Родители не выгнали ее из дома, но жизнь ее становилась день ото дня невыносимей. Семья матери принадлежала к строгой баптистской секте. Юную девушку, нарушившую заповедь, они считали изгоем. Еще бы! По их представлениям, моя мать опозорила внебрачным ребенком всю общину. Мать терпела, пока мне не исполнилось пять лет. К этому времени она уже не надеялась, что отец когда-нибудь вернется.
   Бросив родительский дом, она перебралась в другой город. С маленьким ребенком ей удавалось получать только временную работу. Нам постоянно приходилось переезжать из города в город, все южнее и южнее, где жизнь была дешевле. Так мы и оказались здесь, в Штатах, когда мне уже исполнилось тринадцать лет. У матери была тяжелая жизнь, но она никогда не позволяла себе жаловаться на судьбу.
   Боже мой, думала Дейзи, как же они выжили?! Отец Ричарда соблазнил и бросил на произвол судьбы молодую девушку, предоставив ей одной нести бремя материнства. Значит, сын пошел по стопам отца? Но тот хотя бы не знал, что у него есть сын! А Ричард знал, но уехал. Дейзи беспокойно заерзала на диване. Она чувствовала себя опустошенной, ее подташнивало. Какая же она дура! Вообразить, что они могли быть безоблачно счастливы вместе хотя бы один день!
   Ричард легко поднялся и потянул ее за руку, сияя улыбкой.
   — Пойдем, я покажу тебе остальное. Дом не только отреставрировали, к нему сделали пристройку. Тогда я еще думал, что мать останется жить здесь. Вообще-то я могу переселиться сюда, а те комнаты освободить для детей, больше поместится. А здесь… могли бы жить мы. — Он смотрел на Дейзи, неуверенно улыбаясь. — Если, конечно, ты предпочтешь семейную жизнь в загородном доме своей карьере. Здесь у нас был бы основной дом, а в твою квартиру в Нью-Йорке мы могли бы приезжать, когда захочется увидеть огни большого города. Все на твое усмотрение, дорогая.
   У Дейзи даже дыхание перехватило, столь велико было раздражение при виде радостно настроенного Ричарда. Видно, он почему-то решил, что предложение, которое он сделал ей, безоговорочно принято. Если честно, то предложение таило в себе большой соблазн. Но как можно довериться ему? Когда-то она ему уже доверилась. И как он поступил с ней? Нужно быть последней дурой, чтобы снова попасть в ту же ловушку.
   — Милая, что с тобой?
   Его голос и взгляд, которым он словно заглянул ей в душу, наконец развязали ей язык. Она отодвинулась от него и обхватила себя руками за плечи, чтобы унять противную дрожь.
   — Прошлое нельзя отделить от настоящего. Нельзя сделать вид, что между нами ничего не произошло тринадцать лет назад. Ни я, ни ты ничего не забыли. Иначе ты не привел бы меня сюда, хотя мы договорились не вспоминать о прошлом и не говорить о будущем.
   Лицо Ричарда стало серьезным.
   — Я понимаю, о чем ты говоришь. — Он прищурил глаза и кончиком пальца попытался разгладить морщинку между ее бровей. — Я был не прав, когда решил, что можно на время забыть о прошлом, такое не забывается. Но это не значит, что мы не можем думать о будущем. — Он погладил ее по щеке. — Сегодняшний день, именно здесь и сейчас, может стать для нас мостиком, который соединит прошлое с будущим.
   Дейзи отшатнулась от Ричарда, но не отвела взгляда. О каком будущем при их прошлом может идти речь?
   — Я все обдумала. — Под его пристальным взглядом ей стало трудно говорить, но она сделала усилие и закончила фразу: — Обдумала твое предложение, Ричард, наше прошлое и настоящее. Поверь, я не могу стать твоей женой.

10

   Лицо Ричарда окаменело, и некоторое время он молча смотрел на нее.
   — Тогда как понимать твое поведение прошлой ночью? — Он поджал губы и помолчал. — Я уж не говорю про сегодняшнее утро. Что это было? Просто секс? Не привыкла обходиться без него, а тут я оказался под рукой?
   — Нет! — громко вырвалось у нее с болью в голосе.
   Не может она допустить, чтобы он так думал о ней, но и признаться, что по-прежнему любит его, не может. Дейзи мучительно искала выхода из создавшейся ситуации, не находила и страдала из-за этого. Признайся она, и Ричард вынудит ее принять его предложение. Она окажется в еще более сложной ситуации. Пришло время выложить всю правду, не раскрывая до конца своего чувства к нему.
   — Когда мы вместе, все остальное вроде как теряет свое значение, словно кроме нас двоих в мире больше никого не существует. Я всегда испытывала это рядом с тобой, откровенно признаюсь. Если б такое состояние можно было длить вечно, поверь, я бы так и сделала.
   Дейзи отвернулась, не в силах вынести взгляда его глаз, которые из веселых, заботливых, нежных и страстных превращались в два твердых кусочка орехового дерева. Будет еще хуже, понимала она, когда ее объяснение подойдет к концу. Человеку его положения, пользующемуся всеобщим уважением, выслушивать, как его отчитывают за прошлые грехи, вряд ли привычно. И вряд ли он выслушает до конца. Дейзи посмотрела в окно, из которого был виден огород, заросший сорняками, и подумала, что с удовольствием бы занялась им, чтобы превратить этот уголок земли в произведение искусства. Но не судьба!
   Она облизала пересохшие губы и попыталась сбросить с себя сковывающее напряжение. Ничего не получилось, и говорить по-прежнему было трудно.
   — После твоего предательства я не смогу по-настоящему доверять тебе. Даже если бы очень этого хотела, даже несмотря на мою… — она проглотила слово «любовь», — мое влечение к тебе. Все равно во мне будет жить сомнение: вдруг ты сделаешь нечто подобное еще раз.
   — Ах, вот что! Мы опять возвращаемся к старому и снова используем слово «предательство». — По голосу Дейзи определила, что Ричард приближается к ней, ее охватил страх, что он сейчас дотронется до нее и она потеряет над собой власть. Но Ричард даже не пытался. — Ты собиралась рассказать мне, что имеешь в виду, вчера вечером, но нас, помню, перебили. — Так выкладывай теперь, Маргаритка.
   — Послушай, я понимаю, что прошло много лет, — усталым голосом сказала Дейзи. — Ты был молодой, распушенный и необузданный. Теперь ты взрослый преуспевающий человек, богатый и всеми уважаемый бизнесмен, но люди не меняются в своей основе.
   — Переходи к сути, — потребовал Ричард.
   В голосе его слышалась угроза, и Дейзи вдруг испугалась. Почему она с таким упорством старается разрушить счастье, едва вкусив его? Откуда это упрямство, эта одержимость выяснить все в прошлом? Она могла быть просто счастлива, и неважно, как долго продлится счастье. Но какое счастье может быть, если не веришь любимому человеку? Все же как она, оказывается, похожа на своего отца! Неистового упрямца, способного десятки лет носить в душе не остывающий гнев.
   Дейзи с трудом проглотила комок, ставший в горле, на плечи давила непомерная тяжесть. Лучше начать с более легкого прегрешения, о котором уже заходила речь. Да и Ричард в нем фактически признался, подумала она.
   — Мой отец заплатил тебе, чтобы ты уехал и больше не возвращался. Ты поступил дурно, показав, как мало я значила для тебя на самом деле. Но ты решил вернуться, чтобы выяснить, не выхожу ли я замуж за Роя Скотта. Догадываюсь, при твоем самолюбии сама мысль, что я просто развлекалась с тобой, была для тебя невыносима. Ты вернулся, хотя пошел на сделку с отцом из корыстных побуждений. Все это свидетельствует о полном отсутствии моральных принципов.
   Оглушительная тишина в ответ. От страха у Дейзи мурашки побежали по спине. Она резко обернулась, чтобы увидеть выражение его лица, и в ту же секунду услышала:
   — Твой отец предложил мне деньги, но я их не взял и сказал ему, что он может с ними сделать. Я не вступал с мистером Дэвисом ни в какую сделку. Если он сказал тебе другое, значит, солгал. Точно так же он солгал и мне, сообщив о твоей предстоящей помолвке в ближайшее время.
   Дейзи опустила ресницы, потемневшие глаза Ричарда смотрели на нее с гневным укором, и она не смогла вынести его взгляда.
   — Как же мало было у тебя веры в меня! — тяжело роняя слова, произнес Ричард. — Боюсь, что нет и сейчас. Я уже объяснил, почему мне нужно было срочно уехать. Но я с нетерпением ждал, что вернусь и поговорю с тобой об этой истории с обручением. Почему ты не могла сделать то же самое? Дождаться меня? Хотя бы послушать, что скажу я? Почему ты приняла слова своего отца на веру и написала мне письмо, в котором втоптала меня в грязь? Неужели ты до такой степени не уважала меня?
   Чувствуя себя совершенно растерянной, Дейзи понимала, что у него есть право смотреть на нее с таким холодным уничтожающим спокойствием. Ах, если бы ее тревожила только эта история с деньгами! Она бы обязательно дождалась его возвращения, чтобы выяснить, правду ли сказал ей отец. Но ведь есть еще одна история.
   — К сожалению, дело не только в этом. Я знаю, как ты поступил с Сьюзен Харрис и ее маленьким сыном, твоим сыном! — Дейзи едва сдерживалась, чтобы не закричать, потому что вспомнила, каким ударом явилось для нее признание Сьюзен в его отцовстве. Глубоко вздохнув, она немного успокоилась. — Когда отец сказал мне об этом, я не поверила. Но Сьюзен подтвердила его слова. Ты бросил эту не очень, быть может, безгрешную девицу. Но на ее хрупкие плечи легла вся ответственность за вашего общего сына. А ты умыл руки, избавившись от них обоих. Ты не желал знать их. У тебя появилась очередная жертва. Я.
   Она увидела, как краска отливает от лица Ричарда, и ей тут же захотелось обнять его, утешить. Любовь всегда противоречит любой правде и правоте, подумала Дейзи. Вот почему ей кажется, что сейчас надо лечить старые и незажившие раны любимого, а не наносить новые. Так она, пожалуй, вообще все ему простит. И все же скорее инстинктивно, чем сознательно, Дейзи протянула ему руку, но Ричард резко отвернулся и пошел к двери.
   — Я пальцем не дотронулся до Сьюзен Харрис, и уж тем более не я отец этого ребенка. Можешь сама решить, верить мне или нет. — У самой двери он обернулся и обжег ее взглядом. — В конце концов, все ведь сводится к вере, не так ли?
   Обратный путь через лес они проделали быстро и в полном молчании. Напряжение, которое оно вызывало, было до того невыносимым, что у Дейзи окончательно разгулялись нервы. Ей хотелось сказать Ричарду, что она все понимает, что он был молодой, горячий, к тому же на него влиял пример собственного отца. А возможно и такое объяснение: он вел себя так, чтобы оправдать дурную репутацию, которую ему создали деревенские жители. Делал все и всем назло. Хотелось умолить его, чтобы он сказал правду, хотя бы для спасения тех отношений, которые возникли. Дейзи даже подумала: а не предложить ли ему признать сына Сьюзен? Тогда можно навсегда покончить с прошлым и начать жить будущим.
   Ричард шагал широко, Дейзи едва поспевала за ним.
   — Дик! Послушай, пожалуйста, не лги мне!
   Он только отмахнулся от нее рукой. Потом резко остановился и презрительно посмотрел ей в глаза.
   — Я никогда тебе не лгал. Советую начать прислушиваться к тому, что подсказывает тебе сердце, а не полагаться на холодную рассудительность. Займись этим, а с работой в доме можешь подождать. — Он улыбнулся ей, но улыбка вышла невеселая. — Если у тебя нет ни времени, ни желания, то я разберусь со старыми вещами без тебя.
   Дейзи смотрела на него сквозь слезы, пораженная его повелительным тоном, в котором сквозило презрительное пренебрежение. Он отказывается признаться в своей лжи! Ну почему он не может довериться ей?! А он тем временем развернулся и зашагал широкими шагами к своей машине, стоявшей на посыпанной гравием площадке у дома. Во всем его облике было столько уверенности и достоинства, что Дейзи не выдержала и таким же повелительным тоном, как у него, крикнула:
   — Подожди!
   К ее крайней досаде, Ричард даже не обернулся. Сел в машину, включил двигатель и уехал. Дейзи сжала зубы и пошла в дом.
   Этот человек просто невыносим! Наверное, слишком велико самолюбие, которое не позволяет ему признать свой грех, и потому он вынужден лгать. Неужели он принимает ее за идиотку? Сьюзен не могла сказать ей неправду тогда, тринадцать лет назад. Зачем этой девушке, ненамного старше самой Дейзи, нужно было лгать ей насчет отца своего ребенка?
 
   Да, хорошенький выдался денек. Они с Ричардом собирались сделать его днем безоблачного счастья, а превратили в полный кошмар. Теперь уже ничего нельзя исправить.
   Впрочем, все, что ни делается, — к лучшему, утешала себя Дейзи. Рано или поздно разговор все равно состоялся бы. А безоблачное счастье бывает только у слепых дураков, которые не видят реального положения вещей.
   Проходя через холл, она услышала, что звонит телефон. Дейзи хотела пройти мимо, но передумала. Могли звонить из фирмы, с которой Ричард заключил контракт на реконструкцию усадьбы. Нельзя подводить его, несмотря на то что они расстались в ссоре. Трубку она взяла в комнате, бывшей раньше кабинетом отца. Разволновавшись до крайности, Дейзи целую минуту не могла понять, кто с ней разговаривает.
   — Юджин… — наконец произнесла она.
   — Единственный и неповторимый! Послушай, Дейзи, я оказался в ваших местах. Большая распродажа мебели к северу от Брайдсвил-ла. Голос у тебя усталый, как у загнанной лошади. Если ты там заканчиваешь, можешь вернуться вместе со мной в Нью-Йорк. Согласна? — Оснований для дальнейшего пребывания здесь у Дейзи не было. Но мысль о разлуке с Ричардом причинила ей такую боль, словно в сердце ей вонзили и повернули острый нож. Тем не менее расстаться все равно придется. — Ты меня слышишь, Дейзи? Согласна лететь со мной?
   — Извини… просто я задумалась. — Она глубоко вздохнула. — Все, что могла, я уже здесь сделала.
   — Замечательно! Жди меня в районе четырех часов. По дороге мы сможем где-нибудь перекусить… — он заговорил тише, — и продолжить наш разговор, который начали перед твоим отъездом. Я обожаю тебя, моя дорогая!
   Дейзи передернуло от ласкового обращения. Почти так же с ней разговаривал на протяжении последних суток Ричард. Опуская трубку на рычаг, она заметила, как дрожит рука. Никто, кроме Ричарда, не смеет так называть ее. Кроме него, ей никто не нужен, и точка. Сообразив, о каком разговоре упомянул Юджин, она грустно усмехнулась. Наверное, на нее в то время нашло затмение, если она могла предположить, что дружеские отношения с Юджином могут перерасти во что-нибудь более серьезное. Она скривилась, вспомнив, как взвешивала все доводы «за» и «против» — остаться в одиночестве или вступить в определенные отношения для образования семьи.
   Никакого разговора с Юджином о совместном будущем! Дело не в нем самом, это порядочный, образованный и симпатичный человек. У них много общего. Но подобно многим другим мужчинам, с которыми она знакомилась, он имел один большой недостаток — он не был Ричардом.
   Повесив голову, Дейзи прижала пальцы к пульсирующим вискам. Во всем виноват Ричард, из-за него она не смогла устроить свою личную жизнь! И тут же прикусила губу: но ведь и Ричард оказался в таком же положении. Иначе зачем бы стал вытаскивать ее сюда? Лишь для того, чтобы вспомнить прошлое? Если бы только он смог довериться ей и признаться в своих ошибках!
   Что Ричард сказал ей перед тем, как уехать? «Советую прислушаться к тому, что подсказывает тебе твое сердце». Сам он простил ей то жестокое послание, которое она передала его матери за несколько часов до того, как навсегда покинуть родной дом. Он сумел понять, что Дейзи была слишком молода и наивна, потому и поверила лживому рассказу отца о предательстве ее друга. Разумеется, он тоже был не прав, но хотя бы пытался понять, проявил снисходительность. Не потому ли, что любовь жила в его сердце и он прислушивался только к нему? Может, она несправедливо осуждала Ричарда? А что, если он и впрямь не брал у отца этих трижды проклятых денег?
   Словно целебный бальзам пролился на сердце Дейзи и в нем расцвела робкая радость. Возможно, он уехал не потому, что она уязвила его самолюбие, а чтобы обдумать, как убедить ее в том, что он сказал правду.
   Теперь ситуация не казалась ей беспросветной. В голове все стало на свои места. Она с готовностью признала тот факт, что отец ей солгал насчет денег, которыми якобы откупился от Ричарда. Он готов был пойти на что угодно, лишь бы прекратить их отношения, пока об этом не узнал Рой Скотт. Отец был одержим идеей во что бы то ни стало выдать ее замуж за богатого. С этим все теперь ясно. Но остается Сьюзен Харрис…
   Выйдя из дома, Дейзи заметила, что темные облака закрыли солнце и похолодало. Весна с летом борется, подумала она, для здешних мест такие перепады в погоде обычное явление в мае. Поежившись, она отправилась пешком в деревню. До встречи с Юджином оставалась еще масса времени, она успеет повидаться со Сьюзен и добиться от нее правды. Вряд ли та уехала из поселка, ведь ее вдовствующий отец был владельцем закусочной, в которой до него хозяйничали дед и прадед. Сьюзен стала ему помогать, как только окончила школу, с шестнадцати лет. Где еще могла бы так устроиться мать-одиночка, не имеющая профессии?
   Несмотря на задувший откуда ни возьмись холодный ветер, сердце Дейзи пело, и она вслушивалась в мелодию радости. Ричард не бездушен, его проект дома для детей с городских окраин тому свидетельство. Он и в юности был отзывчив, достаточно вспомнить, как они познакомились. Дик мечтал, что она станет его женой. Он и сейчас хочет на ней жениться! Если б она тогда не поверила всему, что сказал, вернее, солгал отец, они бы уже были женаты! Потерять тринадцать лет! Почему она тогда не дождалась его? Как могла усомниться в том, кого любила?!
   Пошел дождь. Ледяные капли падали все чаще, и Дейзи прибавила шаг, натянув на голову капюшон куртки.
   Остается загадкой, почему солгала Сьюзен. Затаила злобу? В отместку, что веселый и привлекательный парень Ричард Редман не обращает на нее внимания? Дейзи знала о его необыкновенной популярности среди девчонок. Иногда во время каникул она ходила в поселковый магазин и не раз слышала, как стайка местных девчонок склоняет имя Ричарда Редмана. А еще Дейзи замечала, как они прихорашивались, стоило ему показаться в Блэк Спрингзе на своем стареньком мопеде. Кое-кто из них начинал хвастаться, что катался с ним на заднем сиденье, намекая, что между ними было нечто большее. Может быть, Сьюзен ревновала к этим счастливицам? И решила взять реванш, распустив слух, что Ричард отец ее ребенка?
   Бессмысленно гадать, нужно добиться правды, узнать, какую цель преследовала эта ложь, которая испортила ей жизнь. Дождь полил как из ведра, и Дейзи решила переждать ливень где-нибудь под крышей. К этому времени она уже добралась до окраины поселка и бегом припустила к ближайшему магазинчику. Стоя под навесом над входом в магазин, она услышала стук в стекло и, обернувшись, увидела Доррис Мэйо, которая стояла за окном очаровательного коттеджа, расположенного по соседству с магазином. Она энергично жестикулировала, приглашая ее к себе. Исполненная чувства благодарности, Дейзи с радостью нырнула в теплое помещение.
   — Да вы насквозь промокли! — всплеснула руками Доррис. — Да еще в такой холод. Хорошо, что я вас увидела. Из моего окна можно увидеть все, что происходит на улице. Вам нельзя будет выходить в мокром, надо посушить одежду. Проходите и садитесь ближе к камину, а я приготовлю нам горячий чай.
   Оставшись одна в маленькой, но уютной гостиной, Дейзи с любопытством огляделась.
   — Мне нравится, как вы обставили домик, — заметила она, когда вернулась Доррис с подносом. — Вы довольны, что переехали сюда?
   Со смертью Чарльза Дэвиса, думала Дейзи, Доррис потеряла человека, который был средоточием ее замкнутой в большом доме жизни на протяжении долгих лет. Она потеряла и дом, к которому привыкла, и средства к существованию. Дейзи вдруг почувствовала, что должна взять на себя ответственность за эту старую женщину. Надо подумать, как, не обижая, предложить ей денег.
   — О, конечно, — ответила Доррис, разливая в чашки чай из красного чайника. — Конечно, я очень тосковала и тоскую по вашему отцу. Вначале боялась одиночества, но потом привыкла. Да ко мне часто кто-нибудь заходит поболтать, а из окошка я вижу все, что происходит в поселке.
   Слабость к сплетням скрасила одиночество Доррис, подумала Дейзи и лукаво улыбнулась, отказавшись от предложенной сахарницы.
   — Я знаю, что вы не получаете пенсии, — осторожно начала Дейзи. — Как же вы справляетесь? Не бойтесь сказать мне, что вам трудно. Возможно, я сумею помочь вам материально.
   — Благослови вас Бог, детка, за доброту, но я не испытываю никаких материальных трудностей. — Доррис грузно опустилась в большое кресло, сияя от удовольствия. — Когда компания Ричарда Редмана купила усадьбу, мне объяснили, что дом предназначается для бедных детишек. В качестве экономки взяли молодую женщину. Но я изредка приходила в дом, чтобы помочь им разобраться где что. Мистер Редман сказал, что я у них вроде приходящей няни, и с тех пор стал платить мне приличное вознаграждение. — Она задумчиво мешала чай. — Кто бы мог подумать, что он сделается таким добрым, таким порядочным человеком!
   Он и всегда был порядочным, подумала Дейзи. От волнения у нее встал комок в горле. Он всегда был самым лучшим человеком на земле. Почему ей понадобилось столько времени, чтобы понять такую очевидную истину? Слишком долго она неправильно толковала его поведение, пойдя на поводу у сплетен и отцовской лжи. Слишком долго не замечала того, что было на самом деле. Возможно, из-за не любящего, почти ненавидящего ее отца у нее сложился комплекс, что никто никогда не будет любить ее по-настоящему. Наверно, потому она так легко поверила, что Ричард уехал, позарившись на деньги.
   Дейзи поставила пустую чашку и провела ладонью по лбу. Она никогда не увлекалась самоанализом. Все эти годы ее мысли были заняты в основном карьерой и мир прямолинейно делился на черное и белое. Нюансов она не замечала. Вздохнув, Дейзи улыбнулась Доррис и посмотрела в окно. Пожалуй, не стоит идти к Сьюзен, пусть та живет спокойно со своей тайной. Нет смысла теперь копаться в прошлом, лучше подумать о своем будущем, о возможности совместной жизни с Ричардом. Теперь она твердо была уверена, что он никогда не имел связи с этой «шлюшкой», как называл Сьюзен Чарльз Дэвис.
   — Дождь, по-моему, кончился, — сказала Дейзи, оживившись от приятных мыслей и от тепла.
   Обе подошли к окну.
   — Да, вы правы, — согласилась Доррис. — Надеюсь, вы не скоро уезжаете?
   — К сожалению, уезжаю. — Дейзи поморщилась, ощущая на теле влажную одежду. — А сейчас мне надо быстренько вернуться в дом и переодеться.
   Юджин приедет в четыре, но сначала ей необходимо успеть встретиться с Ричардом, после чего, возможно, и уезжать не придется. Она возьмет назад все слова, что наговорила ему сегодня утром, попросит у него прощения и скажет, что любит его.
   Небо очистилось, под лучами умытого солнца капли дождя на траве засверкали, как драгоценные камни. Дейзи засмотрелась на открывавшуюся за окном живописную картину сельского уголка. За купой деревьев она заметила очертания машины Ричарда рядом с большим, но обветшавшим домом. Что привело его в этот дом, интересно?
   Словно отвечая на ее вопрос, дверь отворилась, из нее вышел Ричард. Лицо его было мрачным. Следом за ним вышла Сьюзен. Ее светлые волосы торчали во все стороны, словно она только что рвала их на себе, глаза были красны под опухшими веками. А потом появился высокий подросток со светлыми волосами, обрамлявшими бледное анемичное лицо.
   — Ребенок Сьюзен. — Дейзи даже не заметила, что произнесла эти слова вслух.
   — Да, Майкл. Вон как вымахал за тринадцать лет этот ангелочек! Сейчас ангелом его не назовешь, нет такой лужи, в которой он не вывалялся! Сущее наказание для матери. Мальчик весь в отца, вы не находите?
   Сердце Дейзи болезненно сжалось. Волосы подростка были светлее, чем у Ричарда, но в походке была та же грация, и улыбка, которая осветила его анемичное лицо, такая же озорная. Она ничего не ответила на замечание Доррис, но та будто и не заметила ее молчания.
   — Никакие силы не заставят эдакого папашу признать собственное чадо, но об этом все знают. Как он ни скрывался, их не раз видели вместе. Конечно, он не собирался жениться на ней, но за что обрекать мальчишку на безотцовщину? Сьюзен, разумеется, тоже хороша, уж очень она всегда была падкой на парней! А привязать к себе не смогла никого. И уж, понятное дело, такого, как этот. Ну, вы меня понимаете, с его-то положением.
   Дейзи прикусила нижнюю губу. Ей отчаянно хотелось бежать отсюда сломя голову, но она не могла двинуться с места и завороженно смотрела, как Ричард улыбается мальчику и что-то говорит ему. Вот Ричард роется в кармане джинсов и высыпает в его ладонь монетки. Мальчишка тут же побежал в магазин, а Ричард снова обернулся к Сьюзен, теперь его лицо стало холодным и серьезным.
   А Доррис гудела на ухо Дейзи:
   — Обратите внимание, он время от времени навещает их. Обычно в это время дня. Наверное, помогает немного материально. Я точно не знаю. Но он может себе позволить пожертвовать толикой денег, как вы знаете.
   Почти задохнувшись от ее слов, Дейзи наконец удалось оторвать подошвы от пола и пробормотать: