Альбрехт Дюрер
Трактаты

Из ранних рукописных набросков

   [1]
 
   
   Адам и Ева
   Гравюра на меди. 1504 г.

Книга о живописи

Введение и план книги[2]
   Иисус Мария! Милостью и помощью Божьей здесь будет показано далее для пользы всех малых, имеющих желание учиться, все необходимое для живописи, что я постиг на собственном опыте. Также и тот, кто пожелает искать и имеет к этому склонность, сможет, благодаря моей помощи, пойти дальше и достигнуть в таковом искусстве более высокого разумения. Ибо моего разума недостаточно для обоснования этого великого, обширного, бесконечного искусства истинной живописи.
   Также я расскажу и объясню тебе, кого можно и следует называть искусным живописцем, чтобы ты научился хорошо и правильно понимать это. Ибо нередко случается, что в течение двух или трех сотен лет на земле не появляется ни одного такого искусного мастера, так как те, которые могли бы ими стать, не достигают этого из-за различных препятствий. Также обрати внимание на необходимое такому истинно искусному живописцу; это изложено в трех следующих важнейших пунктах.
   Три главных пункта всей книги таковы:
   Первый раздел книги – предисловие. Предисловие заключает в себе три части;
   также в первой части говорится, как выбрать мальчика, принимая во внимание его способности и темперамент; это делается шестью способами;
   также во второй части говорится, как следует бережно и в страхе Божьем воспитывать мальчика, чтобы он милостью Божьей окреп и достиг силы в разумном искусстве; это достигается шестью способами;
   также в третьей части говорится о великой пользе, удовольствии и радости, которые проистекают из живописи; это происходит шестью путями.
   Также второй раздел книги содержит описание самой живописи. Это тоже изложено в трех частях[3];
   также в первой части говорится о свободе живописного мастерства; это изложено в шести пунктах;
   также во второй части говорится об измерении человека и строений и всего, что нужно для живописи; это изложено в шести пунктах;
   также в третьей части говорится обо всем том, что можно видеть, находясь с одной стороны; это изложено в шести пунктах.
   Также третий раздел книги представляет собой заключение. Оно тоже содержит три части;
   также в первой части говорится о том, где может такой художник приложить свое искусство; это изложено в шести пунктах;
   также во второй части говорится о том, как высоко должен ценить свое искусство такой выдающийся художник, ибо оно божественно и истинно и никакая плата не будет за него слишком высока; это изложено тоже в шести пунктах;
   также в третьей части говорится о хвале и благодарности Богу, дарующему свою милость художнику и через него другим людям; это изложено в шести пунктах.
Развернутый план предисловия[4]
   В первой части предисловия говорится:
   Во-первых, о том, что следует обратить внимание на знамения при рождении ребенка; с некоторыми пояснениями. Моли Бога о счастливом часе.
   Во-вторых, о том, что следует обратить внимание на его фигуру и сложение; с некоторыми пояснениями.
   В-третьих, о том, как следует наставлять его в начале обучения; с некоторыми пояснениями.
   В-четвертых, о том, что следует знать, как лучше всего учить мальчика – добром, похвалой или порицанием; с пояснениями.
   В-пятых, о том, как сделать, чтобы мальчик учился с охотою и учение ему не опротивело.
   В-шестых, о том, чтобы юноша отвлекался от учения непродолжительной игрой на музыкальных инструментах для того, чтобы согреть кровь и чтобы от чрезмерных упражнений им не овладела меланхолия.
   Во второй части предисловия говорится:
   Во-первых, о том, чтобы мальчик воспитывался в страхе Божьем и молил бы Бога даровать ему своею милостью остроту ума и почитал бы Бога.
   Во-вторых, о том, чтобы он соблюдал меру в еде и питье, а также в сне.
   В-третьих, о том, чтобы он жил в хорошем доме и чтобы ничто ему не мешало.
   В-четвертых, о том, чтобы его оберегали от женщин и он не жил бы вместе с ними, чтобы он их не видел и не прикасался бы к ним и остерегался бы всего нечистого. Ничто так не ослабляет ум, как нечистота.
   В-пятых, о том, чтобы он умел хорошо читать и писать и знал бы латынь, чтобы понимать все написанное.
   В-шестых, о том, чтобы он имел достаток и мог, в случае надобности, обеспечить издержки на уход и лекарства.
   В третьей части предисловия говорится:
   Во-первых, о том, что искусство полезно, ибо оно божественно и служит высокой священной цели.
   Во-вторых, оно полезно тем, что, занимаясь искусством, избегают много зла, порождаемого праздностью.
   В-третьих, оно полезно тем, что в нем заключено много радости, хотя те, кто не занимается им, не верят, что оно приносит такую радость.
   В-четвертых, оно полезно потому, что, если правильно его применять, можно достигнуть великой и вечной славы.
   В-пятых, оно полезно тем, что служит славе Божьей, ибо все видят, что Бог дарует своему созданию разум, в котором содержится это искусство. И все мудрые люди будут благосклонны к тебе за твое искусство.
   В-шестых, оно полезно тем, что, будучи беден, ты можешь с помощью такового искусства достигнуть большого достатка и богатства.
 
   План одного из разделов книги[5]
   1. О пропорциях человека.
   2. О пропорциях лошади.
   3. О пропорциях строений.
   4. О перспективе.
   5. О свете и тени.
   6. О красках; как сделать их похожими на природу.
 
   План сокращенной книжечки о живописи[6]
   Книжечка содержит в себе десять вещей:
   Первое – пропорции маленького ребенка.
   Второе – пропорции взрослого человека.
   Третье – пропорции женщины.
   Четвертое – пропорции лошади.
   Пятое – немного о строениях.
   Шестое – о проектировании видимого таким образом, чтобы можно было нарисовать каждую вещь.
   Седьмое – о свете и тени.
   Восьмое – о красках; как писать, чтобы было похоже на природу.
   Девятое – о построении картины.
   Десятое – о свободной картине, созданной одним только разумом, без помощи чего-либо другого[7].
 
   
   Фигура Адама
   Рисунок пером и кистью. 1507 г. Вена, Альбертина
 
   
   Геометрическое построение фигуры Адама
   Рисунок пером на оборотной стороне предыдущего рисунка
Наброски к предисловию книги о живописи[8]
I
О живописи
   Также, кто хочет стать живописцем, должен быть одарен к тому от природы.
   Также искусство живописи легче изучить с любовью и радостью, нежели по принуждению.
   Также, для того, чтобы из кого-либо получился великий и искусный живописец, он должен воспитываться для этого с самого детства.
   И сначала он должен много копировать с произведений хороших мастеров, пока он не набьет себе руку.
   Также о том, что называется живописью.
   Также живопись состоит в том, что некто, выбрав из всех видимых вещей любые, какие пожелает, может изобразить их на плоскости, каковы бы они ни были.
   Также удобно начинать обучение с того, чтобы показать каждому членения человеческого тела и его пропорции, прежде чем браться за изучение чего-либо другого.
   Поэтому я намерен выбрать легчайший известный мне путь, чтобы показать, ничего не утаивая, как следует измерять и расчленять человеческую фигуру. И я прошу также всех, кто владеет основами этого искусства и может показать это своими руками, изложить это ясно для всех, чтобы не нужно было больше идти длинным и трудным путем. Я надеюсь зажечь здесь маленький огонек. И если все вы будете вносить в это искусные улучшения, со временем из него может быть раздуто пламя, которое будет светить на весь мир.
   И если каждый, кто меня слышит, будет стремиться улучшать в своей работе эти мои способы, тогда будет найдено и описано еще много полезного для усовершенствования живописи.
   Также много сотен лет назад было несколько великих мастеров, о которых пишет Плиний, – Апеллес, Протоген, Фидий, Пракситель, Поликлет, Паррасий и другие[9]. Некоторые из них написали богатые сведениями книги о живописи, но, увы, увы, они утеряны. И они скрыты от нас, и мы лишены великого богатства их мудрости.
   Также я не слыхал, чтобы наши теперешние мастера что-либо сочиняли, писали и издавали. Не могу понять, в чем здесь дело. Но я хочу выпустить в свет то немногое, что я, в меру своих возможностей, изучил, и пусть кто-нибудь лучший, чем я, увидав мои заблуждения, убедительно опровергнет их в своем будущем труде. Я буду рад этому, ибо тем самым буду способствовать обнаружению истины.
О прекрасном
   Но что такое прекрасное – этого я не знаю. Все же я хочу для себя так определить здесь прекрасное: мы должны стремиться создавать то, что на протяжении человеческой истории большинством считалось прекрасным. Также недостаток чего-либо в каждой вещи есть порок. Как избыток, так и недостаток портят всякую вещь.
   Можно найти большую соразмерность в неодинаковых вещах. Но чтобы знали, что бесполезно, – то бесполезна хромота и многое подобное. Поэтому хромота и ей подобное некрасивы.
   Также для изучения прекрасных вещей полезен хороший совет. Но принимать его следует от того, кто сам хорошо умеет работать своими руками. Ибо от прочих невежественных людей это скрыто, как от тебя – чужой язык. Все же каждый, кто создал произведение, может выставить его на суд простых людей. Обычно они замечают неудачное, хотя и не понимают хорошего. Если ты услышишь правду, ты можешь исправить свое произведение.
   Также существует много разновидностей и причин прекрасного. Наибольшего доверия заслуживает тот, кто может показать их в своем произведении. Ибо прекрасно то произведение, в котором нет недостатков.
   Также может случиться, что скажут: кто захочет потратить столько трудов и усилий, как было написано выше, и потерять столько времени, чтобы сделать одну-единственную фигуру? Как же должен поступать тот, кому часто нужно бывает поместить двести таковых в одной картине, и все они непохожи друг на друга? Но я не придерживаюсь мнения, что каждый должен заниматься измерениями в течение всей своей жизни. Для того и пригодится этот мой способ, чтобы, когда ты выучишь его и будешь знать наизусть, он научил тебя, какою должна быть та или иная вещь. Ибо если при рисовании без измерения рука твоя из-за спешки обманет тебя, тогда твой разум благодаря верному глазомеру и знаниям[10], которыми ты в совершенстве владеешь, сделает твою ошибку совсем малой, и ты станешь сильным в своей работе и избежишь больших ошибок, и картина твоя будет всегда казаться соответствующей истине. Если же у тебя нет настоящих основ, тебе не удастся сделать ничего хорошего, какой бы свободы ни достигла твоя рука.
   Также благодаря истинному знанию ты будешь гораздо смелее и совершеннее в каждой работе, нежели без него.
   Также, если ты научишься способам измерения человеческой фигуры, это послужит тебе для изображения людей любого рода. Ибо существуют четыре типа комплекций[11], как могут подтвердить тебе врачи; все их ты можешь измерить теми способами, которые будут здесь дальше изложены.
   Также тебе необходимо будет написать с натуры многих людей и взять у каждого из них самое красивое и измерить это и соединить в одной фигуре. Мы должны быть очень внимательны, чтобы безобразное не вплеталось постоянно само собою в наше произведение.
   Также невозможно, чтобы ты смог срисовать прекрасную фигуру с одного человека. Ибо нет на земле такого красивого человека, который не мог бы быть еще прекраснее. Нет также на земле человека, который мог бы сказать или показать, какою должна быть прекраснейшая человеческая фигура. Никто, кроме Бога, не может судить о прекрасном. О нем следует совещаться и в меру способностей следует вносить его в каждую вещь. И в некоторых вещах нам кажется прекрасным то, что в другой вещи не было бы красивым. Нелегко установить, какая из двух различных прекрасных вещей более прекрасна.
 
   
   Фигура Евы
   Рисунок пером и кистью. 1506 г. Вена, Альбертина
 
   
   Геометрическое построение фигуры Евы
   Рисунок пером на оборотной стороне предыдущего рисунка
II
   Плиний пишет, что древние живописцы и скульпторы – Апеллес, Протоген и другие – описали весьма искусно, как следует находить пропорции хорошо сложенного человека. Вполне возможно, что эти благородные книги были совершенно уничтожены в раннюю пору Церкви из ненависти к язычеству. Ибо там говорилось: Юпитер должен иметь такие-то пропорции, Аполлон – иные, Венера должна быть такою-то, Геркулес – таким-то, и подобным же образом обо всех других. Если бы мне тоже случилось быть там в те времена, я сказал бы: о любезные господа и святые отцы, вы не должны так безжалостно во имя зла убивать благородные искусства, открытые и накопленные с великим трудом и тщанием. Ибо искусство велико, трудно и прекрасно, и мы можем и хотим с великим почтением обратить его во славу Божью. Ибо подобно тому, как они приписывали красивейшую человеческую фигуру своему идолу Аполлону, также мы используем эти же пропорции для Господа Христа, прекраснейшего во всем мире. И подобно тому, как они изображали Венеру в виде красивейшей женщины, так мы теперь целомудренно представим ту же прекрасную фигуру в виде Богоматери пречистой Девы Марии. И из Геркулеса мы сделаем Самсона, и то же самое мы сделаем со всеми прочими[12]. Но этих книг у нас больше никогда не будет, и, поскольку потеря эта невозвратима, надо стремиться к созданию других. Это и побудило меня изложить мое нижеследующее мнение, дабы те, кто его прочитают, могли думать дальше, чтобы с каждым днем можно было бы приближаться к кратчайшему и лучшему пути и истинным основам. И я хочу начать с меры, числа и веса. Кто будет внимателен, тот все это дальше найдет.
Наброски к различным разделам книги о живописи
I
О пропорциях человека[13]
   Витрувий, древний зодчий[14], которому римляне поручали большие постройки, говорит: кто хочет строить, тот должен ориентироваться на сложение человеческого тела, ибо в нем он найдет скрытые тайны пропорций. И поэтому, прежде чем приступить к строениям, я хочу рассказать, какими должны быть хорошо сложенные мужчина, женщина, ребенок, конь. Таким путем ты сможешь легко находить меры всех вещей.
   Поэтому выслушай сначала, что говорит Витрувий о пропорциях человеческого тела, которым он научился у великих прославленных живописцев и мастеров литья. Они говорили, что человеческое тело таково: лицо от подбородка до верха, где начинаются волосы, составляет десятую часть человека. Такую же длину имеет вытянутая ладонь. Голова же человека составляет восьмую часть; от верхней части груди до того места, где начинаются волосы, – одна шестая часть. Если же разделить [лицо] на три части от волос до подбородка, то в верхней будет лоб, во второй – нос, в третьей – рот с подбородком. Также ступня составляет шестую часть человека, локоть – четвертую, грудь – четвертую часть.
   На подобные же части делит он и здание и говорит: если положить на землю человека с распростертыми руками и ногами и поставить ножку циркуля в пупок, то окружность коснется рук и ног. Таким способом он выводит круглое здание из пропорций человеческого тела.
   И подобным же образом строят квадрат: если измерить от ног до макушки, то ширина распростертых рук будет равна этой длине. Отсюда он выводит квадратное строение. И таким образом он воплотил пропорции человеческих членов в совершенных размерах здания в таком замечательном соответствии, что ни древние, ни новые не могли отказаться от этого. И кто хочет, пусть прочитает сам, как он объясняет лучшие основы строений[15].
 
   
   Построение женской фигуры при помощи циркуля
   Рисунок пером. Дрезден, Публичная библиотека
 
   
   Мужская фигура, вписанная в круг
   Рисунок пером. Дрезден, Публичная библиотека
 
   
   Мужская фигура, вписанная в квадрат
   Рисунок пером. Дрезден, Публичная библиотека
II
О перспективе[16]
   Также перспектива – это латинское слово и означает рассматривание.
   Также к этому рассматриванию относится пять вещей:
   Первое – глаз, который видит.
   Второе – рассматриваемый предмет.
   Третье – расстояние между ними.
   Четвертое – все предметы можно видеть по прямым линиям, это кратчайшие линии.
   Пятое – разграничение видимых вещей друг от друга.
   Также из этого вытекает первое положение: как указано выше в пункте четвертом, все предметы можно видеть только по прямым линиям. Но эти радиусы вдали расходятся, так что их можно различить; таким образом получается конус, вершина которого находится в глазу[17].
   Второе положение: можно видеть только те вещи, до которых достигает зрение.
   Третье положение: если зрение не может достигнуть предметов по прямым линиям, как указано в пункте четвертом, то этих предметов нельзя увидеть, так как зрение не воспринимает ничего по кривым линиям.
   Четвертое положение: все предметы, видимые между широко расходящимися радиусами, кажутся большими.
   Пятое положение: все предметы, видимые между мало расходящимися радиусами, кажутся маленькими.
   Шестое положение: все предметы, которые видны между одинаковыми радиусами, – велики эти предметы или малы, близки или далеки, – кажутся одного размера.
   Седьмое положение: все предметы, видимые между сильно расходящимися в высоту радиусами, кажутся высокими.
   Восьмое положение: все предметы, видимые между мало расходящимися в высоту радиусами, кажутся низкими.
   Девятое положение: все предметы, видимые между направленными вправо радиусами, кажутся находящимися справа.
   Десятое положение: все предметы, видимые между направленными влево радиусами, кажутся находящимися слева.
   Одиннадцатое положение…[18]
III
О красках[19]
   Если ты хочешь писать так рельефно, чтобы это могло обмануть зрение, ты должен хорошо знать краски и уметь четко отделять их в живописи одну от другой. Это следует понимать так: допустим, ты пишешь два кафтана или плаща, один белый, другой красный. И когда ты их затеняешь, в этих местах образуются изломы, ибо на всех предметах, которые закругляются и сгибаются, есть свет и тень. Если бы этого не было, все выглядело бы плоским и тогда ничего невозможно было бы различить, кроме чередования цветов. И, затеняя белый плащ, ты не должен затенять его столь же черной краской, как красный, ибо невозможно, чтобы белая вещь давала такую же темную тень, как красная; и они никогда не сравнятся друг с другом, разве что в таком месте, куда не проникает никакого света; там все вещи черны, ибо в темноте ты не можешь различить никаких цветов. Поэтому, если бы кто-нибудь в подобном случае по праву воспользовался совсем черной краской для тени на белой вещи, этого не следует порицать, но это встречается очень редко.