Среди опытных лучников эпох Мэйдзи либо Тайсё не наблюдалось единства мнений относительно технических сторон приемов владения луком и стрелой. Отсутствие согласия сделало невозможным выработку национального стандарта для кюдо, хотя об этом давно мечтали многие лучники. Было решено, что Бутокукай попытается навести порядок среди той неразберихи, что царила в рядах лучников. В 1933 году был организован технический комитет в целях создания национальной кэй, иначе формы для кюдо. Что касается сярэй, иначе ритуала стрельбы, то здесь больших проблем не возникло, но вот сяхо, реальный способ стрельбы, оказался больным вопросом. В частности, ути-окоси, подъем и натягивание лука, вызвал долгие и горячие споры. Не достигнув соглашения, председатель технического комитета принял единоличное решение и объявил, что будет принята компромиссная форма, включающая элементы некоторых основных стилей кюдо. Бутокукай опубликовал ёсоку, иначе принципы, кюдо в своем «Дай Ниппон Кюдо Кёхан» («Большое пособие по японскому кюдо») в 1934 году, однако пересмотр его технических деталей потребовал повторной публикации, но уже под названием «Дай Ниппон Кюдо Кихан» («Стандарты японского кюдо»). Это показывает, что непонимание, все еще существующее между экспертами, было достаточно заметным и его нелегко было преодолеть.
   Принципы кюдо, представленные комитетом Бутокукай, прошли тщательную проверку. Кюдо стало обязательным предметом обучения среди всех средних и высших школ по всей Японии в 1936 году. Правительство одобрило кюдо в качестве средства по подготовке японской молодежи к войне; занятия по кюдо проводились в школах в целях ёсин рэнтан, т.е. развития ума и духовной закалки. Такое повсеместное использование кюдо выявило, однако, серьезные технические недоработки и привело к новой волне многочисленных споров по внесению необходимых изменений. В 1937 году Бутокукай объявляет свою форму кюдо стандартом при проведении экзаменов на получение разряда и преподавательской лицензии. Хоть и мало было лучников, кто не критиковал стандарт Бутокукай, им пришлось уступить данным требованиям, чтобы иметь возможность получить разряд и разрешение на обучение кюдо.
   Технические разногласия сохраняются и теперь. Лучники из знаменитых Огасавара-рю и Такэда-рю предпочитают свое искусство до сих пор правоверно именовать кюдзюцу. А форма кюдо, выработанная и установленная для всех основанной в 1948 году Дзэн Нихон Кюдо Рэммэй (Всеяпонской федерацией кюдо), является национальным стандартом в Японии. Под эгидой этой федерации кюдо переросло рамки системы самодисциплины, служащей развитию физических и духовных качеств. Современную форму кюдо отличает сплав духовных и спортивных качеств, и ею охвачено более чем четыре миллиона японских граждан, занятых в программах обучения, проводимых в школах, промышленной сфере и частных организациях по всей стране. Хотя спортивная сторона кюдо и привлекает молодежь, юношей и девушек, все же, достигнув технической зрелости, большинство из них предпочитают в своих занятиях придерживаться идей классического кюдо, посредством которых они думают достигнуть совершенства (единения) ума, тела и лука. Современные знатоки кюдо полагают, что элементы, составляющие сам процесс совершения выстрела, от кай, иначе «встречи», до ханарэ, иначе «расставания», воздействуют на становление такого склада ума, который позволяет лучнику воспринимать происходящее в жизни с невозмутимостью и спокойствием. В достижении этой цели они и отдаются подобным занятиям.

Нагината-до

   В предшествующее эпохе Эдо время нагината — увесистая, с длинной рукоятью и коротким лезвием алебарда — была в основном оружием мужей для использования в боевой сечи. В мирное же время эпохи Эдо нагината в качестве боевого оружия устаревает, она перекочевывает в руки женщин из рыцарских семей для защиты родного очага. Позже, в ту же самую эпоху Эдо, учебное оружие, напоминающее нагинату, играет важную роль в физическом воспитании женщин. Тиба Сюсаку, основатель Хокусин Итто-рю, сделал многое для пропаганды идеи использовать учебную нагинату в состязаниях против вооруженных синаем кэндоистов. На протяжении Мэйдзи, Тайсё и в начале эры Сёва нагината использовалась в нагината-дзюцу в целях физического воспитания женщин; в период национальных бедствий нагината-дзюцу становится обязательным предметом обучения во всех школах, от начальных до высших. Само по себе нагината-дзюцу, хотя и практиковалось как духовная дисциплина, не было полностью лишено воинских качеств. Однако легкость учебного оружия прямым образом влияла на саму форму обращения с ним, и поэтому современные техники существенно отличаются от того, как пользовались средневековые рыцари этим грозным оружием.
   Среди почти пятисот различных рю, где практикуется нагината-дзюцу, имеется много технических различий, что существенно затрудняет создание истинно национального стандарта техники нагинаты. Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю, наиболее старая в Японии, прошедшая испытание временем школа воинского искусства, Буко-рю и Рюго-рю используют нагинату в рамках дзюцу для воспитания отваги у своих приверженцев и привития вкуса к победе. Но другие рю больше тяготеют к классической концепции до. Хисин-рю учила искусству владения нагинатой для того, чтобы достигнуть посредством этого дзэнси дзэн-но ками — сделать своих адептов «совершенными божествами» или обладателями «абсолютного знания». Гассан-рю и Тэндо-рю рассматривали занятия с нагинатой в ином свете; для них это средство, наполняющее адептов этих школ сознанием «божественного провидения», иначе «бесконечной мудрости». Сэни-рю, Дзикисинкагэ-рю, Сэйкан-рю и Санва-рю использовали нагинату для развития «острого и живого ума», тогда как Анадзава-рю, Масаки-рю и Тода-рю привлекали занятия нагинатой в качестве средства, которое позволит сохранить семейное имя и семейную честь и закрепить особые общественно-политические пристрастия и антипатии.
   Лишь в 1953 году с созданием Дзэн Нихон Нагината-до Рэммэй (Всеяпонской федерации нагината-до) и ее утверждением со стороны Министерства просвещения стало возможным создание национального стандарта техники нагинаты. Нынешняя цель занятий нагинатой, проводимых в рамках данной федерации, такова:
   духовная дисциплина;
   физическое воспитание;
   спортивная состязательность;
   атлетическая подготовка.
   Сочетание технических элементов, тщательно собранных из различных рю, вместе с изменениями в техниках классического нагината-дзюцу и составило основу национального стандарта, которым является современная дисциплина нагината-до. Основу здесь составляют пять базовых камаэ: тюдан (средний уровень), дзёдан (верхний уровень), гэдан (нижний уровень), хассо (вертикальная боковая стойка) и ваки (горизонтальная боковая стойка). Техники включают скользящий удар, рубящий удар, колющий удар, блокировку, отбив и прикрытие. Эти техники в их чистой форме выражаются через ката, иначе «формы», либо же через сиай, учебный бой. Учащиеся носят защитное снаряжение, подобное тому, что одевают кэндоисты, дополненное сунэ-атэ, иначе наколенниками. В сиай вооруженный учебной нагинатой боец вступает в единоборство с противником, вооруженным подобным образом либо же имеющим в руках синай. В поединке соперники пытаются провести удар, который бы оказался смертельным в случае с настоящей нагинатой; объектами атаки здесь служат голова, горло, плечи, солнечное сплетение, туловище и голень. Суровые занятия дисциплинируют ум и освежающе действуют на организм почти двухмиллионной армии последователей нагината-до, современной дисциплины, большинство адептов которой составляют женщины.

Дзюкэн-до

   Хотя применение штыка японскими воинами можно отнести к началу эпохи Эдо, систематическое использование этого вида оружия в чисто японском стиле, известном как дзюкэн-дзюцу (искусство владения штыком), получило развитие в эпоху Мэйдзи. Штык сослужил японскому солдату хорошую службу во время китайско-японской войны, восстания боксеров, русско-японской войны, Первой мировой войны, Сибирской экспедиции, сражений с Китаем (1937-1941) и Второй мировой войны. Необходимость эффективного использования штыка на поле боя привела к разработке стандартного метода штыкового боя, которому обучали в Тояма Гакко, специальной военной школе в Токио. Запрет, наложенный на воинские дисциплины оккупационными властями в 1945 году, касался и дзюкэн-дзюцу.
   То обстоятельство, что штык, как и более древнее оружие наподобие меча, лука со стрелами и нагинаты, можно использовать в качестве средства для духовной дисциплины, а также физической закалки и спортивного состязания, возродило интерес к такому виду оружия среди действующих и бывших военных. Дзюкэн-до, иначе «путь штыка», является названием возникшей современной дисциплины, а с образованием в 1956 году Дзэн Нихон Дзюкэн-до Рэммэй (Всеяпонской федерации дзюкэн-до) под руководством генерала Имамуры Хитоси сама дисциплина получила официальное признание. Ее нынешний председатель, Хатта Итиро, широко известен в спортивных кругах и в сфере будо Японии. Хатта направляет деятельность примерно 230 тысяч приверженцев дзюкэн-до.
   Кисо, иначе основы техники дзюкэн-до, строятся вокруг ситоцу, иначе тактики нанесения укола. Успех ситоцу всецело зависит от умения достигать дзюдзюцу-сита кисэй, иначе «одухотворенного состояния», что тождественно наполнению собственного тела ки, тем самым сохраняя живость и проворность при любых непредвиденных обстоятельствах. Правильно поставленное обучение позволяет адепту дзюкэн-до связать воедино свой ум и технику с этим состоянием духа, что в итоге выражается в высоких боевых качествах. Для проверки боевых навыков учащиеся проводят учебные бои. Каждый из сражающихся облачается в особо прочную защитную одежду, способную противостоять сильному удару при выпаде, делаемом посредством мокудзю, иначе деревянной винтовки с искусственным штыком. Правила по проведению матчей хорошо отрегулированы. Исход поединка решает проведение смертельной атаки. Для этой цели служат три области тела: сердце, нижняя левая часть туловища и горло. Могут практиковаться также и ката.
   Дзюкэн-до имеет задачи, отличные от развития боевых навыков. Строгая дисциплина на занятиях служит для воспитания учтивой, скромной личности. Занятия дзюкэн-до ввиду прямолинейности техники, что требует высокой степени точности в выборе ма-ай (расстояния до соперника), также нацелены на развитие в человеке внимательности и, кроме того, способности принимать твердые решения в случае, когда приходится действовать в непредвиденных условиях.
   Служащие японских Сил Самообороны составляют большинство тех, кто занимается дзюкэн-до. Но существенный интерес к нему проявляют и обычные граждане, что приводит к созданию различных частных гражданских организаций, поддерживающих дзюкэн-до.

Эпилог. Будущее современного будо

   Даже самые зоркие провидцы не могли бы представить, какое воздействие в XX веке на людей всего мира окажет концепция до. И очень вероятно, что они ужаснулись бы при виде того, что сегодня творится под именем этой строго восточной философии.
   Довольно явственно ощущается растущее недовольство консервативных представителей классических дисциплин очевидным прогрессивизмом, проявляемым представителями современных классических дисциплин. Это недовольство выражает крепнущее сопротивление нежелательным переменам. И консервативные элементы, что обычно и ставят им в вину прогрессивисты, в ответ на перемены пытаются по возможности спрятать от общества свои дисциплины, не дать им прийти в упадок из-за пренебрежения [их основами]. Придавать старым идеям новый смысл является вполне обычным и разумным делом, и в этом состоит идея прогресса. Однако в любой период истории всегда оказывается сравнительно легче быть прогрессивным, тогда как отстаивание позиций консерватизма зачастую требует длительных размышлений и твердой решимости. Поскольку консерваторы постоянно вынуждены плыть против течения общих представлений и верований, у них выработалась непреклонность духа, что выражается в их приверженности классическим дисциплинам.
   Консервативные представители классических дисциплин заявляют, что саму идею создания современных дисциплин из наследия старых традиций нужно претворять в жизнь с большой осторожностью. Несмотря на свою критику тех, кто поддается тенденции нынешнего времени искать легких путей в жизни, консерваторы все же признают, что трудно опережать свое время и при этом не упускать из рук нитей, ведущих к всеобщей истине. Быть впереди еще не означает поступать так, как делают те поборники современности, которые, хоть и могут в своем стремлении создать новые современные дисциплины руководствоваться благими намерениями, обычно заканчивают тем, что идут на случайные компромиссы, не имеющие настоящей ценности и мало уважающие традицию. Традицию в этих случаях используют для повышения собственного престижа либо придания создаваемым системам дутой и выдуманной значимости. Если такие люди действительно прониклись духом традиции или оказывались впереди своего времени, от них следовало бы ожидать занятия твердой позиции и непреклонности перед лицом возникающих препятствий и помех; вместо этого они поступают таким образом, что, оказывается, согласны менять и приспосабливать свои идеи в угоду сиюминутных пристрастий [в общественном мнении]. Консерваторы уверены, что неизмеримо лучше отказаться вовсе от традиции и приступить к созданию новой, используя ее на благо начинаний. Но привычней для создателей новых современных дисциплин оказывается отдавать себя во власть современных веяний, ибо им не хватает как технического кругозора, так и духовной зрелости.
   Во многих новых, создаваемых сегодня системах дисциплин практически отсутствуют непреходящие ценности. Отказываясь от классических концепций, в которых заключены метафизические истины, и сосредотачивая внимание исключительно на физических усилиях, мы приходим к тому, что универсальный принцип ри, иначе разум, дает путь дзи, частности. Дзи становится всепоглощающим элементом в современных смежных дисциплинах, концепция до в самих дисциплинах при этом искажается. Она предстает уже как сугубо субъективный взгляд на мир, а не в виде учения, наставляющего нас отказаться от собственного "я", или индивидуальности, чтобы слиться со вселенной. Потребительский подход представителей современных дисциплин к собственным понятиям в частности означает корыстный интерес к понятиям вообще. Это в свою очередь приводит к чувству зависти и ревности среди самих адептов, которое, если не держать его в узде посредством системы моральной тренировки и строгой этической практики, неизменно приводит к ужасным последствиям. Поэтому в мире современного будо, где главенствует субъективность, часто наблюдаются примеры чрезмерного внимания к поверхностным предметам и пренебрежения истинными ценностями до, на которых якобы и зиждутся эти новые формы. Поразителен эгоцентризм адептов современного будо. Все они в то или иное время оказываются втянутыми в круговорот непримиримого соперничества, разжигаемого амбициями своих лидеров, стремящихся утвердить господство собственных организаций, созданных для того, чтобы способствовать прогрессу тех или иных систем. В крайних случаях выплескивается наружу насилий, но всегда бесстыдно попирается идеал всеобщего братства, который, якобы, является высшей целью всех современных форм будо.
   Бесчисленны примеры того, что адептам современных систем будо так и не удается достигнуть духовной зрелости. До представляется изначально в своей классической концепции как «путь», которым желательно следовать и который, хотя и сопряжен с бесчисленными трудностями, все же достаточно широк и доступен для тех, кто будет настойчив в своих занятиях, следуя предначертанному плану. Современное же до понимается значительно уже. Оно становится неким путем, чьи границы определяются своекорыстными интересами и узкими личными вкусами. Вкус является, или должен быть, чем-то зримым и первичным, т.е. чем-то равно естественным и основополагающим в жизни, к тому же дающим верное решение в выборе и соразмерении понятий в этой жизни. Но чувство вкуса, демонстрируемое большинством представителей современных дисциплин, оказывается искусственным, посредством которого стараются возбудить и приятно щекотать самомнение. Вкус больше не предстает чем-то жизненно необходимым. Его бытийность по существу упразднена. И как следствие, до становится иным в представлении тех, у кого нет достаточной внутренней силы и благородной прямоты, чтобы следовать более тернистым, но духовно благостным путем [обретения себя].
   Произвольно налагаемые правила и пустые теории, выдвигаемые адептами современных дисциплин, справляют тризну по усопшей классической концепции до. Ортодоксальная концепция предполагает неразделимость нравственной теории и этической практики. Но сторонники современных дисциплин склоняются к тому, чтобы избавиться от этой жизненно важной связи и тем самым превратить современные дисциплины в помпезные формы развлечения равно как самих участников, так и зрителей. Столь превратно истолкованные формы до, когда одни из них исключают духовные ценности, начинают служить развлечению. Таким образом то, что представляло собой изначально духовную сущность, выражаемую в физических занятиях и носящую объективный характер и которую поэтому можно в некотором плане рассматривать как отпечаток культуры, отбрасывается, и нечто сугубо физическое, субъективное, дешевое и однообразное по своей сути и определенно не несущее на себе отпечаток культуры занимает его место.
   Ужасна еще одна сторона современных дисциплин. Поскольку классической концепцией до пренебрегают ради ее современной интерпретации, которая более по душе людям с не столь высокими моральными качествами, современные дисциплины приобретают довольно своеобразный характер, а их адепты, целиком занятые собственными интересами, становятся эгоистами, преследуя цели сугубо утилитарного свойства. Такой образ мыслей, доведенный до крайности, как в случае с милитаристами в эпоху Тайсё и в начале эпохи Сёва, может знаменовать собой социальный переворот. Столь искаженная концепция до может привести к отступничеству, а это в свою очередь подтолкнет к этноцентризму либо крайнему национализму. Самой удручающей чертой современных будо является то, что многие из них выпячивают у себя спортивную сторону. Склонность рассматривать до в спортивном плане не позволяет рядовому человеку получить достаточно объективное, интуитивное представление о до. Вынужденно субъективный, рациональный подход, свойственный спортивным занятиям, определяет поведение человека таким образом, что, не имея возможности преследовать возвышенные цели — мир и дружбу между народами, — которых лишены современные смежные формы [будо], оно порождает все более враждебные чувства и национальные разногласия.
   Современные дисциплины страдают от засилья западных идей. Западная спешка, довольно сомнительное качество, наряду с постоянными нападками на нормы японского вкуса, с которыми западный человек едва знаком, если он вообще имеет о них понятие, сказались на личности некоторых японцев, создающих современные дисциплины. Окакура Какудзо так описывает это жалкое зрелище: «Слабые духом среди нас следуют за мировым мнением, и таким образом редеют ряды консервативных сторонников традиции». Участие западного человека в становлении современного будо имеет и другое последствие. Для него численность и финансовая состоятельность организации, а также уровень индивидуального мастерства свидетельствуют об успехе и гарантируют прогресс. Он не понимает, что количество вовсе не свидетельствует о величии, а удовольствие от занятий вовсе не характеризует взыскательность вкуса. Те, кто составляет огромную армию приверженцев современного будо, фактически являются рабами сугубо механического монстра, безжалостно помыкающего ими. Оказавшись в ловушке, ими же самими и расставленной, они не способны достичь духовных высот.
   Адепты нынешних современных будо блуждают, сбитые с толку, в лабиринте классических традиций, которые им не понятны, и поэтому самые ловкие из них начинают утверждать, что классические дисциплины необходимо очистить от феодальных пережитков и предрассудков и они должны подняться до высот такой целесообразности, чтобы приносить богатство, престиж и практическую пользу. Иные чужестранцы спесиво заявляют, что они стремятся «американизировать», иначе национализировать, японские будо таким образом, чтобы они подходили к образу жизни в их странах. Большинство из них имеют корыстные цели, прикрываемые лицемерными напыщенными фразами [во здравицу будо]. Западный адепт также думает достичь высокой степени технического мастерства и лидерства, не показав прежде всего свою личную состоятельность, исходя из тех идеалов, которых он придерживается. Он занимается искренне, пусть даже не щадя себя. Но он на опыте не испытал всей той суровости, которая сопутствует скромному образу жизни и которая столь необходима в жизни приверженцев классических будо. Он не способен оставить удобные, легкие пути следования своему (к примеру) «американскому» стилю будо. Его додзё служит настоящим воплощением его эгоистических и напыщенных целей. Это всегда некая ярмарка тщеславия; зал утопает в пышном убранстве, весь в лепнине, увешан картинами, безделушками и декорациями, что лишь отвлекает занимающихся здесь от истинной цели занятий.
   Современные дисциплины расширяются, растут как на дрожжах благодаря неугомонному ритму жизни современного мира, когда люди только и успевают, что перемещаться из одного места в другое. Современное японское будо оказалось пересаженным на западную почву, где из-за самого предмета занятий редко проводят различия между средствами и целями их достижений, не говоря уж об уважении к самим различиям. Запад ратует за материальный прогресс, только вот во имя чего? Что из того, если занятия современными дисциплинами эффективны в техническом плане? Если стремление к братству находит свое полное выражение во всеобщей любви и сотрудничеству между людьми, то какой цели может служить современное будо? Если таковой является цель эгоистичных адептов современного будо, то где мы видим столь превозносимый нами прогресс? Возможно, что современные дисциплины еще слишком молоды, чтобы критические суждения имели окончательную оценку, но слова Окакуры здесь вполне уместны: «Молох соревнования навязывает монотонность вместо многообразия жизни. Дешевое возносится вместо прекрасного, а спешка и борьба в современной жизни не дают возможности для досуга, необходимого для уяснения своих жизненных идеалов».