— Ну и что тебе надо, птичка божия?
   — Вообще-то я от Варгуза.
   — Вот как, — посерьезнел собеседник, — что же он сам не звонит?
   — Не знаю, но он сказал, чтоб этим делом занялись Картуз и Мыловар, и дал мне вот этот номер.
   — Ну я Картуз. Какое у тебя дело? — угрюмо спросил бандит.
   — Не уверен, что о нем можно говорить по телефону. Но дело действительно очень серьезное.
   — Ну намекни хотя бы.
   Зяблик примолк, а потом вдруг решился заговорить открытым текстом:
   — Я знаю, где находится пропавший общак.
   На этот раз взял паузу Картуз.
   — Где нам с тобой лучше встретиться?
   — У метро «Проспект Вернадского», я буду на белой «шестерке».
   — Я ещё с одним братаном подъеду туда через час. На «ауди» (Картуз и Мыловар периодически меняли на ней номера).
   Обе машины подъехали почти одновременно. Зяблик остался в автомобиле, а братаны, покинув «ауди», двинулись к нему.
   Картуз, подойдя к дверце водителя, поинтересовался:
   — Ты, что ли, Зяблик?
   — Угу. — Он открыл питерцам задние дверцы машины. Бандиты немедленно залезли в нее.
   — Ну, рассказывай, — расположившись поудобнее, потребовал Картуз.
   — Ваши бабки сейчас у наркодилера по кличке Гусь. Он живет тут неподалеку. А может, это его офис — неважно. С ним, похоже, постоянно находится один охранник. Когда заберете бабки, мне отстегнете десять процентов. Так сказал Варгуз.
   Братаны переглянулись, а Мыловар даже присвистнул.
   — Больно жирный кусок тебе обламывается, фраерок, — недовольно протянул Картуз. — Но раз Варгуз так сказал…
   — Позвоните ему, проверьте.
   — Ну, проверить никогда не поздно. Давай к делу, — решительно произнес Картуз. — Меня не интересует, как наши бабки попали к этому Гусю, но меня интересует, как нам войти к нему на хазу.
   — Меня должны пустить, — уверенно сказал Зяблик. — Гусь приглашал меня сегодня зайти за товаром.
   — Ну, тогда проблем нет, — небрежно прокомментировал Мыловар. — Мы сейчас в свою тачку, а ты двигай к этому Гусю. Мы — за тобой.
   Через десять минут все трое стояли напротив квартиры торговца. Зяблик — у двери, Мыловар и Картуз — по бокам у стены.
   Зяблик позвонил.
   Как и в первый раз, дверь открыли быстро. В проеме стоял носатый.
   — А, это ты.
   Мыловар мгновенно скользнул по стене и, оттолкнув Зяблика, приставил ко лбу усатого пистолет с навернутым глушителем.
   Потом стал легкими толчками рукою в грудь молча загонять охранника в квартиру.
   Тот, вытаращив глаза, так же молча пятился назад.
   — Кто там, Фасон? — раздался голос из глубины квартиры.
   — М-м, — пытался выдавить что-то из себя носатый.
   В это время в квартиру ворвался Картуз, тоже с глушаком, он сразу проскочил во вторую комнату.
   — И ты иди туда, — распорядился Мыловар, сопроводив свою команду теперь уже довольно увесистым толчком в грудь Фасона.
   Здесь уже стоял наркодилер с поднятыми руками под наставленным на него пистолетом Картуза.
   — Кто из вас Гусь? — поинтересовался Мыловар.
   Торговец, опасаясь почему-то раскрыть рот, стал активно кивать.
   — То есть Гусь — это ты? — уточнил Мыловар.
   — Я, я, — выдавил наконец наркоделец.
   Мыловар немедленно выстрелил, но не в Гуся, а в Фасона.
   Выстрел оказался неудачным. Носатый пошатнулся и остался стоять. Правда, для этого ему пришлось прислониться к стене.
   — Во, бля, — недовольно пробурчал Мыловар, подошел к Фасону, приставил ему ствол ко лбу и нажал на спуск.
   В результате немало ошметков мозгов оказалось не только разбрызгано по стене, но и осело на лице Мыловара, однако он их даже не стер. Возможно, сделал братан это умышленно, поскольку вид у него теперь стал непередаваемо устрашающий.
   Мыловар подошел к Гусю.
   — Где наши бабки? Два лимона? Отдашь — будешь жить.
   Гусь, побледневший на манер жителя подземелья, тем не менее пожал плечами:
   — Не понимаю…
   Мыловар что есть силы ударил драгдилера пистолетом в лицо, сбив того с ног. Перевернул его на полу на живот и откуда-то взявшимся ремнем скрутил ему за спиной руки. После чего опять перевернул наркодельца на спину и стал расстегивать ему штаны.
   — Сейчас мы посмотрим, какого ты вероисповедания. Ага, необрезанный! Ну, это поправимо.
   Оглядев комнату, бандит заметил на кровати полотенце. Взял его, видимо для гигиенических целей, и стал оттягивать крайнюю плоть Гуся, одновременно вытаскивая из кармана устрашающих размеров нож.
   — Не надо! Не надо! Все! Все скажу! — заорал во всю мощь легких наркоторговец.
   — Так где же наши бабки? — бесстрастно спросил Мыловар, продолжая поигрывать пером.
   — У меня на даче.
   — Одевайся, поедем.
   Мыловар перевернул Гуся на спину и одним движением ножа разрезал ремень, освобождая пленнику руки.
   — Кстати, какая у тебя тачка?
   — «Чероки».
   — Может, поедем на ней, а то наша уже примелькалась? — обратился Мыловар к Картузу.
   Тот кивнул.
   Зяблик, молча и с ужасом наблюдавший всю эту сцену, стоя в дверях, попятился к выходу. На улице он тут же устремился к своей «шестерке».
   — Эй, ты куда? — грозно окликнул его Мыловар. — Поедешь с нами.
   Все четверо уселись в джип «чероки», за руль усадили Гуся.
   На даче торговца — кирпичной, двухэтажной, с большим земельным участком, с «кремлевскими» елками — они были уже минут через пятнадцать.
   — Рыть надо, — сказал Гусь по приезде.
   — Тащи лопату, — распорядился Мыловар, идя вслед за наркодельцом в подсобное помещение. Немного подумав, братан приказал взять ещё одну.
   Лопаты вручили Гусю и Зяблику, и те довольно быстро добрались до искомого.
   Картуз вскрыл один за другим оба кейса и остался доволен содержимым.
   — Копайте дальше, — между тем распорядился Мыловар.
   — Нет! — вскричал Гусь. — Ни за что! Пощадите! Вы же обещали! — И он откинул лопату в сторону.
   — Ну как знаешь, — вздохнул Мыловар, подобрал брошенную торговцем лопату и совершенно неожиданно штыковым ударом в горло снес наркодельцу голову. Потом обернулся к Зяблику и спокойно спросил: — Ну, а ты-то копать будешь?
   Зяблик, уже давно понявший, что его ждет, теперь практически не испытывал страха. Он чуть не улыбнулся, вспомнив, что за последние двое суток его обещал «закопать» Мясник и предупреждал, что «закопают», подполковник Делягин.
   — Стоит ли? — между тем вполголоса обратился Картуз к Мыловару. — А как Варгуз на это посмотрит?
   — Отмажемся как-нибудь, зато теперь эти бабки наши. Мы с ними свалим за бугор, а не с какими-то двумя стольниками.
   Картуз некоторое время размышлял, а потом твердо сказал:
   — Ну что ж, брат, твоя правда.
   Мыловар, держа в одной руке окровавленную лопату, другой рукой глушаком почесал себе затылок.
   — А и то, блин, зачем копать? И так следов столько оставлено…
   Зяблик умер легко — его сердце было прострелено с первого выстрела.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Убить киллера!

Сколковцы

17 августа, четверг: ночь, утро
   Ночью Лухаря разбудил телефонный звонок.
   — Ну, как наши дела? — не без напряжения в голосе поинтересовался Посланник.
   — Гм-м, — промычал Петр, памятуя, что его аппарат находится на прослушке.
   — Успокойся, — понял его затруднения Иван, — с тебя снята всякая слежка.
   Лухарю непонятен был этот ночной звонок, и он поначалу не хотел отвечать Посланнику по существу — мол, завтра встретимся и я тебе все расскажу с глазу на глаз. Но именно экстраординарность звонка навела его на мысль: что-то произошло или происходит.
   — На меня вышел Албанец. Сказал, что все сделано как положено.
   Посланник заметно повеселел.
   — Ну тогда все ништяк! А то Албанец под колпаком Келаря. Возможно, сегодня утром, а возможно, через час-другой его ликвидируют. Или захомутают.
   Лухарь размышлял недолго.
   — У меня к тебе есть одна важная просьба, Посланник.
   — Никаких просьб! Ты сделал свое дело и получил за это неплохие бабки. Все! Теперь у нас с тобой никаких дел нет.
   — Может, оно и так. И даже так и должно быть, но напомню: ты говорил о полсотне штук, которые остались у твоего приятеля-шантажиста. Албанец их забрал и передал мне. Я хотел бы вернуть тебе эти бабки. Но у меня есть небольшая просьба. Для тебя её выполнить — просто пустяк, с другой стороны — пятьдесят штук гринов…
   Посланник ненадолго задумался.
   — Ну, выкладывай свою просьбу.
   — По телефону сказать не могу. Нам надо встретиться. Причем немедленно. К тому же имей в виду — это дело в твоих прямых интересах.
   — Ну и что ты предлагаешь? — уже с явным раздражением в голосе, но и с очевидным беспокойством спросил Посланник.
   — Я к тебе сейчас приеду.
   — Ну валяй.
   …Подготовка к операции — к захвату либо ликвидации киллера — шла полным ходом. На два джипа посадили десять боевиков, вооруженных АКМ и двумя гранатометами. Руководить акцией назначили Хлебана.
   Но оставался нерешенным в общем-то главный вопрос: валить Албанца или же захомутать его.
   Мочить киллера, конечно, проще — окружить его логово, пальнуть из двух гранатометов по избе, а потом расстрелять из десяти автоматов, если он живой к тому времени останется. Сколковцы невесть какие стрелки, но тут уж хрен промахнешься.
   Но Келарю не давала покоя ситуация с пустыми американскими дискетами. Евгений Борисович, рассчитывавший на этом деле заработать пятнадцать-двадцать лимонов гринами (а в финансовых вопросах он практически не ошибался), полагал, что Албанец прольет свет на столь темную историю.
   Зямба же считал: валить говнюка, и все дела.
   И вышло так, что Хлебан не получил ясной установки — гасить киллера или его взять, пусть и не очень невредимым, но живым.
   Перед самым отъездом возникло ещё нечто вроде проблемы. Неожиданно в сколковском офисе возник некий Вадим. Он заявил, что является телохранителем Дианы, и Посланник предложил ему участвовать в операции. Иван даже лично позвонил будущему тестю и попросил его об этом. Келарь дал санкцию, и тогда одного из боевиков заменил Вадим.
   Выехали часа в четыре утра. Было ещё темно. Через час оказались у цели. Избенка киллера, находившаяся метрах в пятидесяти по грунтовке от шоссе, была хорошо видна, поскольку — к общему удивлению — в ней буквально к приезду сколковцев вдруг зажегся свет.
   Хлебан до сих пор не имел ясного плана — то ли окружить избу и расстрелять её, как предлагал Зямба, то ли проникнуть в неё двум-трем боевикам и спеленать киллера. Второй вариант был, конечно, опаснее, и добровольцев на его исполнение не находилось.
   Тем более в избенке горел свет! Покамест Хлебан вел по рации в общем-то мало что значащие переговоры со старшим второй машины и своим помощником Оразом.
   Все же решили послать группу захвата из трех человек, но опять-таки желающих не находилось, а кого направить в приказном порядке, Хлебан просто не знал.
   И вдруг свет в избушке погас!
   Это почему-то привело всю команду в повышенное возбуждение. А Хлебан и Ораз пришли в состояние совершенной растерянности.
   И тут подал голос Вадим. Он выразил желание один сходить в разведку — по крайней мере обстановка прояснится и станет ясен характер дальнейших действий. Вадим взял с собой АКСУ и скрылся в темноте придорожной лесной полосы.
   Вдруг Хлебан сообразил, что с каждой минутой становится все светлее, а значит, операция оказалась на грани срыва. В случае её провала гнев Зямбы будет ужасен! Мгновенно покрывшийся потом бригадир наконец принял решение: не дожидаясь возвращения разведчика, всем покинуть джипы и начать окружение логова киллера, чтобы расстрелять избу из гранатометов.
   И выстрелы из гранатометов прозвучали. Один за другим ими были в упор поражены два джипа боевиков, которые мгновенно вспыхнули и вместе со всей группой захвата перестали существовать.
   Операция сколковцев завершилась.

Антон

17 августа, четверг: утро
   Заведя «хонду», Антон мало кому известной тропой выскочил на дорогу в город Талдом. Он понимал, что Дмитровское шоссе для него теперь закрыто, поскольку все посты ГИБДД несомненно осведомлены о его личности.
   На Талдомской дороге гаишники — редкость. Но так или иначе ему надо было добраться до Москвы. Там ему поставят новые номера, сменят документы. К тому же нападение было настолько неожиданным, что оружия он прихватил ничтожное количество, а все свои наличные деньги оставил в тайнике. Всем этим можно запастись в столице.
   Конечно, менты теперь эту хазу обыщут, и шмон неизбежно будет успешным. Менты искать умеют, они найдут все.
   Но теперь вопрос — как добраться до Москвы. В переполненный вагон электрички с таким агрегатом, как мотоцикл, не влезешь. Тут он вспомнил, что раз в сутки из Талдома в Москву ходит поезд, но Албанец не сомневался, что с «хондой» он не останется незамеченным при выходе из него. Да к тому же и денег нет на билет…
   Пока он так рассуждал, показался Талдом. Но что это? Товарняк! Он идет в сторону Москвы и ползет еле-еле, а то и вовсе останавливается.
   Антон выждал момент, когда товарняк в очередной раз тормознул, и залез на платформу. К счастью, там он обнаружил под брезентом крепкие необрезные доски. С помощью одной из них с трудом, но втащил наверх байк, накрыл «хонду» брезентом и сам укрылся под ним.
   Ну что же, до Москвы он доберется. Но к кому идти?
   Федька Симаков по каким-то своим причинам — а может, и вправду крыши нет — ему отказал…
   И тут вспомнился Антону один эпизод, который с некоторой натяжкой можно было считать забавным.
   Когда он возвратился из Косова, друзья устроили ему небольшой банкет и на десерт предложили сходить к проституткам. Общаться с этими девками казалось Антону просто диким. Парень он был не такой внешности, чтобы за элементарный половой акт платить деньги. Тем более что на Балканах он этого добра имел столько, сколько хотел. Сербские женщины считали за честь переспать с русским солдатом.
   Но в конце концов настойчивость приятелей взяла свое.
   — Мы тебя сведем к самой лучшей. Зовут Лаймой, берет двести долларов за час, но она того стоит. О бабках не беспокойся — все будет оплачено.
   И вот его отвезли в апартаменты к этой Лайме — она жила одна в четырехкомнатной квартире. Увидев шикарный интерьер жилища проститутки, Антон даже испытал некоторую робость.
   И вот появилась она, Лайма, двухсотдолларовая шлюха за один час.
   Он узнал её сразу, несмотря на весь макияж и прикид. Светка Терехова из параллельного девятого класса!
   Когда-то Антон, что называется, положил на неё глаз, но, увидев, как поздним вечером она целуется с амбалом из старшего — десятого — класса, которого он не переносил просто физиологически, все у него как рукой сняло. Света Терехова напрочь перестала существовать для Антона как объект поклонения.
   А она позднее чуть ли не стала льнуть к нему, особенно в десятом классе, но нет: Антон уже испытывал к ней стойкую неприязнь.
   Светка-Лайма тоже сразу узнала его. И что дальше делать, не знали оба…
   Вряд ли они могли сейчас спать друг с другом — хоть за деньги, хоть без, — но Света нашла нужный тон:
   — Антоша, а помнишь, мы ходили с тобой в кино, театр? Давай сходим куда-нибудь?
   И они пошли с ней в кино. Вообще-то, конечно, дико — явился к шлюхе с известной целью, а она повела его в кино…
   Но с того вечера у них так и пошло. Он звонил ей, и, если Света была свободна, они ходили на вернисаж или на премьеру какого-нибудь забойного фильма.

Картуз и Мыловар

17 августа, четверг: день
   Картуз и Мыловар подготавливали почву, чтобы свалить за кордон, но, не зная о смерти Варгуза, пока продолжали выполнять его приказ. В джипе безвременно убиенного наркодельца они расположились в полукилометре от офиса сколковцев и вели за ним наблюдение в бинокль. Братаны понимали, что долго продолжать такого рода слежку нельзя — местность вокруг штаб-квартиры группировки была слишком открытая, и если они проторчат тут час-другой, их просто-напросто засекут.
   Поэтому питерцы и не рассчитывали, что им вот таким способом удастся определить маршруты, а также время прибытия или отъезда Зямбы и Келаря. Но сесть на хвост какому-нибудь одинокому сколковцу — это реально.
   Однако за полчаса наблюдения мимо них проехали только две сколковские тачки, в каждой из которых находилось по три человека. Причем братки, сидевшие в них, окидывали припаркованный на обочине джип откровенно подозрительными взглядами.
   Питерцы почувствовали себя неуютно и решили, что пора сматываться. Мыловар уже завел движок, но Картуз, не сводивший бинокля с резиденции сколковцев, придержал его за руку.
   — Вроде «семерочка» из ворот выехала. Пошла в нашу сторону. В салоне, кроме водилы, пока никого не вижу.
   — Может, голоснуть? Сломались, мол, в натуре. А потом — в багажник его.
   — Братва в таких случаях никогда не останавливается, — отмахнулся Картуз.
   — Тогда давай тронемся, — сделал ещё одно предложение Мыловар. — Пусть он сам нас обгонит, а то мы слишком внаглую сядем ему на хвост.
   Так они и поступили.
   Через полминуты «семерка» с одиноким водителем обошла их. Питерцы отпустили её метров на пятьдесят и стали держать эту дистанцию.
   «Семерка» уверенно двигалась к центру Москвы. Ее шофер никуда, видимо, не торопился, шел на невысокой скорости, что братков, конечно, устраивало. Они спокойно вели объект до того места, где «жигуль» наконец припарковался.
   Он остановился у старого здания, расположенного на улице, названия которой питерцы не знали. Водила «семерки», довольно щуплый и молодой на вид парень, запер машину и вошел в подъезд. Братаны пристроились прямо за «жигулем» и стали рассматривать таблички на здании.
   — «Нотариальная контора», «Ремонт часов», «Кондишен сервис», — читал вслух Мыловар. — Видать, котлы у пацана встали, починить решил.
   — А может, приперло завещание составить, вот он и намылился к нотариусу, — в свою очередь с усмешкой предположил Картуз.
   — А что, может быть, как раз вовремя, — вполне серьезно заметил его подельник. — «Кондишен сервис»… Что за хренотень такая?
   Картуз задумался и хотел было выдать свою версию, но в это время появился их клиент. Он проследовал к «семерке», и бандиты тут же выскочили из тачки.
   Как только парень сел за руль, Мыловар подошел к передней дверце со стороны водилы и через опущенное стекло сунул пистолет прямо ему в лицо.
   — Двигайся на соседнее сиденье, — сказал питерец, не повышая тона, но очень убедительно.
   Парнишка немедленно повиновался.
   Мыловар сел на водительское место и открыл заднюю дверцу. В тачку сразу же залез Картуз.
   — Сиди тихо, братан, и отвечай на наши вопросы. Поведешь себя как надо, будет все пучком.
   Но «братан», видимо, не готов был отвечать на вопросы, поскольку перепугался смертельно — он только что-то тихо промычал.
   — Ты из сколковской братвы? — начал тем не менее допрос Картуз.
   Клиент отчаянно замотал головой.
   Мыловар ткнул его в бок локтем.
   — Отвечай как следует, падло!
   — Нет, — наконец разомкнул губы пленник.
   — А чего ж ты делал в здании на Сколковском шоссе? — продолжал допытываться Картуз.
   — Кондиционер ремонтировал. Я — кондишен-мастер. — Паренек дрожащей рукой полез в нагрудный карман сорочки и вытащил ламинированную карточку. — Вот.
   Картуз взял ксиву. Документ подтверждал слова владельца «семерки». Сказанное им косвенно подтверждалось и тщедушным телосложением «кондишен-мастера». «На хера сколковцам такие дохляки», — с досадой признал про себя случившийся прокол Картуз.
   — Значит, ты в этом самом «Кондишене» работаешь? — уже довольно мирно спросил он.
   — Угу, — радостно закивал мастер, почувствовав перемену в настроении налетчиков.
   — Ну а кому из сколковцев ты кондиционер чинил?
   — Вообще-то я ни о каких сколковцах ничего не знаю. В том доме, о котором вы говорите, расположена фирма «Форвард».
   — И чем же она занимается, эта фирма? — усмехнулся Мыловар.
   — Вот этого не могу сказать. Мне неизвестно.
   — Так кому все-таки ты аппарат чинил? — повторил свой вопрос Картуз.
   — Да вроде самому директору.
   — С чего ты взял? — насторожился Картуз.
   — Апартаменты у него огромные, секретарь с кобурой в приемной сидит.
   — А этого директора кто-нибудь по имени-отчеству называл? — вмешался Мыловар.
   — Не-а… Ой, вспомнил! — хлопнул себя по лбу паренек. — К нему приходил какой-то усатый мужик — тоже, видать, большой начальник, и звал директора — ну, у кого кондишен сломался, — Джоном.
   Братаны недоуменно переглянулись — это имя им ничего не говорило.
   — А этот Джон как называл того, что с усами? — нашелся нужный вопрос у Картуза.
   — Как-то странно, вроде на букву «З»… Зебра, что ли?..
   — Зямба?! — в один голос вскричали питерцы.
   — Точно, Зямба, — обрадованно закивал мастер.
   — Так ты починил этот кондишен или нет?
   — Да нет. Там один агрегат менять надо.
   — И когда ты его будешь менять?
   — Вот сейчас на склад за ним поеду, а потом назад, на Сколковское шоссе.
   Питерцы переглянулись.
   — Мы тебе нужный агрегат дадим, — вкрадчиво сказал Картуз. — И ты его в этот кондиционер поставишь.
   Парень побледнел самым что ни на есть смертельным образом.
   Мыловар вынул выкидуху и щелкнул ею перед носом «кондишен-мастера».
   — А это твой гонорар — жизнь.
   Парнишка быстро-быстро закивал головой.
   — Значит, Мыловар, ты пока посиди с мастером, а я сгоняю за агрегатом, — объявил Картуз.
   Мыловар согласно мотнул головой.
   — Как зовут-то? — спросил он парня.
   — Колей.
   — Семья-то есть?
   — Мать только, старая, больная.
   — Представляешь, как ей будет больно, если с тобой что-то нехорошее случится. Голову, например, твою ей по почте пришлют. Наложенным платежом.
   — Дяденька, не надо, — по-настоящему, навзрыд заплакал парнишка. — Я все сделаю, как скажете.
   — Ну-ну, я пошутил. Можно сказать, пошутил.
   Наконец появился Картуз. Он вытащил из сумки на свет божий некую конструкцию.
   — Вот смотри, — сказал он Коле. — Как поставишь агрегат в кондиционер того самого Джона, соединишь вот эти проводки. И учти — чтобы оттуда убраться, у тебя будет полчаса.
   — Я все понял, — сказал слегка успокоившийся «кондишен-мастер».
   Они сопровождали Колину «семерку» до самого сколковского офиса, посмотрели, как он въехал через ворота резиденции, потом отвалили на километровое расстояние и приготовились ждать результата.
   …Коля вошел в апартаменты Келаря, где было накурено и стоял шум и гам.
   — Вот, — робко сказал мастер, — агрегат. На замену принес.
   — Слушай, Зямба, пока этот парень тут будет работать, пойдем-ка к тебе. А то здесь совсем уж дышать нечем.
   И вся сколковская верхушка перешла в другое помещение.
   Коля поставил адскую машину в кондиционер, соединил провода…
   В тот же момент раздался страшной силы взрыв, поскольку эта самодельная бомба таймера не имела.

Детектив Двинский

17 августа, четверг: день, вечер
   Взрыв потряс здание сколковцев в тот самый момент, когда Келарь, Зямба и Посланник обсуждали чрезвычайное событие на Дмитровском шоссе. Они втроем бросились к месту взрыва, на ходу отдавая приказания, чтобы вся имеющаяся в наличии братва хватала огнетушители.
   Однако американская система самоликвидации пожара сработала четко — все место взрыва и очаги огня были плотно окутаны углекислым газом. Через десять минут перед сколковцами в ясном и полном виде предстала картина разрушения: вдрызг разлетелся кондиционер, та же участь постигла компьютер, повылетали, само собой, все стекла, ещё кое-что по мелочам, а по стенам, полу и потолку были разметаны фрагменты человеческого тела.
   Посланник разобрался в ситуации быстро:
   — Это мастер по кондиционерам. То ли он влез куда-то не туда, то ли бомбу пытался подложить.
   Келарь, донельзя расстроенный событиями сегодняшнего дня, тут же распорядился:
   — Зямба, возьми человек пять боевиков и дуйте в «Кондишен-сервис». Если, конечно, у тебя остался хоть кто-нибудь после разгрома на Дмитровке. Короче, разберитесь с ними.
   Кавказец молча удалился.
   — Иван, ступай к себе. Мне подумать надо. — И Евгений Борисович действительно погрузился в глубокое раздумье.
   Пока он размышлял и отвечал на деловые звонки, вернулся Зямба.
   — Ну и что? — хмуро спросил Келарь.
   — Не похоже, что это они. Впрочем, я привез с собой ихнего специалиста. Заодно мы изъяли у них две тысячи баксов, в счет убытков.
   Специалист, не слишком долго повозившись в разбитом кондиционере, объявил, что тот был взорван неизвестным устройством.
   — Коля, что ли, ваш спроворил? — злобно осведомился Зямба.
   — Скорее всего, он стал жертвой шантажа. Его заставили.
   — Все. Вали отсюда, — приказал Зямба. — Завтра привезете нам новый кондиционер. И вообще приведете тут все в порядок. Понятно?
   Специалист часто-часто закивал, уже хорошо понимая, с кем имеет дело.
   Келарь вызвал по селектору Посланника в свой кабинет.
   — Я не знаю, кто взорвал наш офис, но, очень возможно, что питерцы. Как бы вычислить этих гадов?
   — Стоит ли нам ими заниматься? Они и так в федеральном розыске, — напомнил Иван. — Главная проблема — Албанец. От него можно ждать чего угодно. В любую минуту.