумал о том, что девушка звонит Рустаму. Ему стало обидно, тем более что утром того же дня между ним и Рустамом произошла стычка, закончившаяся для Васи весьма печально.
– Что же между вами произошло?
– Потом скажу, – отвел глаза в сторону парень.
Он честно пытался поговорить со Светланой. Объяснить ей, что она должна выбрать кого-то одного из них. Но едва подошел к ней, девушка резко осадила кавалера. И это тоже было очень обидно. И тем обиднее, что за несколько дней до того Светлана снова начала привечать Васю. И тот подумал: дела у девушки с Рустамом очень плохи, дело идет к очередному расставанию. И Светочка, которая не терпела одиночества, начала подтягивать бывшего поклонника снова поближе к себе.
– В первый раз, когда она так поступила, я обрадовался. Когда это случилось повторно, уже задумался. А в третий раз, представляете, мне как-то противно стало. Чего, думаю, я в этой дуре такого нашел, что готов возле нее на вторых ролях прыгать? Изволит их сиятельный Рустам мне объедки со своего стола сбросить – погуляю я со Светланой. А захочет, чтобы она с ним была – Светка меня тут же пошлет, ни на минуту не задумается.
– Значит, она была влюблена в Рустама?
– Насчет любви не знаю. Мне кажется, Светка только саму себя и умеет любить. На отца, мать, даже на сестру ей плевать с высокой колокольни. Ну, может, только на сестру не плевать. Наташку она любит. Ну, насколько вообще такая дрянь способна кого-то там любить.
– Чем же Рустам ее держал возле себя?
– Деньгами, полагаю. Светка шикарную жизнь обожает. Ну, чтобы ярко вокруг нее было. Чтобы шикарные рестораны, деньги без счета, подарки какие душа пожелает. Я так не могу, финансы не позволяют. А Рустам мог.
– Неужели Рустам так богат?
– Ну, в Монте-Карло, как ни крути, он ее свозил. И по какой-то «Золотой миле» разрешил прогуляться. Думаю, ему это встало недешево.
– В Монте-Карло? – изумилась Алена. – Они ездили туда вдвоем? Рустам и Светлана?
Она сама была в этом месте всего однажды. И едва ступив на эту землю обетованную для любителей всевозможной роскоши и праздных развлечений, быстро поняла, что состояние ее мужа, прежде казавшееся ей таким значительным, просто пылинка по сравнению с теми капиталами, которые стояли за спинами людей, отдыхавших в этом пафосном и весьма выпендрежном местечке.
От сумм, которые крутились в том месте, у Алены замирало дыхание. Причем в прямом смысле. Алена буквально задыхалась. И не от зависти или жадности, боже упаси, нет, ей было элементарно не по себе от сознания, что она будет постоянно находиться поблизости от людей, которые управляют их миром. Врежешься случайно в яхту такого типа, он от тебя потом мокрого места не оставит. Или, фигурально выражаясь, маме его на ногу в магазине наступишь.
И, вернувшись в Россию, Алена поделилась со своей подругой Ингой впечатлениями от поездки.
– Нет уж, такая жизнь не по мне. Это же все время в напряжении нужно находиться или, как говорят, в тонусе. Постоянно с кем-то контачить, кого-то из себя изображать.
– А если махнуть рукой и просто расслабиться?
– Нет, не получится. Какие они там все манерные, какие изысканные! Я перед такими людьми теряюсь. Начинаю себя чувствовать простоватой лохушкой. Хоть и образование имею, и не хуже других себя считаю, но там такая благородная кровь в людях течет. И не в них одних, а во многих и многих десятках поколений их предков – обеспеченных, успешных, уверенных в своих силах и богатстве. Нет, наверное, я плебейка. И мне в обществе таких людей не комфортно.
– Уверена, настоящие аристократы – это люди очень простые и легкие в общении. Им и в голову не придет что-то там из себя изображать. А те, кого ты видела, такие же выскочки, как…
– Ну, договаривай, – почти весело заявила Алена. – Такие же выскочки, как я и Василий Петрович?
– Я не так выразилась, – смутилась Инга.
Но Алена ничуть на нее не обиделась.
– Наоборот, ты все правильно сказала. Все мы тут выскочки. И ты, и я, и вообще все мы – нынешние россияне. Но я говорю не о тех наших российских супервыскочках, каких я достаточно навидалась в Монте-Карло. Я говорю о других людях, с которыми я познакомилась там случайно.
– Кто они?
– Муж и жена. Так они словно два осколка царской эпохи. – И Алена восхищенно покачала головой: – Видела бы ты, какие у них манеры! Слышала бы ты, какая речь! Им обоим под девяносто, но они в полном уме и относительном физическом здравии. Совершают длинные пешие прогулки. Много общаются с друзьями и знакомыми. Говорят так, что заслушаешься. Вот они – аристократы до кончиков ногтей. Даже в старости сохранили прямую осанку, фигуру и ум.
– Полагаю, это потомки дворянских семей первой волны эмиграции?
– Да. Их предки поселились во Франции сразу же после семнадцатого года.
– Ясно теперь. Но почему ты все-таки себя-то выскочкой окрестила?
– Так ведь прежде-то нашей страной управляло почти полностью дворянское и купеческое сословие. Выбившихся из простого сословия было крайне мало. А теперь что?
– Теперь управляют потомки рабочих и крестьян.
– Вот именно.
– Ну а что же делать? Ведь оставшихся в нашей стране после семнадцатого года дворян и их потомков ну… Просто по пальцам пересчитать.
– Да и те в годы правления советской власти, особенно в период массовых репрессий, были вынуждены всячески скрывать свое происхождение. Всего боялись, от всех таились. И жениться им приходилось чаще всего не на ровне, а на простолюдинках, кухарках, мещанках или даже просто крестьянках. Между собой браки старались не заключать. Во-первых, и невест особо не было видно. Все люди благородного происхождения старались это свое происхождение спрятать изо всех сил. А во-вторых, такой брак сразу же становился своего рода риском. Можно было подвести и себя, и невесту.
– Ну да, куда лучше, когда у тебя жена из пролетариев. Тогда и к тебе у ЧК особых вопросов нет. В случае чего жена-комсомолка за тобой присмотрит. И за правильным твоим коммунистически-патриотическим воспитанием проследит. А если что-то тревожное в тебе заметит, так и донесет на твои провокационные мыслишки куда следует.
– И это еще хорошо, что хоть так люди выжили в те годы. Иные дворянские и даже купеческие фамилии без всякого потомства остались. Их лучшие представители были затравлены в лагерях. Целые семьи исчезали в огне войн и репрессий вплоть до последнего младенца.
– Это страшная страница истории нашей страны, – кивнула Инга. – Но мы ее перевернули. Зачем сейчас вспоминать об этом?
Но Алена никак не могла успокоиться:
– А в чем, если разобраться, была вина этих людей? Только в том, что многие и многие поколения их предков верно и преданно служили Отечеству, за что опять же на протяжении многих и многих веков получали сначала от князя родимого, потом от царя-батюшки, а потом уж и от Милостивейшего Государя Императора Всероссийского милости и награды? И заметь, разбогатеть случилось им не в один день, не единовременно, и не за наглость и умение вовремя сориентироваться, выгрызть зубами свой кусок и свернуться на нем клубком, ощерившись на весь мир. Те люди владели своим имуществом и землями по праву рождения, по праву наследования, по древнему родовому праву. Вот они были полностью уверены в своем праве на такую жизнь. На этих семьях благополучие нашей страны и строилось.
И неожиданно прервав свою затянувшуюся речь, Алена решительно закончила:
– А все мы – это выскочки! Выскочили тогда в семнадцатом, все порушили, а как восстановить, до сих пор толком не знаем. Опять безнадежно отстали от Европы во всех смыслах этого слова, скатились в допетровские времена какие-то.
– Давай не будем об этом. Слишком грустно становится.
Но переполняемая эмоциями Алена уже неслась дальше:
– А ведь они в Европе до сих пор сидят и наблюдают за нами. Все ждут, все надеются, что мы их назад позовем и помиримся наконец окончательно с теми русскими фамилиями, которые еще хранят генофонд наших князей, восстановим вместе с ними нашу великую Россию.
– Ну, это уж вовсе полная ерунда! – возмутилась Инга, которой надоело все это слушать. – При чем тут князья какие-то? Без князей справимся!
– Вместе сподручней было бы. Мы ведь все русские – и мы, и они, – уже гораздо тише произнесла Алена.
– Позвать эмигрантов назад, окончательно помириться с представителями бывшей правящей династии – это, конечно, звучит хорошо. Но ведь многие эмигранты и их потомки все еще надеются не только вернуться назад в Россию, они хотят вновь получить под свой контроль то, что было отобрано у них в семнадцатом году восставшим народом. И я точно знаю, что, многие эмигранты и их дети служили в ЦРУ и других иностранных разведках, надеясь с их помощью добиться возврата прежнего монархического строя в стране и, как следствие этого, своих владений. Где гарантия, что, приехав в нашу страну, они довольствуются скромной ролью добровольных советников? Кто может поручиться, что они не начнут вредить снова?
Такой странный разговор состоялся у Инги с Аленой, когда та вернулась из Монте-Карло. Но самого главного, из-за чего она и завела этот разговор о людях далеких прошлых эпох, их воспитании и взглядах на жизнь, Алена своей подруге так и не решилась сказать. И было это оттого, что Алене довелось услышать кое-что очень для себя неприятное, но в то же время правдивое. И это никак не позволяло ей выкинуть из головы ту встречу.
Алена действительно встретила в Монте-Карло нескольких русских дворян, предки которых эмигрировали в Европу еще в семнадцатом году. Это были дочери и сыновья генералов русской императорской армии. Они хорошо помнили славу и величие своего рода. С одной из них Алене довелось поговорить особенно душевно. По какой-то причине эта опрятная, стройная и одетая очень изысканно и в то же время с благородным чувством меры во всем бабулечка была расположена в пользу Алены:
– Вы напоминаете мне одну мою знакомую.
Говорила она по-русски совершенно свободно, но в речи все же чувствовался легкий акцент. И еще многие обороты речи, которые употребляла старушка, были Алене даже незнакомы. Но на таком русском говорили родители этой старушки. И живя оторвано от большой России, они сохранили именно этот язык.
Познакомившись и подружившись с этой мудрой женщиной, Алена захотела поделиться с ней своей проблемой. Рассказала про Дубочки, которые стали ей тюрьмой, она ожидала услышать слова сочувствия и утешения, но неожиданно услышала нечто совсем противоположное:
– Право, вы, молодые, меня иной раз горько удивляете. В наше время считалось, что место всякой жены рядом со своим мужем. И это означает не просто находиться с ним, скучая и изводя его своим нытьем и капризами. Быть хорошей женой означает, что вы должны жить интересами своего мужа, полностью их поддерживать и разделять. Он занят сейчас благородным делом, трудится на благо Отечества. И ваш долг, как всякой хорошей и любящей жены, помочь ему в этом, разделить с ним тяготы его бремени.
Старушка сказала еще много умных и хороших вещей. И слушая ее, Алена невольно проникалась величием той эпохи, которой сама уже не застала. Эмигранты вновь были готовы послужить любимой Отчизне. Той самой, которая так жестоко отвергла их в одночасье. Наверное, общение с этими людьми, и особенно горький упрек старушки, и заставило Алену сказать эти слова о собственном плебействе.
Но как бы ни относилась Алена к Монте-Карло и людям, с которыми она там познакомилась, молодая женщина не могла не признать одного, самого главного. Этот город буквально утопает в роскоши. Цены там просто заоблачные. И значит, Рустам должен был владеть просто невероятными суммами, чтобы оплатить себе и своей подруге такую поездку. Да еще Светлана, по словам Васи, совершила прогулку по «Золотой миле», где, как известно, сосредоточены бутики самых известных фирм. И девушка вернулась обратно домой в полном восторге и упоении от поездки – значит, денег на нее Рустам потратил достаточно.
Так откуда же у мелкого рыночного торговца, имеющего лишь один магазинчик, могут взяться такие огромные деньги? Это был очень важный вопрос. И один раз зацепившись за него, Алена уже не могла перестать искать на него ответ.
Глава 4
Несмотря на то, что сыщицы уже напали на след, разговор с Васей у них еще не был закончен.
– Ты нам не рассказал, как все-таки получилось, что ты заболел. Ты только сказал, что это Светлана виновата.
– Так и есть.
– А в чем ее вина?
– Я из-за ее выходки в Фонтанке искупался. А вода-то холоднючая была. Да еще в одежде мне нырнуть пришлось. Сережка тоже со мной купался, только ему ничего, насморком и кашлем отделался. А я вот чуть не помер.
– Но как вы оказались в реке?
Вася ненадолго отвел глаза в сторону, явно стесняясь того, что ему предстоит сейчас сказать. Но потом все же выдавил из себя:
– Нас Рустам в воду кинул.
– За что?
– Ни за что, получается. Мы по набережной шли, в институт торопились. Вдруг рядом с нами тормозит машина, из нее выскакивает Рустам и ко мне бросается. Орет, кулаками размахивает. «Ты что, – кричит, – такой-сякой, на моей девушке жениться вздумал? Да еще меня оскорбляешь? Ничтожеством называешь? Над моим акцентом потешаешься? Ну, я тебе сейчас покажу, как у нас умеют язык хвастунам укорачивать!» Я стою, ничего не понимаю, рот от изумления открыл. А что оказалось?
– Что?
– Оказалось, что эта трещотка своему Рустаму наврала, будто бы я его всякими словами при всех поносил. А потом еще сказала, будто я ей предложение сделал.
– А ты не делал?
– Что вы! – ужаснулся Вася и даже руками замахал. – В последнее время я больше думал, как бы мне от Светланы окончательно отделаться, а не как бы на ней жениться.
– Но она Рустаму иначе сказала?
– Еще и описала все, я думаю, самыми яркими красками. Язык у Светки хорошо подвешен. Любого убедит в том, что черное – это белое, а белое – это черное.
Раньше Рустам терпеливо относился к присутствию Васи в жизни Светланы. Но когда речь зашла о законном браке, внезапно взбунтовался.
– Орал, что Светлана его девушка. Что она ему самому нужна. И что он ее никакому чмырю вроде меня не отдаст. Ну а потом меня через парапет перегнул и в Фонтанку бросил. А Сережку уже его брат Хасан в воду следом за мной отправил.
Алена с сочувствием посмотрела на худосочного Васю, еще больше исхудавшего за время болезни. Конечно, накачивать мозги полезными знаниями – это хорошо. Но все-таки нашей молодежи, и особенно мужской ее части, надо подумать и о собственном физическом развитии. Ведь это же слеза прошибает, когда на того же Васю посмотришь! Худой, сутулый, ни мышц, ни красоты мужской в нем нет. Недоразумение в брюках, одно слово.
Однако Инга, куда более мягкосердечная, спросила у Васю о другом:
– Выходит, Рустам не намеревался отпускать от себя Светлану?
– Я так понял, – кивнул тот. – Вот только не в любви тут дело. Светлана получала от Рустама деньги. А он… Зачем-то она ему тоже была нужна.
– И когда случился этот неприятный инцидент?
По словам Васи получалось, что купание в холодных речных водах они с другом приняли как раз в утро того дня, когда пропали обе девушки.
– И что же вы стали делать?
– Нам на лекции было нужно. Вылезли из воды, сбегали к Сережке домой, он неподалеку живет, переоделись во что-то сухое – и в институт.
Но, переодевшись, ребята не сделали самого необходимого. Они не выпили горячего чаю с медом, а лучше – так и с коньяком или водкой. Они пустили дело на самотек и, просидев целый день в холодных аудиториях, свалились в постель. Для Сережи дело ограничилось банальным простудным заболеванием, а вот бедный Вася схлопотал серьезную ангину.
– А как Света прокомментировала этот случай?
– Я ей ничего не сказал. Хотел, но только подошел к ней, как она меня прямым текстом послала. Грубо так и главное, что при всех. Мне с ней после этого да еще после купания даже разговаривать расхотелось. Весь пыл во мне как-то сам собой остыл. Наверное, это холодная водичка меня начисто отрезвила.
Алена задумчиво взглянула на парня. Возле их с мужем любимых Дубочков в последнее время поселилось много самого разного народу. Была в числе прочих и одна бабулечка – деревенская травница, знахарка и знаток множества старинных заговоров. Народ к старушке за помощью обращался часто. Во-первых, потому что денег за свои услуги бабушка не брала, считала, что иначе у нее дар пропадет. А во-вторых, потому что снадобья бабушки зачастую помогали не хуже, а даже лучше тех средств в красивых упаковках, которые разноцветными рядами выстроены на прилавках аптек по всему миру.
В числе прочих заговоров бабушка практиковала такого рода заговор – остуду. Она прибегала к нему в случае, когда молодой человек или девушка влюблялись в объект, на их взгляд или взгляд родителей, не подходящий. Такая любовь не приносила им радости, одни лишь горести и разочарования. Но сами отказаться от чувства молодые люди не могли. И тогда они шли к знахарке за советом и помощью. И в числе прочих рекомендаций была одна простая вещь: умываться трижды в день ледяной водой, каждый раз представляя мысленно лицо своего мучителя и повторяя слова: «Вода, вода, уйди со двора». По словам старушки, таким образом она помогла многим молодым людям избежать ужасной ошибки при вступлении в брак.
Видимо, с Васей произошло нечто в этом роде. С той лишь разницей, что купание полностью одетым да еще с риском утонуть возымело куда более действенный эффект, чем простое умывание. Вася исцелился от своей страсти полностью и всего за один «сеанс».
– Что же, можно сказать, что тебе повезло. Теперь ты сможешь завести другую девушку или полностью сосредоточиться на учебе. Светлана тебя мучить больше не сможет.
Однако Вася не торопился радоваться.
– Только полицейские-то, сдается мне, подозревают меня в том, что я способствовал исчезновению Светланы. Один все про больную ревность чего-то бормотал. У меня жар был, я их плохо понимал, но помню, что он какую-то кривую преступлений, совершенных на бытовой почве из ревности, мне показывал. Длинная такая кривая, много случаев таких есть.
Значит, полицейские тоже предполагали, что речь может идти не о похищении девушек, а о преступлении куда более страшном, об убийстве.
– Но ты ведь Светлане и ее Рустаму не вредил?
– Нет конечно! Я же не дикий какой-нибудь. У меня мама доктор, а папа инженер. Бабушка всю жизнь нянечкой в детском садике проработала. У нас в семье все тихие. Родители меня всегда учили, что проблемы надо решать интеллигентно, а врагов своих прощать.
– Ты нам не рассказал, как все-таки получилось, что ты заболел. Ты только сказал, что это Светлана виновата.
– Так и есть.
– А в чем ее вина?
– Я из-за ее выходки в Фонтанке искупался. А вода-то холоднючая была. Да еще в одежде мне нырнуть пришлось. Сережка тоже со мной купался, только ему ничего, насморком и кашлем отделался. А я вот чуть не помер.
– Но как вы оказались в реке?
Вася ненадолго отвел глаза в сторону, явно стесняясь того, что ему предстоит сейчас сказать. Но потом все же выдавил из себя:
– Нас Рустам в воду кинул.
– За что?
– Ни за что, получается. Мы по набережной шли, в институт торопились. Вдруг рядом с нами тормозит машина, из нее выскакивает Рустам и ко мне бросается. Орет, кулаками размахивает. «Ты что, – кричит, – такой-сякой, на моей девушке жениться вздумал? Да еще меня оскорбляешь? Ничтожеством называешь? Над моим акцентом потешаешься? Ну, я тебе сейчас покажу, как у нас умеют язык хвастунам укорачивать!» Я стою, ничего не понимаю, рот от изумления открыл. А что оказалось?
– Что?
– Оказалось, что эта трещотка своему Рустаму наврала, будто бы я его всякими словами при всех поносил. А потом еще сказала, будто я ей предложение сделал.
– А ты не делал?
– Что вы! – ужаснулся Вася и даже руками замахал. – В последнее время я больше думал, как бы мне от Светланы окончательно отделаться, а не как бы на ней жениться.
– Но она Рустаму иначе сказала?
– Еще и описала все, я думаю, самыми яркими красками. Язык у Светки хорошо подвешен. Любого убедит в том, что черное – это белое, а белое – это черное.
Раньше Рустам терпеливо относился к присутствию Васи в жизни Светланы. Но когда речь зашла о законном браке, внезапно взбунтовался.
– Орал, что Светлана его девушка. Что она ему самому нужна. И что он ее никакому чмырю вроде меня не отдаст. Ну а потом меня через парапет перегнул и в Фонтанку бросил. А Сережку уже его брат Хасан в воду следом за мной отправил.
Алена с сочувствием посмотрела на худосочного Васю, еще больше исхудавшего за время болезни. Конечно, накачивать мозги полезными знаниями – это хорошо. Но все-таки нашей молодежи, и особенно мужской ее части, надо подумать и о собственном физическом развитии. Ведь это же слеза прошибает, когда на того же Васю посмотришь! Худой, сутулый, ни мышц, ни красоты мужской в нем нет. Недоразумение в брюках, одно слово.
Однако Инга, куда более мягкосердечная, спросила у Васю о другом:
– Выходит, Рустам не намеревался отпускать от себя Светлану?
– Я так понял, – кивнул тот. – Вот только не в любви тут дело. Светлана получала от Рустама деньги. А он… Зачем-то она ему тоже была нужна.
– И когда случился этот неприятный инцидент?
По словам Васи получалось, что купание в холодных речных водах они с другом приняли как раз в утро того дня, когда пропали обе девушки.
– И что же вы стали делать?
– Нам на лекции было нужно. Вылезли из воды, сбегали к Сережке домой, он неподалеку живет, переоделись во что-то сухое – и в институт.
Но, переодевшись, ребята не сделали самого необходимого. Они не выпили горячего чаю с медом, а лучше – так и с коньяком или водкой. Они пустили дело на самотек и, просидев целый день в холодных аудиториях, свалились в постель. Для Сережи дело ограничилось банальным простудным заболеванием, а вот бедный Вася схлопотал серьезную ангину.
– А как Света прокомментировала этот случай?
– Я ей ничего не сказал. Хотел, но только подошел к ней, как она меня прямым текстом послала. Грубо так и главное, что при всех. Мне с ней после этого да еще после купания даже разговаривать расхотелось. Весь пыл во мне как-то сам собой остыл. Наверное, это холодная водичка меня начисто отрезвила.
Алена задумчиво взглянула на парня. Возле их с мужем любимых Дубочков в последнее время поселилось много самого разного народу. Была в числе прочих и одна бабулечка – деревенская травница, знахарка и знаток множества старинных заговоров. Народ к старушке за помощью обращался часто. Во-первых, потому что денег за свои услуги бабушка не брала, считала, что иначе у нее дар пропадет. А во-вторых, потому что снадобья бабушки зачастую помогали не хуже, а даже лучше тех средств в красивых упаковках, которые разноцветными рядами выстроены на прилавках аптек по всему миру.
В числе прочих заговоров бабушка практиковала такого рода заговор – остуду. Она прибегала к нему в случае, когда молодой человек или девушка влюблялись в объект, на их взгляд или взгляд родителей, не подходящий. Такая любовь не приносила им радости, одни лишь горести и разочарования. Но сами отказаться от чувства молодые люди не могли. И тогда они шли к знахарке за советом и помощью. И в числе прочих рекомендаций была одна простая вещь: умываться трижды в день ледяной водой, каждый раз представляя мысленно лицо своего мучителя и повторяя слова: «Вода, вода, уйди со двора». По словам старушки, таким образом она помогла многим молодым людям избежать ужасной ошибки при вступлении в брак.
Видимо, с Васей произошло нечто в этом роде. С той лишь разницей, что купание полностью одетым да еще с риском утонуть возымело куда более действенный эффект, чем простое умывание. Вася исцелился от своей страсти полностью и всего за один «сеанс».
– Что же, можно сказать, что тебе повезло. Теперь ты сможешь завести другую девушку или полностью сосредоточиться на учебе. Светлана тебя мучить больше не сможет.
Однако Вася не торопился радоваться.
– Только полицейские-то, сдается мне, подозревают меня в том, что я способствовал исчезновению Светланы. Один все про больную ревность чего-то бормотал. У меня жар был, я их плохо понимал, но помню, что он какую-то кривую преступлений, совершенных на бытовой почве из ревности, мне показывал. Длинная такая кривая, много случаев таких есть.
Значит, полицейские тоже предполагали, что речь может идти не о похищении девушек, а о преступлении куда более страшном, об убийстве.
– Но ты ведь Светлане и ее Рустаму не вредил?
– Нет конечно! Я же не дикий какой-нибудь. У меня мама доктор, а папа инженер. Бабушка всю жизнь нянечкой в детском садике проработала. У нас в семье все тихие. Родители меня всегда учили, что проблемы надо решать интеллигентно, а врагов своих прощать.