Задник сцены этого клуба - большой экран. Там демонстрируют показы мод - "весна-лето", "осень-зима". Fashion-TV.
   Телевидение - способ зомбирования. Все эти люди смотрят модные показы, то есть просто за движением людей. Как зомби. Бессмыслица. Все они смотрят музыкальные клипы, а смысл в них отсутствует. Имитация смысла. Это могут делать только зомби.
   Они смотрят телевизионные ток-шоу - говорящие головы, которые, на самом деле, ничего не говорят. Они смотрят фильмы, содержание которых всегда одинаково. Как можно это смотреть?! Но ведь они смотрят... Значит, у них нет души. Они - зомби.
   *******
   Я прислушался к музыке. Звучала какая-то попсовая песня. Рефреном повторялись слова "черно-белый цвет". Как такое может быть? Как цвет может быть "черно-белым"? Или черный, или белый. Черно-белый цвет - это серый. Но серый - это серый. Это не черно-белый.
   И тут я начинаю понимать. Эту песню крутят специально для меня. Это математическая задача. С точки зрения ньютоновской физики, черно-белый цвет невозможен в принципе, но для ядерной физики это возможно. Просто нужно знать принцип дополнительности Нильса Бора.
   Бор доказал, что невозможное возможно, что свет - это одновременно и частицы света, и световая волна. Мы не можем это представить, но такова правда и сакральная тайна Вселенной. То, что кажется твердым, - только кажется твердым.
   Любой предмет состоит из элементарных частиц, но каждая такая частица это еще и волна бесконечной протяженности. Волна, находящаяся одновременно во всех концах Вселенной. Лишь сконцентрированная в данной точке. И это не фантазия - это научный факт! Достаточно провести простое голографическое исследование.
   С помощью специальной съемки мы переносим изображение обычного стула на фотопластинку.
   (Книга из электронной библиотеки неПУТЬёвого сайта http://ki-moscow.narod.ru)
   Получатся полосы и пятна. Ничего общего с реальным стулом. Теперь ставим эту пластинку под луч лазера и видим, как рядом возникает трехмерная голограмма этого стула.
   А теперь разобьем эту пластинку на маленькие кусочки, и пропустим луч лазера через один из них. Что мы получим в результате? Перед нами снова возникнет полное, точное изображение целого стула!
   Кусок твердого предмета - кусок твердого предмета. Но он не твердый, он - волна. Маленькая частица волны - это вся волна. Я, находящийся в этом клубе, на самом деле присутствую сейчас во всех частях Вселенной!
   "Бор! Бор! Бор!" - сотни голосов внутри моей головы стали вдруг на все лады повторять это имя.
   "Черно-белый цвет!" - звучало вокруг, толпа танцующих хором выкрикивала слова звучащей для меня песни.
   Вот! Как же я сразу не сообразил! Бор специально ездил в Китай. Он изучал китайскую философию и понял, что она полностью соответствует его научным теориям. Получая дворянский титул, он попросил, чтобы на его гербе был знак Дао. И надпись - "Contraria sunt complementa" - "Противоположности дополняют друг друга".
   Да, все точно! Черно-белый цвет - это принцип Дао! Инь и Ян - черное и белое, две противоположные силы, создающие Вселенную. Созидание и разрушение, смерть и рождение - вот, что такое Дао. Дао означает "Путь", символ бесконечного движения и изменений. Рожденное должно умереть, умершее - воскреснет. Это мой план!
   "Тому, кто подчиняется течению Дао, следуя естественным процессам Неба и Земли, не сложно управлять всем Миром", - так говорил Лао-цзы.
   *******
   Молодой человек, послышалось сзади. Я обернулся. Худой, длинный - под два метра - мужчина. Лет сорок, сорок пять. Весь в коричневом - с головы до ног. Костюм коричневый, рубашка коричневая, галстук коричневый, ботинки коричневые и фетровая шляпа-котелок тоже коричневая.
   - Вы меня? - спросил я.
   - Да, - ответил долговязый, продолжая смотреть на меня в упор.
   - Чего вы хотите? - у меня по спине пробежал холодок.
   - А чего вы хотите? - ни один мускул не дрогнул на его лице.
   - Ничего, - мне стало совсем не по себе.
   - Неправда.
   - Правда! - заорал я.
   - Вам разве не нужна помощь? - спросил незнакомец и странным образом вытянул шею. Мне показалось, что она у него пластилиновая.
   - Нет!
   - И вас не беспокоит передатчик в сумке вашей спутницы? - его голова придвинулась ко мне еще ближе, я почувствовал его дыхание прямо возле своего уха.
   - А вы откуда знаете про передатчик? - я остолбенел.
   - Я бы советовал вам избавиться от него, - незнакомец едва заметно улыбнулся. - И чем скорее, тем лучше.
   - Как?!
   - Выкрасть.
   - Нет, я не краду чужие вещи!
   - Что значит "я"? - незнакомец изобразил на своем лице недоумение. Все относительно, мой друг. Вы же читали Альберта Эйнштейна...
   В растерянности я оглянулся. Я искал глазами Дашу. Рядом ее не оказалось, а в толпе танцующих лиц почти не было видно. И только я решил, спросить у этого странного субъекта, откуда он столько обо мне знает, как понял - его рядом нет.
   Его действительно нигде не было. В моем мозгу судорожно забилась мысль: "Нужно что-то немедленно предпринять. Нужно что-то немедленно предпринять. Нужно что-то немедленно предпринять..."
   Даша оставила свою сумочку на стуле и, видимо, отправилась бесноваться со своими приятелями. Я сел на свое место. Меня буквально трясло от дрожи. Дашина сумочка магнетически притягивала взгляд. Я пытался справиться со своей паникой.
   "Митя, это нехорошо. Митя, воровать нехорошо. Митя, ты не должен этого делать. Митя, ты не имеешь права. Митя, ничто не заставит тебя сделать это".
   Я убеждал себя в том, что все еще наладится. Что сейчас закончится очередная песня, Даша вернется к столику. Я уговорю ее пойти домой - к ней. Там попрошу, чтобы она дала мне то письмо. Я скажу, что это очень важно. Или нет, что это совсем неважно, просто...
   Как я оказался в мужском туалете, я не помню. Помню только, как рвал Дашину сумочку на куски. В моих руках появилась невиданная сила. Я сам себе не принадлежал. Словно бы что-то вселилось в меня, что-то огромное и безумно властное.
   Я рвал эту проклятую сумочку в клочья, ломал, находящиеся в ней вещи. Все это с грохотом летело в унитаз. А я спускал и спускал воду. Наконец, сток забился окончательно, и вода полилась через край. Кончено.
   Я вышел из кабинки.
   - Вот видишь, это вовсе не так сложно, как кажется, - высокий, как жердь, незнакомец стоял прямо передо мной, посреди туалета, и приторно улыбался. - Верь мне, и у тебя все получится. Все относительно, друг мой. Все относительно.
   - Оставьте меня! Оставьте!
   Хлопнув дверцей туалетной кабинки, я бросился к двери. Прочь, прочь из этого кафельно керамического ада! А он - этот гнусный коричневый тип, все хохотал и хохотал мне вслед, выгибаясь, словно коричневая змея, всем своим длинным тощим телом.
   *******
   Через пару секунд я был на месте. Даша как раз подходила к столику.
   - Пойдем! Пойдем! - орал я. - Мы должны уходить! Нам надо отсюда уйти!
   - Что с тобой? Ты что, спятил! - она не понимала, в каком отчаянном положении мы оказались.
   - Даша! Мы должны бежать!
   - Ты с ума сошел, - процедила она (ненавижу, когда мне это говорят). Ладно, подожди, сейчас возьму свою сумочку...
   Даша стала ее искать и, конечно же, не нашла. Помню, как она кричала: "Кто спер сумку, суки?! Кто?!!" Началась потасовка. Дашины приятели стали хватать всех, кто проходил рядом. Завязалась потасовка. В ход пошли пивные бутылки.
   Звуки ударов, шум, крики. Паника. Мне еле-еле удалось вытащить Дашу из этого ужаса. Мы оказались на улице.
   К этому моменту я уже отдал свой номерок... Мой жетон - "7А". Я отдал свой номерок! Я бы не отдал. Ни за что. Но Дашин со стремительной скоростью двигался сейчас по канализационным трубам. Она не хотела выходить из здания без одежды.
   Там холодно! Там холодно! - кричала она, когда я выпихивал ее в дверь.
   Мне пришлось отдать номерок, чтобы одеть Дашу в свою куртку.
   Долговязый стоял на выходе из клуба.
   - Тесс... - заговорщицки прошипел он, держа указательный палец у своих губ.
   Потом он погрозил мне этим же пальцем - не то укоризненно, не то одобрительно. Отвратительная улыбка.
   - Ну, что ты делаешь! - кричала Даша. - Ты сломаешь мне руку! Отпусти!
   Все понятно. Даша его не видит. Теперь он будет меня преследовать. Неотлучно.
   *******
   - Парень, ты все делаешь правильно! - коричневый шел рядом, курил коричневую сигарету и рассуждал, словно сам с собой. Меня бесил этот его покровительственный тон. - Дружок, ты же физик! Ты должен ко всему относиться с юмором. Что такое "нельзя красть"? Это только условность. Сейчас ты избавился от передатчика - что в этом плохого? Кто дал им право тебя подслушивать?! Они просто зарвались! А ты их урезонил. Молодец!
   - Не подлизывайся! -- огрызнулся я.
   - Что?! - Даша уставилась на меня, как на умалишенного. Ненавижу, когда на меня так смотрят.
   - Ничего!
   - Ну, не ругайся на девушку, - пожурил меня коричневый и расхохотался. - Она же меня не видит! Кстати, вот еще что... С чего ты взял, что "нельзя читать чужие письма"? А если в них что-то важное именно для тебя?.. Бог не играет в кости, дружок! Если что-то написано, это нужно прочесть. Какая разница, кому автор адресовал свое письмо? Если это важно для тебя, ты и должен читать. Скажешь, я не прав? Но это же логично! А твои установки - глупые предрассудки! Детский сад!
   Мне было, что ему ответить. Но я себя сдерживал. Даша не должна слышать, как я разговариваю с кем-то о ее письме.
   Мы зашли в метро. Первый час ночи. Поезда ходят с большими интервалами. На платформе никого. В вестибюле станции гулкая тишина.
   - Послушай, я же с тобой совершенно серьезно разговариваю, - коричневый продолжал на меня давить. - У тебя хороший план. Правда! Тебе просто нужно это письмо. Забери его, и делу конец. Своими предрассудками ты все испортишь!
   - Отстань! - я уже готов был его убить.
   - Сам отстань! - возмутилась Даша. - Ты совсем спятил?!
   - Не кричи на меня! - она на нервах, я понимаю, но и меня нужно понять.
   - Знаешь, что... - Даша стала на меня наезжать - грубо, резко, отвратительно, как она умеет. Словесный понос.
   - Видишь, - коричневый говорил одновременно с ней, - она же просто стерва! Ты уже расплатился с ней за это письмо. Она должна тебе его отдать. Это справедливо! Она хотела секса. Ты занимался с ней сексом. Теперь пусть она отдаст тебе письмо! Скажи ей! Пусть отдаст! Оно ей не принадлежит! Это твое письмо!
   Из-за того, что они говорили одновременно, я совершенно потерял самообладание.
   Прекрати! Прекрати немедленно! Я тебя убью! - я бросился на коричневого.
   Мы сцепились. Я колотил его изо всех сил, сбил с ног, катал по полу. А он только смеялся и продолжал говорить. У него даже дыхание не сбилось!
   - Сам прекрати! - говорит и хохочет. - Что ты строишь из себя какую-то цацу! Недотрога! Будь мужчиной, в конце-то концов! Это надо же, вы посмотрите! Он собрался управлять Миром! Да ты же слабак! Слюнтяй! Молокосос! Управлять Миром! Да куда тебе?! Ты - ничтожество! Полное ничтожество! Ты даже не можешь забрать свое письмо! Это же твое письмо! Оно было у тебя, а ты его отдал!
   Я душил его, сжимал изо всех сил его пластилиновую шею. Но все без толку. Она прогибалась под моими руками, а коричневому, кажется, было на это наплевать.
   - Я тебя убью! Убью! Замолчи! Немедленно замолчи! - кричал я, не оставляя попыток вынудить его замолчать.
   - Смотри, уезжает! - он показал на поезд.
   Двери электрички закрылись, и она тронулась с места. Последнее, что я видел, это перепуганное лицо Даши. Она смотрела на меня испуганными глазами, прижавшись руками к дверному стеклу.
   - Даша! - заорал я, отпустил коричневого и побежал за поездом.
   - Куда же ты, дружище?! Куда?! - коричневый развел руками, и все это вместе - и вопрос, и эта поза означали: "Ну какой же ты придурок!"
   Поезд, конечно, не остановился. Мне пришлось ждать следующий.
   Коричневый не унимался. Он пересказывал мне мои мысли. Делал по их поводу едкие замечания. Придирался к некоторым параметрам моей формулы. Плел что-то о звездах и своих знакомых. О том, что я Избранник. Что ему бы очень хотелось знать, какой придурок меня "избрал". И так далее, и тому подобное.
   Я старался его не слушать. Точнее - не обращать внимания на то, что он говорит.
   Мой взгляд остановился на рекламном щите. Молодая красивая женщина улыбалась мне с плаката. Внизу - рекламный слоган. И только я собирался его прочесть, как на моих глазах буквы в нем стали меняться.
   "Ты - Избранник, - прочел я на рекламном щите, и буквы снова поменялись. - Мир принадлежит тебе, - и снова перемена, раз за разом: - Тебе нельзя допустить ошибки. Тьма наступает. Опасность! Опасность! Опасность! Опасность!"
   Буквы вертелись, как сумасшедшие. И вдруг застряли на этом слове "Опасность!". Они проворачивались вокруг своей оси снова и снова, выдавая раз за разом один и тот же результат - "Опасность!"
   Тревога била меня изнутри. Я, как завороженный, смотрел на эти надписи. Из тоннеля донесся звук приближающегося поезда. Гудение. Порыв ветра. Звук тормозов. Двери передо мной распахнулись.
   - Ну, что? Поедем? - спросил коричневый.
   - Да пошел ты! - ответил я, продолжая стоять на месте.
   - Поедем... - уговаривал он.
   - Три раза!
   - Ну, давай!
   И в тот момент, когда двери готовы были закрыться, я развернулся и с силой толкнул коричневого. Он упал, а я проскользнул внутрь вагона.
   *******
   Мне удалось оторваться. Я видел, как коричневый поднялся с пола. Он стоял один посреди станции и, жеманно утирая рукой отсутствующие слезы, махал мне вслед коричневым платком.
   Я перевел дыхание и огляделся. На сиденьях - семь или восемь человек. Казалось, все они дремлют. Словно мертвые. Странное чувство... Я сел и стал напряженно вглядываться в темное окно поезда. Подземка. Прообраз ада. Гул несущегося поезда. Тоннель, мелькающие в темноте редкие фонари.
   Я прислушался к стуку колес: "Туф-туруф, туф. Туф-туруф, туф. Туф-туруф, туф". И сквозь этот стук стали проступать слова: "Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет". А поезд все ускорялся и ускорялся.
   "Выхода нет. Туф-туруф, туф. Выхода нет. Туф-туруф, туф".
   Вдруг один из пассажиров в конце вагона встал и направился ко мне. Что ему нужно?! Пожилой мужчина, голова опущена. Но вот он поднимает ее, и я начинаю различать в его лице знакомые черты.
   На глазах этот пожилой мужчина превращался в коричневого!
   - Дружок! Ну, что за глупости! - коричневый стоял прямо передо мной и качал головой. - Ты меня разочаровываешь! С виду такой умный мальчик, а ведет себя, как трехлетнее дитя!
   - Что тебе нужно?! - я вжался в сидение.
   - Честно? - спросил он.
   Его голова скатилась с плеч, словно по трамплину для прыжков с высоты, и закачалась, как головка китайского болванчика, прямо перед моим лицом.
   - Да, - конечно, я хотел знать правду. Его голова вернулась обратно - к плечам:
   - Кто знает... Кто знает... - кокетливо протянул коричневый. - Я вообще ничего не понимаю... Кому могло взбрести в голову возложить на тебя такую ответственную миссию? Ума не приложу! Ты же юродивый! Ну честное слово! Отвратительный, мерзкий, глупый. Форменный неудачник! Боже мой, и я должен с ним заниматься!
   - Так оставь меня, оставь! - заорал я.
   - Тише, тише! - зашипел коричневый и, притворяясь встревоженным, стал оглядываться по сторонам. - Покойников разбудишь!
   Глядя на мое испуганное лицо, коричневый расхохотался. Вагон качало из стороны в сторону. Звук его смеха перекрыл гул несущегося по тоннелю поезда. Покойники встрепенулись и стали медленно подниматься со своих мест.
   Резкое торможение. Поезд вылетел на платформу следующей станции. Я бросился к дверям, вырвался наружу и помчался по вестибюлю к эскалатору.
   Когда я добрался до Дашиного дома, коричневый стоял у подъезда, изображая услужливого швейцара.
   - Милости простим! - пропел он елейным голосом и распахнул передо мной дверь.
   Я вошел внутрь и обернулся.
   - Удачи вам! - поклонился он. Дверь за мной закрылась.
   Я был в замешательстве. О какой миссии мне говорит коричневый? Что значит - Избранник? Откуда ему известны все мои планы, мои мысли, моя формула, то, где живет Даша. Вообще - все? Он хочет получить через меня письмо? Может быть, он надеется, что я достану у Даши письмо, а затем он его у меня отнимет?
   Я сидел на полу лифта, не в силах нажать на кнопку "7". Даша живет на седьмом этаже. Паралич воли. Нет никаких сил.
   Двери лифта то съезжались, закрывая меня в этом кубе с зеркалами на стенах, то разъезжались. Медленно, чинно, не торопясь. Пульсирующее пространство. Так пульсирует Вселенная. Этот лифт, словно маленький атом Вселенной. Я - ядро, протон. Его стены - орбита движения моего электрона.
   Даже если я поднимусь на седьмой этаж... Даша не отдаст мне письмо. Если у меня не будет письма, я не сделаю того, что должен. Страшная правда.
   Мой план прост - превратить все вещество Вселенной в антивещество. Антивещество - это вещество гигантской плотности. Оно сжато. В нем нет расстояний между ядрами атомов и электронами, как у вещества.
   Если представить себе, что Солнце - ядро атома, а планеты - электроны, движущиеся по своим орбитам, то антивещество - солнце и планеты, сложенные в одну авоську. Антивещество - это вещество экстремальной плотности с гигантской гравитационной силой. Это то, что называется Черной дырой.
   Чтобы превратить вещество в антивещество, а всю Вселенную в одну большую Черную дыру, нужна огромная энергия. Эта энергия во Вселенной есть именно столько ее потребовалось для Большого взрыва. Но после взрыва она рассеялась. Теперь ее нужно собрать. А для этого нужен резонанс, необходимо синхронизировать процессы.
   У Даши в квартире на седьмом этаже письмо. В нем ключ к моей формуле. Нужно только подставить его в формулу. А дальше все пойдет своим ходом большое количество "случайностей" приведет к последствиям вселенского масштаба. Осталась всего пара шагов. И на последние пару шагов у меня просто нет сил. Несправедливо.
   Если превратить одну только Землю в антивещество, она уместится у меня на ладони. У этого шарика будет масса Земли. Великое сосредоточие силы. Черная дыра на ладони. А вся Вселенная - шарик, величиной с Землю.
   Если вся Вселенная утрамбуется в одну большую Черную дыру, вещество в ней перемешается. Антивещество - это абсолютный хаос, оно гомогенно. В таком состоянии Вселенная сможет существовать только мгновение. Потом будет взрыв. Это как тасовать колоду карт. Новая комбинация будет удачнее прежней.
   Мне 23 года. Я видел многое и многое понял. Эта Вселенная - самая неудачная из всех возможных комбинаций энергий. Ее высшее существо человек. И это высшее существо - апогей ее развития. Но он ниже низкого! Он не заслуживает жизни. Все, что он сделал - это потерял душу. Развитие Вселенной по данной ветви не должно продолжаться.
   Все рожденное должно умереть. "Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода", - так говорил Христос. Так он говорил о своей смерти. Не умерший - не воскреснет. Не воскресший - не узнает жизни вечной. Все рожденное должно умереть.
   Я должен...
   Тут мои путаные размышления, которыми я пытался так безуспешно привести себя в чувство, прервались. Двери лифта с грохотом захлопнулись. Он взлетал. Меня вжало в пол. От свиста заложило уши. Стены сдвинулись.
   Пушечное ядро, которым выстрелили в бесконечность. А в этом ядре слизень.
   *******
   От перегрузки меня затошнило. И вырвало бы, но уже через сотую долю секунды лифт выплюнул меня на площадку седьмого этажа. Словно хищник, разочаровавшийся в добыче и не желающий продолжать трапезу.
   - Ты меня достал, гаденыш! - на площадке стоял коричневый. - Возьми себя в руки! Слабак! Немедленно достань это письмо! Ты слышишь, что я тебе говорю?!
   Его пластилиновая шея, словно змея, вытянулась на несколько метров и кольцами повисла в воздухе. Коричневая голова объезжала меня со всех сторон, будто камера на специальном кране-штативе. От ее кругового движения меня затошнило еще больше.
   Наконец, шея коричневого оплела мое тело, и я был поставлен перед Дашиной дверью. Коричневый нажал на звонок. В тишине давно уже спящего подъезда раздался нервный, надрывный гудящий треск.
   За дверями квартиры началось движение.
   - Кто там?! - раздался раздраженный голос Дашиной мамы.
   - Это я, Митя, - пролепетал я. - А Даша спит?
   Конечно, спит! Третий час ночи!
   - Но мне нужно с ней переговорить...
   Дверь приоткрылась. Недовольное лицо укутанной в халат женщины воззрилось на меня сквозь образовавшийся проем:
   - Ты совсем больной, да?..
   - Ну, пожалуйста...
   - Я тебе говорю, идиот, она спит! - Даши- на мама собиралась закрыть дверь. - Иди домой, завтра все решишь.
   - Но мне надо сейчас...
   Коричневый стоял в темноте рядом с дверью и шептал:
   - Оттолкни ее, оттолкни! Пройди в комнату и возьми письмо. Оно на комоде, рядом с музыкальным центром. Ну, толкай! Толкай!
   - Да пошел ты! - я выругался на коричневого.
   - Чего?! - мамаша приняла это на свой счет.
   - Это я не вам, простите...
   - Козел! - рявкнула она и дверь захлопнулась у меня перед самым носом.
   - Кретин! Слабовольный кретин! - орал коричневый. - Ладно, недоделок! Я сделаю это за тебя...
   И он начал барабанить в дверь. Он не просто стучал, он ломился в эту несчастную фанерную перегородку. Штукатурка сыпалась. Из квартиры стали доноситься крики. Мама кричала на Дашу, Даша на маму. Суть их препирательств сводилась к тому, кого вызывать - милицию или психиатрическую скорую помощь.
   Я порывался уйти, сбежать отсюда. Ничем хорошим все это закончиться не могло. Но коричневый держал меня своей шеей, словно удавкой. Я умолял его прекратить это или отпустить меня. Я стоял перед ним на коленях. Плакал. Но он только злился и барабанил в дверь еще сильнее.
   Через десять-пятнадцать минут она действительно поддалась, покосилась и уже готова была слететь с петель. Но тут прибыл наряд милиции.
   Я объяснял им, что это не я. Что у меня не было намерения вредить этим людям. Что мне просто нужно было письмо. Что дверь выламывал коричневый. Что я его не знаю. Что у него длинная шея. Я им показывал на него, но они не реагировали.
   Когда на моих запястьях щелкнули наручники, коричневый стоял рядом и злорадствовал. Потом он появился в участке и поливал меня всеми возможными бранными словами. Я хотел, чтобы он признался, чтобы он сказал милиционерам, кто все это затеял.
   Но он только смеялся надо мной. Только смеялся...
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ
   Сначала почерк в тетради был ровный.
   Шариковая ручка аккуратно выводила каждую букву.
   Кое-где на полях прилагались схемы и рисунки.
   Было видно, что делавший эти записи человек очень старался. Второй день "реализации плана" был законспектирован карандашом, который,
   судя по всему, писавший затачивал зубами.
   Неровные, прыгающие буквы. Множество исправлений.
   Слова сливаются друг с другом.
   Местами карандаш рвет бумагу.
   Здесь тоже были рисунки и схемы.
   Но не на полях, а в центре страницы.
   В основном, круги, заштрихованные неровной круговой линией.
   Черные, искусственные, "поставленные" карандашом кляксы.
   К вечеру третьего дня у автора дневника вновь появилась ручка.
   "День третий"...
   Глядите, Митьку снова привезли! - кричала полная пожилая женщина в потертом белом халате. Кажется, она очень обрадовалась нашей встрече. Я удивился, поскольку никогда раньше ее не видел. Откуда она меня знает?
   - Ну что, Ивановна, я его оставляю? - спросил санитар, препроводивший меня из приемного покоя на отделение.
   - Оставляй, оставляй! - весело ответила та. - Тут уж мы сами управимся. Больше никого сегодня?
   - Да, вроде все. Может, до вечера кого и привезут. Но к вам вряд ли. На тройке и на семнадцатом недобор. Так что... - санитар почесал затылок.
   - Вот и хорошо. Вот и слава богу. Нам на сегодня этого добра хватит.
   Санитар вышел. Женщина закрыла за ним дверь. На ключ.
   - Чего опять учудил, Митя? - спросила она, пока мы шли по длинному коридору.
   - Откуда вы меня знаете? - мне показалось, что она как-то связана с коричневым.
   - "Откуда?" "Откуда?" - улыбнулась женщина, закрывая за собой очередную дверь. - Как же тебя не знать-то, Митя? Конечно, знаю. А у тебя все та же песня: как ни поступишь, все не узнаешь. Выписываешься: "Я вас, Екатерина Ивановна, никогда не забуду!" А как поступишь заново: "Кто вы? Откуда меня знаете?" Да вот уж знаю... Как такого забыть!
   Ну все. Попался. Конечно. Столько агентов. Они и милиционеров завербовали. А вот теперь врачей из себя изображают.
   - Ничего. Сейчас тебя подлечат, и все будет хорошо. Выпишем тебя будешь как новенький.
   Понятно, они хотят меня перепрограммировать. Так они поступают со всеми, у кого нет души. Но у меня она есть. Теперь они будут пытаться ее уничтожить. Нужно собраться. Нужно взять себя в руки. Мне будут морочить голову. Возможно, пытать.
   *******
   Мой "лечащий врач" - тоже женщина. Все это странно. Наверное, женщин легче завербовать. Какой-то философ говорил, что у женщин нет души. Вейнингер, кажется. Он застрелился в 23 года, когда понял, что мир невозможно изменить. Тогда наука еще ничего не знала ни про Черные дыры, ни про эффект бабочки. Мне тоже 23. Но я знаю все, что нужно. Я - физик. Мир можно изменить. У меня есть формула. Только для этого мне нужно отсюда сбежать и достать Дашино письмо.
   - Ну, Дмитрий, что на этот раз? - спросила темноволосая женщина в очках и белом халате.