Вполне вероятно, что российские разведчики могли найти подходы к сотрудникам МУСТа и договориться о сотрудничестве. Разумеется, за деньги. При вербовке речь идет о довольно крупных суммах, как правило десятикратно превышающих официальные доходы агента (сотрудники МУСТа зарабатывают в среднем 5—8 тысяч крон ежемесячно). Законспирированный и хорошо информированный агент мог сдать Нордстрема вместе с питерским источником МУСТа российской контрразведке.
   Рискну выдвинуть свою версию случившегося. Провал Нордстрема явился как бы завершающим этапом многоходовой комбинации ФСБ. Почему бы контрразведчикам не провести комбинацию по перевербовке российского гражданина, работающего на МУСТ, и потом держать «утечку» информации под своим контролем? Либо этот гражданин мог сразу же после спровоцированной шведами вербовки прийти в ФСБ и все рассказать. В обоих случаях связники МУСТа оказывались «под колпаком» контрразведки, а вместо секретных сведений в Швецию поступала бы дезинформация. В нужный для Лубянки момент разведчика и агента задерживают с поличным.
   Между прочим, разоблачение г-на Нордстрема позволило ФСБ потребовать по каналам МИДа досрочного отзыва из России высокопоставленного шведского дипломата, который, как достоверно известно, координировал деятельность спецслужб Швеции в странах СНГ и России.
   Дипломат был вынужден уехать.

Глава 6
Шведский след в Балтии

   В буфете офиса спецслужбы балтийского независимого государства трое сотрудников пьют кофе.
   — Меня посылают на двухмесячную стажировку в германскую разведшколу, — самодовольно сообщает один.
   — А меня — в Бельгию, — хвастается другой.
   Третий печально допивает свой кофе и говорит:
   — Вчера шеф меня уведомил, что пока я нелегально не закончу последний курс Академии ФСБ, ни о каких престижных зарубежных стажировках не может быть и речи.
Из юмора спецслужб.

 
   Сотрудники российских и прибалтийских спецслужб — недавние коллеги по КГБ — после распада СССР оказались по разные стороны границы. Бывшие партнеры ныне стали соперниками. Активность балтийских разведок в России высока. Особая опасность деятельности их резидентур для России заключается в прекрасном знании оперативной обстановки. Правительства независимых государств Балтии при формировании собственных спецслужб постарались отсеять бывших сотрудников КГБ — наиболее квалифицированных профессионалов — как неблагонадежных. Разведка и контрразведка укомплектовывались преимущественно кадрами местной полиции из числа оперативных работников. Войти во все тонкости новой специальности они смогут не ранее чем через 5—7 лет, хотя есть и исключения: некоторые кадровые сотрудники КГБ тут все же по-прежнему работают.
   Рассказывают, что двух разведчиков из Прибалтики направили в краткосрочную командировку в Россию. Подъехали они к границе на автомобиле. Вдруг водитель узнает в группе людей на российской территории бывшего коллегу по КГБ, который находился в тот момент в приграничной зоне по своим делам.
   — Поехали обратно, — бросил водитель своему попутчику. — Кажется, нас уже пасет ФСБ!
   К сожалению, так завершаются не все тайные операции. Нежеланных гостей, сотрудничающих с Департаментом разведки и контрразведки МОК Литвы, военной разведкой, Службой безопасности и Бюро по защите конституции Латвии, со 2-м отделом Главного штаба ВС Эстонии, приезжает к нам все больше.
   Становление национальных спецслужб Балтии идет довольно быстрыми темпами. И в немалой степени за счет того, что материальную, техническую и методологическую помощь им оказывают разведывательное сообщество европейских государств и, конечно же, США.
   Литовскую разведку взяло под свое крыло ЦРУ. В Латвии джентльмены из Лэнгли уступили часть влияния германской БНД. А эстонские разведка и контрразведка поддерживают тесные дружественные контакты с МУСТом и СЕПО Швеции. Свою нишу в партнерстве с балтийскими коллегами естественно и органично нашла разведка Великобритании.
   Вот лишь несколько примеров этого сотрудничества. Служба наружного наблюдения эстонской полиции КАПО безвозмездно получила из Германии партию автомобилей, сотрудники спецслужб Балтии проходят переподготовку в учебных центрах США, Швеции, Финляндии, прорабатывается договор о поставке прибалтам шведами технических постов для приграничного контроля за наземным и воздушным пространством. По самым скромным оценкам, к середине 90-х годов Запад потратил на оказание помощи национальным службам безопасности Балтии не менее 100 миллионов долларов.
   Но эта помощь носит далеко не благотворительный характер. В обмен на помощь прибалты предоставляют западным коллегам информацию по интересующим их вопросам. Например, о российском подводном флоте, последних технических разработках для ВМФ РФ.
   Перед разведками балтийских стран в отношении России стоят следующие первоочередные задачи:
   — отслеживание общественно-политической ситуации в Российской Федерации;
   — сбор информации о Вооруженных Силах РФ, особенно в приграничных районах — места расположения воинских подразделений, их передислокация, укомплектованность, степень боеспособности, поступление новых видов вооружения;
   — обобщение и анализ данных по спецслужбам РФ и их деятельности;
   — информационное проникновение и поиск потенциальных источников информации в посольствах и консульствах РФ в балтийских столицах;
   — выполнение конфиденциальных поручений западных партнеров и создание условий для их работы в России.
   Первые четыре пункта относятся к доктрине национальной безопасности, последний — к партнерским обязательствам. Удивительно, но в иных случаях этот последний пункт главенствует над первыми четырьмя.
   Примерно так можно расценивать дело Валдиса Николаевса и ряд других дел, связанных с провалами сотрудников балтийских секретных ведомств в Российской Федерации.
   В ноябре 1996 года по ОРТ Сергей Доренко рассказал о том, что сотрудник латвийских спецслужб Валдис Николаевс предпринял попытку вербовки российского офицера-моряка. Официальная Рига отреагировала на телевизионное сообщение мгновенно и, судя по сообщениям прессы, весьма болезненно. Председатель комиссии сейма Андрей Пантелеевс через средства массовой информации заявил, что латвийские органы безопасности вообще не ведут разведывательных действий за рубежом, а другой высокопоставленный чиновник назвал телерепортаж фальсификацией.
   Тогда ФСБ решила прояснить ситуацию и передала в печать более подробную информацию.
   ИЗ ДОСЬЕ
   В сообщество специальных служб Латвии на сегодняшний день входят: Бюро по защите Конституции — САБ, Полиция безопасности МВД, Служба военной разведки и контрразведки МО, Служба безопасности президента и сейма, Служба информации штаба ополчения. Разведывательную и контрразведывательную деятельность координирует и осуществляет самостоятельно САБ, а военная разведка решает свои специфические задачи. Служба безопасности ЛР имеет агентуру в стране и за рубежом.
   В 1994 году сотрудник МВД Латвии майор полиции Валдис Николаевс повстречал в Лиепае своего знакомого, который приехал в город по личным делам. Знакомый, морской офицер, служил в то время на базе ВМФ России в Балтийске. В конфиденциальной беседе Николаевс предложил ему за определенное денежное вознаграждение стать информатором шведских военных. Он сообщил моряку, что якобы недавно в отдел полиции в Лиепае заходил представитель военной делегации Швеции, члены которой находились в Латвии на правах шведских государственных советников. Этот представитель выразил заинтересованность в получении секретных документальных материалов относительно появления российских подводных лодок в территориальных водах Швеции. И обязался хорошо заплатить тому, кто предоставит такую информацию.
   Моряк туманно высказался в том смысле, что, возможно, подумает над предложением, а по прибытии в свою часть обратился в контрразведку, где все рассказал. Там пришли к заключению, что г-н Николаевс скорее всего — сотрудник латвийской разведки, а его деятельность в полиции — всего лишь прикрытие. В ФСБ решили провести оперативную игру и попросили офицера принять в ней участие. Под контролем контрразведки операция продолжалась до мая 1996 года.
   Латвийский псевдополицейский неоднократно встречался со своим российским «агентом», чтобы обговорить детали сотрудничества и способы связи. Был определен размер его гонорара — 10 000 долларов. Николаевс часто звонил в Балтийск, интересовался, продвигается ли работа и собрана ли информация о подлодках. По-видимому, шведы настолько загорелись желанием получить секретные документы, что в какой-то момент даже увеличили предполагаемое вознаграждение и вдобавок пообещали офицеру-моряку после завершения дела помочь эмигрировать в любую страну по его желанию.
   Их щедрость вполне объяснима. На охоту за русскими субмаринами в 80—90-х годах из государственной казны Швеции было израсходовано около 3 миллиардов крон.
   Оперативная игра ФСБ вступила в решающую фазу. В Латвию послали сообщение, что секретные материалы для шведов собраны. Латвийский разведчик сам от личного контакта уклонился и предложил моряку встретиться в Калининграде с его курьером — «Сергеем». Встреча состоялась, стороны обменялись пакетами, но тут появились оперативники ФСБ. Письмо от Николаевса гласило: шведы очень довольны сотрудничеством и настаивают на его продолжении.
   Задержанный связник «Сергей» использовался «втемную» и в детали разведывательной операции не посвящался. Просто он ухватился за предоставившуюся возможность заработать в качестве курьера немного денег и бесплатно съездить в Калининград, где у него проживают родственники. А так как иные факты его противоправной деятельности на территории РФ отсутствовали, «Сергея» с миром отпустили в родную Латвию.
   На Лубянке имеются и другие материалы о работе г-на Николаевса на шведскую разведку. Вместе со своим коллегой по полиции Павлом Битениексом он еще в сентябре 1993 года предпринял попытку завербовать морского офицера в отставке Александра Боборыкина, служившего в свое время в Лиепае в бригаде малых ракетных катеров. После увольнения из ВМФ тот занялся бизнесом, но дела шли не очень удачно.
   Узнав о его материальных затруднениях, Николаевс и Битениекс сообщили ему, что разведка Швеции готова выплатить немалую сумму за интересующую ее информацию.
   Боборыкин согласился на шведский контакт. В Риге и в эстонском городе Пярну с ним были проведены три конспиративные встречи. Вначале шведы попытались оценить потенциальные возможности будущего агента: расспрашивали о подводном флоте, интересовались его связями на предприятиях военно-промышленного комплекса. На одной из последующих встреч речь зашла об инциденте, связанном с посадкой на мель у порта Карлскрун осенью 1981 года дизельной подлодки Балтфлота. Шведские разведчики пытались получить ответы на следующие вопросы: не являлась ли авария судна всего лишь отвлекающим маневром для проведения какой-либо тайной операции, каковы технические характеристики «подводного танка», следы от траков которого были обнаружены в шхерах на дне? В заключение шведы попросили Боборыкина поставлять любую информацию о новейших военных технологиях, новинках вооружения и специальной военно-морской техники. А еще конкретней — им были нужны тактико-технические данные подводной лодки типа «Пиранья». Для получения сведений о субмарине было предложено завязать знакомство с командиром одной из подводных лодок, причем Боборыкину предоставили точные установочные данные на рекомендованного офицера.
   Агента из г-на Боборыкина не получилось. Возможно, гонорары от шведской разведки он расценил только как мелкий приработок и ударился в коммерческую авантюру. Бизнесмен был задержан по поводу факта контрабанды никеля из Архангельска в Амстердам, и в процессе расследования всплыла его связь с Николаевсом.
   В очередной раз латвийские спецслужбы оказались в неловком положении, когда завербовали для нелегальной работы коммерсанта, представителя полукриминального бизнеса Риги. Между тем, классическая разведка не допускает вербовки агентуры среди криминалитета. Агент, как правило, проваливается на обычном нарушении закона и его «раскалывают» подчистую. В надежде на снисхождение он сдает и своих шефов из разведки.
   Назовем коммерсанта Николаем, а в Службе безопасности Латвии он получил псевдоним «Озолс».
   Николай рассказывает:
   — Я торговал цветными и редкоземельными металлами, в том числе и стратегическими материалами. Где взял? Достали… Потом, как и следовало ожидать, у нас сорвалась одна сделка и я влетел на 10 000 баксов. Меня поставили на счетчик. Я продал все, что мог, но это не изменило ситуацию. У меня забрали военный билет и водительское удостоверение. Потом назначили встречу…
   Однако вместо бандитов на встречу с должником явился внешне очень интеллигентный человек, который отрекомендовался как Гунтис Боде. Он предложил коммерсанту работать на секретную службу правительства, возглавляемую Ю. Вецтирансом. Вынужденный выбирать между бандитской расправой и карьерой агента-нелегала, Николай согласился на сотрудничество с разведкой.
   Его представили начальнику и коллегам по службе и в общих чертах сформулировали первое задание. Следовало выехать в Санкт-Петербург, попытаться получить российское гражданство и устроиться на работу. Его обязали регулярно звонить в Ригу и докладывать о своих успехах. На руки бывшему коммерсанту выдали его собственный паспорт, который вместе с другими документами забрали рэкетиры. Водительские права и военный билет Николая остались у латвийской разведки.
   Первые два месяца в Питере Николай еле сводил концы с концами, перебиваясь тяжелой поденной работой. То машину с товаром разгрузит, то торговца на рынке подменит. Часто звонил в Ригу. В ответ на просьбы переслать ему денег — своих едва хватало на оплату снимаемой квартиры — следовали одни лишь обещания. Но вот пришло долгожданное известие, что в фирменном поезде из Риги к нему прибудет курьер с пакетом. Николай в надежде на гонорар в приподнятом настроении отправился на конспиративную встречу. Проводница поезда вместо денег привезла… записку от хозяев с обещанием крупных выплат в будущем и рекомендациями продолжать работу. Так он продолжал обитать в Петербурге в безденежье и неопределенности.
   Вскоре его вызвали в Ригу. На границе в форме пограничника Николая встречал Гунтис Боде, но оба в целях конспирации сделали вид, что не узнали друг друга. В проштампованный паспорт была вложена записка — «Встретимся у цирка в 14.00». В офисе спецслужбы на бульваре Райниса Николай написал под диктовку самого г-на Вецтиранса заявление о вступлении в Службу безопасности ЛР, где обязался работать под условным псевдонимом «Озолс». Затем прошел краткосрочный курс «молодого разведчика» и был вновь отправлен в Петербург. «Озолс» просил у хозяев хотя бы несколько тысяч долларов, чтобы по-настоящему закрепиться в северной столице и обзавестись необходимыми для нелегальной деятельности связями. Но вновь получил только оптимистичные заверения, что вскоре все будет, а сейчас им и так довольны. На одном оптимизме в Петербурге не проживешь, Николай это уже понял. И продолжал названивать в Ригу: «Денег, денег, денег…» Расходы «Озолсу» пообещали компенсировать, когда в город на Неве прибудет Гунтис Боде. Тот действительно привез своему подопечному ни много ни мало… 50 долларов. Причем половину из них Николаю тут же пришлось уплатить за обед со своим шефом в кафе. Год работы на спецслужбу был оценен в 25 долларов!
   — Я его хотел тогда сдать, — вспоминает Николай.
   Но получилось все наоборот. Через некоторое время г-н Боде «засветился». Сотрудники ФСБ его задержали и он, рассчитывая на снисхождение, выдал своего питерского агента.
   Следствие по делу Николая — «Озолса» пришло к выводу, что никакого ущерба интересам государства он не причинил. А сам Николай помимо двадцатипятидолларового гонорара заработал во время карьеры нелегала целый букет болезней: язву, нервное расстройство, остеохондроз. Дело закрыли, бывшего агента уложили в больницу. Позже емуобъяснили, как получить российское гражданство и помогли устроиться на работу.
   И еще один штрих к картине о работе балтийских спецслужб. Как-то российский резидент назначил своему информатору встречу в одной из столиц Балтии. Вечер, на улицах безлюдно, так недолго и «засветиться». Резидент предложил продолжить встречу в каком-нибудь кафе и попросил порекомендовать подходящее. Прибалт привел его в заведение. Посетителей было немного, только за одним из дальних столиков большая компания бурно отмечала какое-то событие.
   Резидент по привычке пригляделся ко всем повнимательнее. И словно окаменел.
   — Ты куда меня привел? — почти не разжимая губ спросил он. — За тем столом вся ваша контрразведка гуляет.
   — Поэтому здесь самое безопасное место, — последовал флегматичный ответ.

ЧАСТЬ 3. Разведки Юга и Ближнего Востока

Глава7
Чрезвычайное происшествие в Хараре

   На Лубянке вдруг с удивлением отмечают небывалую активность посольской резидентуры в Москве маленького африканского государства. В день вербуют по 2 —3 агента.
   — Зачем это им? — спрашивает молодой сотрудник ФСБ более опытного. — Расчет прост. Мы быстро раскрываем их агентурную сеть и устраиваем шум в прессе. Только тогда весь мир узнает, какие они крутые.
Из юмора спецслужб.

 
   Африканские просторы издавна служили полигоном для спецслужб государств Восточного и Западного блоков. И в самом деле, куда удобнее вербовать агентов на чужой территории, под жарким солнцем и пальмами, когда прибывший сюда на время человек расслабился и потерял бдительность. Национальные разведки большинства африканских государств нередко работали и работают в тесном сотрудничестве с разведками стран Европы и США, а зачастую и проводят спецоперации по их просьбе.
   Из множества африканских спецслужб можно выделить несколько, приближающихся по своему уровню к европейским. Прежде всего, разведку ЮАР. В связи с расширением сотрудничества между нашими странами аналитики ФСБ прогнозируют активизацию этой спецслужбы в России. Египетская Служба общей разведки ведет себя у нас достаточно нейтрально. Ее более интересует Израиль и проблемы терроризма в арабских странах. Кстати, в Египте для спецслужб стран СНГ регулярно проводятся семинары по борьбе с терроризмом. Разведки Нигерии и Мозамбика находятся в стадии активного реформирования. Спецслужбы Мозамбика с помощью советников из США и Бельгии полностью реорганизованы. А вот зимбабвийская Центральная разведывательная организация — ЦРО, пожалуй, единственная в Африке, которой удалось завербовать крупного российского чиновника.
   — Вы моего шефа объявите персоной нон грата, а я расскажу все, что знаю, — с таким предложением к зимбабвийским контрразведчикам обратился помощник представителя «Аэрофлота» в Хараре Владимир Гурджиянц.
   Шефа своего он невзлюбил после того, как тот выразил неудовольствие частнопредпринимательской деятельностью Гурджиянца. Это вступало в противоречие с официальным статусом работника загранпредставительства и просто мешало выполнению непосредственных служебных обязанностей. Частным бизнесом г-н Гурджиянц занялся в 1991 году, сразу же, как приехал в Зимбабве. Шеф терпел долго, но в конце концов высказал все, что думает по этому поводу. Тогда-то у Гурджиянца и зародилась идея убрать его с пути довольно экзотическим способом — с помощью местной спецслужбы. Он рассчитывал на то, что в обмен на информацию ЦРО депортирует начальника в Россию.
   От конфиденциальной информации разведка никогда не отказывается. За год Гурджиянц побывал примерно на 16 конспиративных встречах с представителями ЦРО и постепенно раскрыл им всех сотрудников СВР и ГРУ, работавших в то время в Зимбабве, сообщил и другую информацию по обстановке в российской колонии в Хараре, которой располагал. Иными словами, своими действиями он заблокировал канал, обеспечивающий российские властные структуры экономической, политической и военной информацией по южноафриканскому региону, подставил под удар нескольких сотрудников разведки.
   Но дивидендов своих он так и не дождался. ЦРО в одностороннем порядке прекратила с ним сотрудничество и при этом шефа Гурджиянца не тронула. Зимбабвийская разведка, вероятно, решила, что получила от россиянина всю информацию и другой он не располагает. Поэтому интерес к нему сразу упал до нуля.
   Разоблачили африканского агента сотрудники СВР и ФСБ. Методично собрав необходимые для ареста улики, контрразведчики в конце марта 1994 года под благовидным предлогом вызвали Гурджиянца в Москву. А когда он вернулся, его под конвоем препроводили в следственный изолятор.
   — Несколько лет назад я вдохнул глоток бизнеса, и он оказался непомерно большим для меня, — с грустью заметил он в беседе с контрразведчиками.
   Гурджиянца судили и приговорили, учитывая его возраст и состояние здоровья, к 8 годам заключения в исправительно-трудовой колонии строгого режима с конфискацией имущества. Это ниже минимального срока, который предусмотрен соответствующей статьей УК РФ.
   Случай с африканским агентом российского происхождения — нонсенс, считают ветераны контрразведки. На их памяти ничего подобного никогда не случалось. В Африке наших граждан вербовали американцы, немцы, англичане. И это вполне понятно. Но зачем российский агент зимбабвийской разведке?

Глава 8
Нефтедоллары для резидентуры

   Директор оборонного предприятия и представитель ближневосточного государства договариваются о покупке российской технологии производства ракет «земля — воздух».
   — А как быть с запретом на подобные сделки? — с тревогой спрашивает иностранец.
   — Мы в документах покажем, что это технология производства огнетушителей, очень похоже, — тут же нашелся директор.
Случай из практики контрразведки.

 
   Разведывательные устремления спецслужб ближневосточных государств в России направлены на Поволжье, Башкирию и Северный Кавказ, то есть места компактного проживания народов, связанных с Востоком этнической, языковой, культурной и религиозной общностью.
   За влияние в этом регионе конкурируют Турция, Иран и Королевство Саудовская Аравия, которые втайне надеются, что центробежные процессы здесь возобладают и после парада суверенитетов можно будет пожинать плоды своих нынешних усилий. По их расчетам, на Северном Кавказе в перспективе вполне возможно создать некий «санитарный кордон» из мелких мусульманских государств. Для реализации этого плана они используют как общественные и религиозные организации, так и разведку.
   «Трое иностранных граждан — подданных Иордании и Ливана — выдворены из Башкирии „в связи с грубым нарушением законодательств России и Башкирии“. Решается вопрос о выдворении еще двух граждан Египта и Ливана».
ИНТЕРФАКС—ЕВРАЗИЯ. Уфа. 12 мая 1996 г.
   В распространенном сообщении Министерства безопасности Башкирии отмечается также, что выдворенные иностранцы являются членами Международной исламской организации «Спасение» (МИОС) и что решение об их высылке из Башкирии и РФ было принято министром безопасности республики! Согласно сообщению МБ Башкирии, ряд стран дальнего зарубежья «используя культурную и языковую общность мусульманской части населения республик бывшего СССР, осуществляет попытки крупномасштабного проникновения во все сферы их экономической и общественно-политической жизни». Предпринимаются такие попытки и со стороны мусульман-фундаменталистов из МИОСа, утверждается в документе Министерства безопасности Башкирии.
   Турецкая разведка МИТ и Служба общей разведки (СОР) Саудовской Аравии являются активными проводниками политики своих правительств. Под видом гуманитарной и культурной помощи из этих стран оказывается существенная материальная поддержка конкретным политическим и националистическим движениям, их лидерам в Татарстане и Башкортостане, Нижегородской и Астраханской областях, республиках Северного Кавказа.
   Резидентура СОР Королевства Саудовская Аравия в Москве ищет и находит свои источники информации в научных учреждениях и государственных организациях, территориальных органах управления и законодательных собраниях. Конфиденциальная информация просто покупается за большие деньги.
   Турки ведут себя несколько иначе. До распада бывшего СССР турецкая разведка себя на территории нашей страны почти не проявляла: вся работа резидентов МИТа сводилась в основном к сбору информации из открытых источников. Впервые их активные действия были отмечены на территории бывшего Союза в Республике Беларусь.
   В 1994 году белорусская контрразведка установила, что турецкая резидентура в Минске развернула широкомасштабные действия и применяет самые агрессивные формы работы. Но опыта работы на турецком направлении у контрразведчиков не было. Да и необходимости такой раньше не возникало. Геополитические и военные интересы Белоруссии и Турции не пересекались. Однако проблему необходимо было решать.