Стивену не хотелось продолжать этот бессмысленный и глубоко личный спор, поэтому он коротко бросил:
   – Меня не нужно спасать, Алекси. Я – богач, облеченный властью, помнишь? Я – тот, кто спасает других.
   – Ах да, конечно, и эта благородная работа, которую ты выполняешь ради тех, кто не способен помочь себе сам, достойна восхищения! Возможно, именно это и помогает тебе оставаться в здравом уме – потому что отвлекает, мешая осознать жестокую правду о себе самом.
   Стивен с трудом подавил в своей душе приступ боли и гнева.
   – Почему ты так надоедливо твердишь об одном и том же?
   – Потому что я – твой кузен, и если не я, то кто же это сделает?
   – Твоя жена, твоя сестра и еще бессчетное число других родственников.
   Алексей ухмыльнулся:
   – Что ж, довольно, и так уже сказано достаточно много. Давай-ка поспешим к карете, а то, если дорогу совсем размыло, нам придется добираться вплавь.
   Стивен разразился смехом:
   – Если ты утонешь, Элис утопит меня! Думаю, нам стоит переждать непогоду здесь.
   – Да, она наверняка так и сделает, а ты, естественно, опять хочешь быть благоразумным и прагматичным, – согласился Алексей, но все же распахнул дверь усыпальницы. Ливень по-прежнему не утихал. – Я скучаю по старине Тому. И предлагаю переместиться в твой кабинет с самым восхитительным, самым выдержанным ирландским виски, который только сыщется в баре.
   Уже приготовившись выйти наружу, Алексей оглянулся и бросил взгляд на семейный склеп.
   – Знаешь, у меня такое чувство, будто он здесь – подслушивает нас и по привычке выражает свое неодобрение.
   Стивен на мгновение застыл на месте и резко бросил:
   – Он мертв, слава богу, мертв вот уже пятнадцать лет.
   Да, герцог давно умер, и все же Стивену стало не по себе при мысли о том, что лучший друг тоже почувствовал присутствие старика.
   – Тогда почему ты не освободишься от него?
   Стивен в изумлении взглянул на кузена. О чем это он?
   – Я и так совершенно свободен от него, Алекси, точно так же, как и от прошлого, – осторожно заметил Маубрей. – Но мной движет чувство долга, и, несомненно, даже ты в состоянии понять это. Я – Клервуд.
   Алексей проницательно посмотрел на него:
   – Нет, Стивен, ты несвободен и от отца, и от прошлого, и мне жаль, что ты никак не можешь этого понять. Впрочем, ты прав, тобой правит долг, и сейчас мне вряд ли стоит ждать от тебя чего-то иного. Даже странно, что я все равно на что-то надеюсь.
   Алексей ошибался, кузен просто не мог понять чувства долга, обязанности заботиться о наследстве Клервуда. И Стивен не испытывал ни малейшего желания спорить об этом. Он просто хотел как можно быстрее уйти от Тома.
   – Дождь стих. Пойдем.

Глава 2

   Александра помедлила, обернувшись к сестрам.
   – Пожелайте мне удачи, – с мрачной решимостью произнесла она. Бесстрастная улыбка застыла на ее лице, вместо того чтобы ярко, обнадеживающе сиять. Сквайр Денни ждал в соседней комнате вместе с отцом. Странно, но Александра нервничала. Впрочем, это казалось странным только на первый взгляд, ведь на карту было поставлено будущее ее семьи.
   Александра понимала, что лезть из кожи вон, чтобы произвести хорошее впечатление, глупо – учитывая то, с кем ей придется иметь дело, – и все же окинула себя взглядом в зеркале, висевшем в коридоре. Оливия помогла ей уложить волосы, прическа вышла немного строгой – гладкие волосы, стянутые в низкий пучок. Еще хуже дело обстояло с платьем: даже притом, что Александра выбрала наряд, с которым годы обошлись значительно лучше, чем с остальными, он все равно был явно поношенным и старомодным. Александра вздохнула: даже самая искусная штопка не могла придать более или менее сносный вид потрепанному подолу, привести платье в порядок была способна лишь пышная, недешевая отделка.
   – Я выгляжу неряшливо, – откровенно признала она.
   Кори и Оливия переглянулись.
   – Ты выглядишь как героиня романа, которая страдает по вине трагических обстоятельств, – сказала Оливия, – и ждет своего героя, темного рыцаря, который должен ее спасти.
   Она потянулась к волосам старшей сестры и ослабила несколько прядок волос, чтобы пучок не был таким тугим.
   Александра улыбнулась ей:
   – Я – не трагическая героиня, хотя сквайр прекрасно подошел бы на роль героя-спасителя. Что ж, думаю, не стоит откладывать нашу с ним встречу.
   – Не нужно так волноваться, – тихо заметила Оливия. – Он явно расположен к тебе.
   – Не знаю, почему ты не разрешила именно мне заняться твоими волосами, – недовольно бросила Кори, и ее глаза вспыхнули укором.
   – Я с удовольствием поступила бы именно так – если бы могла тебе доверять, – отозвалась Александра. Уж кто-кто, а она-то прекрасно знала свою упрямую младшую сестру, которая наверняка специально растрепала бы волосы, в надежде обратить сквайра в бегство.
   Из соседней гостиной теперь отчетливо слышались мужские голоса. Полная решимости, Александра двинулась вперед. Обе сестры направились следом, у двери ее обняла Оливия.
   – Я согласна с Кори, Александра. Ты можешь устроить свою жизнь намного лучше. Он недостаточно хорош для тебя. Пожалуйста, обдумай все еще раз.
   Но Александра даже не удосужилась объяснить средней сестре, что все уже для себя решила, смирилась со своей участью: как обычно, она собиралась сделать то, что будет лучше для семьи.
   Оливия вздохнула, посмотрев на Кори, которая, казалось, потеряла рассудок от возмущения и горя.
   – В конце концов, это же не конец света, – твердо обнадежила Александра, заставляя себя широко улыбнуться. – На самом деле это новое начало для всех нас.
   Отбросив страх, она храбро распахнула дверь. И тут же услышала за спиной тихий возглас Кори:
   – О боже, я и забыла, какой он низкий!
   Старшая сестра не удостоила вниманием это неделикатное замечание. Обладая исключительно высоким для женщины ростом, Александра уже привыкла к тому, что большинство мужчин были ниже ее. Отец и Денни стояли перед окном, словно восторгаясь запущенными, грязными, заросшими садами поместья. Утром дождь прекратился, но газон снаружи напоминал небольшое озеро. Сквайр, судя по всему, был на пару дюймов ниже Александры – так что Кори явно ошиблась, его рост казался обычным, средним.
   Мужчины обернулись. Сердце в груди Александры тревожно сжалось.
   Денни соответствовал образу, оставшемуся в ее памяти: это был полный, крепко сбитый мужчина с бакенбардами и добрыми глазами. Для этого, особого случая он надел сюртук – ладно скроенный и очень дорогой, как тут же оценила Александра. Потом она заметила на руке сквайра кольцо с печаткой – золотое, украшенное впечатляющим драгоценным камнем. Внимательно рассматривая кандидата в мужья, Александра чувствовала себя настоящей охотницей за богатыми женихами.
   Впрочем, разве она на самом деле не была таковой?.. В ушах зазвучали слова младшей сестры: «Ты не можешь продать Александру этому фермеру!» Но отец мог – собственно, нечто подобное происходило вокруг все время, сплошь и рядом, мрачно думала Александра. В светском обществе мало кто вступал в брак по любви. А женщинам в ее положении даже мечтать об этом не приходилось.
   Гостиная казалась совсем маленькой и бедной, с этими горчично-желтыми стенами, выцветшими зелеными шторами и убогой, потертой мебелью. Отец вышел вперед и, улыбаясь, взял ее под руку.
   – Александра, а вот и ты!
   Эджмонт обернулся так, что они с дочерью оказались лицом к лицу со сквайром. Александра медленно перевела на него взор – глаза Денни сияли.
   – Прошу прощения, если заставила вас ждать, – с трудом выдавила она, чувствуя, как учащается дыхание. Откуда же взялась эта нежданно накатившая грусть? Может быть, Александра печалилась потому, что, если все пойдет по плану, ей придется оставить Эджмонт-Уэй и свою обожаемую семью? Бедняжка вдруг подумала об Оуэне и том глубоком, искреннем чувстве, которое их связывало, – настоящей страсти. Но она должна быть решительной! С тех пор как отец объявил Александре о скором и неизбежном замужестве, она никак не могла выкинуть Оуэна из головы. Но такая любовь – не для нее, поэтому о прошлом нужно забыть.
   – Это моя красавица дочь, Александра, – гордо провозгласил Эджмонт, сияя от радости.
   – Я с большим нетерпением ждал нашей встречи, мисс Болтон, и теперь просто счастлив вас видеть, – улыбнувшись ей, сказал Денни.
   Александра заставила себя ответить на его улыбку. И тут же подумала о том, с какой добротой всегда относился сквайр к своей покойной жене. Да, он был хорошим человеком. Возможно, со временем она смогла бы хоть немного его полюбить.
   – Это весьма любезно с вашей стороны, – ответила Александра, не в силах унять бившую тело дрожь.
   – У нас была возможность обсудить прогноз погоды на лето, напечатанный в «Календаре фермера», – завел беседу отец. – Денни считает, что лето будет хорошим – не слишком жарким, с обильными осадками.
   – Это просто замечательно! – отозвалась Александра. Она действительно была искренне рада, ведь каждый фермер в графстве зависел от хорошей погоды урожаем зерновых и средствами к существованию.
   – Мне выпало три хороших года подряд, позволивших получить довольно высокую прибыль с продажи урожая, а заодно и окупить некоторые другие инвестиции, – с жаром произнес Денни.
   Проницательный взгляд его карих глаз сосредоточился на Александре.
   – Я вкладываю деньги главным образом в строительство железных дорог. В настоящее время я пристраиваю к дому огромное крыло, в котором будет располагаться вместительная, роскошная гостиная. Там же я планирую устроить небольшой танцевальный зал – решил, что в будущем хочу развлекаться, принимать гостей. Мне хотелось бы продемонстрировать вам, как воплощаются в жизнь мои планы, – добавил сквайр.
   – Убеждена, ваши планы просто поразят меня.
   – В его особняке пятнадцать комнат, – принялся горячо нахваливать Эджмонт, – только представь, Александра, пятнадцать комнат!
   Она снова расплылась в вымученной улыбке, но тревога в душе усилилась, против всех желаний и намерений. Сквайр по-прежнему не сводил с нее восхищенного взгляда, его щеки горели огнем, темные глаза блестели. А что, если он был влюблен в нее? Александре не хотелось причинять сквайру боль, ведь она явно никогда не смогла бы ответить на столь сильную страсть.
   – Вы можете нанести визит в Фокс-Хилл в любое время, – сказал Денни. – Сказать по правде, я бы с превеликим удовольствием устроил для вас экскурсию по дому и садам.
   – Тогда я просто обязана навестить вас как можно быстрее! – стараясь казаться беспечной, отозвалась Александра и выразительно взглянула на отца. Ей во что бы то ни стало нужно было остаться с Денни наедине, чтобы выяснить, готов ли он помогать ее сестрам.
   Эджмонт расплылся в улыбке:
   – Сквайр приглашен на торжество к де Уореннам завтра вечером. Это такая честь, ведь они собираются праздновать день рождения дочери леди Херрингтон!
   – Это впечатляет, – признала Александра. Она не слышала о грядущем приеме, но была знакома с обеими дочерьми леди Херрингтон. К сожалению, она не виделась с Сарой и Мэрион вот уже несколько лет, девочки были близки по возрасту к Оливии и Кори.
   – Я в прекрасных отношениях с леди Херрингтон и сэром Рексом, – вдохновенно выпалил Денни. – Званый ужин устраивается в честь их младшей дочери, Сары. Мне бы хотелось, чтобы вы присоединились ко мне, мисс Болтон, – с вашими сестрами, разумеется.
   Первой реакцией Александры было явное изумление, потом она тотчас вспомнила о своих сестрах, которые никогда не присутствовали на торжестве в высшем обществе. Мысли беспорядочно заметались в голове. Конечно, ей стоит принять это заманчивое предложение. Праздник может стать для сестер чудесной возможностью побывать в свете – а заодно и одним из тех прекрасных вечеров, которые они заслужили. Оливия и Кори должны были бывать в высшем обществе, им давно следовало привыкнуть к подобным приемам. Но ни у Александры, ни у ее сестер не было новых платьев с тех самых пор, как слегла их мать. Когда горькая правда о состоянии Элизабет всплыла наружу, их перестали приглашать из-за печальных обстоятельств. А даже если кто-то и зазывал в гости, у сестер все равно не было надлежащих нарядов, которые позволили бы им появиться в обществе.
   Кори еще могла бы надеть одно из своих старых бальных платьев – разумеется, после небольшой переделки. И конечно же они смогли бы подобрать что-то для Оливии из одежды матери. В таком случае сестры выглядели бы старомодными и достойными жалости, но все-таки смогли бы присутствовать на торжестве.
   – Мы бы с радостью присоединились к вам, – поспешила ответить Александра.
   Эджмонт внимательно посмотрел на дочь. Александра знала, что он напряженно обдумывает тот же вопрос: как они найдут достойную светского приема одежду.
   – Отец, я надеялась прогуляться в компании сквайра, ведь выглянуло солнце, и дождя, судя по всему, в ближайшее время не будет.
   Глаза барона расширились от удивления, и он одарил послушную дочь лучезарной улыбкой.
   – Что ж, я буду в своем кабинете. Наслаждайтесь прогулкой, – сказал он и вышел из гостиной, оставив дверь распахнутой настежь.
   Александра молча смотрела на порог, пока шаги отца не стихли. Потом она обернулась к поклоннику:
   – Сквайр Денни, я весьма польщена вашим визитом.
   – Полагаю, даже ливень с ураганом не смогли бы удержать меня от поездки сюда.
   – Скажите, мы можем поговорить с вами предельно откровенно?
   Его глаза изумленно округлились.
   – Искренность мне по душе! Это одна из тех вещей, что мне больше всего в вас нравится, мисс Болтон, наряду с вашим исключительно добрым нравом. Вы всегда изъясняетесь прямо.
   Она опустила глаза.
   – Боюсь, вы поставили меня на пьедестал, вознесли на высоту, которой я не заслуживаю.
   Брови сквайра удивленно приподнялись.
   – Если какая-то женщина и заслуживает стоять на пьедестале, мисс Болтон, то это вы. – Александра бросилась возражать, но он прервал ее сбивчивую речь. – Я восхищался вами многие годы. Вы так замечательно заботились о своих сестрах и отце, подобные самоотверженность и сострадание достойны похвалы. А потом, разумеется, я не мог не восторгаться вашей красотой. Сейчас, стоя здесь, так близко к вам, я буквально теряю дар речи.
   Александра слегка покраснела от смущения. Она не считала себя красавицей, способной сводить с ума мужчин, но спорить со сквайром не собиралась.
   – Мне приятно, что вы находите мои внешние данные привлекательными. И вы абсолютно правы в одном – я изо всех сил пытаюсь заботиться о своих младших сестрах и отце. Оливии всего девятнадцать, Кори и того меньше, шестнадцать.
   Легкое недоумение отразилось на грубовато-добродушном лице сквайра.
   – Ваши сестры – прекрасные юные леди.
   Александра жестом предложила ему сесть, решив, что важный разговор лучше провести до прогулки. Сквайр опустился на стул, она уселась рядом, в волнении положив сжатые руки на колени.
   – Я собиралась выйти замуж девять лет назад, еще до кончины моей матери. Когда мама умерла, я приняла решение посвятить всю себя семье – и разорвала отношения с женихом. – Александра решительно улыбнулась. В душе еще жила старая печаль, которая накатила и теперь, при воспоминании об Оуэне и их светлых мечтах. – Я пообещала маме, что буду заботиться об этой семье. Я взяла на себя серьезное обязательство беспокоиться о благополучии своих сестер и отца.
   – Обязательство, о котором вы говорите, только усиливает мое восхищение вами, мисс Болтон. – Сквайр немного помедлил, не решаясь продолжить, но все же сказал: – Мне показалось, что вы любили того джентльмена.
   Она кивнула:
   – Да, любила.
   – Вы – просто совершенство, достойный образец для подражания, мисс Болтон! Но зачем вы говорите мне все это?
   – Насколько откровенной я могу быть с вами? – спросила она, выпрямившись на стуле.
   – Настолько откровенной, насколько это требуется. – Денни покраснел и, похоже, неожиданно встревожился. – Не собираетесь ли вы сказать, что останетесь верной обету, принесенному на смертном одре матери?
   – Я буду заботиться о сестрах и отце, пока не умру – хотя, надеюсь, мои сестры выйдут замуж задолго до этого дня, – улыбнулась Александра.
   Он покачал головой:
   – Понимаю. У меня благородные намерения, мисс Болтон.
   – Именно так мне и сказал отец.
   Сквайр перехватил ее пристальный взгляд.
   – Знаете, почему я предложил, чтобы ваши сестры сопровождали нас завтра вечером?
   Александра отрицательно покачала головой:
   – Понятия не имею.
   – Мне показалось, что присутствие сестер сделает вечер более приятным для вас – и менее неловким. Но не только поэтому. Мне также показалось, что двум столь молодым леди нужно дать возможность выйти в свет и обратить на себя внимание.
   Сердце Александры учащенно забилось.
   – Это так любезно с вашей стороны!
   – Я считаю себя человеком добрым – и щедрым. Если мои ухаживания не останутся без внимания, а я надеюсь, что будет именно так, вам не придется нести бремя забот о вашей семье.
   У нее перехватило дыхание, из глаз хлынули слезы. От волнения она не могла вымолвить ни слова.
   Но теперь Александра знала главное. У поклонника имелось немалое состояние, его намерения были серьезными, и он не собирался скупиться на нужды ее семьи.
   – Я многие годы восхищался вами, мисс Болтон – восхищался издалека и всегда с большим почтением. – Теперь Денни заговорил обстоятельно, задумчиво. – Я и представить себе не мог, что моя жена умрет вот так внезапно – она не жаловалась на здоровье вплоть до своей смертельной болезни. Я горько оплакивал ее кончину.
   Он помедлил, помрачнев на мгновение.
   – Но моя супруга умерла, с тех пор прошел год. Вы по-прежнему не замужем, и это вызывает у меня недоумение. – Сквайр снова встретился с ней взглядом. – У меня очень твердый характер, мисс Болтон. Я – надежный и честный человек. Уверен, если вы дадите мне шанс добиться вашего расположения, все сложится к нашему обоюдному удовольствию.
   – Я отнесусь к вашим знакам внимания со всем уважением и вниманием, – с трудом произнесла Александра. Она едва ли могла поверить в происходящее. Подумать только, у ее сестер может быть будущее вне Эджмонт-Уэй! Это казалось настоящим чудом.
   Сквайр поднялся со стула, как и она.
   – Пойдемте прогуляемся?
   Александра оперлась на предложенную им руку.
   – С превеликим удовольствием.
   Когда они вышли из дома, Александра бросила взгляд через плечо. Кори и Оливия стояли в дверном проеме, на их мрачных лицах застыла тревога. Потом Кори резко повернулась и умчалась в дом.
 
   Все тело Александры волнительно вытянулось в струнку, когда экипаж сквайра остановился в веренице карет на округлой подъездной аллее перед Херрингтон-Холл. Вечер был замечательным: небо над высокой серой каменной крышей особняка окрасилось розовым, красноватые и персиковые блики проползали по великолепным садам и землям. В центре аллеи красовался фонтан, его мощные струи взлетали на дюжину футов вверх, щедро выплевывая воду. Но измученной Александре было не до окружающих красот: она не спала всю ночь, завершая починку и переделку нарядов для себя и сестер. Сказать по чести, она шила без перерыва с тех самых пор, как сквайр Денни попрощался с ней вчера днем.
   Ничего удивительного, что теперь Александра ощущала беспокойство, а не приятное волнение. И напряженность, сковывавшая ее, только усиливалась. Они с Оливией и Кори сидели против движения, лицом к отцу и Денни, так что Александре пришлось вытянуть шею, чтобы выглянуть наружу. Стоявшие впереди кареты поражали внушительными размерами, это были роскошные экипажи с великолепно подобранными лошадями и кучерами в ливреях. Из этих карет величественно выходили джентльмены в нарядных смокингах и леди в бальных платьях. Даже в сумерках Александра видела, как сверкают драгоценности на шеях и в ушах леди, на руках джентльменов. А она почти забыла, какой богатой была местная знать! Александра опустила глаза на собственные пальцы без колец, бросила взгляд на свое зеленое атласное платье. Ткань должна была сиять, переливаться, но основательно потертый теперь наряд слишком долго провисел в шкафу. Никто уже не носил платья с пышными рукавами до локтей, но Александре не хватило времени переделать свое одеяние, она успела лишь укоротить рукава на нарядах Оливии и Кори. Ее юбки тоже были чересчур широкими для нынешнего стиля, господствовавшего в моде. По крайней мере, мрачно думала Александра, это платье все еще ей впору.
   – У вас прекрасное платье, – сказал сквайр, смущенно прокашлявшись.
   Он что, прочитал ее мысли? Неужели видел ее насквозь? Александра заставила себя улыбнуться спутнику. Глаза Денни по-прежнему светились явным интересом, когда он приехал, чтобы забрать их из поместья и сопроводить в Херрингтон-Холл. Александра не питала иллюзий по поводу того, что хорошо выглядит: лицо было бледным от бессонной ночи, проведенной в работе по переделке одежды сестер, под глазами залегли темные круги. Судя по всему, Денни просто этого не заметил. Возможно, не увидел он и того, каким поношенным – и, разумеется, старомодным – было на самом деле ее платье.
   Оливия взяла Александру за руку. Глаза средней сестры искрились радостным волнением, которое обычно она приберегала для своих картин и набросков. Оливия никогда еще не выглядела столь привлекательно. Ее длинные рыжевато-коричневые волосы были завиты и красиво уложены, фигуру облегало одно из бальных платьев матери из светлой, цвета слоновой кости ткани. Сестры переглянулись. Как же Александра ею гордилась!
   – Ты действительно выглядишь прекрасно, – прошептала Оливия.
   Александра сжала ее руку.
   – Точно так же, как и ты – и как Кори. Нас ждет восхитительный вечер, а все благодаря сквайру.
   Денни радостно улыбнулся:
   – Надеюсь, что вы действительно насладитесь балом.
   Александра бросила взгляд на Кори. Она во все глаза смотрела на выходящих из карет гостей, ее щеки горели от волнения. Кори была почти такой же высокой, как Александра, но немного стройнее старшей сестры, поэтому бледно-голубое платье из муара сидело на ней просто изумительно. В этом наряде она выглядела слишком взрослой для своих шестнадцати, но в гардеробе Александры не нашлось ничего более подходящего. Кори можно было дать по крайней мере лет восемнадцать, она была потрясающе красива.
   Сердце Александры пронзила острая боль. Кори и Оливии никогда прежде не доводилось бывать в свете, присутствовать на подобных приемах – и, хотя она не хотела никого винить, одного человека все же можно было упрекнуть за их незавидную участь. Александра с горечью думала о том, что отец давно уже не был самим собой. Смерть Элизабет Болтон буквально сокрушила его, не оставив никаких чувств, кроме страсти к выпивке и азартным играм, и никакой силы духа, чтобы противостоять пагубным увлечениям. Впрочем, какое это теперь имело значение? Ее сестры заслуживают лучшей доли, и, возможно, этот вечер принесет им что-нибудь достойное, многообещающее. Всем этим элегантным джентльменам нужно быть просто слепыми, чтобы не заметить их!
   Неожиданно где-то совсем рядом раздался такой оглушительный топот копыт, словно приближалась целая армия. Уже почти подошла очередь Денни и его сопровождающих выходить из экипажа, но Александра помедлила и обернулась на громкий звук, точно так же, как ее сестры, сквайр и Эджмонт. Огромная черная карета, запряженная шестеркой великолепных вороных, с красно-золотым фамильным гербом на дверцах, промчалась мимо них, явно направляясь к самому началу вереницы экипажей. Гравий из-под копыт лошадей осыпал повозку сквайра.
   Александра взглянула на богато одетых лакеев, облаченных в красно-золотистые ливреи, светлые чулки и лакированные туфли; на головах слуг красовались длинные, завитые белые парики. И снова коварное волнение наполнило ее душу. Александра вспомнила те времена, когда была жива Элизабет Болтон – мать несколько раз брала ее с собой на подобные светские приемы. Беспокоиться теперь было просто глупо. Неужели кого-то действительно взволнует их внезапное появление в обществе? Или то, что на них старомодные платья? И все же Александра волновалась, и совсем не из-за себя. Она не хотела, чтобы сегодня вечером ее сестер подняли на смех.
   Огромная карета остановилась, но Александре не удалось как следует разглядеть, кто же оттуда вышел. Она заметила лишь высокую темную фигуру, которая прошагала через толпу в обход вереницы гостей и направилась прямиком в дом.
   Странно, но сердце Александры отчего-то гулко стукнуло, и она обернулась к своим попутчикам.
   – А вот и наша очередь выходить! – объявил Денни.
   Кучер распахнул дверь кареты, и сквайр выбрался наружу.
   Отец собрался последовать за ним и уже был готов сойти на обочину. «Он не должен испортить сегодняшний вечер!» – вдруг пронеслось в голове Александры. Эджмонту нельзя было доверять. Полная решимости, она подалась вперед и оказалась лицом к лицу с отцом.
   – Я прошу, чтобы ты не перебирал с алкоголем сегодня вечером.
   Его глаза чуть не вылезли из орбит от изумления.
   – Ты не можешь говорить со мной подобным тоном, Александра! – грозно бросил он.