«Социальная паранойя» давно уже приобрела демонстративный характер. Как иначе можно объяснить все эти «литературно-художественные» сцены откровенного каннибализма? Гангстеры идут «на дело» (убийство людей) и напутствуют друг друга: «Ну, помогай тебе Бог!». У Гитлера — был «на вооружении» знаменитый лозунг «Gott mit uns» («С нами Бог»). На воинских штандартах. Как это всё можно совместить — веру в загробную жизнь, бессмертие души, воздаяние по делам, воскресение с… убийствами?! У мусульман, и то всё как-то честнее и логичнее, хотя и не менее чудовищно.
   Убить, по крайней мере, во время войны, «гяура» («неверного», того же христианина) или даже представителя ислама (как, например, воевали между собой Иран и Ирак или взять нынешнюю «талибскую» войну в Афганистане) — есть угодное Аллаху деяние. А погибшему во время газавата (религиозной войны) полагается «по штатному расписанию» немедленное попадание в рай, с его высшим «наслаждением наслаждений» для праведников: им там можно смотреть в специальное окошко, в котором видны мучения в аду их личных врагов (предвосхищение вселенского Интернета?!).
 
   «Параноидный синдром» хищной власти оказывается в порядке вещей.
   Получается, что вся политическая история человечества — это попросту парад параноиков (пардон за аллитерацию) во времени, и ничего больше. А общественное сознание безропотно, как должное, приемлет всё это безумие.
   Вменяемость преступников (диктаторов, деспотов…), т.е. понимание, осознавание ими своего поведения — именно это и придает ему масштаб чудовищности. Когда убивают друг друга животные, грызутся за пищу, — это можно понять. Но то же самое делают осознающие собственное поведение существа… Значит, ими руководят более мощные чувства, затмевающие сознание, неодолимые. Соответственно, — и более примитивные, можно сказать, чисто звериные. Их мощь, по-видимому, сравнима с сильной, «пустынной» жаждой или со страстным сексуальным влечением, всепоглощающей, беззаветной и жутковатой влюбленностью, ради которой идут на любое преступление, не могут не идти.
 
   Гедонизм, стремление получить удовольствие от жуткого дела, плюс неспособность перебороть свое злобное влечение. Это и есть стержневые видовые признаки хищных. Они-то и делают их столь активными, целеустремленными и безудержными. Но вот оценить свои действия по шкале «хорошо — плохо» они не в состоянии. Их чудовищная психика мгновенно вытеснит, отметет подобную постановку вопроса. Либо выдвинет самооправдательную — совершенно вздорную — отговорку. Попытки же честно и откровенно проанализировать совместно с ними их поведение невозможны — стена. Они при этом либо озлобляются, либо впадают в неадекватно дурашливое состояние. При общении с хищными индивидами явственно ощутим некий барьер — и интеллектуальный, и психический. Не понимают самого главного. Создается ощущение, что и впрямь имеешь дело с животными.
 
   Всё это целиком и полностью совпадает с поведением параноика.
   Средства достижения цели — логически безукоризненны, сама же цель — абсурдна и безумна. Это и есть принципиальная схема отсутствия разума. Поэтому при социальной паранойе у властителей нет и не может быть никакой продуманной сверхзадачи. Ловкое, гибкое политическое шастанье без ясной цели само по себе становится ею — самоцелью. Любой ценой остаться у власти, захватить, вернуть ее…
 
   Президент недавнего Заира — больной раком, престарелый Мобуту (убийца Патриса Лумумбы), имеющий 4 миллиарда долларов, зачем-то цеплялся за свою власть и тем самым длил кровопролитие в стране. Паранойя и только. (Хотя понятно, что пришедший ему на смену лидер оппозиции, если чем и отличается от Мобуту, то только меньшим пока счетом в банке). Чудом выжившего Ельцина СМИ уже прочат на третий срок президентства, ну ты подумай! Горбачев, на пару с Ельциным развалив и продав страну, набирается наглости вновь выдвигать себя в президенты. Что это, если не безумие, не паранойя?! (Хорошо хоть ПОЛУЧИЛ от народа по шее, всё какое-то для людей утешение, правда слабое, лишь символическое). Ирина Хакамада, депутат Государственной ДУМЫ ходит на работу, как в театр. Сама об этом и говорит, что политика, мол, для нее — всего лишь необычайно интересная, захватывающая игра. Промолчать мочи нет: играет роль. Для нее, как и для других думских «дам России», политическое поприще является чем-то вроде многолюдного подиума, где еще и «урвать» можно. Для Г. Старовойтовой политика — это «творческая деятельность, с помощью которой она пьет живую кровь действительности», а сами политики, в том числе, понятно, и она — «амбициозные, тщеславные актеры и лицедеи, но они необходимы обществу, наравне с ассенизаторами». Как тут не вспомнить предсмертные слова Нерона о самом себе: «Какой артист погибает!» Так этот «артист» хоть погиб в конце концов, наши же «комедианты» — ну, никак «не закругляются», вместо этого всё продолжают губить собственную страну.
 
   Только так — сугубо медицински — можно понять психологию, точнее, зоопсихологию властителей, деспотов, тиранов, авторитетов и других представителей «сильных мира сего». Термин «зоопсихология» оспаривается некоторыми учеными (в частности, И.П.Павловым) на том основании, что у животных якобы нет психики, а есть лишь рефлексы. Но вот в применении к хищным представителям человечества он подходит в самый раз. Эти ярые прислужники «князя мира сего» в достаточной для науки степени и психологичны, и зоологичны.
 
   Как иначе можно расценивать готовность пойти на любые преступления ради получения власти, денег, изощренных удовольствий, связанных с богатством? Имея миллионы, рисковать благополучием, а не то и жизнью, ради приобретения ещё двух-трех. Зачем, кажется? А затем, что этот самый риск, борьба и является их основным мотивом, движителем, некой производной от хищного инстинкта. Эти их основные установки реализуются в том или ином индивидуальном сочетании. В зависимости от темперамента и характера у кого-то проявится больше злобности, у другого — коварства, у третьего — похоти и жадности. Некогда легендарный «генерал Дима» — консультант президента Ельцина, «полномочный связной» между российскими политиками и международной мафией, Якубовский имел вроде бы всё: деньги, виллу на Западе, успел нахапать. Так нет, не сиделось ему, вернулся в Россию «добирать» — «понадобились» ему еще и антикварные книги. В итоге, сел в Кресты и сидит пока. Ясно, конечно, что причина его отлова состоит в том, что он чего-то с кем-то там не поделил.
 
   Правда, есть часть хищных, которые как бы и не подвержены «социальной паранойе». Одни из них предельно и откровенно злонамеренны, это «безудержные» (как волки или гиены) хищники. Им полностью удается «быть самими собой». Они не пытаются перед кем-то оправдываться. Такие предпочитают непосредственную агрессию и прямое убийство людей, видя в этом смысл жизни. Перефразируя П.Ф.Лесгафта, это «злобно-забивающий» тип. Уже, к сожалению, не «школьный»…
 
   Другая часть «здоровых» хищных — это те, кто длительное время борются на стороне «добра», отстаивая заведомо правое дело. В этом случае они имеют для себя, для своей агрессивности и вероломства, мощное социально-психологическое оправдание. Правда, очень часто они переходят рамки «дозволенного» в своей злобности или непорядочности, когда уже невозможно оправдать свои действия «общественной пользой». Лучше всего для них находиться в оппозиции (С.Бабурин. В.Жириновский), это — их лучшая,
   «золотая пора». Им действительно удается в такие периоды, когда «они за народ», посодействовать прогрессу, «пособить обчеству». Но потом, придя к власти, они «расслабляются», приходят в свое естественное параноидальное состояние, и уже добра тогда от них не жди. «История показала, что истина всегда умирает, когда ее поборники приходят к власти» [7]. И поэтому трудно сказать, кто из хищной братии есть меньшее зло. Тираны-властители, ярые оппозиционеры или «скромные, незаметные» киллеры.
 
   Здесь возможно и более широкое обобщение. Способность осознавать свои действия имеет чуть ли не всеобщий контекст. Поведение всех живых существ далеко от разумного, они не в состоянии всемерно оценивать свои действия. т.е. можно считать параноиками и животных, что есть для них как бы высшая форма поведения, и это даже, можно сказать, некий «человеческий комплимент» в их адрес. Всё делается ими целесообразно, умно, но цель — абсурдна, смешна или гибельна, но этого не видно на их животном уровне.
   Животное пробирается куда-нибудь, ползет, хитрит, заметает следы, а там, куда оно, бедное, так целенаправленно стремится — капкан, яд или радиоактивное заражение. Человек в этом смысле отличается от животных лишь уровнем понимания и осознания собственного поведения. Высший уровень — это разумное, самокритичное поведение человека, оценивающего свои поступки по нравственной шкале. Но и он, наверное, ограничен, если приложить к нему мерки Вселенной, божественного разума (если таковой существует). Хищные же представители человечества такого уровня не имеют. Они, как и животные, — хитрят, обманывают ближних своих, вовсю наслаждаются жизнью, а потом — расплата: пресыщенность, опустошенность, тоска, наркотики, тюрьма, смертоубийственные разборки… Те же (дьявольские?) капканы, яды…
 
   Так что различия между хищными и нехищными индивидами в человеческом семействе — огромны. Это как разница между внешне почти неотличимыми гадюкой и ужом. Между ядовитыми грибами и съедобными. Политик (вождь-фюрер, «авторитет-пахан»…), принимающий «плотоядное» решение о смерти противника или своих людей (на войне, на «разборке»). Равно и хищный предприниматель, знающий точно, что его «бизнес» принесет людям или Природе страшную беду. Хищный проповедник, призывающий именем Бога свою легковерную паству покончить с собой, заодно убить собственных детей. Все такие существа должны иметь психику «очень и очень» отличную от нормальной человеческой.
   Это именно что-то зоопсихологическое, и понять это обычному человеку, по-видимому, будет непросто.
 
   В принципе, нехищные люди также обладают значительной «волей к власти». Но проявления этой «воли» совершенно отличны от хищного варианта. И здесь есть: риск, героизм, романтика борьбы за справедливость, но — харизма совсем другая. Любой вид имеет своих вожаков, лидеров — индивидов более энергичных, темпераментных. По данным Маслоу, число таких доминантных особей (лидеров) составляет примерно 5 % популяции млекопитающих, как среди крыс, так и среди людей. Мало того, дух соперничества (по крайней мере, в виде борьбы за выживание) является основополагающим, коренным инстинктом всей живой Природы. Без него развитие Жизни на Земле, вероятно, прекратилась бы.
   Точно так же и нехищные люди обладают огромной тягой к соперничеству, им хочется быть красивее, умнее, способнее, сильнее других. Но наличие в человечестве хищных индивидов придает этому естественному соперничеству непомерную жесткость и беспринципность. (В основном это касается мужчин, хотя и «найти женщину» в этом, да и во всём другом, как известно, не составит труда).
 
   И множество постов занимают именно нехищные люди, хищного поголовья всё же маловато, чтобы заполонить всю иерархическую лестницу власти. Но для нехищных (как правило, диффузных) людей, состоящих «при власти», главное, — это порученное им дело. Продвижение по служебной лестнице есть для них лишь переход к другому делу — более или менее им приятному. Но на каком-то уровне они вдруг видят, что дело сменяется интриганством. На этом их «благополучная» карьера заканчивается. Они почти неспособны на «бюрократические игры», хотя по глупости, бывает, и втягиваются в них. Если в их услугах (а они именно слуги, в лучшем случае служаки) больше не нуждаются, то их «подсидят» моментально. Чаще они возвращаются в «хмурые восвояси»: к непосредственному труду. А если и остаются в коридорах власти, то становятся преступным и послушным орудием в руках высокопоставленных хищных начальников. Это для них истинная трагедия.
   Их еще обязательно и «повяжут» чем-нибудь. И чаще всего они спиваются, чтобы хоть как-то заглушить совесть. Но что поделаешь, жалеть их трудно. Не лезь туда, «в чужие сани не садись».

БЫДЛО И ПАДЛО

   Хищные, понятно, считают себя выше нехищных людей. Друг друга же они, так или иначе, но «уважают». «Воры в законе» именуют себя — «люди». Всё это совершенно парадоксальным образом уживается с их предельным эгоизмом и взаимоуничижением (и взаимоуничтожением).
 
   Самоназвания большинства «диких народов» и изолированных племен тоже переводятся как «люди». Это — отголосок самого раннего, совершенно «не задокументированного» периода человеческой истории. Шла смертельная борьба с биологическими палеоантропами-адельфофагами, перекинувшаяся затем по инерции и на человеческие социумы. Все соседствующие этносы были и потенциально, и реально опасны друг для друга. Каждое из племен в атмосфере всеобщей враждебности взаимно не считало своих соседей людьми, выделяя в этом качестве лишь самих себя. Сейчас — это уже достаточно редкое явление.
   Остались лишь его атавистические раритеты — среди иных народностей, в «элитах» обществ да в уголовных кругах.
 
   Матерые уголовники именуют всех остальных людей (т.е. преимущественно нехищных) «фраерами». При этом они не могут обозвать их «круче», более бы оскорбительно. Они не имеют логической возможности позволить себе определить этих самых «фраеров» животными, а не людьми. В то же время сами они все такие зоологические и прочие «лестные» характеристики имеют, и к тому же — многочисленные. «Нелюдь», «душегубы», « гадюки», « шакалы»…
 
   То же происходит и в «элитах» обществ. Высшие власти — эти просоциальные бандиты (самые опасные!) — не просто именуют себя «расой господ». В душе (а есть ли она у них?), внутренне они уверены в этом на все сто процентов. При этом самовыдвижении они низводят народ (= нехищных людей) до статуса «быдла», «толпы», «черни», «плебса», «массы» и т.п. Но опять-таки, позволить себе произвести более «зверский» метафорический выпад (за исключением разве что «бараны») в адрес нехищных «массовых толп плебейской черни» они не в состоянии. У них, как и у уголовников, нет на это «психологического права», и они подсознательно это чувствуют. Сами же они вполне заслуженно носят эти «припечатывающие звания» от народа. «Паразиты»,
   «кровопийцы», «жирные коты», «зверьё» (наиболее точно!) и т.д.
 
   Правда, иногда власти могут позволить себе роскошь «отвести душу» и высказывать в адрес народных масс самые, что ни на есть «зверские комплименты», и сколь угодно громко. Потому что они сами оказываются в роли «отверженных и угнетенных». Это — периоды народных восстаний и революций.
   Тогда, доведенный до отчаяния разъяренный народ весело носит на пиках головы и мошонки не успевших сбежать за границу правителей, угнетателей и их приспешников, ощипывает павлинов в барских усадьбах, изобретает всё новые и новые «символы и радости свободы». Но делает он всё это опять-таки под «мудрым» руководством хищных оппозиционных вожаков — демагогов. По меткому определению, демагог — это «говорун, стремящийся сколотить капитал на общественном недовольстве и приобрести политическое влияние» (суггестор, одним словом).
 
   Этот «бранный поток» говорит об осознании людьми существования межвидовой духовной пропасти. Есть даже и объективная оценка её «размеров» — «кто есть кто», с поименным указанием и определением. Но, к величайшему сожалению, это осознание носит образный, несерьезный характер. Как бы нечто оскорбительное, но сказанное в запальчивости. Простые люди не могут взять себе в толк, что всё это предельно серьезно и неимоверно страшно! Если они сами пусть уж и «быдло», то те-то уже такое «падло», что дальше некуда. Они сами же об этом (как и о многом другом) и проговариваются. Общеизвестна их блатная «божба»: «падло буду!». Это означает, что они обещают перед «своими» не вести себя предельно подло, клянутся оставаться в рамках «местных» правил, хотя и способны на что угодно, раз им приходится зарекаться. А то, что они уже и так есть архипадло, этот момент ими обходится молчанием. Всё это «коронованное, финансовое и криминальное зверьё» и вправду не люди (!!).
   Не люди в том смысле, в котором должно единственно правильно пониматься это слово.
 
   Люди — гуманные разумные существа. Но хищный, злой мир не дает людям вести достойный, добрый образ жизни, не выпускает их из перманентного состояния «быдла».
 
   «Быдло» и «падло» — именно таково основное разделение всех сообществ Земли.
 
   Для представителей хищной власти необычайно важны внешние символы и атрибуты своего превосходства, доминирования. Внешняя показная атрибутика для демонстрации собственного социального превосходства им жизненно необходима. Они же, падло, — выше обычных людей, этого «быдла», а чем это можно доказать? Ведь у них же нет прекрасных ветвистых рогов или пышного разноцветного хвоста! Они относятся к «некрасивым» хищникам типа гиен, а не львов или снежных барсов. Стервятники, одним словом. Вот им и остается, во-первых, всячески демонстрировать собственное благосостояние (это не всегда легко), а во-вторых. (вот это всегда возможно!) им дополнительно, для увеличения «разницы», необходимо любым путем и нещадно притеснять, унижать подневольных людей, и тем самым дистанцировать себя от тех, кого они именуют «чернь», «простонародье», «пся крев», «быдло». Поэтому дома у знати всегда были выше, чем у других слоев общества. Сюда же можно добавить и величественные гробницы («дома отдыха» властителей после смерти) — курганы Европы, мавзолеи Азии, пирамиды Египта и доколумбовой Америки. Всяческие приметные отличия в одежде, дорогие побрякушки и т.п. причиндалы — это тоже их «стиль».
 
   И в то же время они не потерпят, если кто-то из «нижеранговых особей» позволит себе нечто подобное. Для них — это страшный удар, прямо в поддых. Как если бы вдруг выяснилось, что их бриллианты больше ничего не стоят, они теперь есть у всех, ими играют пацаны. П.Бажов описывает, как некий барин увидал, что дети одного крепостного носят сапоги, так он сгноил всю эту работящую семью. Это чувство собственного превосходства возникает у хищных еще в раннем детстве и они проявляют необычайную изобретательность в выборе средств демонстрации собственного «величия». Иллюстративен рассказ очевидца о нравах, бытовавших в некоем отечественном детдоме. Заправилы (неформальные лидеры) детского коллектива, за неимением ничего (!), кроме сатиновых трусов (юг страны, лето, жара), всё же умудрились изобрести «символы власти». Никто, кроме малолетнего главаря и его нескольких подручных, не имел права приспускать трусы сзади, оголяя ягодицы, так вот своеобразно «декольтироваться». Это была их исключительная привилегия.
   Нарушения такой «субординации» беспощадно преследовались. Единственно, для кого делалось исключение — так это для сына директора того детского дома («молодой побег» будущего, уже «взрослого» сращения криминальных структур с официальной властью).
 
   Для хищной власти, «элиты», «расы господ», для этих зверей в человеческом обличье, для этого «падла» попросту необходимо «быдло». Иначе кто будет производить для них блага, создавать удобства, комфорт? Им необходим этот фундамент, субстрат, на котором они столь мерзко паразитируют. Народу же необходимо соскрести этих паразитов со своего тела.
   Оглядываясь в наше недавнее прошлое, можно увидеть, насколько всё же было выше то, что декларировалось т.н. «социалистическими» режимами. У народа тогда, несмотря на все страшные издержки (а сейчас, то что творится — разве не страшно?!), был духовный вектор. Люди, хотя и видели подлость властей, но всё же верили в то, что это временно. Что придет хорошая, честная, подлинно социалистическая власть. Должна придти. Теперь ясно — это нереально. От хищной власти народ ничего хорошего не дождется. Поэтому власть в обществе надо менять радикально, иначе наступит всеобщий крах.
 
   Но для обеспечения надежного функционирования преступных структур хищная власть делает всё. Для этого ей в первую очередь необходимо развращение социума. Алкоголь, наркотики, порнография, разнузданный секс, оглупление, примитивизация людей. Всё это — сбрасывание, стаскивание их на свой хищный бездуховный уровень. Затягивание в свое болото. Борьба с преступностью — чистейшая видимость, псевдо-санитарное мероприятие.
   Убираются неудачники и «доучиваются» начинающие в спецшколах — тюрьмах.
 
   В уголовных шапках исполнителей спаивают, «сажают на иглу», развращают. Разнузданность становится их естественным, нестесненным поведением. Лишь на «дело» им рекомендуется ходить в «форме». Точно так же и хищная власть всячески снижает нравственный уровень народных масс (тех же исполнителей). В самой неприкрытой форме именно это сейчас творится у нас в стране. Оболванивание, растление идет по всем направлениям духовной жизни.
   Не избежала этой страшной участи и религия. Множество людей, особенно молодых, оказываются в сетях тоталитарных сект. Ежедневно, с утра пораньше, транслируются бесовские представления «во Христе» западных телевизионных проповедников-проходимцев. Эти мерзкие «тео-теле-шоу» навязываются людям, в дополнение к нашим доморощенным Чумакам, «чумичкам» и прочей нечисти.
   Колдуны, астрологи, ведьмы, пророчицы, и прочая «психотэрапэутика».
   Телепередачи «Глобальный прогноз», «Третий глаз». «Тьфу, тьфу, тьфу»…
   Действительно, плюнуть хочется. Рожи у всех хитрые, подлые, несут явную чепуху. Видно же, что это пройдохи, жулье. Но люди, несчастные глупцы, верят. Причем верят не какие-то там обскуранты, но и образованные люди. Я знаю людей с высшим образованием, которые верят, что кинофокусы из телесериала «Чудеса Давида Копперфильда» являются подлинными чудесами.
   Считают талантливый американский фильм-пародию «Зелиг» действительно документальным. Большого труда стоило их переубедить. Вот какова сила «экранного» воздействия!
 
   При желании властей борьба с преступностью не только возможна, но уже реализовывалась, имеется позитивный опыт. В СССР 1960-х годов всех «воров в законе» помещали в общие зоны, переводили на хлеб и воду, заставляли работать, стравливали их между собой напрямую. И в огромной стране на долгие годы (лет этак на 15 — почти поколение!) не стало организованной преступности гангстерского типа. Достаточно лишь изолировать главарей, организаторов, и законопослушные граждане могут спать спокойно.
 
   Но хищной власти, как выясняется, преступность попросту необходима. Только в этом случае у нее есть «материально-техническое обоснование» наличия мощных карательных структур: дескать, для обеспечения правопорядка. Хотя прочным деспотическим правлениям (физическому диктату) преступность, особенно «внешняя», уличная, нужна «не очень». Они сильны и так, и им совершенно незачем перед кем-то «оправдываться». Некому и незачем доказывать свою необходимость для наведения и охраны порядка в обществе.
   Народ не сопротивляется, а «враг» нужен. Хищная власть всегда чисто инстинктивно ищет «врага», у нее это как некий нестерпимый зуд. Именно поэтому мощные деспотии могут «позволить себе» беспощадную эффектную борьбу с преступностью, якобы, «на полную катушку». Отрубание рук, голов, публичные казни и т.д. Так же была некогда «крепка» и Советская Власть. Борьба с преступностью проводилась на «полном серьёзе» — пусть незаконно, но эффективно. Почти целое поколение не знало организованной преступности.
   Такие меры, несмотря на всю свою «квазизаконность», всегда вызывают восторженное одобрение со стороны самой широкой общественности. По-видимому, этот внеюридический элемент всё же необходим. По принципу «клин клином».
   Правоохранительным органам прекрасно известны все главари преступного мира, а «вяжут» их лишь за «неуплату налогов» да за неправильную парковку автомобилей. Иначе в рамках законов невозможно.
 
   Хотя понятно, что совершенно избавиться от преступности нереально.
   Множество преступлений совершается именно нехищными людьми. От безысходности, когда жизненные трагические обстоятельства вынуждают совершить преступление. Еще больше — по глупости, по пьяной лавочке, из ревности. Точно так же неискоренима и подростковая преступность. Она напрямую связана с могучим, неодолимым всплеском сексуальности в созревающем организме. Но, в принципе, при желании легко перенаправить в безобидные русла большую часть этой трудно контролируемой «пубертатной» энергии молодежи. Это возможно сделать при нехищной разумной власти и, наоборот, в тоталитарных обществах. Крайности сходятся. В «коммунистической» Албании послушная, дисциплинированная молодежь уже в 10 вечера расходилась по домам.
   После развала системы хищная власть, переусердствовав в ограблении людей, вызвала народное восстание. Но ничего страшного, народное быдло рано или поздно усмирят, никуда оно из своего стойла не денется (именно таковы, кстати, реальные, подлинные (зоо)мысли тамошних властителей).