Страница:
– Вероника Валентиновна?
– Я! А вы…
– А я должна взять у вас интервью. Меня зовут Наталья Завьялова.
– Весьма приятно, а что, никого больше не будет?
– Да нет, должен быть еще кто-то, с камерой и…
И тут в ресторан ввалилась группа людей. Девушка с большим чемоданчиком. Визажистка, сообразила Наташа. Молодой человек с видеокамерой, мужчина средних лет тоже с какой-то аппаратурой.
– Дамы, сейчас будем делать лицо! – заявила девушка с чемоданчиком.
– Я ничего с лицом делать не дам! – решительно возразила Вероника Валентиновна.
Девушка окинула ее внимательным взглядом.
– Да вас только попудрить надо будет. А вы, женщина, уж потерпите! – обратилась она к Наташе.
– Я потерплю, – улыбнулась та. – Но не тут же нам этим заниматься…
– Большое дело! Пусть люди смотрят.
– Нет, я не хочу, я сейчас что-нибудь придумаю.
Наташа поговорила с официанткой и их пустили в зал, который сейчас не обслуживался.
– А кстати тут и снимать лучше, – заметила Сизова.
– Пожалуй, – согласился оператор.
Девушка, которую звали Роза, минут пятнадцать колдовала над Наташиным лицом.
– Черт возьми, а ты мастер! – сказала Сизова. – Только знаешь, вот тут лучше чуточку растушевать.
– Я и собиралась, я ведь еще не закончила.
– Хочешь сказать – целому дураку полработы не показывают?
– Заметьте, не я это сказала! Ну вот, готово! – и она протянула Наташе зеркало.
– Ох! Ничего себе! – воскликнула та. – Здорово!
– Ты красивая, зараза! – сказала Сизова. И посмотрела на часы. – Давайте работать, у меня сегодня спектакль. На сколько твое интервью рассчитано?
– На час.
– А формат какой?
– Пятьдесят две минуты, – ответил оператор.
– Поехали!
Это было не интервью, а поединок. Поначалу Сизова отвечала на довольно обычные вопросы, и вдруг Наташа стала спрашивать ее о том, чего она никак не ожидала. Она сначала удивилась, потом рассердилась, потом сменила гнев на милость, потом еще больше удивилась, и все ее эмоции отражались у нее на лице, они захлестнули ее настолько, что она уже с ними не справлялась. Наташа так умело выстроила разговор, что приятные вопросы перемежались неприятными, а потом Наташа приводила весьма лестные отзывы об артистке знаменитых театральных деятелей Европы, и ее актерская душа опять таяла. Оператор, визажистка и администратор только диву давались. Закончила Наташа словами:
– Не зря меня предупреждали, что с гениальными артистками всегда непросто. Мне и было непросто. Спасибо вам огромное, Вероника Валентиновна.
– Обалдеть! – проговорила артистка. – Да ты меня наизнанку вывернула. Я много лишнего наболтала. Надо вырезать. Впрочем, я поговорю с Глебом! Всего доброго, я спешу!
– Здорово вы ее, – с улыбкой заметил оператор. – Трудный кадр?
– Не то слово! Я как выжатый лимон.
– Это было так интересно, – сказала Роза. – Хотите, я сниму грим?
– Нет, спасибо, это надо показать мужу! – улыбнулась Наташа.
Артур и Аська были уже дома.
– Ой, мама, какая ты красивая!
– В самом деле, лапочка, выглядишь ослепительно! Это грим?
– Нет, просто я вдруг странным образом похорошела, видимо, после прошлой ночи, – прибавила она едва слышно.
Артур довольно рассмеялся.
Обычно в день, когда приходили «ребята», Наташа брала дочку и ехала ночевать к подруге, у которой тоже была дочка, ровесница Аськи, и девчонки обожали эти визиты, как, впрочем, и мамы.
– Мам, а мы сегодня поедем к тете Лоре?
– Конечно!
– А папа тут будет с друзьями бедокурить?
– Как ты сказала? – покатился со смеху Артур. – Здорово! Да, Асюта, папа будет бедокурить!
Увидев реакцию отца, девочка проговорила с лукавой улыбкой:
– Артур-бедокур!
Он чуть не задушил дочь в объятиях от восторга.
– Вот ребята порадуются! Да, Натуля, а как интервью прошло?
– Непросто!
– Устала?
– Есть немножко.
– А где его будут показывать?
– Ну, если будут, то на канале Супер.
– А тебе диск не дали?
– Пока нет, но обещали.
– А ты что такая напряженная?
– Да нет, тебе показалось.
Наташа накрыла стол, дала мужу все указания. Потом пошла в ванную и с великим сожалением смыла грим. Если дело выгорит, надо будет завести собственный грим, подумала она и тут же себя одернула. Что за бред? Кто это будет на меня программу на телевидении делать? С ума я сошла, что ли? Я им не подойду, я для них никто. У меня морда не медийная. Да не больно-то и хотелось.
В машине Аська спросила:
– Мама, а почему мы всегда уезжаем, когда к папе эти гости приходят? Вот они же приходят, например, на его день рождения вместе с другими гостями…
– Видишь ли, Аська, мужчинам иногда надо побыть вместе без женщин, им это полезно.
– А нам, женщинам, тоже надо побыть иногда без мужчин?
– А как же! Обязательно!
– Мы поэтому к тете Лоре ездим? Потому что там нет мужчин?
– Именно!
– А торт будем покупать?
– А как же!
…Девчонки с визгом кинулись друг дружке в объятия и убежали в комнату Люськи делиться секретами.
– Наташ, ты чего такая бледная?
– Да день тяжелый был.
– А что, обязательно надо выметаться с ребенком из дому? Просто в другой комнате побыть нельзя?
– Лор, ну зачем? Пусть уж побудут одни, а то начнут меня звать, а это ни мне, ни им не надо. У меня, Лор, такая история случилась в Питере…
– История? Как интересно! Рассказывай!
Наташа рассказала.
– И он прямо с ходу тебе пробу устроил?
– Да.
– Очень подозрительно, подруга!
– Что подозрительно?
– Он же явно на тебя глаз положил.
– Да ладно, – поморщилась Наташа.
– А вообще-то он прав, тебе давно пора на телевидение. Таких там мало. Ох, как я буду гордиться!
– С ума сошла? Чем ты собираешься гордиться?
– Тобой! Люди будут обсуждать твои программы, а заодно и тебя, и твою личную жизнь, а я как бы между прочим заявлю: «Это все чепуха, уж я-то знаю, она моя лучшая подруга».
Женщины расхохотались.
– Короче, Наталья, если все выгорит, этот Кузьмин может запросить гонорар.
– Какой гонорар?
– Не будь дурой!
– Перетопчется! Для таких, как он, самое важное – рейтинг, так что если рейтинг будет высокий, он перетопчется как миленький.
– А он хоть интересный?
– Вполне.
– А сколько лет?
– Сорок восемь. Жена и двое детей. Жена первая и единственная.
– Все разузнала?
– Нет. Я и раньше все это знала. Мне хотели поручить с ним интервью, но что-то тогда не срослось.
– А Сизова, значит, тебе не понравилась?
– Скорее нет, чем да. Она все время что-то играет и прежде всего играет себя. Мне все-таки удалось несколько раз порушить эту игру и пробиться к ней настоящей. А там такие комплексы, такая неуверенность, что мне даже жутко сделалось и жалко ее…
– Ни фига себе! А она ведь очень хорошая актриса.
– Верно! Но самая лучшая ее роль это вовсе не леди Макбет, а Вероника Сизова.
– Как интересно! А она не возненавидит тебя?
– Откуда я знаю?
Девчонки давно уже спали, а Наташа с Лорой все еще сидели на кухне.
– Скажи, Наташ, а тебе не обидно, что раз в квартал тебе приходится выметаться из дома?
– Да ни капельки! Пусть! Я же знаю этих ребят, они все хорошие люди, пусть посидят, выпьют в мужской компании, потешат свое мужское самолюбие, обсудят свои дела, а потом целый месяц живут спокойно…
– Вот интересно, а другие жены такие же терпимые?
– Нет, жена Кирилла каждый раз скандалит, когда надо освободить территорию. Но он на нее особенно внимания не обращает. А остальные, вроде бы, терпят спокойно. Они все еще в школе поклялись друг дружке, что предупредят своих невест об этих встречах. Это ведь в свое время, еще в старших классах, придумал отец Артура, он считал, что для мальчишек это очень важно. И традиция привилась. По крайней мере, все четверо счастливо избежали всяких криминальных соблазнов. Им всегда интересно друг с другом.
– Да? Здорово! Ты раньше не говорила про это… Ой, Наташка, это твой телефон!
– Ох, да! Но где он?
– Да ты его из сумки не вынимала!
Наташа так спешила ответить, что даже не глянула на дисплей.
– Алло, Наташа? Я вас не разбудил?
– Глеб Витальевич? – у нее сердце подскочило к горлу. – Нет-нет, я не сплю.
– Наташа, поздравляю, вы настоящий мастер!
– Вы о чем, Глеб Витальевич? – не поняла она.
– Я посмотрел запись интервью… Блестящая работа!
– Спасибо, я не…
– Наташа, вы сможете завтра часам к пяти приехать в мой офис?
– Да, разумеется.
– Тогда записывайте адрес, я предупрежу секретаря.
– Хорошо, буду!
– Спокойной ночи, Наташа!
– Да, спасибо…
– Что, Наташка, что? Это он звонил, Кузьмин?
– Да. Он.
– Значит, выгорело? Значит, будет у тебя своя программа? Ура!
– Да погоди ты… Про это он ничего не сказал.
– А что, что он сказал?
– Сказал, что я настоящий мастер, и просил приехать к пяти к нему в офис.
– Ну, это же ясно как божий день!
– Не знаю… Мне пока ничего не ясно.
– Тебя можно понять, – засмеялась Лора. – Обалдела от радости.
– Понимаешь, я пока никакой радости не ощущаю. Меня как будто пыльным мешком по голове огрели.
– А давай шампусику дернем, у меня есть хорошее, Абрау-Дюрсо.
– Нет, Лорка, рано…
– Ну, может, ты и права. Только пообещай мне, что как только ты завтра от него выйдешь… Постой, но завтра же суббота. Они что, в субботу тоже вкалывают?
– Ну, наверное.
– Слушай, а как-то все странно… Что значит приезжайте в офис? А офис у него что, не на студии?
– Похоже на то.
– Так, может, он просто тебя потрахаться позвал?
– Ты ненормальная! Он сказал, что предупредит секретаря, и вообще дурь какая-то. Думаю, он прекрасно понимает, что я не из тех.
– А ты точно не из тех?
– Что за наезды, Лорка? – засмеялась Наташа.
– Шучу я!
– Ладно, надо, наверное, спать ложиться.
– И ты заснешь?
– Конечно, нет.
– А Артуру не хочешь позвонить?
– А я пока ему ничего не говорила. То есть я сказала, что брала интервью у Сизовой, но…
– Интересно, почему?
– Потому что боялась, что если ничего не выйдет, он мне долго будет это припоминать.
– А теперь он будет припоминать тебе, что ты от него скрыла…
– Нет. Я сумею все обставить так, будто все это для меня совершенно неожиданно. Скажу, что Сизова показала интервью своему двоюродному брату, а уж он пригласил меня для разговора. Малюсенькая, вполне невинная ложь во спасение.
– В общем и целом да, вполне невинная ложь во спасение. Ты жутко умная баба, Наташка! Двенадцать лет живешь с мужем, и все у вас неплохо. А ты не в курсе, он тебе не изменяет?
– Может, и изменяет, но я пока об этом ничего не знаю и меня это устраивает.
– Да, такая жена – чистое сокровище. От таких не уходят. А я дура дурой…
– Ничего, Лорка, будет и на твоей улице праздник. Ты красивая, талантливая…
– Но я очень ревнивая, это моя беда. Но сейчас не обо мне речь. А ты отдаешь себе отчет в том, что такая работа потребует уйму сил и, главное, времени. Тебе некогда будет заниматься мужем, домом, дай бог на ребенка время останется.
– Лор, я же пока ничего не знаю!
– Чего ты не знаешь?
– Например, с какой периодичностью будет выходить программа. Если раз в неделю, это вообще чепуха.
– А если каждый день?
– Ну, это вряд ли… И потом, такие программы снимают обычно блоками. Ничего, справлюсь. А нет, найду домработницу. Артур сейчас недурно зарабатывает, да и мне же будут что-то платить. Знаешь, мне такой грим сделали… Мечта! Такая девочка-визажистка, чудо!
– А шмотки?
– Что шмотки?
– Шмотки твои будут?
– Вряд ли. Обычно ведущих одевает какая-то фирма.
– Ох, Наташка… Как все интересно! А я вот все думаю, как к этому Артур отнесется? Ему это может не понравиться.
– Ну, это его проблемы!
– И уж точно это не понравится его маме!
– А вот тут я не уверена! Ей как раз может понравиться обсуждать с подружками все мои промахи. Такая плодородная почва для пересудов!
– Вообще-то да, – фыркнула Лора. – Как бы там ни было, а у тебя начинается новая страница в жизни.
– О да! С этим не поспоришь!
Дома Наташа застала полный порядок. Артур, уже одетый и свежевыбритый, встретил жену и дочь радостной улыбкой.
– Ты куда-то собрался? – удивилась Наташа.
– Да, у меня сегодня встречи с двумя клиентами, дома обедать не буду.
– Артур, но у меня сегодня в пять встреча. Я думала, ты побудешь с Аськой.
– Мама, я могу и одна. Я уже не маленькая.
– А что за встреча?
– Меня пригласил к себе Кузьмин. Он видел мое интервью с Сизовой и хочет поговорить.
– Да? И о чем это?
– Вот встречусь с ним, тогда и расскажу. А пока не знаю.
– Ладно, я постараюсь к полпятого вернуться. В крайнем случае, Аська часик побудет одна. Она и впрямь уже взрослая сознательная девица. Правда, Аська, ты же не станешь тут бедокурить?
– А это зависит от того, насколько во мне сильны твои гены.
– Нет, ты видала эту прохиндейку! – захохотал Артур, схватил дочь в объятия и слегка подбросил. – Кстати, Аська, ребята сказали, что я вовсе не бедокур, а наоборот, примерный семьянин и вообще… Все, девчонки, я побежал! Ненавижу опаздывать!
И он умчался.
– Мама, а вы вообще-то обещали мне сегодня на каток поехать!
– Давай на завтра отложим, а?
– Ну ладно.
– А хочешь, бабушке позвоним? Может, с ней куда-нибудь сходите?
– На каток? – ехидно прищурилась Ася.
– Нет, зачем же, – невозмутимо ответила Наташа. – Может, в дельфинарий или еще куда-то.
– Нет, мам, не стоит. Я лучше одна посижу. Мне папа на днях принес кино про Тома Сойера и Гекльберри Финна.
– Отлично! Чудный фильм!
– Мам, а что, это такая важная встреча у тебя?
– Да, важная. Ты почему спросила?
– Мам, сейчас двенадцать. Тебе на встречу только к пяти. А ты…
– Мне просто нужно кое-что сделать, потом привести себя в порядок и выйти пораньше, чтобы не опоздать…
– То есть тебе не до меня будет, так?
– Дурочка, мне всегда до тебя, но бывают обстоятельства…
– Ладно, мам, не парься.
Но тут как раз позвонила соседка с шестого этажа, мама Асиного одноклассника, и сказала, что едет с сыном на каток и не хочет ли Ася поехать с ними.
Квартиру огласило такое громкое «ура», что Наташа закрыла руками уши.
– Вот видишь, все складывается как нельзя лучше.
Аська судорожно переодевалась, а Наташа собирала ей сумку.
Вскоре за Асей зашел Антошка.
– Тетя Наташа, мама пошла машину греть и велела спросить у вас, можно будет Асе пойти потом с нами в кафе?
– Да, можно, конечно! Спасибо, передай маме…
– Антон, пошли, я готова!
Наташа сочла это хорошим знаком. И отправила эсэмэску мужу, чтобы не спешил и не волновался. Она по опыту знала, что раньше часов семи Аська домой не попадет. А мама Антона женщина надежная как скала.
Глеб Витальевич поймал себя на том, что здорово волнуется перед встречей с Натальей Завьяловой. Может, я слишком поторопился? Ну ничего, сделаем еще пробу, уже в студии. И надо попробовать, сможет ли она работать без предварительной подготовки. Ситуации бывают разные. Одно дело вести разговор с человеком, которого ты знаешь, о котором успел прочитать хоть что-то… А впрочем, к чему? Программа все равно пойдет в записи, зачем предвидеть какие-то форс-мажорные обстоятельства? Ну, не явится кто-то на интервью, большое дело. Все равно будем снимать по четыре программы в день, так, чтобы был задел хотя бы на месяц вперед. Работа, конечно, адова, но никто тут нирваны не обещает. Телевидение это и есть адова работа. Но она мастер, эта Наташа. Как она сумела буквально наизнанку вывернуть Веронику! Это дорогого стоит. А Вероника, с одной стороны, разозлилась, а с другой… Позвонила мне и сказала: «Глебка, пообещай мне, что эта твоя Наташа сделает интервью с Бакуниной и выжмет ее как половую тряпку, чтобы все увидели, какое это дерьмо!» Он пообещал со смехом, а потом подумал, что, пожалуй, это может быть интересно. Бакунина действительно редкая дрянь, но пользуется большой популярностью. Так что если все срастется, то почему бы и нет?
Она должна явиться к пяти. В четыре он уже не находил себе места. И хотя дел было по горло, но в голове гвоздем сидела мысль: а вдруг она мне сегодня не понравится? И хорошо бы не понравилась… То есть как журналист она мне уже понравилась, да что там, просто восхитила, у нее прирожденный талант интервьюера. Но как женщина… Мне так хотелось бы в ней разочароваться, с тоской подумал он. Черта с два, Глеб Витальич, ты уже в нее по уши влюбился. А как же твой принцип – на работе никаких шашней? Да какие там шашни, о чем ты? Служебный роман? Какой к чертовой бабушке роман? Ей тридцать два, мне сорок восемь… Ее мужу тридцать пять, молодой, красивый, достаточно успешный мужик. Причем тут ты? Я знаю, многие продюсеры пользуются служебным положением, еще как пользуются, но я считаю это пакостью – пользоваться служебным положением. Такой вариант исключается категорически, не говоря уж о том, что это в любой момент может стать достоянием гласности. То есть ты, старый дурак, допускаешь возможность того, что рискнешь воспользоваться своим положением? Бред! Это она виновата, что меня посещают такие глупые мысли…
– Глеб Витальевич, что с вами? – спросила помощница Люба. – Вам нехорошо?
– Ничего, просто голова что-то побаливает. Надо форточку открыть…
– Сидите, я сама! Может, отменить встречу?
– Нет, ни в коем случае! Это очень важно… Только знаешь, я хочу, чтобы ты присутствовала. А то я могу что-то забыть, не учесть…
– Хорошо, Глеб Витальевич.
Он мысленно поздравил себя с такой хорошей идеей. Люба была не секретарем, а правой рукой шефа. В прошлом году она овдовела и теперь целиком погрузилась в работу, которой была и раньше предана беззаветно. Она знала, что шеф иногда бывает рассеянным и тогда полагается на нее. И она еще ни разу его не подвела.
Секретарша Жанна сообщила, что пришла госпожа Завьялова.
– Она пунктуальна, уже хорошо, – негромко заметила Люба.
Глеб Витальевич поднялся ей навстречу. Она была одета скромно, но очень элегантно и уместно. Черный брючный костюм с клетчатой отделкой. Слегка подкрашена, однако видно было, что она бледна от волнения.
– Наташа, рад вас видеть здесь! – Он поцеловал ей руку. – Садитесь. Это моя помощница Любочка, моя правая рука, прошу любить и жаловать. Чай, кофе?
– Если можно, воды.
– Жанна, будь добра, воды. Ну что ж, Наташа, приступим. Я посмотрел запись, как вы уже знаете, и я очень доволен. Очень! Я давно собирался сделать такую программу у нас на канале, но не мог найти достойного интервьюера, мне хотелось, чтобы это было новое лицо, не раскрученное еще. И вот ваша проба показала мне, что я это лицо уже нашел. Короче, я предлагаю вам вести эту программу. Хотелось бы выпустить ее в начале февраля. Программа должна выходить четыре дня в неделю. Час эфирного времени. Пока не в прайм-тайм, а там посмотрим. Приглашать будем разных людей, но, разумеется, тех, кто интересен и уже известен аудитории. Это должен быть разговор для всех, а не для высоколобых. И еще… хотелось бы, чтобы вы отмели принцип интервьюера – не выказывать своего отношения. На мой взгляд, это неинтересно. И никакой политики, разумеется. Это я так, между прочим. Да, если, предположим, вам не нравится ваш гость, вы можете, собственно, этого не скрывать. Конечно, не демонстрировать, не хамить, но… не скрывать. То есть, быть самой собой. И, если наоборот, гость вам по душе, этого тоже скрывать не нужно. Вы должны быть максимально естественны. Я понятно излагаю?
– Более чем!
– Скажите, вам это интересно? Вы бы хотели вести такую программу?
– О да! – еле слышно проговорила Наташа.
– Справитесь?
– Мне сложно ответить… Я никогда ничего такого… то есть я…
– Понятно, что вам еще не доводилось работать на телевидении, – улыбнулся Кузьмин, – но не боги горшки обжигают. Мне очень, просто очень понравилось интервью с Вероникой. Блестящая работа!
– Но госпожа Сизова, по-моему, осталась недовольна…
– Вот тут вы ошибаетесь! Она позвонила мне и потребовала, чтобы вы непременно сделали интервью с Бакуниной.
– Почему? – растерялась Наташа.
– Потому что Вероника ее ненавидит! И не без взаимности.
– О!
– К тому же вы роскошно смотритесь на экране. Ну так что, согласны?
– Да. Конечно. Спасибо за доверие.
– И вы не спрашиваете, сколько мы будем вам платить?
– Ну, я пока не имею права чего-то хотеть. Я еще никто. Сколько сочтете нужным.
– Хорошо, – улыбнулся он. – Заоблачных гонораров не обещаю, но достойную сумму дадим. С перспективой роста. Любаша, составь проект договора и отправь по электронной почте. Все рабочие вопросы можно согласовывать с Любочкой. Но надо еще снять пилотную программу в студии, допустим, через неделю. В феврале мы выпускаем новый сериал, и я хочу, чтобы вы взяли интервью у героя и героини. Ее играет Маша Чичерова, а его Павел Хромов.
– Я Чичерову не знаю совсем.
– Вот и займитесь, подготовьтесь сами. Если справитесь, а я убежден, что справитесь, программа с гарантией пойдет в эфир. Тогда договор и подпишем. Согласны?
– Да.
– Вот и чудесно. Тогда в следующую пятницу…
– Глеб Витальевич, – обратилась к нему Люба. – В какой декорации снимать-то будем? Ведь, если получится, нам это надо будет потом в эфир пускать?
– Как всегда права! Скажите, Наташа, как вам бы хотелось – с публикой или без?
– А название есть?
– Предположительно, «С глазу на глаз».
– Ну, тогда лучше без публики… Глеб Витальевич, простите, может быть с моей стороны это наглость, но после нашего разговора в Питере я все время невольно думала о программе, а после интервью с госпожой Сизовой я вот что подумала, а что если снимать программу в разных кафе и ресторанах, чтобы владельцы… ну…
– Чтобы владельцы были частично спонсорами?
– Ну да. И картинка будет разной и разговор за чашкой кофе пойдет лучше…
– Молодчина! – хлопнул в ладоши Кузьмин. – Новое – это хорошо забытое старое!
– А здорово, Глеб Витальич! – заметила Люба. – Правда, мороки с владельцами может быть много…
– У меня есть приятель, он известный ресторанный критик, он поможет, и потом можно, допустим, после интервью делать фото знаменитости на память и оставлять в кафе, а они уж смогут им распорядиться.
– Супер! – хлопнула в ладоши Люба.
– Ты видишь, какой ценный кадр я нашел, кстати, в кафе. Все бы приходили к нам со своими бизнес-идеями, да еще такими простыми и доступными! – ликовал Кузьмин. – Люба, свяжись с Чичеровой и Хромовым, пусть готовятся.
– А если кто-то из них не сможет в пятницу?
– Значит, снимем в субботу. Уладь все, как ты умеешь!
– Улажу! – вздохнула Люба. – Я пойду?
– Иди! Ну что, Наташа? По рукам?
– По рукам! – улыбнулась она.
– Ваш брат был прав – улыбка у вас и вправду неотразимая. И на экране тоже! Ну, пора и по домам. Вас подвезти?
– Нет, спасибо, я на машине.
– К дочке спешите?
Наташа глянула на часы. Половина восьмого.
– Да, она уже наверное вернулась.
– Откуда, если не секрет?
– С катка. Обожает коньки.
– Хорошее дело.
Он вместе с нею вышел из кабинета, подал шубку, поцеловал руку.
– До встречи, Наташа!
– Спасибо, Глеб Витальевич, это такой шанс…
Она села за руль и поняла, что вряд ли сможет вести машину. Надо подождать, успокоиться. Позвонила домой. Трубку снял Артур.
– Ты где, блудная мамаша?
– Я только что освободилась. Скоро буду. Аська дома?
– Да! Счастливая и румяная. Мы играем в шашки! А как твои переговоры?
– Приеду, расскажу!
– У тебя ликующий голос.
– У нас есть шампанское?
– Даже так? Сейчас посмотрю. Есть!
– Все. Еду!
Разговор с мужем успокоил ее. Дома все хорошо. Господи, неужели я буду работать на телевидении и у меня будет своя программа? Я ведь никогда даже не мечтала ни о чем подобном. Вот зависти будет… Ох, я же обещала позвонить Лорке.
– Алло, Лор, это я…
– Ну что?
– Предложили вести программу.
– Надеюсь, ты согласилась?
– Конечно.
– Супер! Артур уже знает?
– Нет еще.
– Интересно, как он отреагирует.
– Думаю, обрадуется.
– А я так не думаю. Ты станешь знаменитостью, а ему не понравится быть мужем знаменитости.
– Да ерунда!
– А спорим?
– На что?
– На бутылку бейлиса!
– Идет! – засмеялась Наташа. – Ну все, еду домой!
Глеб Витальевич задержался в офисе. Просто не мог сейчас ехать домой. Хотел позвонить своему другу и партнеру, рассказать о новом проекте, но тут же вспомнил, что Иван уехал в Австрию с любовницей и ему сейчас будет не до меня с моими проектами. Хорошо ему, он легкий человек. И многочисленные интрижки никогда не оборачиваются для него какими-то особыми сложностями. Я так не умею. В отличие от Ивана я совершенно не влюбчив. А тут накрыло… И что теперь делать? Ни-че-го! Просто пережить, как вирусную инфекцию. Рано или поздно пройдет. У меня хороший иммунитет. К тому же ответного импульса я не почувствовал. А она, мало того, что хороша невероятно, она еще и умна и зверски обаятельна. А какие у нее красивые руки. Пальцы длинные, тонкие. Интересно знать, ее муж хоть отдает себе отчет в том, какое сокровище ему досталось? Вот сейчас она приедет домой, расскажет мужу о новой работе, они порадуются, возможно, выпьют на радостях, а потом лягут в постель… И будут заниматься любовью… Но вряд ли с особой страстью, ведь они давно женаты… Он закрыл глаза и представил себе, как может измениться ее лицо в момент близости. И даже застонал. Ударил кулаком по столу, так что подскочил и опрокинулся стакан с карандашами. Идиот! Возьми себя в руки! Тоже мне Отелло! Что-что, а брать себя в руки он умел. Позвонил жене и сказал, что сегодня будет ночевать в городе, ему завтра надо рано быть на студии. Жена с сыном живут за городом. И каждое утро ни свет ни заря мальчишку возят в ЦМШ. Но жена считает, что жизнь на свежем воздухе того стоит. Сам Глеб Витальевич так не считал, парнишка явно недосыпает, но спорить с женой не считал нужным, тем более что сын ценил возможность сидеть за роялем в любое время, не оглядываясь на соседей. Командовать в доме Кузьмин не любил. С него хватало и канала. Тут он, по крайней мере, точно понимал, что и зачем делает. Хотя сейчас ему вдруг показалось, что он идет по болоту. Один неверный шаг и его засосет трясина. Но кроме забытого упоительного ощущения влюбленности, его трясло от предчувствия профессиональной удачи. Он еще никогда не влюблялся в женщин из своей профессиональной среды. Как-то не волновали они его… Ну так ведь и Наташа еще не из этой среды. А может, когда она станет его подчиненной и вольется в эту среду, у меня все пройдет? Скорее всего, так и будет. Потом я еще не вижу в ней никаких недостатков, а со временем кто знает… Он успокоился и поехал домой, благо недалеко.
– Я! А вы…
– А я должна взять у вас интервью. Меня зовут Наталья Завьялова.
– Весьма приятно, а что, никого больше не будет?
– Да нет, должен быть еще кто-то, с камерой и…
И тут в ресторан ввалилась группа людей. Девушка с большим чемоданчиком. Визажистка, сообразила Наташа. Молодой человек с видеокамерой, мужчина средних лет тоже с какой-то аппаратурой.
– Дамы, сейчас будем делать лицо! – заявила девушка с чемоданчиком.
– Я ничего с лицом делать не дам! – решительно возразила Вероника Валентиновна.
Девушка окинула ее внимательным взглядом.
– Да вас только попудрить надо будет. А вы, женщина, уж потерпите! – обратилась она к Наташе.
– Я потерплю, – улыбнулась та. – Но не тут же нам этим заниматься…
– Большое дело! Пусть люди смотрят.
– Нет, я не хочу, я сейчас что-нибудь придумаю.
Наташа поговорила с официанткой и их пустили в зал, который сейчас не обслуживался.
– А кстати тут и снимать лучше, – заметила Сизова.
– Пожалуй, – согласился оператор.
Девушка, которую звали Роза, минут пятнадцать колдовала над Наташиным лицом.
– Черт возьми, а ты мастер! – сказала Сизова. – Только знаешь, вот тут лучше чуточку растушевать.
– Я и собиралась, я ведь еще не закончила.
– Хочешь сказать – целому дураку полработы не показывают?
– Заметьте, не я это сказала! Ну вот, готово! – и она протянула Наташе зеркало.
– Ох! Ничего себе! – воскликнула та. – Здорово!
– Ты красивая, зараза! – сказала Сизова. И посмотрела на часы. – Давайте работать, у меня сегодня спектакль. На сколько твое интервью рассчитано?
– На час.
– А формат какой?
– Пятьдесят две минуты, – ответил оператор.
– Поехали!
Это было не интервью, а поединок. Поначалу Сизова отвечала на довольно обычные вопросы, и вдруг Наташа стала спрашивать ее о том, чего она никак не ожидала. Она сначала удивилась, потом рассердилась, потом сменила гнев на милость, потом еще больше удивилась, и все ее эмоции отражались у нее на лице, они захлестнули ее настолько, что она уже с ними не справлялась. Наташа так умело выстроила разговор, что приятные вопросы перемежались неприятными, а потом Наташа приводила весьма лестные отзывы об артистке знаменитых театральных деятелей Европы, и ее актерская душа опять таяла. Оператор, визажистка и администратор только диву давались. Закончила Наташа словами:
– Не зря меня предупреждали, что с гениальными артистками всегда непросто. Мне и было непросто. Спасибо вам огромное, Вероника Валентиновна.
– Обалдеть! – проговорила артистка. – Да ты меня наизнанку вывернула. Я много лишнего наболтала. Надо вырезать. Впрочем, я поговорю с Глебом! Всего доброго, я спешу!
– Здорово вы ее, – с улыбкой заметил оператор. – Трудный кадр?
– Не то слово! Я как выжатый лимон.
– Это было так интересно, – сказала Роза. – Хотите, я сниму грим?
– Нет, спасибо, это надо показать мужу! – улыбнулась Наташа.
Артур и Аська были уже дома.
– Ой, мама, какая ты красивая!
– В самом деле, лапочка, выглядишь ослепительно! Это грим?
– Нет, просто я вдруг странным образом похорошела, видимо, после прошлой ночи, – прибавила она едва слышно.
Артур довольно рассмеялся.
Обычно в день, когда приходили «ребята», Наташа брала дочку и ехала ночевать к подруге, у которой тоже была дочка, ровесница Аськи, и девчонки обожали эти визиты, как, впрочем, и мамы.
– Мам, а мы сегодня поедем к тете Лоре?
– Конечно!
– А папа тут будет с друзьями бедокурить?
– Как ты сказала? – покатился со смеху Артур. – Здорово! Да, Асюта, папа будет бедокурить!
Увидев реакцию отца, девочка проговорила с лукавой улыбкой:
– Артур-бедокур!
Он чуть не задушил дочь в объятиях от восторга.
– Вот ребята порадуются! Да, Натуля, а как интервью прошло?
– Непросто!
– Устала?
– Есть немножко.
– А где его будут показывать?
– Ну, если будут, то на канале Супер.
– А тебе диск не дали?
– Пока нет, но обещали.
– А ты что такая напряженная?
– Да нет, тебе показалось.
Наташа накрыла стол, дала мужу все указания. Потом пошла в ванную и с великим сожалением смыла грим. Если дело выгорит, надо будет завести собственный грим, подумала она и тут же себя одернула. Что за бред? Кто это будет на меня программу на телевидении делать? С ума я сошла, что ли? Я им не подойду, я для них никто. У меня морда не медийная. Да не больно-то и хотелось.
В машине Аська спросила:
– Мама, а почему мы всегда уезжаем, когда к папе эти гости приходят? Вот они же приходят, например, на его день рождения вместе с другими гостями…
– Видишь ли, Аська, мужчинам иногда надо побыть вместе без женщин, им это полезно.
– А нам, женщинам, тоже надо побыть иногда без мужчин?
– А как же! Обязательно!
– Мы поэтому к тете Лоре ездим? Потому что там нет мужчин?
– Именно!
– А торт будем покупать?
– А как же!
…Девчонки с визгом кинулись друг дружке в объятия и убежали в комнату Люськи делиться секретами.
– Наташ, ты чего такая бледная?
– Да день тяжелый был.
– А что, обязательно надо выметаться с ребенком из дому? Просто в другой комнате побыть нельзя?
– Лор, ну зачем? Пусть уж побудут одни, а то начнут меня звать, а это ни мне, ни им не надо. У меня, Лор, такая история случилась в Питере…
– История? Как интересно! Рассказывай!
Наташа рассказала.
– И он прямо с ходу тебе пробу устроил?
– Да.
– Очень подозрительно, подруга!
– Что подозрительно?
– Он же явно на тебя глаз положил.
– Да ладно, – поморщилась Наташа.
– А вообще-то он прав, тебе давно пора на телевидение. Таких там мало. Ох, как я буду гордиться!
– С ума сошла? Чем ты собираешься гордиться?
– Тобой! Люди будут обсуждать твои программы, а заодно и тебя, и твою личную жизнь, а я как бы между прочим заявлю: «Это все чепуха, уж я-то знаю, она моя лучшая подруга».
Женщины расхохотались.
– Короче, Наталья, если все выгорит, этот Кузьмин может запросить гонорар.
– Какой гонорар?
– Не будь дурой!
– Перетопчется! Для таких, как он, самое важное – рейтинг, так что если рейтинг будет высокий, он перетопчется как миленький.
– А он хоть интересный?
– Вполне.
– А сколько лет?
– Сорок восемь. Жена и двое детей. Жена первая и единственная.
– Все разузнала?
– Нет. Я и раньше все это знала. Мне хотели поручить с ним интервью, но что-то тогда не срослось.
– А Сизова, значит, тебе не понравилась?
– Скорее нет, чем да. Она все время что-то играет и прежде всего играет себя. Мне все-таки удалось несколько раз порушить эту игру и пробиться к ней настоящей. А там такие комплексы, такая неуверенность, что мне даже жутко сделалось и жалко ее…
– Ни фига себе! А она ведь очень хорошая актриса.
– Верно! Но самая лучшая ее роль это вовсе не леди Макбет, а Вероника Сизова.
– Как интересно! А она не возненавидит тебя?
– Откуда я знаю?
Девчонки давно уже спали, а Наташа с Лорой все еще сидели на кухне.
– Скажи, Наташ, а тебе не обидно, что раз в квартал тебе приходится выметаться из дома?
– Да ни капельки! Пусть! Я же знаю этих ребят, они все хорошие люди, пусть посидят, выпьют в мужской компании, потешат свое мужское самолюбие, обсудят свои дела, а потом целый месяц живут спокойно…
– Вот интересно, а другие жены такие же терпимые?
– Нет, жена Кирилла каждый раз скандалит, когда надо освободить территорию. Но он на нее особенно внимания не обращает. А остальные, вроде бы, терпят спокойно. Они все еще в школе поклялись друг дружке, что предупредят своих невест об этих встречах. Это ведь в свое время, еще в старших классах, придумал отец Артура, он считал, что для мальчишек это очень важно. И традиция привилась. По крайней мере, все четверо счастливо избежали всяких криминальных соблазнов. Им всегда интересно друг с другом.
– Да? Здорово! Ты раньше не говорила про это… Ой, Наташка, это твой телефон!
– Ох, да! Но где он?
– Да ты его из сумки не вынимала!
Наташа так спешила ответить, что даже не глянула на дисплей.
– Алло, Наташа? Я вас не разбудил?
– Глеб Витальевич? – у нее сердце подскочило к горлу. – Нет-нет, я не сплю.
– Наташа, поздравляю, вы настоящий мастер!
– Вы о чем, Глеб Витальевич? – не поняла она.
– Я посмотрел запись интервью… Блестящая работа!
– Спасибо, я не…
– Наташа, вы сможете завтра часам к пяти приехать в мой офис?
– Да, разумеется.
– Тогда записывайте адрес, я предупрежу секретаря.
– Хорошо, буду!
– Спокойной ночи, Наташа!
– Да, спасибо…
– Что, Наташка, что? Это он звонил, Кузьмин?
– Да. Он.
– Значит, выгорело? Значит, будет у тебя своя программа? Ура!
– Да погоди ты… Про это он ничего не сказал.
– А что, что он сказал?
– Сказал, что я настоящий мастер, и просил приехать к пяти к нему в офис.
– Ну, это же ясно как божий день!
– Не знаю… Мне пока ничего не ясно.
– Тебя можно понять, – засмеялась Лора. – Обалдела от радости.
– Понимаешь, я пока никакой радости не ощущаю. Меня как будто пыльным мешком по голове огрели.
– А давай шампусику дернем, у меня есть хорошее, Абрау-Дюрсо.
– Нет, Лорка, рано…
– Ну, может, ты и права. Только пообещай мне, что как только ты завтра от него выйдешь… Постой, но завтра же суббота. Они что, в субботу тоже вкалывают?
– Ну, наверное.
– Слушай, а как-то все странно… Что значит приезжайте в офис? А офис у него что, не на студии?
– Похоже на то.
– Так, может, он просто тебя потрахаться позвал?
– Ты ненормальная! Он сказал, что предупредит секретаря, и вообще дурь какая-то. Думаю, он прекрасно понимает, что я не из тех.
– А ты точно не из тех?
– Что за наезды, Лорка? – засмеялась Наташа.
– Шучу я!
– Ладно, надо, наверное, спать ложиться.
– И ты заснешь?
– Конечно, нет.
– А Артуру не хочешь позвонить?
– А я пока ему ничего не говорила. То есть я сказала, что брала интервью у Сизовой, но…
– Интересно, почему?
– Потому что боялась, что если ничего не выйдет, он мне долго будет это припоминать.
– А теперь он будет припоминать тебе, что ты от него скрыла…
– Нет. Я сумею все обставить так, будто все это для меня совершенно неожиданно. Скажу, что Сизова показала интервью своему двоюродному брату, а уж он пригласил меня для разговора. Малюсенькая, вполне невинная ложь во спасение.
– В общем и целом да, вполне невинная ложь во спасение. Ты жутко умная баба, Наташка! Двенадцать лет живешь с мужем, и все у вас неплохо. А ты не в курсе, он тебе не изменяет?
– Может, и изменяет, но я пока об этом ничего не знаю и меня это устраивает.
– Да, такая жена – чистое сокровище. От таких не уходят. А я дура дурой…
– Ничего, Лорка, будет и на твоей улице праздник. Ты красивая, талантливая…
– Но я очень ревнивая, это моя беда. Но сейчас не обо мне речь. А ты отдаешь себе отчет в том, что такая работа потребует уйму сил и, главное, времени. Тебе некогда будет заниматься мужем, домом, дай бог на ребенка время останется.
– Лор, я же пока ничего не знаю!
– Чего ты не знаешь?
– Например, с какой периодичностью будет выходить программа. Если раз в неделю, это вообще чепуха.
– А если каждый день?
– Ну, это вряд ли… И потом, такие программы снимают обычно блоками. Ничего, справлюсь. А нет, найду домработницу. Артур сейчас недурно зарабатывает, да и мне же будут что-то платить. Знаешь, мне такой грим сделали… Мечта! Такая девочка-визажистка, чудо!
– А шмотки?
– Что шмотки?
– Шмотки твои будут?
– Вряд ли. Обычно ведущих одевает какая-то фирма.
– Ох, Наташка… Как все интересно! А я вот все думаю, как к этому Артур отнесется? Ему это может не понравиться.
– Ну, это его проблемы!
– И уж точно это не понравится его маме!
– А вот тут я не уверена! Ей как раз может понравиться обсуждать с подружками все мои промахи. Такая плодородная почва для пересудов!
– Вообще-то да, – фыркнула Лора. – Как бы там ни было, а у тебя начинается новая страница в жизни.
– О да! С этим не поспоришь!
Дома Наташа застала полный порядок. Артур, уже одетый и свежевыбритый, встретил жену и дочь радостной улыбкой.
– Ты куда-то собрался? – удивилась Наташа.
– Да, у меня сегодня встречи с двумя клиентами, дома обедать не буду.
– Артур, но у меня сегодня в пять встреча. Я думала, ты побудешь с Аськой.
– Мама, я могу и одна. Я уже не маленькая.
– А что за встреча?
– Меня пригласил к себе Кузьмин. Он видел мое интервью с Сизовой и хочет поговорить.
– Да? И о чем это?
– Вот встречусь с ним, тогда и расскажу. А пока не знаю.
– Ладно, я постараюсь к полпятого вернуться. В крайнем случае, Аська часик побудет одна. Она и впрямь уже взрослая сознательная девица. Правда, Аська, ты же не станешь тут бедокурить?
– А это зависит от того, насколько во мне сильны твои гены.
– Нет, ты видала эту прохиндейку! – захохотал Артур, схватил дочь в объятия и слегка подбросил. – Кстати, Аська, ребята сказали, что я вовсе не бедокур, а наоборот, примерный семьянин и вообще… Все, девчонки, я побежал! Ненавижу опаздывать!
И он умчался.
– Мама, а вы вообще-то обещали мне сегодня на каток поехать!
– Давай на завтра отложим, а?
– Ну ладно.
– А хочешь, бабушке позвоним? Может, с ней куда-нибудь сходите?
– На каток? – ехидно прищурилась Ася.
– Нет, зачем же, – невозмутимо ответила Наташа. – Может, в дельфинарий или еще куда-то.
– Нет, мам, не стоит. Я лучше одна посижу. Мне папа на днях принес кино про Тома Сойера и Гекльберри Финна.
– Отлично! Чудный фильм!
– Мам, а что, это такая важная встреча у тебя?
– Да, важная. Ты почему спросила?
– Мам, сейчас двенадцать. Тебе на встречу только к пяти. А ты…
– Мне просто нужно кое-что сделать, потом привести себя в порядок и выйти пораньше, чтобы не опоздать…
– То есть тебе не до меня будет, так?
– Дурочка, мне всегда до тебя, но бывают обстоятельства…
– Ладно, мам, не парься.
Но тут как раз позвонила соседка с шестого этажа, мама Асиного одноклассника, и сказала, что едет с сыном на каток и не хочет ли Ася поехать с ними.
Квартиру огласило такое громкое «ура», что Наташа закрыла руками уши.
– Вот видишь, все складывается как нельзя лучше.
Аська судорожно переодевалась, а Наташа собирала ей сумку.
Вскоре за Асей зашел Антошка.
– Тетя Наташа, мама пошла машину греть и велела спросить у вас, можно будет Асе пойти потом с нами в кафе?
– Да, можно, конечно! Спасибо, передай маме…
– Антон, пошли, я готова!
Наташа сочла это хорошим знаком. И отправила эсэмэску мужу, чтобы не спешил и не волновался. Она по опыту знала, что раньше часов семи Аська домой не попадет. А мама Антона женщина надежная как скала.
Глеб Витальевич поймал себя на том, что здорово волнуется перед встречей с Натальей Завьяловой. Может, я слишком поторопился? Ну ничего, сделаем еще пробу, уже в студии. И надо попробовать, сможет ли она работать без предварительной подготовки. Ситуации бывают разные. Одно дело вести разговор с человеком, которого ты знаешь, о котором успел прочитать хоть что-то… А впрочем, к чему? Программа все равно пойдет в записи, зачем предвидеть какие-то форс-мажорные обстоятельства? Ну, не явится кто-то на интервью, большое дело. Все равно будем снимать по четыре программы в день, так, чтобы был задел хотя бы на месяц вперед. Работа, конечно, адова, но никто тут нирваны не обещает. Телевидение это и есть адова работа. Но она мастер, эта Наташа. Как она сумела буквально наизнанку вывернуть Веронику! Это дорогого стоит. А Вероника, с одной стороны, разозлилась, а с другой… Позвонила мне и сказала: «Глебка, пообещай мне, что эта твоя Наташа сделает интервью с Бакуниной и выжмет ее как половую тряпку, чтобы все увидели, какое это дерьмо!» Он пообещал со смехом, а потом подумал, что, пожалуй, это может быть интересно. Бакунина действительно редкая дрянь, но пользуется большой популярностью. Так что если все срастется, то почему бы и нет?
Она должна явиться к пяти. В четыре он уже не находил себе места. И хотя дел было по горло, но в голове гвоздем сидела мысль: а вдруг она мне сегодня не понравится? И хорошо бы не понравилась… То есть как журналист она мне уже понравилась, да что там, просто восхитила, у нее прирожденный талант интервьюера. Но как женщина… Мне так хотелось бы в ней разочароваться, с тоской подумал он. Черта с два, Глеб Витальич, ты уже в нее по уши влюбился. А как же твой принцип – на работе никаких шашней? Да какие там шашни, о чем ты? Служебный роман? Какой к чертовой бабушке роман? Ей тридцать два, мне сорок восемь… Ее мужу тридцать пять, молодой, красивый, достаточно успешный мужик. Причем тут ты? Я знаю, многие продюсеры пользуются служебным положением, еще как пользуются, но я считаю это пакостью – пользоваться служебным положением. Такой вариант исключается категорически, не говоря уж о том, что это в любой момент может стать достоянием гласности. То есть ты, старый дурак, допускаешь возможность того, что рискнешь воспользоваться своим положением? Бред! Это она виновата, что меня посещают такие глупые мысли…
– Глеб Витальевич, что с вами? – спросила помощница Люба. – Вам нехорошо?
– Ничего, просто голова что-то побаливает. Надо форточку открыть…
– Сидите, я сама! Может, отменить встречу?
– Нет, ни в коем случае! Это очень важно… Только знаешь, я хочу, чтобы ты присутствовала. А то я могу что-то забыть, не учесть…
– Хорошо, Глеб Витальевич.
Он мысленно поздравил себя с такой хорошей идеей. Люба была не секретарем, а правой рукой шефа. В прошлом году она овдовела и теперь целиком погрузилась в работу, которой была и раньше предана беззаветно. Она знала, что шеф иногда бывает рассеянным и тогда полагается на нее. И она еще ни разу его не подвела.
Секретарша Жанна сообщила, что пришла госпожа Завьялова.
– Она пунктуальна, уже хорошо, – негромко заметила Люба.
Глеб Витальевич поднялся ей навстречу. Она была одета скромно, но очень элегантно и уместно. Черный брючный костюм с клетчатой отделкой. Слегка подкрашена, однако видно было, что она бледна от волнения.
– Наташа, рад вас видеть здесь! – Он поцеловал ей руку. – Садитесь. Это моя помощница Любочка, моя правая рука, прошу любить и жаловать. Чай, кофе?
– Если можно, воды.
– Жанна, будь добра, воды. Ну что ж, Наташа, приступим. Я посмотрел запись, как вы уже знаете, и я очень доволен. Очень! Я давно собирался сделать такую программу у нас на канале, но не мог найти достойного интервьюера, мне хотелось, чтобы это было новое лицо, не раскрученное еще. И вот ваша проба показала мне, что я это лицо уже нашел. Короче, я предлагаю вам вести эту программу. Хотелось бы выпустить ее в начале февраля. Программа должна выходить четыре дня в неделю. Час эфирного времени. Пока не в прайм-тайм, а там посмотрим. Приглашать будем разных людей, но, разумеется, тех, кто интересен и уже известен аудитории. Это должен быть разговор для всех, а не для высоколобых. И еще… хотелось бы, чтобы вы отмели принцип интервьюера – не выказывать своего отношения. На мой взгляд, это неинтересно. И никакой политики, разумеется. Это я так, между прочим. Да, если, предположим, вам не нравится ваш гость, вы можете, собственно, этого не скрывать. Конечно, не демонстрировать, не хамить, но… не скрывать. То есть, быть самой собой. И, если наоборот, гость вам по душе, этого тоже скрывать не нужно. Вы должны быть максимально естественны. Я понятно излагаю?
– Более чем!
– Скажите, вам это интересно? Вы бы хотели вести такую программу?
– О да! – еле слышно проговорила Наташа.
– Справитесь?
– Мне сложно ответить… Я никогда ничего такого… то есть я…
– Понятно, что вам еще не доводилось работать на телевидении, – улыбнулся Кузьмин, – но не боги горшки обжигают. Мне очень, просто очень понравилось интервью с Вероникой. Блестящая работа!
– Но госпожа Сизова, по-моему, осталась недовольна…
– Вот тут вы ошибаетесь! Она позвонила мне и потребовала, чтобы вы непременно сделали интервью с Бакуниной.
– Почему? – растерялась Наташа.
– Потому что Вероника ее ненавидит! И не без взаимности.
– О!
– К тому же вы роскошно смотритесь на экране. Ну так что, согласны?
– Да. Конечно. Спасибо за доверие.
– И вы не спрашиваете, сколько мы будем вам платить?
– Ну, я пока не имею права чего-то хотеть. Я еще никто. Сколько сочтете нужным.
– Хорошо, – улыбнулся он. – Заоблачных гонораров не обещаю, но достойную сумму дадим. С перспективой роста. Любаша, составь проект договора и отправь по электронной почте. Все рабочие вопросы можно согласовывать с Любочкой. Но надо еще снять пилотную программу в студии, допустим, через неделю. В феврале мы выпускаем новый сериал, и я хочу, чтобы вы взяли интервью у героя и героини. Ее играет Маша Чичерова, а его Павел Хромов.
– Я Чичерову не знаю совсем.
– Вот и займитесь, подготовьтесь сами. Если справитесь, а я убежден, что справитесь, программа с гарантией пойдет в эфир. Тогда договор и подпишем. Согласны?
– Да.
– Вот и чудесно. Тогда в следующую пятницу…
– Глеб Витальевич, – обратилась к нему Люба. – В какой декорации снимать-то будем? Ведь, если получится, нам это надо будет потом в эфир пускать?
– Как всегда права! Скажите, Наташа, как вам бы хотелось – с публикой или без?
– А название есть?
– Предположительно, «С глазу на глаз».
– Ну, тогда лучше без публики… Глеб Витальевич, простите, может быть с моей стороны это наглость, но после нашего разговора в Питере я все время невольно думала о программе, а после интервью с госпожой Сизовой я вот что подумала, а что если снимать программу в разных кафе и ресторанах, чтобы владельцы… ну…
– Чтобы владельцы были частично спонсорами?
– Ну да. И картинка будет разной и разговор за чашкой кофе пойдет лучше…
– Молодчина! – хлопнул в ладоши Кузьмин. – Новое – это хорошо забытое старое!
– А здорово, Глеб Витальич! – заметила Люба. – Правда, мороки с владельцами может быть много…
– У меня есть приятель, он известный ресторанный критик, он поможет, и потом можно, допустим, после интервью делать фото знаменитости на память и оставлять в кафе, а они уж смогут им распорядиться.
– Супер! – хлопнула в ладоши Люба.
– Ты видишь, какой ценный кадр я нашел, кстати, в кафе. Все бы приходили к нам со своими бизнес-идеями, да еще такими простыми и доступными! – ликовал Кузьмин. – Люба, свяжись с Чичеровой и Хромовым, пусть готовятся.
– А если кто-то из них не сможет в пятницу?
– Значит, снимем в субботу. Уладь все, как ты умеешь!
– Улажу! – вздохнула Люба. – Я пойду?
– Иди! Ну что, Наташа? По рукам?
– По рукам! – улыбнулась она.
– Ваш брат был прав – улыбка у вас и вправду неотразимая. И на экране тоже! Ну, пора и по домам. Вас подвезти?
– Нет, спасибо, я на машине.
– К дочке спешите?
Наташа глянула на часы. Половина восьмого.
– Да, она уже наверное вернулась.
– Откуда, если не секрет?
– С катка. Обожает коньки.
– Хорошее дело.
Он вместе с нею вышел из кабинета, подал шубку, поцеловал руку.
– До встречи, Наташа!
– Спасибо, Глеб Витальевич, это такой шанс…
Она села за руль и поняла, что вряд ли сможет вести машину. Надо подождать, успокоиться. Позвонила домой. Трубку снял Артур.
– Ты где, блудная мамаша?
– Я только что освободилась. Скоро буду. Аська дома?
– Да! Счастливая и румяная. Мы играем в шашки! А как твои переговоры?
– Приеду, расскажу!
– У тебя ликующий голос.
– У нас есть шампанское?
– Даже так? Сейчас посмотрю. Есть!
– Все. Еду!
Разговор с мужем успокоил ее. Дома все хорошо. Господи, неужели я буду работать на телевидении и у меня будет своя программа? Я ведь никогда даже не мечтала ни о чем подобном. Вот зависти будет… Ох, я же обещала позвонить Лорке.
– Алло, Лор, это я…
– Ну что?
– Предложили вести программу.
– Надеюсь, ты согласилась?
– Конечно.
– Супер! Артур уже знает?
– Нет еще.
– Интересно, как он отреагирует.
– Думаю, обрадуется.
– А я так не думаю. Ты станешь знаменитостью, а ему не понравится быть мужем знаменитости.
– Да ерунда!
– А спорим?
– На что?
– На бутылку бейлиса!
– Идет! – засмеялась Наташа. – Ну все, еду домой!
Глеб Витальевич задержался в офисе. Просто не мог сейчас ехать домой. Хотел позвонить своему другу и партнеру, рассказать о новом проекте, но тут же вспомнил, что Иван уехал в Австрию с любовницей и ему сейчас будет не до меня с моими проектами. Хорошо ему, он легкий человек. И многочисленные интрижки никогда не оборачиваются для него какими-то особыми сложностями. Я так не умею. В отличие от Ивана я совершенно не влюбчив. А тут накрыло… И что теперь делать? Ни-че-го! Просто пережить, как вирусную инфекцию. Рано или поздно пройдет. У меня хороший иммунитет. К тому же ответного импульса я не почувствовал. А она, мало того, что хороша невероятно, она еще и умна и зверски обаятельна. А какие у нее красивые руки. Пальцы длинные, тонкие. Интересно знать, ее муж хоть отдает себе отчет в том, какое сокровище ему досталось? Вот сейчас она приедет домой, расскажет мужу о новой работе, они порадуются, возможно, выпьют на радостях, а потом лягут в постель… И будут заниматься любовью… Но вряд ли с особой страстью, ведь они давно женаты… Он закрыл глаза и представил себе, как может измениться ее лицо в момент близости. И даже застонал. Ударил кулаком по столу, так что подскочил и опрокинулся стакан с карандашами. Идиот! Возьми себя в руки! Тоже мне Отелло! Что-что, а брать себя в руки он умел. Позвонил жене и сказал, что сегодня будет ночевать в городе, ему завтра надо рано быть на студии. Жена с сыном живут за городом. И каждое утро ни свет ни заря мальчишку возят в ЦМШ. Но жена считает, что жизнь на свежем воздухе того стоит. Сам Глеб Витальевич так не считал, парнишка явно недосыпает, но спорить с женой не считал нужным, тем более что сын ценил возможность сидеть за роялем в любое время, не оглядываясь на соседей. Командовать в доме Кузьмин не любил. С него хватало и канала. Тут он, по крайней мере, точно понимал, что и зачем делает. Хотя сейчас ему вдруг показалось, что он идет по болоту. Один неверный шаг и его засосет трясина. Но кроме забытого упоительного ощущения влюбленности, его трясло от предчувствия профессиональной удачи. Он еще никогда не влюблялся в женщин из своей профессиональной среды. Как-то не волновали они его… Ну так ведь и Наташа еще не из этой среды. А может, когда она станет его подчиненной и вольется в эту среду, у меня все пройдет? Скорее всего, так и будет. Потом я еще не вижу в ней никаких недостатков, а со временем кто знает… Он успокоился и поехал домой, благо недалеко.