Закрыв за собой дверь кабинета Пола, Элиза приняла решение: не сдаваться. Как бы ни было трудно – не сдаваться. И… Оправдать его надежды.
   С этого дня Элиза храбро переносила беспомощность и одиночество, с улыбкой и без малейшего ропота исполняя свой долг. Сначала ей пришлось преодолевать страшную усталость от тяжелой физической работы. Охапки одежды до такой степени утомляли ей руки, что первое время она по ночам вскрикивала, плечи ломило, все тело было совершенно разбито. Но хуже всего приходилось ногам. У Элизы были одни-единственные туфли, которые раньше всегда казались ей очень удобными. Как оказалось, удобство – понятие относительное. То, что подходит для хозяйки магазина в Смолвиле, абсолютно не годится приказчице в Бостоне. Каждый шов на туфлях стал личным врагом Элизы. Шнурки – пыточным инструментом. Мэри, Ванесса и другие приказчицы носили мягкие тряпочные туфли без задника, у Элизы же абсолютно не было средств на такую покупку. Может быть, с первой зарплаты, но и то вряд ли. Ведь нужно прежде всего заботиться о сестрах, оплачивать их пансион. Но если откладывать деньги… Элиза так рассчитывала на проценты с продаж, только весь отдел готового платья словно сговорился не позволять девушке продавать. Мэри и Ванесса перехватывали покупательниц, не соблюдали очередность, а миссис Хадсен молча попустительствовала несправедливости. Упорная решимость быть мужественной и выстоять во что бы то ни стало поддерживала Элизу в те моменты, когда она готова была упасть, и девушка улыбалась и стояла прямо, невзирая на усталость и боль. Глухая ненависть сотрудниц мучила ее. Девицы, вначале всего лишь ехидные и нахальные, превратились в жестоких мучительниц, способных на самые гнусные и отвратительные выдумки. Они ненавидели Элизу за прекрасные манеры, за сдержанную гордость, за неброскую элегантность – за все то, что отличало ее от них. Инстинктивно и истово они пылали злобой к той, что была выше их и по происхождению, и по воспитанию, но оказалась волею судьбы отданной им на растерзание.
   Из всех продавщиц только Селина Ингрем относилась к Элизе по-доброму. Девушки стали подругами, что еще сильнее разозлило Мэри и Ванессу – отделы белья и готового платья были извечными соперниками. Приказчики-мужчины сначала проявили интерес к землячке босса, но, натолкнувшись на холодный отпор, принялись язвить насчет «снежной королевы», «недотроги» и «задаваки». Лишь Пит Свон, тот самый меланхолик-рассыльный, искренне и открыто предложил свою дружбу. Вскоре Селина и Пит стали больше чем друзьями, Элиза же искренне радовалась, что молодые люди нашли друг друга.
   Такова теперь была ее жизнь. Ей приходилось улыбаться, быть бодрой и любезной, наряжаться в шелковое платье, которое ей не принадлежало, а на самом деле девушка еле держалась на ногах от усталости, недоедала, мерзла по ночам и жила под угрозой нищеты. Ее комнатка под крышей служила единственным местом, где можно было побыть одной и поплакать.
   В свой единственный выходной, в четверг, Элиза навещала сестер, стараясь не показывать девочкам, насколько ей тяжко приходится.
   Пол больше не разговаривал с нею, как и Буден. Начальство словно позабыло о существовании Элизы Уивер. Она была этому рада. Но каждое утро, проходя через ротонду, девушка смотрела наверх, на третий этаж, надеясь и опасаясь увидеть Пола. Иногда он стоял у перил, и тогда Элиза быстро пробегала по галерее, опустив глава и не глядя по сторонам.
   С самого приезда в Бостон забота о деньгах не давала Элизе покоя. Ей все еще не удавалось переломить злой рок – или злую волю товарок – и начать продавать. Сумма процентов за месяц выходила мизерной, а зарплаты едва хватало на оплату пансиона миссис Мартинсон. Элиза жила в отчаянной нужде. Ей часто приходилось проводить ночь за штопкой белья, которое совсем обветшало от бесконечных стирок в холодной воде. Элизе пришлось освоить ремесло сапожника – единственные туфли не выдерживали нагрузки. Но особенно девушка волновалась за свое платье, которое во весь голос заявляло, что отслужило свой срок и готово отправиться на помойку. Носить форменное платье за пределами магазина строго запрещалось, поэтому Элиза приходила в ужас, обнаружив очередную дырочку или лопнувший шов на старенькой одежде. Иногда всю ночь напролет Элизу мучили кошмары. Ей снилось, что сестры выброшены на улицу, а сама она выворачивает окоченевшими руками камни мостовой, чтобы посмотреть, нет ли под ними денег, оброненных прохожими.
   Элиза избегала малейших расходов и поэтому скрывалась в своей комнате сразу же по окончании рабочего дня. Выходить на улицу смысла не было. Во-первых, у нее не имелось ни гроша, а во-вторых, требовалось беречь туфли и платье. Ей вполне достаточно было еженедельных визитов в пансион к сестричкам.
   Новостей же и сплетен ей хватало тех, что она волей-неволей выслушивала в столовой. Больше всего обсуждали, естественно, хозяина. Пола. Элиза иногда просто содрогалась от отвращения, услышав очередную пошлую или вульгарную историю. Неужели Пол Спенсер превратился в беспринципное чудовище, пожирателя женских сердец и безжалостного дельца?
   Самой ужасной клеветой в адрес Спенсера было подозрение, если не прямое обвинение в убийстве жены, Элис Фортенгил. Жена принесла ему богатое приданое, а потом погибла во время визита в реконструирующийся магазин. Злые языки в красках описывали, как злодей Спенсер столкнул бедняжку Элис со строительных лесов. Говорили, что женщина сорвалась именно с того самого места, где Пол любил стоять у перил, наблюдая за работой магазина. Элиза не верила ни одному слову.
   Следующей излюбленной темой были похождения Спенсера на любовном фронте. Здесь Элиза старалась вообще не прислушиваться, но молва все же донесла до девушки имя актуальной любовницы Пола – Сюзан Фишер, вдовы, обладающей обширными знакомствами в самых высоких финансовых кругах.
   И тут сама собой возникала третья сфера сплетен и инсинуаций: деловая. Пол Спенсер безжалостно давил конкурентов. Снижал цены так, что товар продавался по цене ниже себестоимости, но торговый дом «Все для леди» компенсировал убыток из доходов с продажи других вещей, а вот небольшой магазин конкурентов разорялся. Ну и, конечно же, Спенсер укреплял и создавал деловые связи, используя женщин: жен, любовниц, дочерей полезных для себя людей. У каждой дамы есть родственник-мужчина. Все говорили, что власть Спенсера над женщинами – от дьявола. Но ни одна дама не жаловалась на сатанинское обольщение. Пол царил и правил миром женщин.

Глава 8

   По пятницам Сюзан Фишер устраивала чаепития с кексами для друзей. Молодая вдова, свободная, не интересующаяся ничем, кроме себя самой, она была идеальным инструментом для воплощения в жизнь плана Пола. Несмотря на легкомысленность, Сюзан обладала незаурядным умом и большими связями. Кроме того, она была красива, словно сошедшая с картин Рафаэля Мадонна. Нельзя сказать, что Спенсер завел с ней роман только из деловых интересов. Нет, она была хороша, как только может быть хороша свободная богатая женщина в свои самые лучшие годы, находясь на пике красоты, здоровья, жизни. Общество было к ней благосклонно, денег в достатке – Пол же делал череду ее дней чуть менее скучной.
   Спенсер едва успел войти в дверь, которую ему открыл лакей, как увидел Сюзан, быстро проходившую через холл. Она заметила его и ответила поклоном на поклон. Как только лакей вышел, Пол завладел рукой миссис Фишер и нежно поцеловал ее.
   – Осторожнее, – тихо проговорила она, указывая на дверь гостиной. – Гости уже собрались.
   Спенсер задержал ее руку в своей и спросил:
   – Он придет?
   – Без сомнений, – ответила Сюзан. – Он твердо обещал.
   Речь шла о Гастоне Шиммере, финансисте и биржевом магнате, который до недавнего времени, по слухам, являлся «покровителем» миссис Фишер. Но даже слухов насчет этой связи практически не ходило, все было очень тихо, осторожно и благоразумно. Связью со Спенсером можно хвастаться – о «покровительстве» Шиммера положено молчать. Несколько лет назад страсть Гастона к молодой жене своего партнера поутихла, к тому же он решил на старости лет восстановить отношения с супругой, так что в настоящее время питал к Сюзан лишь отеческую привязанность. Миссис Фишер ценила расположение мистера Шиммера, а особенно его исключительно полезные финансовые советы.
   – Он знает, о чем идет речь? – спросил Спенсер.
   – Нет, вы сами ему объясните. – Этот переход на «вы» должен был означать, что с интимностями стоит подождать, пока не разойдутся гости.
   Сюзан развернулась и скрылась в гостиной, откуда доносились негромкие голоса. Пол досчитал до десяти и пошел следом, сделав вид, что только что прибыл. Войдя, он поклонился дамам и сел на кушетку, стараясь не привлекать их внимания. Попытка оказалась тщетной. Не прошло и пяти минут, как леди окружили его и наперебой начали расспрашивать о новинках, которыми он собирается их удивить в ближайшее время, о моде, о всех тех мелочах, которые дамы обычно обсуждают только между собой. Пол улыбался, наслаждаясь своей властью над умами этих женщин. Они слушали его как зачарованные. Их глаза были прикованы к его руке, поглаживающей подлокотник кресла. Пол практически не сомневался, что каждая из них видит там свою руку.
   В эту минуту на пороге гостиной показался представительный пожилой мужчина благородной наружности, седой, немного грузный, но все еще сильный. Дамы его даже не заметили, зато Спенсер едва удержался, чтобы не вскочить и не броситься к новоприбывшему. Сюзан заметила взгляд Пола и оглянулась. В то же мгновение она выскользнула из круга юбок, обступивших Спенсера, и поклонилась гостю.
   – Дамы, мистер Спенсер, позвольте представить вам мистера Гастона Шиммера.
   Миссис Фишер одну за одной знакомила с ним дам, а потом подвела финансиста к Полу, все так же сидевшему на кушетке.
   – Мистер Шиммер, позвольте представить вам мистера Пола Спенсера.
   Старик едва заметно улыбнулся, пожимая руку Полу. Он догадывался, почему Сюзан устроила эту встречу, он готов быть любезным, но одурачить себя не позволит. Так Пол истолковал улыбку банкира Шиммера.
   Дамы тем временем удалились в малую гостиную, куда их увлекла Сюзан, ненавязчиво предоставив мужчинам возможность переговорить о делах.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента