Миссис Тринкелбери была вне себя от волнения.
   – Б-бедная девочка. Б-бедные родители. Нет, Молли, ты м-можешь себе представить?
   Молли могла. С легкостью. Ей довелось столкнуться с похищением, когда Нокман в Нью-Йорке украл ее любимую собачку, – это было ужасно.
   – Кошмар! – ахнула Молли.
   Она встречалась со знаменитой Дивиной Наттель, так что новость для нее была вдвойне ошеломляющей. Хоть Молли и не любила Дивину, но все же теперь искренне встревожилась за нее.
   – В-видишь, и у знаменитостей жизнь б-бы-вает нелегка, – наставительно произнесла миссис Тринкелбери и, прищелкивая языком, как зяблик, запечатлела на лбу Молли пахнущий пирожными поцелуй. – Что-то я проголодалась. А ты? Н-надеюсь, мистер Н. готовит нам обед. Смотри-ка, я взяла нам на сегодня кассету. Фильм с Глорией Сердсенс. Той самой, которую в п-прошлом году избрали лучшей актрисой. Она чудесна. Отвлечемся от м-мыслей о Дивине.
* * *
   По пути домой миссис Тринкелбери, чтобы приободриться, подпевала песням по радио. Ей страшно нравился этот мальчик, юная поп-звездочка Билли Боб Бимбл, и она обожала его хит «Сорока»:
 
Не отдавай свое сердце,
Он хочет его украсть.
Украсть твое сердце, о-о-о!
Не отдавай свое сердце,
Он, как сорока,
Хочет его украсть, о-о-о,
Как сорока,
Хочет украсть звезды с неба,
Солнце и луну,
И тебя, о-о-о,
Как сорока…
 
   Через двадцать минут они доехали до Счастливого приюта. Фасад скрывался за строительными лесами. Половина здания сверкала безупречной белизной, другая еще оставалась ветхой, серой, обшарпанной. Миссис Тринкелбери понесла сумки с пряжей к парадной двери.
   Навстречу ей, как черная ракета, выскочила Петулька. Виляя коротким хвостиком-баранкой, собачка запрыгнула к Молли и положила девочке на коленку подарок – маленький камушек. Потом кинулась прочь, пронеслась по гравийной дорожке и вернулась, сжимая в зубах письмо.
   – Спасибо, Петулька, – поблагодарила ее Молли.
   Она взяла из собачьей пасти замусоленный конверт и всмотрелась в адрес.
   Когда-то на нем аккуратными зелеными буквами было выведено имя Молли, но теперь почти все буквы размазались, и можно разобрать лишь «Мо////// //////н». И адрес тоже был слизан. Видимо, Петулька долго присматривала за конвертом.
   – Молли, помоги мне дотащить сумки, – окликнул подругу Рокки. – Такие тяжелые, все пальцы изрезал.
   Молли сунула конверт в карман и взяла у Рокки часть пакетов. Вот почему она не сразу прочитала письмо.

Глава четвертая

   Бо́льшую часть своего существования дом был развалюхой. Но капитальный ремонт преобразил Счастливый приют. Например, обшитая дубовыми панелями гостиная, холодная и продуваемая сквозняками, стала гораздо уютнее. В ней постелили новые ковры, повесили картины. Вдоль стен поставили удобные кресла, диваны и столы. Для обогрева целыми днями весело пылал камин. Заново отполированные стены пахли пчелиным воском, в вазах розовели цветущие яблоневые ветки, собранные в диком саду неподалеку от деревни Хардвик. В одном углу поставили теннисный стол, в другом – батут.
   В кресле возле камина сидела семилетняя Джемма и читала детектив. В стеклах ее очков отражались пляшущие языки пламени. Как только Молли опустила сумки на пол, в прихожей раздался громкий стук.
   – Сколько? – пропыхтел Джерри, распахивая дверь велосипедным колесом.
   Джемма посмотрела на часы:
   – Пять минут десять секунд. На этот раз хуже.
   – Это потому, что меня занесло, когда я ехал через лужу.
   В столовой зазвенел колокольчик.
   – После обеда попробуешь еще раз, – сказала Джемма.
   За стойкой посреди комнаты застыл мистер Нокман. От кастрюль с горячими овощами, сосисками и картошкой поднимался пар, и в его клубах лицо повара лоснилось от пота. Нокман выглядел в десять раз лучше, чем в те дни, когда Молли впервые встретила его. Лицо заметно похудело, приобрело здоровый цвет, на нем обрисовались скулы. Белки глаз, раньше желтые и налитые кровью, сделались по-настоящему белыми, лысина засверкала чистотой.
   Сегодня мистер Нокман надел просторные серые фланелевые брюки и синюю куртку на молнии с широкой красной полосой вдоль спины. На плече восседал его любимец – волнистый попугайчик Цыпа Тика. Попугайчик весело посвистывал и время от времени дружески клевал хозяина в ухо. Ребята разобрали тарелки с едой и уселись ужинать.
   В свое время, загипнотизировав Нокмана, Молли обнаружила, что единственным существом, которое он любил, был попугайчик по имени Пушок. Тот попугайчик умер. Чтобы помочь Нокману свернуть с преступного пути, Молли назначила ему специальное лечение – попугаетерапию. И теперь девочка пришла к выводу, что лечение дает неплохие результаты. Каждый раз, когда Нокман поступал обдуманно, делал что-нибудь по-настоящему доброе, Молли разрешала ему купить нового попугайчика. Правда, девочку немного тревожило, что вскоре дом может превратиться в птичник. Нокман совершал удивительно добрые поступки почти ежедневно. С Рождества он заработал уже двадцать птичек. Через шесть месяцев их количество может возрасти до двух сотен. Правда, к тому времени гипнотические внушения Молли развеются, но девочка надеялась, что Нокман и сам научится вести себя хорошо.
   Теперешний Нокман неизменно лучился улыбкой. Он никогда в жизни не был так счастлив. Бывший преступник положил на тарелку миссис Тринкелбери три идеально сваренные сосиски, специально припасенные для нее.
   – Не шелаете ли фасоли, торогая? – спросил он со странным немецким акцентом, который под гипнозом внушила ему Молли.
   – О, б-благодарю вас, Саймон, – ответила почтенная дама и свернула для него из салфетки бумажную птичку.
* * *
   После обеда все собрались в маленькой гостиной, где стоял телевизор. Миссис Тринкелбери села в кресло, остальные пристроились вокруг – кто на мешке с фасолью, кто прямо на полу.
   Нокман потряс старенький видеомагнитофон, чтобы вернуть его к жизни. Миссис Тринкелбери вставила кассету, и начался ее любимый фильм – «Летние вздохи».
   За два часа, пока шел фильм, прервались лишь однажды: у Джерри из кармана сбежали мышки, пришлось ловить. Когда закончилась последняя сцена и Глория Сердсенс бросилась с обрыва в море, миссис Тринкелбери заплакала, и Молли сунула руку в карман за носовым платком.
   Ее пальцы наткнулись на письмо, принесенное Петулькой. Молли незаметно выскользнула из комнаты, чтобы прочитать его. Собачка не отходила от нее. Они поднялись на верхнюю ступеньку лестницы и сели.
   Молли разорвала конверт. Внутри оказалась слегка пожеванная открытка с обратным адресом: «Брайерсвилль, Луговая улица, 14».
   Далее зелеными чернилами шел текст, при виде которого сердце Молли затрепетало – взволнованно и в то же время с облегчением.
   Пятница
   Дорогая Молли!
   Прости, что не давала о себе знать раньше, но я попала в аварию и лежала в больнице. Не волнуйся, со мной все в порядке, хотя поначалу было туговато.
   Сейчас я снова дома и хотела бы повидаться. Расскажу все новости, но больше всего мне не терпится услышать рассказ о твоих приключениях с гипнотизмом.
   Кроме того, мне нужно сообщить тебе кое-что очень важное.
   Заходи на чай в воскресенье, часа в четыре.
   Надеюсь тебя увидеть. Думаю, ты будешь… очень пунктуальна.
   С наилучшими пожеланиями,
Люси Логан.
   – Ух ты! Вот это да! Петулька, подумать только! – радостно воскликнула Молли, обнимая собачку.
   Девочка обрадовалась. Она снова увидится с Люси Логан! Молли не могла дождаться встречи. Она не раз задумывалась, куда делась Люси и почему так давно не сообщала о себе. Оказывается, она все это время была в больнице. Молли надеялась, что Люси не слишком серьезно пострадала в аварии.
   Молли вспомнила, как накануне прошлого Рождества ее, будто покорную воле ветра снежинку, занесло в библиотеку. Она должна была вернуть таинственную книгу по гипнотизму. Люси загипнотизировала Молли, внушив ей поступить именно так. А ключом, пробудившим ее от гипнотического забытья, была фраза «очень пунктуальна». Прочитав те же слова в письме, Молли улыбнулась.
   Интересно, чего хочет от нее Люси теперь? Ей самой не терпелось поблагодарить библиотекаршу, рассказать о Нью-Йорке, обсудить гипнотизм… Была и еще одна причина, очень серьезная.
   Молли готова была лезть на стену из-за обещания не использовать гипноз. При мысли о том, что она никогда больше не сможет пустить в ход заложенную в ней силу, девочка чувствовала себя обделенной. Будто внутри у нее умерла очень важная частичка души.
   Как-то Люси обронила, что пускает в ход гипнотизм для того, чтобы делать людям добро. Перед тем как уехать из Нью-Йорка, Молли и Рокки тоже совершили хорошее дело с помощью гипноза. Они записали гипнотический телевизионный ролик «Посмотри на ребят, что живут по соседству». Друзья надеялись, что этим заставят взрослых уделять больше внимания детям рядом с ними. Телекомпания обещала показывать этот ролик много раз, так что он, несомненно, принесет хоть немного добра. Молли хотела, чтобы Люси поговорила с Рокки, сказала ему, что щедрый, бескорыстный гипноз идет людям только на пользу. Тогда он, может быть, согласится снять запрет. Девочке хотелось объяснить все это Люси так, чтобы Рокки не слышал.
   Поэтому Молли решила идти в дом 14 по Луговой улице одна.

Глава пятая

   Воскресное утро выдалось солнечным и ярким. Глянцевые листья на деревьях блестели, будто мокрые. Молли полной грудью вдохнула холодный воздух и зажмурилась от восторга. Сегодня она идет на чай к Люси Логан!
   Два дрозда уселись на колючий куст и принялись клевать его красные ягоды. Глядя на них, Молли заметила тощую фигуру Роджера Фиббина – он копался в опавшей листве и сухих ветках под старым дубом. Крючковатый нос и резкие, порывистые движения делали его похожим на странную длинноногую птицу, выискивающую червяков. Наверное, он искал волшебную дверь в далекую страну.
   Роджер немного повредился в уме. Он жил в пугающем выдуманном мире, где листья и камни нашептывали ему что-то. Мальчик бродил по городу, выслушивая «секретные сообщения», и складывал из бумаги самолетики с записками вроде: «На помощь! Инопланетяне пожирают мой разум!» Или: «Осторожно! Сороконожки-мозгоеды уже здесь!» Или: «Не судите о себе по внешнему виду».
   Он раскидывал эти записки по всему Брайерсвиллю – опускал в почтовые ящики, бросал через заборы в сад, засовывал в машины, оставлял в магазинах. Однажды он умудрился проникнуть в кинотеатр через запасный выход и запустить в зрительный зал полсотни таких самолетиков.
   Молли волновалась, не подцепил ли он какую-нибудь инфекцию мозга, когда ел отбросы из брайерсвилльских мусорных баков. Но врач сказал, что Роджеру нужен только покой, хорошее питание и доброжелательное отношение.
   Молли открыла окно и крикнула:
   – Роджер, все в порядке?
   Роджер бросил встревоженный взгляд через плечо, проверяя, не подслушивают ли его.
   – Да, сегодня они до меня не доберутся.
   – На велике не хочешь покататься?
   – Дел много. Не могу. Как-нибудь в другой раз.
   – Ладно, когда захочешь – скажи. Тебе понравится.
   Она закрыла окно и покачала головой. Поправится ли Роджер?
   Утро сменилось солнечным днем.
   Как весело было катить на велосипеде в Брайерсвилль: вниз под горку, по свежему воздуху, под синим небом! Вдоль обочины проклевывались тонкие зеленые ростки, цвели крокусы и нарциссы. Теплый ветерок покачивал ветви цветущих яблонь. Другие деревья после зимы еще стояли голыми, замерзшими, но на кончиках веток, там, где вот-вот распустятся молодые листья, набухли темно-розовые почки.
   Дорога петляла среди полей, где паслись коровы. Молли миновала деревню Хардвик, Брайерсвилльскую начальную школу, где по случаю воскресного дня было пусто и тихо, и въехала в город. Городская ратуша с высокой зеленой крышей была закрыта. На широкой улице возле нее не было ни души.
   Луговая оказалась узкой мощеной улочкой. Она пересекала реку по мосту и дальше сворачивала направо. Дом номер четырнадцать, симпатичный особняк с окнами-фонариками, стоял среди таких же старинных зданий. Молли прислонила велосипед к стене, ухватилась за дверной молоток в виде львиной лапы и дважды постучала. Потом расстегнула куртку, посмотрела на футболку и обнаружила, что за обедом заляпала ее соусом. Девочка попыталась слизать остатки подливы, но тут дверь медленно приоткрылась. Молли поспешно выплюнула край футболки.
   Ее глазам предстало кошмарное зрелище. Перед ней стоял персонаж из фильма ужасов. Правда, одет он был в аккуратную плиссированную юбку, белую блузу и гладкий синий кардиган, когда-то принадлежавшие Люси Логан. Вся голова была плотно обмотана широкими бинтами, виднелся только аккуратный пучок на затылке, знакомые голубые глаза и рот Люси Логан.
   Люси опиралась на костыли. Левая нога ее была обута в шлепанец, а правая сверху донизу закована в гипс. Из самого кончика гипсовой трубы выглядывали пальцы с накрашенными розовыми ногтями.
   Молли изумленно таращилась, не зная, что сказать.
   – А, Молли, здравствуй. Прости, тебя, наверное, пугает мой вид?
   Девочка кивнула и с трудом выдавила:
   – Что с вами случилось?
   Люси высунулась на улицу и настороженно огляделась по сторонам. Потом втащила Молли в дом.
   – Я тебе все расскажу, только входи скорее – у меня ноги замерзли.
   Молли очутилась в небольшом холле. На полукруглом столе из вишневого дерева тихо тикали каминные часы. Противоположную стену украшали небольшие старинные ходики с гирьками. Люси взяла у девочки куртку и повесила на спинку кресла. Повеяло запахом поджаренного хлеба. Молли застыла в недоумении: почему хозяйка дома только что озиралась с такой подозрительностью?
   – Пойдем на кухню, там теплее. – Неуклюже ковыляя на костылях, Люси повела девочку мимо узкой лестницы.
   Здесь царила такая безукоризненная чистота, что Молли с отвращением вспомнила о пятне на футболке. Ну почему она не переоделась?
   Люси усадила гостью на скамью в форме полумесяца в оконной нише.
   – Чаю хочешь?
   – Гм, лучше подогретого апельсинового сока, если есть.
   Молли не посмела признаться, что с еще большим удовольствием выпила бы концентрированного сока. Она не хотела, чтобы Люси сочла ее чокнутой.
   – Хорошо, – ответила Люси и поставила чайник на плиту.
   Молли сидела на скамейке, зажав ладони между коленями, и старалась не смотреть на забинтованную голову хозяйки и закованную в гипс ногу. Что же это была за кошмарная авария? Молли не знала, как начать разговор. Ладони вспотели, – как всегда, когда она нервничала. Люси первой нарушила молчание:
   – Прости, что я так долго не давала о себе знать. Ты, наверное, решила, что я про тебя забыла. Но я исчезла по двум причинам. Во-первых, в мою жизнь вошло нечто очень серьезное, и я никому не могла рассказать об этом. А затем я попала в аварию. Машина загорелась, мое лицо теперь страшно обожжено. Я до сих пор не могу нормально есть – приходится сосать суп через соломинку и печенье, которое тает во рту. Горло повреждено дымом. Голос, как слышишь, тоже изменился. Наверное, он навсегда останется таким хриплым, и я никогда больше не смогу петь высокие ноты. Врачи говорят, что у меня на лице до конца жизни останутся шрамы, а на голове еще и проплешины. Но, – Люси грустно улыбнулась, – мне повезло, что я осталась жива. Теперь вот отношусь ко всему гораздо серьезнее.
   От ужаса Молли не могла произнести ни слова и только неловко молчала. В последние месяцы она действительно обижалась на Люси, что та забыла о ней. Ей и в голову не приходило, что с библиотекаршей могло случиться такое жуткое происшествие. Теперь девочке даже стало стыдно за свои мысли.
   – Не беспокойтесь из-за меня, – торопливо проговорила она. – То есть я и вправду задумывалась, куда вы исчезли, но у меня было столько хлопот в приюте – ремонт, отделка, куча всего другого. Хотя, если бы не вы, мы бы не смогли все это затеять. Теперь у нас гораздо уютнее. Все довольны. И в школе стало лучше, потому что миссис Жаббс ушла. Ну, точнее, ее уволили.
   – Я слышала, ее выгнали из-за того, что она говорила всем и каждому, какая она плохая учительница, – откликнулась Люси.
   – Она и впрямь была ужасна, – подтвердила Молли, надеясь, что Люси не осудит ее. Ведь это она под гипнозом вынудила сварливую миссис Жаббс говорить о себе гадости. – Но с тех пор я прекратила заниматься гипнозом. Почти с самого Рождества, с той минуты, как сошла с самолета, я ни разу никого не загипнотизировала.
   Она надеялась, что Люси похвалит ее за такую самоотверженность, но та лишь пристально смотрела на нее.
   – Прекратила заниматься гипнозом? Почему? Разве тебе ничего не нужно?
   Эти вопросы застали Молли врасплох.
   – Я… гм… я об этом не задумывалась. Просто пообещала Рокки, что никогда больше не буду гипнотизировать.
   – Ну и ну. – Люси надолго замолчала. Потом сказала: – Бери свой сок и это печенье. Пойдем в гостиную. – И заковыляла к другой двери.
   Молли последовала за ней. Войдя в гостиную, она на миг даже забыла о Люси и ее повязках – ее ошеломило великолепие комнаты. Это был настоящий храм гипнотизма.
   Посредине стоял стол. Его поверхность украшал инкрустированный медью узор в виде спирали. Молли взглянула на рисунок. Примерно такая же спираль украшала маятник, который когда-то был у нее. Казалось, медные витки притягивают ее взгляд к точке в самом центре стола. На девочку нахлынула приятная расслабленность. Она тотчас же отвела глаза.
   – Этот столик – гипнотический?
   – Не исключено, – ответила Люси.
   – Теперь я всегда настороже. Помните, как легко вы меня загипнотизировали в прошлом году?
   – Ну, как я уже говорила, мне хотелось, чтобы ты нашла книгу, – сказала Люси. – Не волнуйся, больше мне нет нужды тебя гипнотизировать.
   – Все равно. Меня уже не удастся так легко застать врасплох, – отозвалась Молли, проводя пальцами по завиткам медной спирали. – Наверное.
   Молли и впрямь насторожилась. Вся обстановка этой комнаты напоминала ей о немыслимой силе гипнотизма. Над камином, в котором весело полыхал огонь, висел портрет викторианского джентльмена с бакенбардами, в черном фраке и цилиндре. Из верхнего кармана жилетки свисала золотая цепочка, на конце которой блестели часы. Молли тотчас же узнала старика.
   – Да, это и есть великий доктор Логан, – подтвердила Люси, усаживаясь в кресло. – А все вещи, что ты здесь видишь, когда-то принадлежали ему и передавались из поколения в поколение. Например, этот стол. А в шкафу у тебя за спиной лежат те самые часы, которые он держит на этом портрете. Он использовал их в качестве маятника. Объездил всю Америку, демонстрировал возможности гипноза. Так он и разбогател. У меня есть множество фотографий с его выступлений. А вот его коллекция миниатюрных часов. Взгляни.
   Молли подошла к шкафу. Он был полон коричневатых фотографий в серебряных рамках. На них были люди в пышных нарядах. На фотографии доктор Логан театрально позировал на сцене возле очень странной фигуры. Женщина лежала на спинках двух стульев – прямая как доска, голова на одном стуле, ноги на другом. Тело ее ничто не поддерживало. Длинное платье было подвязано, как сложенный зонтик, чтобы не свисало до пола. Казалось, женщина одеревенела. Молли знала – это известный гипнотический трюк. Другая фотография с подписью «Брайерсвилль-парк» изображала огромный дом с высокими колоннами возле парадной двери и с роскошным крыльцом, выходящим на гравийную дорожку.
   Молли осмотрела золотые карманные часы, затем – небольшие каретные часы. На стене возле шкафа висело еще трое часов: одни круглые, другие – в форме маяка, третьи – похожие на кубок. И все они показывали точное время.
   – Никогда не видела в одном доме столько часов, – сказала Молли.
   – Ты никогда не бывала в гостях у коллекционера, – отозвалась Люси. – Часы напоминают мне, что жизнь коротка и нельзя терять время понапрасну.
   Молли задумалась об этом и выглянула из окна гостиной. Тут-то она и заметила животных, выстриженных из кустов. Оказывается, они росли в саду у Люси.
   – Ух ты! А я как раз вчера разглядывала этих зверей, – воскликнула Молли. – Вот уж не знала, что они ваши. Их раньше не было! Я часто смотрела на реку со стоянки у магазина и никогда их не видела.
   – Да, они здесь недавно. Я купила взрослые кусты и сама их подстригла.
   – Мне понравился пес с большими глазами, – поделилась Молли.
   Люси засмеялась:
   – Я пыталась сделать лемура. Пожалуй, нужно поучиться на курсах по стрижке деревьев. – Она взяла печенье. – Угощайся. Мне-то уже хватит есть. После аварии я набрала лишний вес. Поедаю печенье килограммами. – Люси поежилась, как будто юбка была ей тесновата, и немного расстегнула молнию. – Эти кусты здесь посажены не просто так, – добавила она. – А для того, чтобы никто не заглядывал в окна.
   И снова Люси встревоженно огляделась по сторонам, как будто чего-то боялась.
   – Откуда знать, кто на меня смотрит в эту минуту, – прошептала она. Помолчала, потом заговорила очень серьезно: – Молли, сегодня мне многое нужно тебе рассказать. Но сперва я хочу услышать обо всем, что случилось с тобой после того, как ты прочитала книгу. Это очень важно. А потом я расскажу, над чем работаю. Но сначала ты.
   – Конечно, – согласилась Молли.
   Ей было любопытно узнать, чем же таким таинственным занята Люси, но еще больше хотелось поведать свою историю. И она начала рассказ.
   – Это было невероятно. Пожалуй, лучшее время в моей жизни. И при этом худшее тоже…
   Люси Логан слушала очень внимательно, но, как показалось Молли, ее не слишком интересовали проделки Молли в Брайерсвилле и Нью-Йорке. Она хотела знать, кого именно Молли загипнотизировала и каким образом. Она расспрашивала девочку, как той удалось завоевать симпатии зрителей на брайерсвилльском конкурсе талантов и выиграть его. Потом – как она загипнотизировала стюардессу, потом – работников отеля в Нью-Йорке. Ей нужно было в точности знать, как Молли справилась со своим агентом Барри Хватом, а еще – как она подчинила своей воле полный зрительный зал на спектакле «Звезды на Марсе». Она расспрашивала о каждой детали тех методов, с помощью которых Молли и Рокки ограбили Шорингс-банк, когда Нокман шантажом вынудил их это сделать. Вопросы были очень дотошными, словно Люси экзаменовала девочку.
   – Значит, – подвела она итог, – ты вернула все деньги и драгоценности обратно в банк. На редкость честный поступок. Мало кто способен на такое.
   Молли ничего не ответила. Ее пальцы машинально потянулись к бриллианту на шее. Она решила пока не говорить о нем. Не хотелось услышать от Люси неодобрительные слова.
   – Люси… – сказала она вместо этого. – А вы? Теперь ваша очередь поведать о гипнотических приключениях.
   – Конечно, – ответила Люси и взяла еще одно печенье. – Но не сейчас. – Голубые глаза смотрели на Молли из-под бинтов, словно из белой рамы. Голос был очень серьезный. – Молли, на мои похождения нет времени. У меня есть дело, из-за которого я и оставила работу в библиотеке. И дело очень трудное. Вот почему я не звонила тебе. Не хотела втягивать тебя в это, подвергать опасности. Но пришло время тебе узнать, что происходит. – Люси глубоко вздохнула. – Ты думала, что идешь ко мне на чай отдохнуть, весело поболтать, но я пригласила тебя для того, чтобы поручить тебе кое-что. Это очень, очень важно. Мне ужасно жаль, но другого выхода нет. Время на исходе.
   Молли сглотнула подступивший к горлу ком. Приятный визит обращался в нечто рискованное, и девочке это совсем не нравилось.
   Люси встала.
   – Пойдем со мной.
   Молли вышла вслед за женщиной из гостиной, прошла по коридору, увешанному еще полудюжиной часов. Длинная каменная лестница вела в подвал. Люси медленно ковыляла по ступенькам.
   Внизу оказалась дверь с четырьмя замками: двумя кодовыми и двумя обычными, для ключей. Что же за секреты приходится скрывать библиотекарше? Молли стало страшно.
   – Там хранятся тайны, – словно услышав ее мысли, отозвалась Люси, – которые нужно прятать от посторонних глаз. И эти тайны тебя заинтересуют. Входи.

Глава шестая

   Девочка ожидала увидеть длинные ряды полок со старыми книгами и шкафы с каталожными карточками, но очутилась в ультрасовременном зале, обставленном по последнему слову техники. Металлические стеллажи вдоль стен. На дальней стене – плазменный экран. Встроенные в потолок лампы освещали серый ковер и отражались в полированном столе в центре. На столе красовались белая клавиатура, компьютерная мышка на бархатном коврике и два миниатюрных деревца-бонсай. Под телевизором располагалась стеклянная витрина. В ней были выставлены шесть пар крохотных разноцветных туфелек.
   – Это старинные китайские туфельки-лотосы, – пояснила Люси, заметив интерес в глазах Молли. – Некоторые из них относятся к эпохе династии Тан, около девятисотого года нашей эры. В те времена девочкам очень туго бинтовали ноги, чтобы те не выросли большими, а потом надевали такие туфельки. Красивые, правда?
   – Вы в своих приключениях добирались до Китая? – спросила Молли.
   Странные маленькие туфельки отчего-то встревожили ее.
   – Нет.
   Люси опустилась во вращающееся хромированное кресло и жестом пригласила Молли сесть в соседнее. Потом повернулась к компьютеру.